Кэти Гласс.

Ты меня полюбишь? История моей приемной дочери Люси



скачать книгу бесплатно

Cathy Glass

WILL YOU LOVE ME?

Originally published in the English language

by HarperCollins Publishers Ltd. under the title Will You Love Me?

Text © Cathy Glass 2013


Издано по заказу Благотворительного фонда «Арифметика Добра»


© Новикова Татьяна, перевод на русский язык, 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Предисловие

Роман Авдеев, основатель фонда «Арифметика добра», отец 23 детей, 17 из которых усыновленные.

В последние годы общественные организации и НКО не только усиленно трудятся, помогая детям-сиротам обретать семьи, но и много говорят о проблеме. Фонд «Арифметика добра» вносит свою лепту – мы выпустили несколько книг, публицистических и художественных, стали экспертами для СМИ, пишем статьи, выступаем публично. Тема семейного устройства звучит сегодня и на самом высоком государственном уровне. В результате совместных усилий общества и государства количество детей, которые воспитываются в сиротских учреждениях, за последние 4 года сократилось вдвое. Однако, как это ни парадоксально звучит, информации о детях-сиротах и о семьях, которые их принимают, в нашем обществе до сих пор ничтожно мало. Нередко она искажается недобросовестными СМИ ради погони за рейтингами. Как следствие, у людей возникают ложные суждения, стереотипы.

Именно поэтому книг, фильмов, статей, передач, отражающих реальное положение вещей, рассказывающих правду о сиротах и семьях, которые их воспитывают, должно становиться больше.

Книги Кэти Гласс широко известны во всем мире и прежде всего на ее родине – в Великобритании. Их рекомендуют будущим приемным родителям, используют на тренингах по подготовке специалистов в сфере защиты детства. Уже более 20 лет Кэти Гласс (это псевдоним автора, настоящее свое имя писательница скрывает) помогает детям, оставшимся без попечения родителей, как профессиональная приемная мама. К ней попадают малыши и подростки со сложной судьбой, пережившие насилие, пренебрежение нуждами, потерю родных и безразличие тех, кто должен был защищать. Каждая книга – это история одного ребенка и сложный путь его адаптации в новой семье. Автор не пренебрегает деталями, подробно описывает мысли и действия опекуна, его реакцию на поступки приемного ребенка. И обязательно объясняет природу такого поведения сироты – в каждом случае есть своя, иногда очевидная, а иногда глубоко запрятанная причина. Именно поэтому книги Кэти Гласс – это одновременно дневник опекуна и учебник для приемного родителя, художественный роман и публицистика, вскрывающая множество проблем современного общества. Бедность, безответственность, алкоголизм, наркомания, агрессия – в Великобритании истоки сиротства всё те же, что и у нас. Люди с завидным постоянством повторяют одни и те же ошибки, а должностные лица порой точно так же не видят за статистикой и бумагами живого ребенка.

Кэти Гласс знает о недостатках системы опеки Великобритании. Благодаря ее книгам у нас появляется уникальная возможность не повторять чужих ошибок, учиться на них.

Книга Кэти Гласс «Ты меня полюбишь?» издается на русском языке впервые. Фонд «Арифметика добра» совместно с издательством «Эксмо» сделали перевод с английского языка и выпустили благотворительный тираж, который предназначен для будущих и состоявшихся приемных родителей, усыновителей и опекунов. Также для всех желающих обычный тираж книги будет доступен в книжных магазинах.

Почему наш фонд обратил внимание на книгу именно этого автора? Детей, которые живут без семьи, в нашей стране до сих пор слишком много – десятки тысяч. И им нужны надежные и заботливые взрослые, готовые принять в свою семью. Однако именно сейчас мы переживаем сложный период в семейном устройстве сирот. Можно сказать, кризис. В детских домах (Центрах содействия семейному воспитания) остались дети, которых не так-то просто усыновить и тяжело воспитывать: это подростки старшего возраста, дети с инвалидностью, сиблинги – братья и сестры, которых нужно устроить в одну семью. Даже если находится ресурсная семья, готовая взять на себя такую большую ответственность, ей понадобится серьезная моральная, психологическая и даже материальная поддержка. Кроме того, в учреждениях сегодня большое количество малышей и ребят постарше, у которых родители не лишены родительских прав, не ограничены в них, но не могут в данный момент заботиться о своих детях. И им тоже нужна семья, только временная – та, которая поможет сохранить и развить социальные навыки, окажет поддержку, будет заботиться и оберегать, но при этом сохранит отношения ребенка с его кровными родственниками и вернет его родным, когда придет время. Такая семья, как у Кэти Гласс. Профессиональная семья. Юридически эта форма устройства сирот в нашей стране уже существует – это «приемная семья». Но фактически, с точки зрения ее философии и организации процессов, здесь пока слишком много трудностей и еще больше пробелов. Да и наше общество демонстрирует слабую готовность к принятию такой формы опеки. В определенных кругах поднимается буря протеста, тиражируются лозунги о том, что любить родители должны просто так, что любая помощь в адрес семьи – это «бизнес на детях». Аргументация абсурдная – кровным семьям не платят никаких пособий на содержание детей и не оказывают никакой дополнительной помощи, а они все равно воспитывают, потому что любят. На мой взгляд, с утверждением, что кровным родителям помощь не нужна, тоже следует серьезно поспорить. И уж точно невозможно согласиться с тем, что семьи вытянут сложных приемных детей самостоятельно, не являясь профессионалами своего дела, не чувствуя поддержки общества и защиты государства.

В России существует несколько форм семейного устройства, и между ними в последние годы, с момента введения формы «приемная семья», произошла существенная путаница. Нет четких указаний, какие дети должны быть устроены по форме «усыновление». Хотя очевидно, что маленькие, без особых проблем по здоровью, с полным статусом, принять которых в свои семьи хотят очень и очень многие граждане – об этом говорят огромные очереди из желающих усыновить младенца. И также нет регламента, какие именно дети должны устраиваться по форме опеки и возмездной опеки (приемная семья). Но по логике выходит, что именно дети из тех самых сложных для семейного устройства категорий. А также те дети (даже маленькие и без проблем по здоровью), которым предстоит со временем вернуться в кровную семью. Повторюсь, что возмездная опека – это и есть та самая профессиональная семья, но на практике всё пока, к сожалению, далеко не так. Нет должного отбора, подготовки и сопровождения таких семей. Как следствие, возникает ложное понимание формы устройства даже у самих приемных родителей. Лично знаю ситуации, когда ребенок воспитывается в семье с младенчества, даже хранится тайна усыновления, но он, оказывается, находится под возмездной опекой. Не усыновлен. Или опять же – оформлена приемная семья, кровные родители не лишены прав, а опекуны считают ребенка своим собственным и мысли не допускают о том, что с ним когда-нибудь придется расстаться. Такое смешение понятий и юридических форм приводит в итоге ко многим личным трагедиям.

Книга «Ты меня полюбишь?» на реальном примере показывает существенную разницу, которая есть между усыновлением и приемной семьей. Она рассказывает о том, как развиваются отношения между взрослым и ребенком. И о той границе, за которой взрослый старается не просто всеми доступными средствами помогать ребенку, но и вправе присвоить его, назвать безоговорочно своим.

Мне кажется, сегодня мы подошли к моменту, когда это важно обдумать и осознать. Серьезно поразмыслить над тем, кто такие профессиональные приемные родители и почему они сегодня нужны. Важно перестать показывать лубочные картинки счастливой жизни с приемными детьми. И не менее важно прекратить поток мрачных прорицаний по отношению к приемным родителям и детям. Нужно говорить правду о множестве трудностей, с которыми сталкиваются люди, принявшие в семьи сирот, и одновременно избавлять общество от стигм и предрассудков. Это очень болезненный процесс – расставание с иллюзиями, – но пока в тему не будет погружено огромное количество людей, точнее, подавляющее большинство, об изменении ситуации не может идти речи. А значит, и проблемы сиротства – его профилактика, недостаток приемных семей для сложной категории сирот, отсутствие временных семей – не будут решаться никак. Даже в ситуации, когда государство оказывает значительное влияние, ничего не меняется, если само общество остается статичным. Вопрос уже не в деньгах, а в нас с вами. Вопрос в том, как мы собираемся с этим жить и что именно можем сделать. Каждый должен ответить себе на него. И, может быть, я слишком идеалистически настроен, но я верю, а точнее, твердо знаю – если общество начнет обращать больше внимания на проблему сиротства, не станет отмахиваться от правды, многое удастся решить.

Я далек от того, чтобы давать людям советы. Я также прекрасно понимаю, что совершенно бессмысленно утверждать «помогать должны абсолютно все». Мне чужды подобные призывы. Но понимать суть проблемы, не ограничивать себя мифологией и стигматизацией – это вопрос простого уважения к самому себе. И если вдруг у человека в результате полученных знаний, нового восприятия социальной проблемы откроется сердце, он испытает потребность поддерживать кого-то, не обязательно именно ребенка-сироту, то это уже очень сильно меняет и самого человека, и наше общество в целом. Задумавшись, он обязательно найдет для себя именно то доброе дело, которое ему по плечу: каждый делает свой выбор, руководствуясь тем, что исходит из сердца и от души. Здесь у каждого может быть только свой путь.

Для меня, например, новым этапом помощи детям стало основание благотворительного фонда «Арифметика добра». Именно ко Дню его рождения мы и приурочили выпуск книги Кэти Гласс «Ты меня полюбишь?». В этом году нам исполняется 4 года. Я пришел к созданию «Арифметики добра» через опыт поддержки детских домов и в результате усыновления 17 детей. Помощь в моем случае всегда была вопросом действия, так же произошло и с фондом. Всегда понимал, что в части сиротства в благотворительной сфере нужно ставить перед собой самые амбициозные задачи и менять ситуацию системно. Действовать через изменение мировоззрения общества, через просвещение, через привлечение людей к этой проблеме и их объединение. Кстати, название фонда тоже возникло случайно, само по себе. В добре, в благотворительности заложена совершенно особая арифметика, не математическая. Здесь 1 + 1 это не 2, это гораздо больше.

Для меня создание фонда – это попытка вовлечь людей в решение проблемы сиротства. И чем больше добрых дел мы делаем все вместе, тем больше положительной энергии возникает вокруг нас, в целом мире. И тем счастливее становимся мы сами.

Благодарность

Огромное спасибо моему редактору Холли, моему литературному агенту Эндрю, а также Кэрол, Викки, Лоре и всей команде издательства HarperCollins.

Каждый раз, когда я слышу крик новорожденного…

Я понимаю, почему я верую.

«Я верую», Эрвин Дрейк


Пролог

Я услышала, как Пэт, опекун Люси, постучала в дверь ее спальни. Затем раздался скрип открываемой двери, а потом Пэт сказала:

– Люси, тебе звонит твой новый опекун, Кэти. Ты можешь выйти и поговорить с ней?

Наступила тишина. Я услышала, как захлопнулась дверь.

Через несколько секунд в трубке раздался голос Пэт:

– Я сказала ей, но она по-прежнему отказывается даже глядеть на меня. Она просто сидит на кровати и смотрит в пустоту.

Я забеспокоилась.

– И что мне делать? – с тревогой спросила Пэт. – Может быть, попросить мужа поговорить с ней?

– Она ему больше доверяет?

– Да нет, не сказала бы, – ответила Пэт. – Она и с ним не разговаривает. Мы можем оставить ее здесь до понедельника, когда придет работник социальной службы.

– И тогда Люси придется провести так все выходные, – вздохнула я. – Будет только хуже. Давайте еще раз попробуем позвать ее к телефону. Уверена, ей станет легче, если она поймет, что я не монстр.

Пэт усмехнулась.

– Джилл говорила, что вы отлично ладите со старшими детьми, – сказала она, вспомнив нашу общую знакомую из социальной службы.

– Мило с ее стороны. У вас стационарный телефон или беспроводная трубка?

– Беспроводной.

– Отлично. Тогда возьмите трубку с собой, постучите в дверь спальни, войдите и еще раз скажите, что я хочу поговорить с ней. Но теперь оставьте трубку на ее постели, лицом вверх, чтобы она могла меня слышать. И выйдите из спальни. Может быть, мне придется говорить в пустоту, но я к этому привыкла.

Пэт снова нервно усмехнулась.

– Держу за вас кулачки, – сказала она.

Я снова услышала, как Пэт поднимается по лестнице. Раздался осторожный стук и легкий скрип открывающейся двери. Когда Пэт заговорила, голос у нее слегка дрожал:

– Кэти все еще у телефона, и она хочет поговорить с тобой.

Я услышала шуршание – по-видимому, Пэт положила трубку на кровать Люси. Дверь захлопнулась. Я осталась наедине с Люси.


Мы с Люси убеждены, что нам было суждено стать матерью и дочерью. Нам просто потребовалось время, чтобы найти друг друга. Когда Люси появилась в моей жизни, ей было одиннадцать. Как бы мне хотелось, чтобы это случилось раньше! Мое сердце рвется от боли, когда я думаю, что ей пришлось пережить. Уверена, вы почувствуете то же самое. Чтобы рассказать историю Люси – нашу историю – с самого начала, нам нужно вернуться в ее детство. Я не знала ее, когда она была младенцем. С помощью документов мы смогли восстановить ее историю – и вот она перед вами, с самого начала…

Часть первая


Глава первая
Отчаяние

Февральский вечер в Англии выдался страшно холодным. В девять часов вечера было уже темно. Резкий северо-восточный ветер с воем бился в витрины маленьких магазинчиков: газетный киоск, небольшой продуктовый, магазин всего на свете, где можно было купить все – от пакетов с гвоздями до просроченных сладостей и печенья. В конце улицы притулилась маленькая прачечная. Четыре магазинчика с небольшими навесами замыкали узкую улочку домиков с террасами. Когда-то этот район входил в программу реновации городского совета, но бюджет давным-давно иссяк.

В трех магазинчиках было темно, окна надежно закрыты ставнями – после наступления темноты в этом районе бесчинствовали молодежные банды. Но прачечная, хотя и была закрыта для посетителей, светилась теплым светом. Машины работали. Свет люминесцентных ламп поблескивал на блестящем сером потолке, пар от работающих машин оседал на окнах. По самому большому окну над сушкой стекали ручейки воды. На подоконнике уже собрались лужицы.

Бонни, мать Люси, работала одна. Ей было около двадцати пяти лет. Худенькая девушка с тоненьким хвостиком на затылке. Она доставала влажную одежду из стиральных машин и закладывала ее в сушку, а потом перезагружала стиралки. Бонни работала на автомате. Шум машин, щелчки при переключении режимов стирки, полоскания, отжима и сушки задавали ритм. Работа напоминала хорошо отрепетированный танец. Когда все загруженные машины занимались своим делом, Бонни переходила к гладильной доске и начинала гладить рубашки, пока какая-нибудь из машин не подавала сигнала об окончании работы.

Бонни стояла у гладильной доски и тщательно разглаживала рубашки разведенных бизнесменов, которые гладить не умели и учиться не собирались, предпочитая ездить в прачечную из своих престижных районов по пути с работы. Обычно ей оставляли чаевые, что было очень кстати – денег, которые платил Бонни хозяин прачечной, Айвен, никак не хватало на жизнь одинокой матери с младенцем. Ну совсем никак.

Бонни работала в наушниках, включив свой плеер на полную громкость. Вокруг гудели машины. Она не услышала, как мужчина постучал в окно, а потом забарабанил по двери. Бонни была полностью сосредоточена на работе. Она стояла спиной к двери, и мужчина мог бесконечно стоять у дверей, безуспешно пытаясь привлечь ее внимание. Дверь была заперта на надежный замок и двойной засов – когда Бонни работала по вечерам в одиночку, она всегда запиралась. Но через несколько мгновений она отставила утюг в сторону, чтобы подрегулировать громкость плеера. И в этот момент она уголком глаза заметила какое-то движение. Бонни подошла к окну и стала всматриваться в темноту. С удивлением она увидела у дверей мужской силуэт. А потом с облегчением узнала в нем Винса.

Бонни сняла наушники, выключила плеер и направилась к двери. Она ждала Винса – это из-за него она не стала закрывать ставни. Вечером он позвонил ей и сказал, что им нужно срочно увидеться, потому что он уезжает – навсегда. Известие о том, что отец ее ребенка уезжает, Бонни не поразило. Винс (на самом деле звали его иначе, но, как говорил он сам, англичанам его не выговорить) приехал из Таиланда по студенческой визе четыре года назад. Впрочем, насколько было известно Бонни, студентом он никогда не был. Виза его давно истекла. За те четырнадцать месяцев, что они были знакомы, Винс много раз говорил, что его разыскивают иммиграционные службы и ему придется уехать. Но после нескольких первых раз Бонни начала в этом сомневаться. Винс часто врал ей – и о возрасте, и о том, чем зарабатывает на жизнь. Бонни поняла, что это всего лишь оправдание для того, чтобы появляться в ее жизни и исчезать, когда ему захочется. И все же Бонни отодвинула засовы и открыла дверь. В прачечную ворвался холодный ночной воздух. По выражению лица Винса она поняла, что сегодня все не так. Обычно аккуратный Винс сегодня был каким-то взъерошенным. Несмотря на холод, на его лбу выступил пот.

– Звонила сестра, – сказал он, слегка задыхаясь. – Мать заболела. Мне нужно ехать к ней.

Он вошел в прачечную и запер за собой дверь.

Бонни смотрела на него. Он был такого же роста, что и она, пять футов восемь дюймов (172 см), со светло-оливковой кожей и абсолютно черными волосами. Как бы он к ней ни относился, она никогда не могла устоять перед его обаянием и красотой. Мать всегда говорила, что она сама виновата в том, что мужчины вытирают об нее ноги. Но Винс хотя бы не бил ее, хотя другие порой поднимали на нее руку.

– Твоя мать постоянно болеет, – ответила Бонни без злобы, просто констатируя факт. – Ты говорил, что за ней присматривает сестра.

Винс потер лоб тыльной стороной ладони.

– Ее положили в больницу. У нее рак, и ей недолго осталось. Я должен ехать домой.

Бонни всмотрелась в темные, почти черные глаза, пытаясь понять, правду ли он говорит. Ведь в его словах заключено ее будущее.

– Ты едешь домой? Летишь самолетом? – спросила она, повышая голос, чтобы перекричать шум машин.

Винс не сказал, что едет домой – только, что уезжает.

Винс кивнул и сунул руки в карманы кожаной куртки.

– Надолго?

Он пожал плечами.

– Может быть, навсегда…

– А твоя дочь? – Спокойствие Винса раздражало Бонни. Она никак не могла ему поверить. – Что я скажу Люси, когда она вырастет и начнет спрашивать про отца?

– Я напишу, – спокойно ответил Винс. – Я буду писать и звонить ей в день рождения.

– Как твой отец? – с горечью спросила Бонни.

Она знала, что отец звонит Винсу только в день рождения. Впрочем, честно говоря, она всегда знала, что Винс не хотел ребенка. Она сама решила не прерывать беременность.

– Я должен идти, – сказал Винс, с тревогой посматривая на дверь прачечной. – Мне нужно купить билет на самолет, но у меня нет денег.

Бонни горько усмехнулась.

– Поэтому ты и пришел? Чтобы занять денег? Нет, Винс. Я зарабатываю очень мало. Нам с малышкой еле хватает. У меня ничего не остается, ты же знаешь…

– Ты не платишь за квартиру, – перебил ее он. В голосе его зазвучало отчаяние. – У тебя наверняка есть деньги, и ты можешь мне их дать.

– Нет! Мне нужно оплачивать счета – за отопление и свет. Мне нужно покупать еду и одежду. Я уже говорила, у меня нет сбережений. Мне еле хватает на нас с Люси.

Бонни по-настоящему разозлилась. Настоящий мужчина давно все понял бы и не стал бы просить.

– У меня отчаянное положение, – умоляюще произнес Винс. – Ты же не помешаешь мне увидеться с умирающей матерью, верно?

Бонни почувствовала, что Винс пытается ею манипулировать, но справиться с чувством вины было очень трудно.

– У меня нет денег… Честно, совсем нет…

Глаза у Винса стали холодными. Он иногда становился таким, хотя рядом с ней это случалось редко. Бонни испугалась – ей открылась та сторона этого человека, которой она никогда не видела.

– Касса, – сказал он, переводя взгляд в дальний угол прачечной, где на столе, закрепленном на полу, стояла касса. – У тебя есть дневная выручка. Пожалуйста… Я в отчаянии… Я все верну, обещаю…

– Нет, – твердо ответила Бонни, ощущая холодок в спине. – Это невозможно. Я говорила тебе, что за человек Айвен. Он постоянно твердит, что изобьет меня, если выручка снизится. И он это сделает, я точно знаю. Он на это способен. Ты же не подвергнешь меня опасности?

Но по глазам Винса Бонни поняла, что он так и поступит. Он не отрывал глаз от кассы, нервно облизывая губы.

– Ты не понимаешь, – пробормотал он. – Дело не в матери. Я задолжал серьезным людям. Они убьют меня, если я не отдам им деньги. Прости, Бонни, но у меня нет другого выхода…

В чем же дело? В болезни матери или в кредиторах? Бонни не знала, но это ее больше не волновало. Винс окончательно предал ее. Она с ужасом смотрела, как он упорно двигается к кассе. Бонни видела, как он открывает ящик и выгребает деньги. Ей не верилось, что собственная безопасность волнует этого мужчину больше, чем судьба женщины и ее ребенка. Винс готов был на все, лишь бы спастись. Он выгреб все деньги, которые она заработала за ручную стирку, сушку и глажку. В кассе было фунтов пятьсот, а то и больше. Каждый вечер она забирала эти деньги домой, чтобы утром отдать Айвену. Бонни подумала об Айвене и о том, что он сделает с ней, обнаружив отсутствие денег. Она понимала, что должна остановить Винса.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6