Кэсс Морган.

Сотня. День 21. Возвращение домой (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Кларк.

– Уэллс, – сказал он и, шагнув вперед, сжал ее руку.

Он улыбнулся. На этот раз в его улыбке не было боли.


– Древо едва удалось спасти.

Канцлер уставился на Уэллса, словно ища признаки раскаяния или, наоборот, ликования – хоть чего-нибудь, что помогло бы понять, почему его сын сделал попытку сжечь единственное живое дерево, вывезенное с разоренной планеты.

– Ты знаешь, что некоторые члены нашего Совета хотели казнить тебя на месте, и плевать им было, совершеннолетний ты там или нет? Мне удалось спасти твою жизнь, только заручившись их согласием на то, чтобы отправить тебя на Землю.

Уэллс облегченно вздохнул. В Тюрьме содержалось менее ста пятидесяти подростков, и он предполагал, что на Землю отправят самых старших, но до настоящего момента ни в чем не был уверен.

Отец посмотрел на Уэллса, и его глаза расширились, в них появилось удивление и понимание:

– Так ты этого добивался?

Уэллс кивнул.

Лицо Канцлера исказила гримаса.

– Если бы я знал, что тебе так приспичило увидеть Землю, то легко бы все устроил. Ты мог бы принять участие во второй экспедиции, как только мы убедились бы, что это безопасно.

– Я не хотел ждать. Я хочу отправиться туда в первой сотне.

Канцлер слегка прищурился, критически глядя в бесстрастное лицо сына.

– Почему? Ты же лучше большинства знаешь, как это рискованно.

– При всем уважении, именно ты – тот человек, который убедил Совет, что ядерная зима закончилась. Именно ты сказал, что экспедиции уже ничего не грозит.

– Да, не грозит. Земля достаточно безопасна для сотни осужденных преступников, которые так или иначе приговорены к смерти. – Тон Канцлера был одновременно покровительственным и недоверчивым. – Я не имел в виду, что она безопасна для моего сына.

Уэллс задохнулся от вспыхнувшего гнева, который испепелил возникшее было чувство вины. Он тряхнул руками, и наручники громыхнули, задев спинку стула:

– Вроде бы теперь я один из преступников, разве нет?

– Твоя мать не одобрила бы этого, Уэллс. То, что она грезила о Земле, вовсе не означает, что ей хотелось бы подвергнуть тебя такому риску.

Уэллс подался вперед, не обращая внимания на впившийся в плоть металл.

– Я делаю это не ради нее. – Впервые за весь разговор он поглядел отцу прямо в глаза. – Хотя я думаю, что мама гордилась бы мной.

Отчасти это было правдой. Его мать была не чужда романтике, и она наверняка высоко оценила бы стремление сына оберегать любимую девушку. Однако его желудок сжался при мысли о том, что было бы, если бы мама узнала, какой именно поступок он совершил для спасения Кларк.

Отец вытаращился на него:

– Ты хочешь сказать, что затеял все из-за той девушки?

Уэллс медленно кивнул.

– Это я виноват в том, что ее отправляют туда, будто лабораторную крысу. Я хочу, чтобы у нее были все шансы выжить.

Несколько секунд Канцлер хранил молчание. Но, когда он снова заговорил, его голос был спокоен:

– В этом не будет никакой необходимости. – Канцлер вытащил из ящика стола какую-то вещь и положил ее перед сыном.

Это был металлический браслет с чипом, размером с большой палец Уэллса. – Каждый участник экспедиции уже получил по такому браслету, – объяснил отец. – Браслеты будут передавать на корабль данные о здоровье своего хозяина и о том, где он находится. Так мы сможем отслеживать состояние каждого из вас. Как только у нас появятся доказательства того, что окружающая среда планеты благоприятна, мы начнем колонизацию. Повторное заселение. – Он выдавил из себя мрачную улыбку. – Если все пойдет по плану, уже совсем скоро мы к вам присоединимся, и все это, – он указал на скованные руки Уэллса, – будет забыто.

Дверь отворилась, и через порог переступил охранник.

– Сэр, время истекло.

Канцлер кивнул, охранник пересек комнату и поднял Уэллса на ноги.

– Удачи тебе, сынок, – сказал отец со своей фирменной грубоватостью. – Если кто-то и способен добиться успеха в этой миссии, так это ты.

Он машинально протянул Уэллсу руку для пожатия, но тут же опустил ее, осознав свою ошибку. Руки его единственного ребенка были скованы за спиной наручниками.

Глава 3
Беллами

Конечно, этот самодовольный ублюдок опоздал. Беллами в нетерпении притопывал ногой, не заботясь о том, что эхо от звука гуляет по всему складу. Сюда никто никогда не приходил, потому что все мало-мальски ценное сперли много лет назад. На всех горизонтальных поверхностях громоздился всякий хлам – запчасти для механизмов, назначение которых давным-давно позабыто, бумажные деньги, клубки проводов и кабелей, треснувшие мониторы и другие бесполезные предметы.

Беллами почувствовал у себя на плече чью-то руку и резко развернулся, вскинув кулак, чтобы блокировать удар, одновременно уводя корпус в сторону.

– Расслабься, мужик, – прозвучал голос Колтона. Яркий свет фонарика ударил Беллами прямо в глаза. С довольным выражением на длинной, узкой физиономии Колтон окинул Беллами взглядом. – С чего это тебе захотелось встретиться именно тут? – Он ухмыльнулся. – Ищешь троглодитское жесткое порно на допотопных сломанных компьютерах? Не осуждаю. Если бы я завис на чем-то таком с уолденской девчонкой, наверно, обзавелся бы парочкой новых дурных привычек.

Беллами проигнорировал выпад. Хоть его бывший друг и выступал теперь в роли охранника, шансов с девушками у него не было. Хоть на Уолдене, хоть на любом другом корабле.

– Просто скажи мне, что происходит, о’кей? – сказал Беллами, изо всех сил стараясь, чтобы его слова звучали доброжелательно.

Колтон прислонился к стене и улыбнулся.

– Не позволяй униформе тебя одурачить, братишка. Я еще не забыл первое правило бизнеса. – Он протянул руку: – Давай сюда.

– Ты меня с кем-то путаешь, Колт. Ты должен бы знать, что я всегда довожу дело до конца. – Беллами похлопал по карману, где лежал чип, загруженный крадеными рационными баллами. – А теперь скажи мне, где она.

Охранник ухмыльнулся, и Беллами почувствовал, как что-то сжалось в его груди. Он дал Колтону взятку в обмен на информацию об Октавии, о том, что с ней сталось после ареста, а этот придурок, кажется, на седьмом небе от того, что принес дурные вести.

– Их отправляют сегодня. – Эти слова молотом ударили в грудь Беллами. – На одном из старых челноков, которые стоят на палубе G, – и он снова протянул руку. – А теперь давай сюда. Это сверхсекретная информация, и я рисковал для тебя своей задницей. Я не прикалываюсь.

Перед глазами Беллами пронеслись картины, от которых внутри у него все сжалось. Он представил себе свою маленькую сестренку связанной, в старинной металлической клетке, мчащейся сквозь космос со скоростью многих тысяч километров в час. Представил, как багровеет ее личико, когда она пытается вдохнуть токсичный воздух. Представил ее неподвижное искореженное тело…

Беллами шагнул вперед.

– Я сожалею, мужик.

Колтон прищурился:

– О чем?

– Вот о чем! – Беллами коротко замахнулся и ударил охранника в челюсть.

Что-то громко треснуло, но, глядя, как оседает на пол тело Колтона, он ничего не почувствовал, только сердце бешено заколотилось в его груди.

Спустя полчаса Беллами пытался понять развернувшуюся перед ним сцену. Прижавшись спиной к стене, он стоял в широком коридоре, от которого начинался наклонный трап. По нему, сопровождаемый горсткой охранников, шел поток заключенных в серых куртках. Внизу их ждал челнок – странная цилиндрическая штуковина, оснащенная рядами сидений, – который должен был доставить бедных растерянных детей на Землю.

Все это казалось полным безумием, но Беллами подумал, что альтернатива еще хуже. Повторные суды с пересмотром дела, которые проводились в день восемнадцатилетия, в большинстве случаев признавали подсудимых виновными. Во всяком случае, так было весь последний год. Если бы не экспедиция, эти ребята могли бы уже начинать обратный отсчет времени, оставшегося до казни.

Беллами внутренне сжался, когда его глаза переметнулись на второй трап: он на миг испугался, что пропустил Октавию. Впрочем, это не имело значения, ведь они с сестренкой увидятся на борту. Теперь уже скоро они снова будут вместе.

Беллами обдернул рукава снятой с Колтона гимнастерки. Она едва на него налезла, однако никто из охранников не обращал внимания на то, что униформа Беллами явно с чужого плеча. Все взгляды были направлены к основанию трапа: там Канцлер Яха обращался к пассажирам с речью.

– Вам дана беспрецедентная возможность навсегда расстаться со своим преступным прошлым, – говорил Канцлер. – Миссия, с которой вы отправляетесь, опасна, но ваша отвага будет вознаграждена. Если вы добьетесь успеха, ваши правонарушения будут преданы забвению, и вы сможете начать новую жизнь на Земле.

Беллами едва удержался от презрительного смешка. Канцлеру явно нужна была изрядная доля нахальства, чтобы стоять тут и нести эту ахинею, которая, наверно, помогает ему спокойно спать по ночам.

– Чтобы обеспечить вашу безопасность, мы будем очень пристально следить за вами, – продолжил Канцлер, когда следующая десятка заключенных сошла по трапу в сопровождении охранника; тот четко отсалютовал Канцлеру, проследил за посадкой заключенных в челнок и отступил назад в коридор.

Беллами поискал глазами в толпе Люка, единственного известного ему человека с Уолдена, который не превратился в полное дерьмо, надев униформу охранника. Однако на стартовой площадке присутствовала едва ли дюжина охранников: Совет явно решил, что секретность важнее безопасности.

Он изо всех сил старался не переступать в нетерпении с ноги на ногу, наблюдая, как движется по трапу поток заключенных. Если кто-то заметит, что он лишь выдает себя за охранника, его арестуют, и список, который ему инкриминируют, будет бесконечным: подкуп, шантаж, присвоение чужих личных данных… и вдобавок любые прегрешения, которые Совет пожелает добавить к этому коктейлю. А ведь ему уже двадцать, поэтому для него не будет никакой Тюрьмы. Он станет трупом раньше, чем закончатся сутки.

Вдруг сердце Беллами сжалась: в дальнем конце коридора появилась знакомая красная ленточка, выглядывающая из массы блестящих черных волос. Октавия.

Все эти десять месяцев его терзали мучительные мысли о том, что с ней происходит в Тюрьме. Получает ли она достаточно пищи? Удается ли ей чем-то занять себя? В здравом ли она уме? Тюрьма безжалостна к каждому, но Беллами знал, что Октавии придется там гораздо хуже, чем любому другому.

Беллами тратил много усилий на воспитание младшей сестренки. Во всяком случае, он старался. После несчастного случая с их матерью Октавия оказалась на попечении Совета. Как поступать в таких случаях с братьями и сестрами, было непонятно: прецедента не существовало, ведь по закону в семье должно было быть не более одного ребенка. Некоторым вообще не позволялось заводить детей – поэтому никто в Колонии не мог понять, что значит иметь брата или сестру. Несколько лет Беллами и Октавия жили то в одном, то в другом детском центре, но Беллами всегда приглядывал за сестричкой, тайком подкармливал ее, когда удавалось пробраться в какой-нибудь закрытый распределитель, и защищал от жестоких старших девчонок, для которых было забавой дразнить пухлощекую сиротку с большими голубыми глазами. Беллами постоянно беспокоился о сестре. Она была особенным ребенком, и Беллами должен был приложить все усилия, чтобы дать ей шанс на другую, лучшую, жизнь. Чтобы компенсировать то, что ей пришлось пережить.

Когда охранник провел Октавию по трапу, Беллами подавил улыбку. Остальные подростки безучастно плелись сзади, подстраиваясь под походку сопровождающих, но Октавия – это было ясно – сама задавала темп. Она двигалась не спеша, прогулочным шагом, вынуждая охранника ступать не так широко. Сестренка действительно выглядела лучше, чем во время их последней встречи. Беллами решил, что это неудивительно: она была приговорена к четырем годам в Тюрьме, а потом новый суд, скорее всего, отправил бы ее на казнь. Теперь же ей давался новый шанс на жизнь. И Беллами намеревался, черт возьми, сделать все, чтобы она им воспользовалась наилучшим образом.

Его не волновало, прав он или нет. Он отправляется вместе с ней на Землю.

Голос Канцлера рокотал над шумом шагов и нервным шепотом. Канцлер до сих пор держался как солдат, хотя за годы в Совете и приобрел лоск политического деятеля.

– Никто в Колонии не знает, что вам придется делать, но, если вы добьетесь успеха, все мы будем обязаны вам жизнью. Я знаю, что вы сделаете все от вас зависящее – ради самих себя, своих семей, ради каждого на борту этого корабля, а значит, ради всей человеческой расы.

Когда взгляд Октавии остановился на Беллами, она удивленно приоткрыла рот. Он видел, как ее ум напряженно пытается разобраться в ситуации. Они оба знали, что его никогда не отобрали бы в охранники, а это означало, что сейчас он выдает себя за другого.

Но, как только она начала одними губами шептать предупреждения, Канцлер повернулся, чтобы обратиться к заключенным, которые все еще спускались по трапу. Октавия нехотя отвернулась, но Беллами видел, как напряжены ее плечи.

Его сердце забилось быстрее, когда Канцлер закончил свою речь и жестом велел охранникам заканчивать посадку. Ему нужно было угадать подходящий момент. Если он слишком поспешит, охрана успеет вытащить его из челнока, а промедление приведет к тому, что Октавия полетит через космическое пространство к отравленной планете, а он останется, столкнувшись лицом к лицу с последствиями своего безумного поступка.

Наконец пришла очередь Октавии. Обернувшись через плечо, она поймала его взгляд и слегка покачала головой, призывая его не делать глупостей.

Но Беллами делал глупости всю свою жизнь и намерен был оставаться верным себе.

Канцлер кивнул женщине в черной униформе. Та повернулась к расположенной рядом с челноком панели управления и начала набирать какую-то комбинацию клавиш. На экране быстро замелькало множество цифр.

Пошел обратный отсчет.

У него было три минуты на то, чтобы пройти в дверь и сбежать по трапу в челнок. Иначе он навсегда потеряет сестру.

Когда последний пассажир оказался в челноке, настроение в помещении изменилось. Охранники, стоявшие рядом с Беллами, расслабились и стали тихо переговариваться между собой. С другой стороны палубы, там, где находился второй трап, кто-то мерзко гоготнул.

2:48. . 2:47. . 2:46. .

Беллами ощутил прилив гнева, который на миг взял верх над его хладнокровием. Как могут эти засранцы ржать, когда его сестру и девяносто девять других детей отправляют на смертельно опасное задание?

2:32. . 2:31. . 2:30. .

Женщина у панели управления улыбнулась и что-то зашептала Канцлеру, но он нахмурился и отвернулся.

Охранники начали гуськом пятиться по коридору. То ли они считали, что у них есть дела поважнее, чем быть свидетелями первой попытки человечества вернуться на Землю, то ли боялись, что древний челнок взорвется при старте, и хотели поскорее оказаться в безопасном месте.

2:14. . 2:13. . 2:12. .

Беллами сделал глубокий вдох. Пора.

Он протолкался через толпу и скользнул за спину коренастого охранника, кобура которого была небрежно прицеплена к ремню, оставляя на виду рукоять пистолета. Выхватив оружие, Беллами устремился вниз по трапу.

Прежде чем кто-то успел понять, что происходит, Беллами ударил Канцлера локтем в солнечное сплетение и обвил тому шею рукой, зажав ее в захвате. Взлетная палуба взорвалась топотом ног и воплями, но, прежде чем кто-то успел добраться до Беллами, он прижал дуло пистолета к виску Канцлера. На самом деле он ни в коем случае не собирался пристрелить эту сволочь, но охранники не должны были об этом догадаться.

1:12. . 1:11. . 1:10. .

– Все назад! – выкрикнул Беллами, усиливая захват. Канцлер застонал. Раздался громкий сигнал зуммера, и мелькающие зеленые цифры на мониторе сменились красными – до запуска оставалось меньше минуты. Все, что ему нужно было сделать, – это дождаться, когда автоматическая дверь челнока начнет закрываться, оттолкнуть Канцлера с дороги и нырнуть внутрь. Тогда времени, чтобы остановить его, уже не останется.

– Дайте мне зайти в челнок, или я стреляю.

В помещении стояла тишина, которую нарушил лишь звук дюжины взведенных курков.

Ближайшие тридцать секунд должны были решить, полетит он с Октавией на Землю или останется на Уолдене в пластиковом мешке.

Глава 4
Гласс

Гласс только-только защелкнула ремень безопасности, когда снаружи вдруг поднялся шквал криков. Охранники все ближе подбирались к двум фигурам у входа в челнок. За шевелящимися фигурами в униформе было трудно хоть что-то рассмотреть, но девушка увидела, как мелькнул рукав костюма и чья-то седая голова, а потом блеснул металл. После этого половина охранников, припав на колени, вскинула к плечу свои стволы, и Гласс удалось разглядеть, что Канцлера взяли в заложники.

– Все назад, – крикнул парень, который держал пистолет у виска Канцлера. Его голос дрогнул.

На парне была униформа, но он явно не был охранником – волосы были длиннее, чем полагалось по уставу, гимнастерка не подходила по размеру. Он так неловко держал пистолет, что становилось ясно: его никогда не учили обращаться с оружием.

Никто не двинулся с места.

– Я сказал назад!

Онемение, возникшее после долгого перехода от камеры до взлетной палубы, растаяло, словно ледяная комета, пролетевшая мимо Солнца, оставив после себя лишь слабый след надежды. Она, Гласс, не имела к этому никакого отношения. Она не могла притворяться, будто они принимают участие в некоем историческом начинании. В тот миг, когда челнок оторвется от взлетной палубы, сердце Гласс разобьется. «Это мой шанс», – внезапно подумала она, разом ощутив восторг и ужас.

Гласс отстегнула ремень безопасности и легко вскочила на ноги. Еще несколько заключенных заметили происходящее, но большинство из них предпочло безучастно наблюдать за драмой, разыгравшейся у трапа. Гласс бросилась в хвостовую часть челнока, туда, где второй трап подкатили обратно к погрузочной палубе.

– Я лечу с ними! – крикнул лжеохранник, отступая на шаг к дверям и волоча за собой Канцлера. – Я лечу со своей сестрой.

Над взлетной палубой воцарилась ошеломленная тишина. Сестра. Это слово эхом прозвучало в голове Гласс, но, прежде чем она смогла понять его смысл, знакомый голос вырвал девушку из ее мыслей.

– Отпусти его.

Гласс бросила взгляд в заднюю часть челнока и застыла, потрясенная: она увидела лицо своего лучшего друга. Конечно, до нее доходили нелепые слухи о том, что Уэллс оказался в Тюрьме, но она даже не дала себе труда подумать на эту тему дважды. Что он здесь делает? Она заглянула в серые глаза Уэллса, и к ней незамедлительно пришел ответ: он должен попытаться последовать за Кларк. Уэллс сделает все, чтобы защитить людей, о которых он привык заботиться, и в первую очередь это касается Кларк.

А потом вдруг раздался оглушительный треск – выстрел? – и что-то словно лопнуло у нее внутри. Не остановившись, чтобы подумать и отдышаться, она выскочила за дверь и устремилась верх по трапу, подавив желание оглянуться через плечо. Гласс опустила голову пониже и бежала так быстро, как никогда не бегала за всю свою жизнь.

Она выбрала правильный момент. Несколько мгновений охранники стояли, не шевелясь, словно отголосок выстрела лишил подвижности их суставы.

И только потом они обратили на нее внимание.

– Побег! Заключенный убегает! – крикнул один из них, и все остальные резко повернулись в ее сторону.

Вид бегущего человека пробудил в них инстинкт, заложенный во время тренировок. Не имело никакого значения, что бежала всего лишь семнадцатилетняя девушка. Они были запрограммированы так, чтобы не видеть ни струящихся светлых волос, ни огромных синих глаз, при взгляде на которые людям обычно хотелось защитить Гласс. Они видели беглого каторжника, и ничего более.

Гласс бросилась в двери, игнорируя несущиеся ей вслед злобные крики. Она мчалась по коридору, что вел обратно на Феникс, ее грудь вздымалась, а дыхание стало неровным и судорожным. «Эй, ты, замри!» – крикнул охранник. Топот его бегущих ног эхом звучал прямо за ее спиной, но она, конечно, даже не притормозила. Если она будет бежать достаточно быстро, и если удача, которая всегда ускользала от нее, не отвернется в эти последние минуты ее жизни, может быть, она сможет еще раз увидеть Люка. И может быть – только может быть! – она сможет получить его прощение.

Задыхаясь, Гласс ввалилась в проход, ведущий к неприметной двери. Ее правое колено подогнулось, и, чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за стену. Коридор поплыл у нее перед глазами. Повернув голову, она с трудом смогла различить контур вентиляционного люка. Гласс подсунула скрюченные пальцы под один из прутьев закрывающей люк решетки и потянула. Ничего не произошло. Застонав, она снова дернула прут и почувствовала, что решетка поддалась. Она дернула сильнее, и вход в темный узкий туннель, полный каких-то древних труб, наконец открылся.

Гласс подтянулась, встала на небольшой козырек под люком, втиснулась в туннель и ползла на животе, пока наконец не появилась возможность подтянуть колени к груди. Металл холодил разгоряченную кожу. Из последних сил Гласс протиснулась еще глубже и вернула решетку на место. Напряженно прислушиваясь, она пыталась уловить шум погони, но не было слышно ни криков, ни топота бегущих ног: тишину нарушал лишь отчаянный стук ее сердца.

Гласс на миг зажмурилась в окружающей тьме и стала подводить итоги. В обе стороны тянулся тесный, очень пыльный туннель. Наверное, она находилась в одной из старых вентиляционных шахт, существовавших еще до того, как Колония построила новые системы, обеспечивающие фильтрацию и циркуляцию воздуха. Гласс понятия не имела, куда ее выведет этот туннель, но выбора не было, и девушка поползла вперед.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное