Кэрола Данн.

Реквием для меццо



скачать книгу бесплатно

Carola Dunn

REQUIEM FOR A MEZZO


© Carola Dunn, 1996, 2009

© Школа перевода В. Баканова, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

* * *

Посвящается Ки?ту, который сгладил все шероховатости, как и подобает редактору.



Глава 1

Дэйзи снова потянулась к блестящему дверному молоточку, но тут темно-зеленая дверь отворилась.

– Ах, это вы, Дэйзи. Проходите, прошу вас. – На худом, вечно обеспокоенном лице Мюриэл Уэстли появилась виноватая улыбка. В свои тридцать с небольшим она выглядела преждевременно поблекшей, да и бурое заношенное платье, видавшее лучшие времена, ее не красило. – Простите, что заставила ждать – у служанки выходной. А вы даже пальто не накинули.

– Ничего, мне же добежать из соседнего дома, да и денек шикарный. Вот-вот нарциссы расцветут. Обожаю весну.

Дэйзи вошла в дом. Лучи солнца, проходя сквозь витражи викторианской двери, отбрасывали зеленые и лиловые блики на белые стены и натертый до блеска паркет. В вазе на столе алел букет роз.

– От поклонника Бетси, то есть Беттины, – пояснила Мюриэл. – Тепличные, аромата совсем не дают.

– Зато глаз радуют. Вашу сестру ведь на самом деле зовут Элизабет?

– Да, но в детстве она была для всех просто Бетси, и я никак не привыкну звать ее по-другому.

– Понимаю, я и сама долго звала Люси школьным прозвищем. – Дэйзи протянула баночку из-под джема. – Боюсь, я пришла попрошайничать. Принялась печь именинный пирог для Люси и обнаружила, что мука закончилась. У вашей кухарки не найдется с четверть фунта?..

– Конечно-конечно. Спустимся на кухню. – Мюриэл направилась к лестнице в дальнем конце холла. Где-то в глубине дома пел женский голос под аккомпанемент фортепиано. – Когда у Люси день рождения?

– Завтра. Я пеку бисквит, он не повредит фигуре – Люси очень за этим следит. Вот бы мне такую силу воли, – произнесла Дэйзи с сожалением. – Никак не могу похудеть.

– А вам и не пойдет, – успокоила ее Мюриэл. – К тому же плоская грудь и узкие бедра скоро выйдут из моды.

Она отворила обитую зеленым сукном дверь, и музыка зазвучала громче: Кармен предостерегала возлюбленного: «Si je t’aime, prends garde a toi!»[1]1
  «Тебя люблю я, берегись любви моей!» (фр.) – Здесь и далее примеч. пер.


[Закрыть]
.

– У вашей сестры красивый голос.

– Это не Бетси, а Оливия Блейз, ученица Роджера.

– Блейз? Знакомое имя. Кажется, она к нам приходила, Люси делала ее фотопортрет, – сказала Дэйзи, спускаясь по лестнице. – Мистер Абернати часто направляет к ней своих учеников.

Очень благородно с его стороны. Должно быть, прекрасно жить в окружении музыки, – добавила она, когда зазвучало вступление к другой арии Кармен.

– Да, если бы только к ней не прилагался артистический темперамент, – вздохнула Мюриэл. – Пожалуй, слова «Тебя люблю я, берегись!» или лучше «Меня ты любишь, берегись!» очень точно характеризуют большинство певцов. Тех, кто солирует, разумеется. Нам, хористам, отводится куда более скромная роль.

Дэйзи не терпелось спросить, относится ли к этому большинству Беттина, но приход в кухню спас ее от проявления бестактности.

Кухарка насыпала в баночку муки, а когда Дэйзи призналась, что прежде не пекла бисквитов, еще и снабдила ее ценными советами.

Чуть погодя она объявила:

– Чайник закипает, мисс Уэстли. Подавать чай?

– Останетесь, Дэйзи? – с надеждой спросила Мюриэл.

– Я бы с удовольствием, но уже духовка нагревается, и яйца в миску разбила, так что мне лучше поспешить домой.

– Да, пожалуй. – Мюриэл с разочарованным видом сопроводила ее обратно в холл.

Теперь пение доносилось с другой стороны, из комнаты в передней части дома.

 
Judex ergo cum sedebit,
Quidquid latet apparebit:
Nil inultum remanebit![2]2
  Судия когда приидет, Что сокрыто – на свет выйдет, Всех возмездие настигнет.


[Закрыть]

 

Дэйзи не знала, что означают слова, но в звучном женском голосе отчетливо слышались злорадные нотки.

– А вот теперь Бетси. «Реквием» Верди, часть о Судном дне. Будет исполняться в Альберт-холле. Бетси выступает в основном с провинциальными труппами, так что для нее это прекрасная возможность заявить о себе на столичной сцене.

– Надеюсь, все пройдет хорошо, – сказала Дэйзи из вежливости. Она видела Беттину Уэстли, или, правильнее сказать, миссис Абернати, лишь мельком, и та показалась ей сущей язвой.

– Красивый голос, – с гордостью сказала Мюриэл, – и сама она красавица, просто создана для оперной сцены. Осталось только, чтобы нужные люди заметили. О, как вы полагаете, Люси была бы рада получить на день рождения билеты на концерт? У Бетси есть пригласительные. Концерт днем, в следующее воскресенье. Нет, не так. Восемнадцатое марта тысяча девятьсот двадцать третьего года станет звездным часом Беттины.

– Насчет Люси не знаю, а вот я бы очень хотела пойти.

– Тогда билеты ваши. – Улыбающаяся Мюриэл выглядела юной и почти хорошенькой. – Они в музыкальном салоне. Я их вам принесу.

– Шикарно! Вы тоже выступаете?

– Да, пою в хоре. Беттинин муж – наш хормейстер.

Мюриэл тронула ручку, собираясь выпустить Дэйзи, и тут застучал дверной молоточек. На пороге стоял высокий молодой джентльмен привлекательной наружности. Светло-серый костюм был сшит по последнему слову моды, однако прическа ему не соответствовала – выбивающиеся из-под шляпы густые каштановые волосы касались воротника, где вместо галстука красовался белый шейный платок. Рубашка и платочек в нагрудном кармане были сиреневыми. Вне сомнения, щеголь принадлежал к богеме.

Дэйзи его не узнала, хотя припаркованный на Малберри-плейс бордовый «лейланд» восьмой модели – дорогой автомобиль с длиннющим угловатым капотом – она раньше видела.

Джентльмен приподнял краешек серого хомбурга[3]3
  Хомбург – мужская шляпа из фетра с продольным заломом на верхушке, загнутыми вверх полями и лентой по тулье.


[Закрыть]
:

– Добрый день. Я за мисс Блейз.

– Тогда вам лучше подождать внутри, – сухо сказала Мюриэл и отошла от двери, пропуская гостя в дом; лицо ее при этом приняло каменное выражение. – Мисс Блейз вот-вот освободится. Дэйзи, вы знакомы с мистером Кокрейном? Он дирижирует «Реквиемом». Наша соседка, мисс Дэлримпл.

Дирижер слегка склонил голову в знак приветствия и бросил недоуменный взгляд на баночку с мукой.

– Соседка? Должно быть, вы – фотограф, которого мне рекомендовал Абернати для снимков в газету.

– Нет-нет, вы говорите про мою подругу, мисс Фотерингэй. Она очень хороший фотограф.

– Я бы пошел к ней, но жена настояла на ателье в Вест-Энде, где уже была раньше.

Дэйзи кивнула, и тут дверь гостиной распахнулась.

– Мюриэл, ну и как мне репетировать в таком шуме? – раздраженно выпалила Беттина. – Кто?.. А, это вы, Эрик, – продолжила она с видом кошки, которая прижала лапой мышь. – Вы к нашей дорогой Оливии? Очень надеюсь, что она вам обрадуется.

Господин Кокрейн слабо, пожалуй, даже недовольно улыбнулся. Его, похоже, не впечатлили ни золотистые кудри, обрамляющие идеальный овал лица, ни широко распахнутые глаза небесно-голубого цвета с умело подкрашенными длинными ресницами. Голубое шелковое платье с поясом на бедрах и струящимся до щиколоток вышитым подолом гармонировало с цветом глаз и подчеркивало и без того стройную фигуру Беттины. Рядом с ней бедная Мюриэл казалась неухоженной и старой.

– Приветствую, Беттина, – холодно произнес дирижер. – Все «Реквием» репетируешь?

Певица одарила его пренебрежительным взглядом.

Дэйзи испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, дома зажженная духовка, с другой – интересно, что не так между Эриком Кокрейном, Беттиной Уэстли-Абернати и Оливией Блейз. В конце концов, писатель просто обязан удовлетворять свое ненасытное любопытство ко всему, что касается человеческих взаимоотношений, – это называется «творческая необходимость».

Но за газ придет огромный счет… Дэйзи уже повернулась к Мюриэл, чтобы попрощаться, как в глубине гостиной послышались шаги.

Оливия Блейз была сама элегантность. Правда, когда она подошла ближе, стало понятно, что желтое платье-пальто короче, чем требует мода, и сшито из дешевого джерси, и все же выглядела она, без сомнения, шикарно. Дэйзи подумалось, что все дело в походке, мягкой, грациозной, полной сдерживаемой жизненной энергии. Наверное, она будет так же хороша, даже если на нее надеть мешок. Гладкие темные волосы, стриженные под каре, и заостренные черты лица придавали ее облику мальчишеский задор. Люси всегда восхищалась фигурой Оливии и прочила ей блестящую карьеру модели, если с пением не выйдет.

Увидев стоящих в холле, Оливия скривилась.

Кокрейн выступил вперед:

– Оливия, позвольте, я вас подвезу.

– Что ж, подвезите, – небрежно отозвалась она. – Все лучше, чем на автобусе.

За ней тяжело брел Роджер Абернати, лысоватый тучный мужчина средних лет в очках с толстыми линзами и роговой оправой. Лицо его искажала боль, а губы приобрели синеватый оттенок.

– Роджер! – бросилась к нему Мюриэл. – Опять слишком быстро поднимался по лестнице! Присядь. – Она взяла его за плечи и подвела к стулу в холле.

Оливия резко обернулась:

– Боже, это я виновата. Так торопилась избежать… вот этого. – Она махнула рукой в сторону Кокрейна и Беттины. – Чем помочь, мисс Уэстли?

– Он не принял лекарство. – Мюриэл пошарила во внутренних карманах сюртука Абернати. – Мисс Блейз, будьте добры, принесите пузырек с таблетками из ванной комнаты и стакан воды.

– Я сам виноват, – пробормотал Абернати, когда Оливия проскользнула мимо него, на ходу бросив сочувственный взгляд. – Уже лучше.

– Когда будешь в состоянии, Роджер, – раздраженно бросила Беттина, – поможешь мне с Liber scriptus[4]4
  «Книга деяний» – часть второго раздела (секвенции) «Реквиема».


[Закрыть]
.

– Конечно, любовь моя. – Ни от кого из присутствующих не укрылось почти собачье обожание, с каким Абернати посмотрел на свою красавицу-жену.

Она исчезла в гостиной, с грохотом захлопнув за собой дверь. Почти сразу же оттуда раздались фортепианные аккорды, и великолепный высокий голос пропел Liber scriptus proferetur[5]5
  «И да откроется книга» (лат.).


[Закрыть]
, с легкостью взяв сложную квинту в конце.

Тем временем вернулась Оливия Блейз с лекарством. Кокрейн застыл на пороге, не зная, то ли прямо сейчас избавить всех от своего явно нежелательного присутствия, то ли еще немного задержаться. Дэйзи подумала, что ей-то уж точно давно пора откланяться.

– До свидания, Мюриэл, – сказала она. – Благодарю вас!

Занятая открыванием пузырька Мюриэл рассеянно улыбнулась:

– Увидимся позже, Дэйзи.

Дэйзи поспешила в свой маленький домик по соседству и почти бегом спустилась в тесную полуподвальную кухоньку. Там она отмерила муку и сахар, как советовала кухарка Мюриэл, и принялась энергично взбивать яйца.

Спустя час Дэйзи сидела за кухонным столом, чаевничая с миссис Поттер, приходящей служанкой, и тут в дверь позвонили.

– Встаю я, значит, и говорю ему: «Да нипочем такого не будет», – закончила женщина свой рассказ и, допив переслащенный чай, грузно поднялась на ноги. – Я открою, мисс. Все равно еще в ванной помыть надо. А вы, смотрите, не трогайте пока духовку-то, а то вместо пирога подарите Люси лепешку, уж я знаю, что говорю.

Ее тяжелые шаги раздались на лестнице. Дэйзи в нетерпении уставилась на духовку. Если приоткрыть только на щелочку, ничего ведь не будет? Но кухарка Абернати тоже говорила, что открывать нельзя, а если все испортить, Люси будет смеяться, ведь Дэйзи уверяла ее, что печь бисквиты – проще простого.

– Это мисс из соседней квартиры! – прокричала сверху миссис Поттер.

– Не поднимайтесь, Дэйзи, я сама к вам спущусь, – раздался голос Мюриэл.

На ступеньках послышались легкие шаги.

– Я принесла билеты.

– Спасибо, Мюриэл. Вы душечка. Извините, я тогда убежала, не хотелось мешать. Я бы осталась, если бы требовалась помощь, разумеется.

– Нет-нет, что вы. У бедного Роджера слабое сердце, ему просто нужно вовремя принимать лекарство. Носить с собой, а он забывает. Бетси знает, что приступы не опасны, – добавила она в защиту сестры.

Дэйзи, чье мнение о Беттине увиденная сцена только укрепила, тактично ответила:

– Рада, что болезнь мистера Абернати не настолько серьезна.

– Я тоже. Он всегда был очень добр ко мне, – впалые щеки Мюриэл порозовели. – Простите, что вы, что вам… боюсь, нам всем было неловко.

– Вы имеете в виду вашу сестру, господина Кокрейна и мисс Блейз?

– Да, видите ли, мисс Блейз ожидала, что партия меццо-сопрано в «Реквиеме» достанется ей, а ее получила Бетси. Вот она и досадует.

«Это еще мягко сказано», – подумала Дэйзи. Надеясь услышать продолжение истории, она предложила:

– Выпьете со мной чаю? Заварка перестояла, но я заварю еще.

– Я бы с удовольствием, – с сожалением ответила Мюриэл, – но мне пора возвращаться. Берил выходная, некому открывать дверь. Не провожайте. Не хочу отрывать вас от выпечки. М-м-м, как вкусно пахнет!

– О боже, я забыла про время! – Дэйзи бросила взгляд на часы. – Уфф, еще пять минут. Если бисквит выйдет съедобным, непременно заходите завтра на чай.

– С удовольствием. В четыре подойдет? Бетси не будет дома с обеда и до вечера.

– Увидимся в четыре, – согласилась Дэйзи, подавляя желание сказать, что она имела в виду утреннее чаепитие. Тогда Мюриэл расстроится. Раз она позволяет сестре помыкать собой, это ее дело.

Глава 2

Бисквит вышел недурным, значит, первую попытку можно счесть удачной. Слегка подгоревшие края Дэйзи срежет, а небольшую впадинку наверху заполнит вареньем. Оставив бисквит остывать, она взяла билеты и отправилась в ателье Люси во внутреннем дворике.

Буквально за ночь расцвели кусты форзиции, расплескавшись фонтаном золотых брызг по краснокирпичным стенам бывших конюшен. «Вот бы какой-нибудь изобретатель придумал быстрый способ делать качественные цветные снимки», – подумала Дэйзи.

Маленькое ателье было завалено фотоаппаратами, треногами, рулонами с фоном, реквизитом. На столе в углу высилась стопка фотографий и счетов, как оплаченных, так и нет, а под ними виднелся краешек открытой записной книжки. Люси иногда заговаривала о том, чтобы провести телефон; хотя если бы он был, то, скорее всего, служил бы вешалкой для черной накидки, которой фотографы накрывают голову. Вот уже много лет Дэйзи недоумевала, как человек, который умудряется вынырнуть из-под накидки с непотревоженной прической, может мириться с таким беспорядком.

– Люси?

– Я в проявочной, дорогая. Минуточку.

– Хорошо. – Дэйзи села за стол и принялась сортировать бумаги. Она помогала подруге, когда у той было особенно много заказов, поэтому знала, куда что складывать.

Перебирая бумажную кучу, она наткнулась на фотокарточку Беттины и ее мужа. Беттина сидела на стуле, Роджер Абернати стоял позади и смотрел на жену с такой глупой, полной обожания улыбкой, что Дэйзи передернуло. Как слащаво! Некоторые мужчины не видят дальше золотистых кудряшек… или золотого голоса. Она сунула карточку в самый низ.

К тому времени, как Люси вышла из проявочной, бумаги на столе были сложены в аккуратные стопочки. Люси уже сняла белый халат и причесала темные стриженые волосы, на руках белых и ухоженных – ни единого пятна от реактивов. Высокая и стройная, с янтарно-карими глазами, Люси ни за что бы не надела вышедший из моды наряд, хоть и была столь же ограничена в средствах, как и Дэйзи. Одежду она шила себе сама, а на ткань и отделку тратила ничуть не больше, чем Дэйзи – на книги и граммофонные пластинки. Самая нарядная шляпка Дэйзи из уцененного отдела универмага «Селфридж» неизменно повергала ее в ужас.

– Ты – ангел! – воскликнула Люси, увидев порядок на столе. – Но право же, не стоило.

– Я все равно просто сидела и ждала, а смотреть на это уже невозможно.

– Тогда ты понимаешь, что я чувствую по поводу твоей прически. Подстригись, для меня это будет лучшим подарком.

– Я подумаю.

– Давай же, Дэйзи, ты давно обещаешь.

Дэйзи вздохнула:

– Хорошо, завтра утром. Я пригласила Мюриэл на чай, ты не против?

– Мюриэл? А-а, нашу замухрышку-соседку. Но зачем?..

– Пришлось одолжить у них муки на бисквит, а потом она предложила подарить тебе два билета на концерт.

– Концерт?! – простонала Люси. – Надеюсь, ты не сказала ей, что я обрадуюсь?

– Нет, дорогая, я сказала, что насчет тебя не знаю, а я бы пошла с удовольствием, так что она отдала их мне. Тебя я с собой вовсе и не тяну.

– Пригласи лучше Филиппа.

– Филиппа?! Он согласится только потому, что мне нужен спутник, а сам будет умирать от скуки. Нет ничего хуже, чем идти на концерт с тем, кому там быстро надоест. Удовольствия не получишь. Нет уж, я лучше Алека Флетчера позову.

– Полицейскую ищейку?! Ему будет так же скучно, как и Филиппу, причем он не настолько благороден, чтобы это скрывать.

– Откуда ты знаешь? Ты же его ни разу не видела. Алек – джентльмен и хорошую музыку любит. Он приглашал меня в Куинс-холл на прошлой неделе, но я ездила в Суффолк за материалом для третьей статьи в журнал «Город и деревня».

– И все же, дорогая, идти на концерт с каким-то бобби – неподобающее дело, пусть он и старший инспектор сыскной полиции. В то время как Филипп умирает от желания жениться на тебе!

– Ничего он не умирает, просто чувствует себя обязанным из-за Жерваза, – сурово заметила Дэйзи. Ее брата, который был лучшим другом Филиппа Петри, убили на войне, и Дэйзи вовсе не нравилось вспоминать об этом всякий раз, как они с Люси спорили. – А ты сама? Поощряешь ухаживания Бинки только потому, что в его жилах течет благородная кровь, но сам-то он недотепа…

– Ну да, Филипп тоже не самая яркая звезда на небе, – согласилась Люси.

– Тогда зачем меня к нему подталкивать?

Люси вздохнула:

– Я не столько подталкиваю тебя к Филиппу, сколько стараюсь отвлечь от твоего сыщика. Леди Дэлримпл была бы вне себя, узнай она о безродном полисмене.

– Матушку приводит в ярость все, что я делаю. Ей просто нужен повод для недовольства. Для нее это смысл жизни.

– И правда, – уныло согласилась Люси. – Ладно, не буду больше на тебя наседать. Ко мне сейчас придут. Если тебе удалось вырыть из кучи записную книжку, посмотри, что я там написала: в четверть или без четверти?

– В четверть. Я пойду, не буду мешать. Не отчаивайся. Ты забыла, что Алек – вдовец, который живет с матерью и дочерью? Может, они невзлюбят меня с первой же минуты?

– Да разве тебя можно невзлюбить! Скорее всего, они примутся изливать тебе душу сразу, как ты переступишь порог.

Все еще смеясь, Дэйзи вернулась в дом. Люси была права: ей часто поверяли сокровенные тайны, а почему, она не знала. Алек дважды рассказывал ей о расследовании гораздо больше, чем позволило бы начальство, да что там начальство, даже он сам, а потом ворчал, что виной всему взгляд доверчивых голубых глаз. Она же возражала, что ее взгляд не более доверчив (или не менее недоверчив?), чем у других, и вообще, разве доверчивость не признак глупости?

Однако ей и вправду многое рассказывали, и, что бы там ни говорил Алек, она же помогла раскрыть те два дела?

Ей до смерти хотелось позвонить ему насчет билетов, но беспокоить его в Скотленд-Ярде она не осмеливалась. Старший инспектор Флетчер бывал весьма грозен, если его отрывали от важных дел.

Жаль, что они с Люси не могли позволить себе провести в квартиру телефон. Вечером, поужинав раньше обычного гренками с сыром, Дэйзи направилась к телефонной будке на углу и попросила оператора соединить ее с домашним номером Алека.

На другом конце провода отозвался детский голосок, подтвердивший, что номер набран правильно.

– Это Дэйзи Дэлримпл. Дома ли мистер Флетчер и можно ли с ним поговорить?

– Бабушка, это мисс Дэлримпл. – Голос звучал приглушенно – девочка говорила в сторону. – Папина подруга, помнишь? Как к ней обращаться, я забыла, «достопочтенная»?

Так-так, значит, Алек рассказал о ней домашним. Хотя бы Белинда не бросила трубку, когда услышала, кто звонит.

– Мисс Дэлримпл, – произнесла девочка, едва дыша от восторга. – Говорит Белинда Флетчер. Папа… отец только что вернулся с работы и пошел к себе. Если вы не против подождать минутку, я за ним сбегаю.

Дэйзи задумчиво посмотрела на заготовленную для разговора мелочь на полочке у аппарата.

– А не могли бы вы попросить его перезвонить мне? Я звоню из будки. Если у вас есть под рукой карандаш, я продиктую номер.

– Да, мы всегда держим карандаш и блокнот у телефона на случай, если позвонят с чем-то срочным из Скотленд-Ярда, – ответила девочка с гордостью. – Папа говорит, я очень хорошо принимаю сообщения.

– Значит, мне повезло. – Дэйзи продиктовала номер. – Благодарю вас, мисс Флетчер. Рада познакомиться, пусть и по телефону.

– И я тоже. То есть я хотела сказать, что ужасно хочу познакомиться с вами лично. Сейчас же скажу папе, что вы звонили.

Она повесила трубку, а Дэйзи осталась недоумевать, что лучше: неприкрытый восторг или открытая враждебность? Белинда наверняка много чего нафантазировала, не разочаруется ли при встрече?

К счастью, желающих воспользоваться телефонной будкой не было, да и Алек перезвонил очень скоро.

– Дэйзи! Только не говорите, что снова наткнулись на труп.

– Конечно, нет. Когда такое случится, я первым делом позвоню в Скотленд-Ярд.

– Надеюсь, этого больше не произойдет. Что случилось?

Дэйзи вдруг засомневалась. В ее кругу позвать мужчину на концерт, если у тебя есть лишний билет, не считалось предосудительным, но, возможно, у среднего класса так не принято? Может, Люси права и дружба с Алеком – ошибка?

Да нет же, он, на худой конец, посмеется. Но уж точно не сочтет ее навязчивой или чересчур раскрепощенной или какие там еще есть викторианские предрассудки? По крайней мере, не более раскрепощенной, чем уже ее считает, и несмотря на это, она ему явно нравится.

– У меня есть пригласительные в Альберт-холл. На три часа в воскресенье. Пойдете?

– А что там будет? Турнир по боксу? – Она почти видела, как Алек ухмыляется.

– Ну же, не прикидывайтесь. Это концерт. «Реквием» Верди. Моя соседка солирует.

– Я бы очень хотел пойти, Дэйзи, и изо всех сил постараюсь. Хотя пока на работе тихо, вы же знаете, с полной уверенностью пообещать не могу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4