Кен Лю.

Бумажный зверинец (сборник)



скачать книгу бесплатно

© Ken Liu, 2016

© Перевод. К.В. Круглов, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2019

Предисловие

Свою карьеру писателя я начал с рассказов. И пусть я больше не пишу по несколько десятков рассказов каждый год, так как перешел в своем творчестве к более крупным формам, рассказы все еще остаются для меня чем-то дорогим и особенным.

Поэтому этот сборник для меня – как взгляд в прошлое. Здесь присутствуют мои самые популярные работы (если судить по номинациям и наградам), а также те вещи, которыми горжусь лично я, но которые не получили широкого признания. Думаю, что он достойно представит мои интересы, мою страсть и творческие цели.

Я не пытаюсь провести четкое разграничение между фэнтези и научной фантастикой или, если уж на то пошло, между жанровой и массовой литературой. По мне, вся художественная литература – это превознесение логики метафор, то есть логики повествования вообще, над неизменно случайной и бесчувственной реальностью.

Всю свою жизнь мы пытаемся рассказать о себе, и эти рассказы – вся сущность нашей памяти. Именно так жизнь в этой лишенной чувств, полной случайностей вселенной становится более-менее приемлемой. И то, что мы называем такой подход «заблуждением повествования», не означает, что он никак не соприкасается с истиной.

Некоторые истории просто более явно и литературно выражают метафоры.

* * *

Кроме того, я – переводчик, а перевод является естественной метафорой того, что, по моему мнению, представляет собой писательский труд.

Каждый акт общения – это чудо перевода.

Здесь и сейчас меняющиеся потенциалы действия моих нейронов последовательно формируют определенное расположение, структуру, мысли; эта энергия движется вниз вдоль позвоночника, уходит в руки, в пальцы; мышцы напрягаются, и мысль преобразуется в движение; приводятся в действие механические рычаги; перестраиваются электроны; на бумаге появляются буквы.

В другое время и в другом месте свет падает на эти буквы, отражается в высокоточных оптических приборах, созданных природой после миллиардов лет случайных мутаций; изображение, перевернутое вверх ногами, формируется на двух экранах, созданных из миллионов чувствительных к свету клеток, преобразующих свет в электрические импульсы, которые идут вверх по зрительным нервам, пересекают хиазму, идут вниз по зрительным трактам и попадают на зрительную кору, где импульсы снова преобразуются в буквы, знаки препинания, слова, предложения, средства передачи, содержание, мысли.

Вся система кажется хрупкой, нерациональной, научно-фантастической.

Кто может с уверенностью сказать, что мысли, возникающие у вас в голове при чтении этих слов, являются теми же мыслями, что были у меня на уме, когда я все это писал? Мы очень разные, вы и я, а первичные ощущения нашего сознания так же отличаются друг от друга, как две звезды в противоположных концах вселенной.

И все же, что бы ни потерялось при переводе и преобразовании на этом длительном пути моих мыслей по лабиринту цивилизации к вашему сознанию, думаю, что вы понимаете меня, и вы думаете, что понимаете меня.

Наши сознания соприкоснулись, пусть не полностью и всего лишь на миг.

Может ли мысль сделать эту вселенную чуть добрее, чуть светлее, чуть теплее и человечнее?

Мы живем, чтобы в мире было место таким чудесам.

* * *

Я навеки благодарен многим читателям неопубликованных версий, собратьям по перу и редакторам, которые всегда помогали мне в моем творчестве. Каждый рассказ здесь представляет в той или иной степени совокупность моего опыта, всех книг, что я прочитал, всех бесед, в которых я участвовал, всех моих взлетов и падений, радостей и печалей, изумления и отчаяния – все мы всего лишь узелки в паутине Индры.

Я особенно благодарен Джо Монти, моему редактору в SAGA Press, который поддержал меня и помог создать эту книгу благодаря своей рассудительности и способности оберегать меня от меня самого; Рассу Галену, моему агенту, за то, что он увидел потенциал в этих рассказах; но больше всего Лизе, Эстер и Миранде за все то, что многократно делало историю моей жизни полной и значимой.

Наконец, спасибо тебе, мой дорогой читатель! Это возможность соприкоснуться нашими сознаниями, что, в конце концов, делает писательское ремесло действительно стоящим занятием.

Обычаи написания книг у некоторых видов

Нет четких данных по количеству видов разумных существ во вселенной. Идут постоянные споры о том, что следует считать разумом, а цивилизации тем временем рождаются и умирают – так же, как разгораются и гаснут звезды.

Время пожирает все.

Однако каждый вид владеет своим уникальным способом передачи мудрости от поколения к поколению, своим способом сделать мысли зримыми, осязаемыми, запечатленными в неподвижности подобно насыпному валу на пути неодолимой волны времени.

Все пишут книги.

* * *

Некоторые говорят, что письменность – это видимая речь. Но мы-то знаем, что такие воззрения – признак малообразованности.

Взять хотя бы аллатиан. Представители этого музыкального народа пишут, проводя своим тонким, твердым хоботком по чувствительной поверхности, например по металлической пластине, покрытой тонким слоем воска или обожженной глины. (Богатые аллатиане иногда надевают на свой нос наконечник, выполненный из драгоценных металлов.) Во время писания писатель высказывает свои мысли, что приводит к вибрации хоботка вверх и вниз, тем самым на поверхности выдавливается бороздка.

Чтобы прочитать книгу, выгравированную таким способом, аллатианин помещает свой нос в бороздку и ведет его по ней. Чувствительный хоботок вибрирует в гармонии с колебаниями бороздки, а полость в аллатианском черепе усиливает звучание. Так воссоздается голос писателя.

Аллатиане считают свою систему письма превосходящей все остальные. В отличие от книг, написанных алфавитом, силлабическим письмом или логограммами, аллатианская книга содержит не только слова, но и тон писателя, его голос, интонацию, акценты, модуляции, ритм. Это одновременно и ноты, и запись. Речь звучит как речь, плач – как плач, а рассказ идеально воссоздает беззвучное восхищение рассказчика. Для аллатиан читать – это в прямом смысле слышать голоса прошлого.

Однако за такую красоту аллатиане неизбежно платят определенную цену. Поскольку для чтения требуется физический контакт с мягкой, пластичной поверхностью, то при каждом прочтении текст несколько повреждается, и некоторые аспекты оригинала безвозвратно утрачиваются. Копии на более прочных материалах, конечно же, не могут передать все тонкости голоса писателя, поэтому совершенно не пользуются популярностью.

Чтобы сохранить свое литературное наследие, аллатиане вынуждены прятать самые ценные манускрипты в запретных библиотеках, допуская туда лишь избранных. Так что самые прекрасные и важные работы аллатианских писателей читаются очень редко и известны только по толкованиям переписчиков, которые пытаются воспроизвести оригинал в новых книгах после прослушивания источника на специальных церемониях.

В обращении ходят сотни и тысячи толкований самых важных работ, которые затем также перерабатывают и распространяют. Аллатианские ученые уделяют значительную часть времени обсуждению относительной авторитетности различных параллельных версий и реконструкции (на основе множества несовершенных копий) предполагаемого голоса предков – идеальной книги, неиспорченной читателями.

* * *

Кватцоли считают, что размышления и письмо ничем не отличаются.

Это раса механических существ. Неизвестно, были ли они изначально механическими творениями других, более древних существ, являются ли они всего лишь вместилищем душ, обитавших ранее в органических телах древней расы, или же самостоятельно эволюционировали из инертной материи.

Тела кватцоли состоят из меди и имеют форму песочных часов. Их планета вращается по сложной орбите между тремя звездами, вследствие чего мощная приливная сила расплавляет ее металлическое ядро, что приводит к выбросу тепла на поверхность в виде паров гейзеров и озер лавы. Несколько раз в день кватцоли вбирают воду в нижнюю камеру, где она медленно вскипает и превращается в пар, когда кватцоли погружаются в булькающие озера лавы. Пары проходят через регулирующий клапан, узкую часть "песочных часов", в верхнюю камеру, где приводят в движение различные шестеренки и рычаги, которые и оживляют эти механические существа.

В конце этого рабочего цикла пар охлаждается и конденсируется на внутренней поверхности верхней камеры. Капли воды стекают по желобкам, проделанным в меди, собираются в струи, которые затем проходят сквозь пористый камень, насыщенный углекислыми минералами, а после этого удаляются из организма.

В этом камне и расположено сознание кватцоли. Каменный орган состоит из тысяч, миллионов разветвленных каналов, составляющих лабиринт, который разделяет воду на бесконечное количество малых параллельных потоков, которые капают, струятся, обтекают друг друга, по отдельности не представляя особой ценности, однако, сливаясь вместе, формируют потоки сознания и направления мысли.

В течение времени узоры прохождения воды через камень меняются. Более старые каналы изнашиваются и постепенно исчезают или блокируются и закрываются, поэтому некоторые воспоминания забываются. Создаются новые каналы, объединяющие ранее различные потоки (это называется озарением), а выходящая вода оставляет минеральные отложения на дальнем, самом молодом краю камня, где находятся чувствительные, хрупкие, миниатюрные сталактиты и самые новые, самые свежие мысли.

Когда родитель кватцоли создает ребенка в кузнице, он в итоге дарит ребенку часть собственного каменного сознания – набор полученной мудрости и готовых мыслей, которые позволят ребенку начать собственную жизнь. Ребенок растет и набирается опыта, а его мозг наращивается вокруг подаренной сердцевины, становится более сложным и развитым, пока сам ребенок не сможет разделить свое сознание для передачи уже своим детям.

Поэтому кватцоли сами являются книгами. Каждый несет в своем каменном мозгу письменные записи мудрости своих предков: самые устоявшиеся мысли, пережившие миллионы лет эрозии. Каждое сознание формируется вокруг семени, переданного через тысячелетия, и каждая мысль оставляет отметину, которую можно прочитать и увидеть.

Некоторые из наиболее воинственных рас вселенной, например гесперу, раньше стремились извлечь каменные мозги кватцоли и составить из них целые коллекции. Они все еще выставлены в кое-каких музеях и библиотеках, где камни просто помечены как «древние книги», но теперь для большинства посетителей это мало что значит.

Так как расы-завоеватели умеют отделять мысли от письма, они оставляют по себе записи, не обремененные пороками и мыслями, которые заставили бы содрогнуться их потомков.

Однако каменные мозги пребывают в стеклянных витринах в вечном ожидании струй воды, которые протекли бы по пересохшим каналам, чтобы их снова можно было прочитать и вернуть к жизни.

* * *

Прежде гесперу писали строки символов, представлявших звуки их речи, но теперь они совсем ничего не пишут.

Эти гесперу всегда отличались довольно сложным отношением к письму. Их величайшие философы не доверяли письму, считая, что книга не является ожившим сознанием, а просто выдает себя за него. В ней содержатся нравоучительные заявления, даются моральные суждения, описываются мнимые исторические факты или рассказываются восхитительные истории… однако книгу невозможно допросить, как живое существо, она не может ответить на вопросы оппонента или доказать свою точку зрения.

Гесперу неохотно записывают свои мысли – только если не доверяют памяти, которая способна все исказить. Они предпочитают жить, ориентируясь на скоротечные речи, выступления, дебаты.

Когда-то гесперу были свирепыми и жестокими. Им нравились дискуссии, но еще больше они любили торжество войны. Оправдывая завоевания и кровавые расправы, их философы объясняли все движением вперед: война была лишь способом одушевления идеалов, заключенных в статическом тексте, передающемся из поколения в поколение. Эти идеалы должны были оставаться истинными и сохраненными для потомства. Идея была значимой только в том случае, если вела к победе.

Когда наконец они узнали секреты сохранения сознания и картографии, гесперу совсем забыли про письменность.

За мгновения перед смертью великих королей, генералов, философов их сознание извлекается из умирающих тел. Пути каждого заряженного иона, каждого мимолетного электрона, каждого причудливого и полного очарования кварка снимаются и отливаются в кристаллических матрицах. Эти сознания навсегда замораживаются в момент отделения от своих создателей.

Вот тут-то и вступает в действие картография. Тщательно и скрупулезно команда мастеров-картографов с многочисленными учениками и помощниками отслеживает каждый из бесконечного количества микроскопических потоков, выемок и выступов, которые располагаются на пути приливов и отливов мысли, пока вся эта система не формирует приливные силы, делающие их исходных носителей по-настоящему великими.

После составления карты мастера принимаются за расчеты для проецирования непрерывных траекторий отслеженных путей для моделирования последующих мыслей. Самые гениальные ученые гесперу усердно занимаются составлением карты путей великих, замороженных сознаний в обширные и темные неизведанные земли будущего. Они уделяют этому делу лучшие годы своей жизни, и когда умирают, то их сознание также переносится на карты, проецируемые в бесконечное будущее.

Таким образом лучшие умы гесперу остаются бессмертными. Чтобы пообщаться с ними, гесперу просто требуется найти ответы на картах сознания. Поэтому им больше не нужны книги в том виде, в котором те были написаны раньше – в виде мертвых символов. Ведь мудрость прошлого всегда с гесперу: все еще думающая, все еще направляющая на верный путь, все еще изучающая неизвестность.

И поскольку все больше и больше времени и ресурсов уделяется моделированию древнего сознания, гесперу стали менее воинственными на радость своим соседям. Пожалуй, что некоторые книги все-таки делают кое-каких существ более цивилизованными.

* * *

Тулл-токи читают книги, которые они не писали.

Это энергетические существа. Эфирные, мерцающие узоры меняющихся потенциалов полей, протянувшиеся среди звезд словно призрачные ленты, – это и есть тулл-токи. Когда через них пролетают звездолеты других существ, то чувствуется мягкий толчок.

Тулл-токи уверяют, что все во вселенной доступно для прочтения. Каждая звезда – живой текст, где массивные конвективные потоки перегретого газа воссоздают эпохальную драму, звездные пятна здесь являются знаками пунктуации, корональные циклы – расширенными стилистическими фигурами, а вспышки – выразительными фрагментами, которые воспринимаются как искреннее звучание в глубокой тишине холодного космоса. Каждая планета таит в себе поэму, написанную в суровом, дерганом ритме стаккато голых скалистых вершин или в лирических, томных, богатых рифмах, как мужских, так и женских, газовихревых гигантов. Есть еще планеты, населенные живыми существами, созданные как замысловатые часовые механизмы с драгоценными камнями. Там можно найти бесконечное множество ссылающихся на самих себя, бесконечно отзывающихся эхом литературных приемов.

Но самые великие книги, по мнению тулл-токов, можно отыскать на горизонте событий вокруг черных дыр. Когда тулл-ток устает от чтения бесконечной библиотеки вселенной, он дрейфует в направлении черной дыры. Он ускоряется к точке невозврата, и потоки гамма– и икс-лучей все больше и больше раскрывают главную тайну, по сравнению с которой все другие книги являются лишь случайными отблесками. Эта книга становится все более сложной, в ней появляется столько нюансов и оттенков, что тулл-ток переполняется безграничностью читаемой книги, а его спутники, наблюдающие с безопасного расстояния, начинают понимать, что время для него практически остановилось и теперь у него есть целая вечность для чтения, пока он будет бесконечно падать к никогда не достижимому центру.

Наконец-то книга восторжествовала над временем!

Конечно, еще ни один тулл-ток не вернулся из такого путешествия, и многие считают, что чтение черных дыр является чистейшим мифом. Несомненно, многие считают тулл-токов всего лишь неграмотными мошенниками, скрывающими за завесой мистицизма свою глупость.

Однако другие продолжают рассматривать тулл-токов как толкователей книг, написанных окружающей нас природой. Уже появилось множество таких толкований, которые зачастую конфликтуют между собой и ведут к бесконечным дискуссиям над содержанием книг и особенно над их авторством.

?

В отличие от тулл-токов, читающих книги в их самой грандиозной форме, кару-и читают и пишут книги в миниатюре.

Крохотные по своему телосложению представители кару-и выглядят не больше точки в конце этого предложения. В своих бесконечных путешествиях они пытаются заполучить только те книги, которые потеряли какое бы то ни было значение и больше не могут быть прочитаны потомками авторов.

Из-за своих невпечатляющих размеров немногие расы воспринимают кару-и как угрозу, и те практически без усилий получают то, что им нужно. Например, по просьбе кару-и жители Земли предоставили им таблички и вазы с линейным письмом А, узелковое письмо, называемое кипу, а также различные древние магнитные диски и кубы, которые уже невозможно расшифровать. Гесперу, прекратившие свои завоевания, передали кару-и некоторые древние камни, которые считались книгами, отобранными у кватцоли. И даже отшельники анту, которые пишут благоуханиями и ароматами, разрешили им забрать некоторые старые, потерявшие вкус и запах книги.

Кару-и даже не пытаются расшифровать свои приобретения. Они используют эти старые книги, не имеющие сейчас никакого смысла, как свободное пространство для строительства своих утонченных, барочных городов.

Вырезанные линии на вазах и табличках превратились в транспортные магистрали, на стенах появилось множество комнат в виде сот, которые дополнили былые контуры прекрасными фрактальными узорами. Волокна веревок с узелками были расщеплены, заново свиты и сплетены на микроскопическом уровне, так что каждый исходный узелок превратился в византийский клубочек из тысяч более мелких узелков и стал торговой лавкой для купца кару-и или же домом с комнатами для молодой кару-инской семьи. Магнитные диски использовались как развлекательные площадки, где бесшабашная молодежь носится днем по поверхности, радуясь меняющейся толчковой и тянущей силе магнитных полюсов. Ночью же площадка подсвечивается крохотными огнями, которые следуют силе действия магнитного поля, и давно умершие данные подсвечивают танец тысяч молодых людей, явившихся сюда в поисках новых знакомств и любви.

Однако не вполне корректно заявлять, что кару-и совсем не пытаются толковать книги. Когда представители существ, предоставивших кару-и артефакты, прибывают с визитом, они чувствуют некоторое родство с новыми творениями кару-и.

К примеру, когда представители Земли посетили Великий рынок, построенный в узелковом письме кипу, то увидели в микроскоп суету, активную торговлю, услышали непрекращающееся перечисление цен, счетов, стоимости, валют. Один представитель Земли, потомок тех, кто когда-то создал узелковые книги, был просто потрясен. Хоть он и не мог прочитать узелковое письмо, но знал, что кипу использовалось для отслеживания счетов и стоимости, для ведения налогов и бухгалтерских книг.

С другой стороны, кватцоли обнаружили, что кару-и использовали один из утраченных каменных мозгов кватцоли в качестве исследовательского центра. Крохотные полости и каналы, где некогда протекали древние водные мысли, теперь стали лабораториями, библиотеками, классами и аудиториями, в которых рождаются и обсуждаются новые идеи. Делегация кватцоли приехала, чтобы вернуть сознание своего предка, однако покинула планету с уверенностью, что все должно остаться как есть.

Они поняли, что кару-и смогли услышать эхо прошлого и бессознательно, по мере формирования палимпсеста книг, давно написанных и безнадежно забытых, смогли понять саму суть, которую невозможно утратить, сколько бы времени ни прошло.

Они читают, даже не зная, что это и есть чтение.

* * *

Очаги разума мерцают в холодной, пустой вселенной, словно пузыри в бескрайнем, темном море. Двигаясь, меняясь, объединяясь и исчезая, они оставляют за собой спиралевидные, светящиеся следы, уникальные, как подпись, и непрестанно продвигаются и поднимаются к неизведанной еще поверхности.

Все пишут книги.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10