Кен Фоллетт.

Мир без конца



скачать книгу бесплатно

Мерфин понял, что остался один с раненым рыцарем, телами двух воинов и трехногой собаки. Мог бы, конечно, побежать за ребятами, но любопытство удерживало на месте. Лэнгли теперь совершенно не опасен, говорил он себе. У рыцаря оказался острый глаз.

– Можешь выйти, – позвал он. – В таком состоянии я тебе не опасен.

Лучник нерешительно встал, вылез из кустов, пересек поляну и остановился в нескольких футах от сидящего рыцаря. Томас бросил:

– Если узнают, что вы играли в лесу, высекут.

Мерфин кивнул.

– Я сохраню вашу тайну, если вы сохраните мою.

Мерфин вновь кивнул. Он ничего не терял, соглашаясь на сделку. Все дети будут молчать. Если проговорятся, беды не миновать. Что случится с Ральфом, убившим воина королевы?

– Ты не поможешь перевязать мне рану? – спросил Томас.

Несмотря ни на что, он говорил вежливо. Рыцарь почему-то вызывал уважение. Мерфин захотел стать таким же, когда вырастет, и хрипло выдавил:

– Помогу.

– Подними мой пояс и перетяни, пожалуйста, руку.

Мальчик подчинился. Туника Томаса намокла от крови, а рука была вспорота, как туша в мясницкой лавке. Юного искателя приключений слегка подташнивало, но он заставил себя затянуть пояс на руке рыцаря. Кровотечение ослабло. Мерфин завязал узел, а Лэнгли правой рукой затянул его потуже. Поднявшись на ноги, рыцарь посмотрел на трупы:

– Нам не удастся их похоронить. Прежде чем мы выкопаем могилы, я истеку кровью. Даже если ты мне поможешь. – Он подумал. – С другой стороны, нежелательно, чтобы их обнаружили здесь какие-нибудь влюбленные, ищущие местечко… где бы уединиться. Давай оттащим обоих в кусты, где вы прятались. Сначала этого. – Рыцарь и мальчик подошли к телу. – Ты за одну ногу, я за другую, – велел Томас.

Правой рукой Лэнгли схватил мертвеца за левую щиколотку. Мерфин обеими руками взял другую, мягкую еще ногу и потянул. Вдвоем они затащили тело в кусты, где лежал Хоп.

– Сойдет. – Лицо Томаса побелело от боли. Он наклонился и с удивлением вытащил из глаза воина стрелу. – Твоя?

Мерфин взял стрелу и вытер о траву кровь и мозги, налипшие на древко. Затем точно так же перетащили второе тело – голова чуть было не оторвалась – и бросили возле первого. Лэнгли подобрал мечи, зашвырнул туда же, в кусты, и поднял свое оружие.

– А теперь у меня к тебе большая просьба. – Рыцарь протянул кинжал: – Можешь выкопать небольшую ямку?

– Хорошо. – Мерфин взял кинжал.

– Прямо здесь, перед дубом.

– На сколько?

Томас показал кожаный кошель:

– Чтобы спрятать вот это на пятьдесят лет.

Призвав все свое мужество, искатель приключений спросил:

– Зачем?

– Копай, а я расскажу тебе что смогу.

Мальчик начертил на земле квадрат и разрыхлил участок кинжалом, а затем стал выгребать мерзлую землю руками. Лэнгли взял свиток, положил в мешочек, а мешочек спрятал в кошель.

– Я должен был передать это письмо графу Ширингу. Но оно содержит очень опасную тайну, и я понял: посыльного наверняка убьют, чтобы он никогда ничего и никому не смог рассказать.

Нужно было исчезнуть. Я решил укрыться в монастыре, стать монахом. Хватит с меня сражений, пора искупать грехи. Меня хватились, начали искать, и вот не повезло: выследили в одной бристольской таверне.

– Люди королевы?

– Она готова на все, лишь бы тайна не вышла наружу.

Когда Мерфин выкопал яму в восемнадцать дюймов глубиной, Томас остановил помощника:

– Достаточно. – И бросил в нее кошель.

Юный лучник засыпал яму землей, а Лэнгли набросал листьев и мелких веток; место, где копали, стало незаметно.

– Если ты узнаешь, что я умер, пожалуйста, выкопай это письмо и передай священнику. Сделаешь это для меня?

– Хорошо.

– Но до тех пор никому ничего не говори. Пока известно, что письмо у меня, но непонятно где, они ничего не сделают. Но как только ты раскроешь секрет, сначала убьют меня, а затем и тебя.

Мерфин перепугался насмерть. Как несправедливо: ему угрожает такая опасность только из-за того, что он помог человеку выкопать ямку.

– Прости, что пугаю тебя, – улыбнулся Томас. – Но это не только моя вина. В конце концов, я не просил тебя сюда приходить.

– Нет. – Как же Мерфин пожалел, что пошел в лес.

– Я пойду к дороге, а тебе лучше вернуться тем же путем, каким пришел. Надеюсь, твои друзья ждут где-нибудь неподалеку.

Мальчик поплелся с поляны.

– Как тебя зовут? – крикнул вдогонку рыцарь.

– Мерфин, сын сэра Джеральда.

– Вот как? – Томас, видимо, знал отца. – Ладно, ни слова, даже ему.

Молодой мастер кивнул и ушел. Ярдов через пятьдесят его стошнило, но после этого стало намного лучше. Как и предвидел Томас, ребята ждали на опушке леса, возле дровяного склада. Окружили, хлопали по плечам, словно пытаясь убедиться, что он жив. Все испытывали облегчение и еще стыд, что бросили его. Дети дрожали, даже Ральф.

– Тот человек, в которого я пустил стрелу… он тяжело ранен?

– Умер, – ответил Мерфин и показал Ральфу стрелу, выпачканную кровью.

– И ты ее вытащил?

Мерфину очень хотелось сказать «да», но он решился на правду.

– Нет, рыцарь.

– А второй?

– Рыцарь перерезал ему горло. Потом мы спрятали их в кусты.

– И он так просто отпустил тебя?

– Да.

Мальчик ничего не стал говорить о спрятанном письме.

– Нужно сохранить все в тайне. – Керис волновалась. – Если кто-нибудь узнает – беда.

– Я никому не скажу, – пообещал Ральф.

– Мы должны поклясться, – твердо проговорила Суконщица.

Они встали в кружок, Керис вытянула руку. Мерфин положил сверху свою – ладонь девочки была мягкой и теплой, – потом Ральф, потом Гвенда. Дети поклялись кровью Иисуса и отправились обратно в город. Стрельба из лука закончилась, все разошлись обедать. Когда шли по мосту, Мерфин сказал Ральфу:

– Когда я вырасту, то хочу быть, как этот рыцарь – всегда вежливый, ничего не боится, беспощадный в бою.

– Я тоже, – кивнул брат. – Беспощадный.

В Старом городе Мерфин с удивлением увидел, что вокруг продолжается нормальная жизнь: плачут дети, где-то жарят мясо, у таверн пьют эль. Дочь Суконщика остановилась около большого дома на главной улице, прямо напротив входа в аббатство, обняла Гвенду за плечи и прошептала:

– У моей собаки щенки. Хочешь посмотреть?

Та была еще очень напугана – чуть не плакала – и тут же кивнула:

– Да, пожалуйста.

Какая умная и еще добрая, подумал Мерфин. Щенки утешат маленькую девочку – и отвлекут. Вернувшись домой, она расскажет про щенков и вряд ли вспомнит о том, что случилось в лесу.

Дети попрощались, и девочки зашли в дом. Юный лучник подумал, увидит ли он еще Керис. Затем вспомнил собственные заботы. Как же отец выкрутится из истории с долгом? Мерфин и Ральф с луком и убитым зайцем направились в аббатство. В госпитале почти никого не было, всего несколько больных. Монахиня сказала им:

– Ваш отец в соборе, с графом Ширингом.

Братья вошли в собор и обнаружили родителей в притворе. Мать сидела на квадратном основании круглой колонны. В холодном свете, лившемся в высокие окна, ее спокойное ясное лицо казалось вытесанным из того же серого камня, что и колонна, к которой она прислонилась. Подле нее, покорно опустив широкие плечи, стоял отец. Перед ним – граф Роланд. Он был старше отца, но черные волосы и энергичность придавали ему моложавый вид. Возле графа Мерфин заметил аббата Антония. Мальчики прижались к стене, но мать подозвала их:

– Идите сюда. Граф Роланд помог нам договориться с аббатом Антонием, все проблемы решены.

Отец явно был не так признателен Ширингу, как мать.

– И мои земли переходят аббатству, – проворчал он. – Я ничего не оставлю вам в наследство.

– Мы переедем сюда, в Кингсбридж, – бодро продолжала Мод, – и станем жить на монастырском иждивении.

– Как это? – спросил Мерфин.

– Это означает, что монахи предоставят нам дом и еду два раза в день – на всю жизнь. Разве не чудесно?

Старший из братьев видел, что на самом деле мать вовсе не считала положение иждивенцев аббатства таким уж чудесным. Только делала вид, что рада. Сэру Джеральду было очень стыдно, что он потерял земли. Какой позор.

– А что будет с моими мальчиками? – спросил рыцарь у графа.

Тот развернулся и посмотрел на дальних родственников.

– Высокий вроде ничего. Это ты убил зайца?

– Да, милорд, – с гордостью ответил Ральф. – Я выпустил в него стрелу.

– Через пару лет возьму его сквайром, – быстро решил Роланд. – Мы сделаем из него рыцаря.

Отец остался доволен. Мерфин растерялся. Важные решения принимали как-то слишком быстро. На младшего брата свалилась такая удача, а про него просто забыли.

– Это нечестно! – вырвалось у мальчика. – Я тоже хочу быть рыцарем!

– Нет! – воскликнула мать.

– Но это я сделал лук!

Отец глубоко вздохнул и поморщился.

– Так это ты сделал лук, парень? – Граф презрительно скривился. – В таком случае станешь подмастерьем плотника.

3

В замечательном деревянном доме, где жила Керис, очаг и полы были каменными. На первом этаже располагались целых три помещения: зал, в котором стоял большой обеденный стол, маленькая гостиная, где отец, запершись, беседовал с покупателями, и кухня. Едва войдя, девочки почувствовали запах вареного окорока, и у них слюнки потекли. Дочь Суконщика провела гостью через зал к задней лестнице.

– А где щенки? – спросила Гвенда.

– Я сначала к маме. Она больна.

Девочки вошли в первую комнату, где на резной деревянной кровати лежала маленькая хрупкая женщина, весившая не больше Керис. Она была очень бледна, неприбранные волосы прилипли к влажным щекам.

– Как ты себя чувствуешь?

– Такая слабость сегодня.

Суконщица ощутила знакомую боль от тревоги и бессилия. Год назад у матери начали болеть суставы. Вскоре появилась сыпь во рту и непонятные кровоподтеки на теле. От слабости она ничего не могла делать, а на прошлой неделе еще простудилась. Поднялся жар, стало трудно дышать.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо.

Всякий раз, слыша эти слова, Керис сходила с ума от беспомощности.

– Может, позвать мать Сесилию?

Настоятельница Кингсбриджа единственная хоть как-то могла помочь матери. Маковый настой, который она смешивала с медом и теплым вином, на некоторое время снимал боли. Девочка считала Сесилию лучше ангелов.

– Нет, доченька. Как прошла служба? – Губы у матери побелели.

– Страшно было.

Больная помолчала, отдохнула, затем спросила:

– Что ты делала потом?

– Смотрела, как стреляют из лука.

Керис затаила дыхание, испугавшись, что мать, как обычно, догадается о ее тайной вине. Но та посмотрела на Гвенду.

– Кто твоя маленькая подруга?

– Гвенда. Я привела ее посмотреть щенков.

– Это хорошо.

Мать устало закрыла глаза и отвернулась. Девочки тихонько вышли. Гвенда была в ужасе.

– Что с ней?

– Истощение.

Керис терпеть не могла об этом говорить. Из-за болезни матери ей казалось, что мир зыбок, случиться может все, что угодно, и уверенным нельзя быть ни в чем. Это пугало еще больше, чем мысль о том, что их могли видеть в лесу. Когда она представляла, что мама умрет, хотелось рвать на себе волосы и кричать.

Среднюю комнату в летние месяцы занимали итальянские торговцы шерстью из Флоренции и Прато, приезжавшие по делам к отцу, но теперь она пустовала. В задней комнате, где Керис жила с сестрой Алисой, возились щенки. Им было уже семь недель – пора отнимать от матери, которой они порядком надоели. Гвенда радостно ахнула и присела к ним. Керис взяла на руки самого маленького очаровательного щенка, отличавшегося крайней любознательностью.

– Вот эту я хочу оставить. Ее зовут Скрэп.

Щенок успокоил ее, помог забыть о тревогах. Остальные четверо ползали по Гвенде, обнюхивали, жевали подол платья. Та подхватила уродливого коричневого щенка с длинной мордочкой и близко посаженными глазами.

– А мне нравится этот.

Щенок извивался в ее руках.

– Хочешь взять?

У Гвенды слезы навернулись на глаза.

– А можно?

– Нам разрешили их раздавать.

– Правда?

– Папа больше не хочет собак. Если он тебе нравится, бери.

– О да, – прошептала девочка. – Пожалуйста.

– Как ты его назовешь?

– Как-нибудь похоже на Хопа. Может быть, Скип.

– Хорошее имя.

Скип уже уютно уснул на руках новой хозяйки. Девочки мирно сидели с собаками. Керис думала о мальчиках, которых они встретили: невысоком рыжеволосом, с золотистыми карими глазами, и его высоком красивом младшем брате. Зачем надо было брать их с собой в лес? Она частенько прислушивалась к внутреннему голосу, который обычно давал о себе знать, когда ей что-нибудь запрещали. Особенно любила командовать тетка Петронилла: «Не корми эту кошку, мы никогда от нее не избавимся. Не играй в доме в мяч. Отойди от этого мальчика, он деревенский». Все ограничительные правила сводили Суконщицу с ума, и она никогда их не соблюдала.

Вспомнив о том, что случилось в лесу, девочка задрожала. Погибли двое мужчин, но могло быть еще хуже – могли погибнуть и четверо детей. Но почему воины гнались за рыцарем, что они не поделили? Вряд ли обычное ограбление. Говорили о каком-то письме. Но Мерфин о нем не сказал ни слова. Наверно, ничего больше не узнал. Еще одна тайна взрослых.

Мерфин понравился Керис. Его скучный брат Ральф похож на всех остальных мальчишек в Кингсбридже – хвастун, забияка и дурак, а вот Мерфин другой. И заинтересовал ее сразу. Два новых друга за один день, думала она, глядя на Гвенду. Маленькая девочка не была красавицей. Близко посаженные над клювиком носа темно-карие глаза. Забавно, она выбрала щенка, похожего на нее, подумала дочь Суконщика. Одежду новая подруга, должно быть, донашивала после старших детей. Гвенда уже успокоилась, слезы высохли, да и сама Керис разомлела, глядя на щенков.

Из зала послышались знакомые шаги и зычный голос:

– Принесите мне графин эля, ради всего святого, я хочу пить, как ломовая лошадь.

– Это отец, – шепнула Керис. – Пойдем встретим его. – Гвенда напряглась, и дочь хозяйки прибавила: – Не волнуйся, он всегда так кричит, но на самом деле очень-очень хороший.

Девочки спустились вместе со щенками.

– Что случилось со всеми моими слугами? – рычал отец. – Неужели удрали к этим бездельникам? – Он тяжелыми шагами, волоча ссохшуюся правую ногу, вышел из кухни с большой деревянной кружкой, из которой расплескивался эль. – Привет, мой маленький лютик. – Увидев дочь, Суконщик смягчился, сел на большой стул во главе стола и сделал большой глоток. – Вот так-то лучше. – Торговец вытер рукавом лохматую бороду и заметил Гвенду: – А это что за малышка с моим лютиком? Как тебя зовут?

– Гвенда из Вигли, милорд, – испуганно ответила та.

– Я дала ей щенка, – объяснила Керис.

– Прекрасная мысль! Щенкам нужна любовь, а больше всех их любят маленькие девочки.

На табурете возле стола Керис увидела алый плащ, явно не местного производства – английские красильщики не умели добиваться такого яркого красного цвета. Проследив за ее взглядом, отец пояснил:

– Это маме. Она давно хотела итальянский красный плащ. Надеюсь, вещица придаст ей сил.

Девочка потрогала плащ. Такое мягкое плотное сукно умели делать только итальянцы.

– Красивый, – кивнула Суконщица.

С улицы вошла тетка. Петронилла была похожа на отца, но тот добрый, а у нее вечно поджаты губы. Больше сходства наблюдалось у Петрониллы с другим ее братом, аббатом Кингсбриджа Антонием: оба высокие, внушительного вида, – отец же приземистый, с широкой грудью и хромой. Керис не любила Петрониллу, умную, но нечестную – роковое сочетание во взрослых. И никак не могла провести ее. Гвенда почувствовала неприязнь подруги и напряженно всмотрелась в тетку. Только отец обрадовался Петронилле:

– Входи, сестра. Где все мои слуги?

– Понятия не имею. С чего ты взял, что я должна знать, если только вошла? Сидела дома, на другом конце улицы. Но если подумать, Эдмунд, я бы сказала, что кухарка в курятнике – надеется найти там яйцо, чтобы сделать тебе пудинг, а горничная наверху, помогает твоей жене сходить по-большому, что ей обычно требуется около полудня. Что до подмастерьев, надеюсь, они оба, как им и полагается, стерегут твой шерстяной склад у реки, чтобы никому не взбрело в пьяную голову развести там костер.

Петронилла часто на простые вопросы отвечала долго и нудно. Держала себя высокомерно, но отец этого не замечал либо делал вид, что не замечает.

– Моя милая сестра, ты унаследовала всю мудрость нашего отца.

Петронилла повернулась к девочкам:

– Предком нашего отца был Том Строитель, отчим и учитель Джека Строителя, архитектора Кингсбриджского собора. Отец дал обет посвятить первенца Богу, но, к несчастью, первой родилась девочка – я. Он назвал меня в честь святой Петрониллы, дочери святого Петра, вы, конечно, это знаете, и молился, чтобы следующим был мальчик. Но старший сын уродился калекой, а отец не хотел вручать Богу подпорченный дар и воспитал Эдмунда так, чтобы тот перенял его суконное дело. По счастью, третьим оказался наш брат Антоний, благочестивый и богобоязненный ребенок, который мальчиком поступил в монастырь и теперь является его настоятелем, чем мы все гордимся.

Петронилле самой следовало стать священником, будь она мужчиной, но зато, словно компенсируя этот дефект, тетка вырастила монахом аббатства сына Годвина, как и дед-суконщик, посвятив ребенка Богу. Керис всегда жалела старшего двоюродного брата, что у него такая мать.

Тетка заметила красный плащ:

– Чье это? Это же самое дорогое итальянское сукно!

– Я купил Розе.

Сестра пристально посмотрела на брата. Керис готова была поклясться: она думает, что глупо покупать такой плащ женщине, которая уже год не выходит из дома. Но тетка лишь сказала:

– Ты очень добр к ней. – Что могло быть и похвалой, и упреком.

Отец и бровью не повел.

– Поднимись к ней, – попросил он. – Ты взбодришь ее.

Керис как раз в этом сомневалась, но Петронилла, не смутившись, отправилась наверх. С улицы вошла одиннадцатилетняя дочь Эдмунда Алиса, уставилась на Гвенду и спросила:

– Это кто?

– Моя новая подруга Гвенда. Возьмет щенка.

– Но она выбрала моего! – вспыхнула Алиса.

Об этом младшая услышала впервые и возмутилась:

– Ты еще вообще никого не выбрала. Говоришь это просто из вредности.

– А почему это она берет нашего щенка?

Вмешался отец:

– Ну-ну. У нас больше щенков, чем нужно.

– Керис могла бы сначала спросить меня!

– Да, могла бы, – кивнул отец, прекрасно зная, что Алиса вредничает. – Не делай больше так, Керис.

– Хорошо, папа.

С кухни вышла кухарка с кувшинами и кружками. Научившись говорить, младшая дочь стала называть кухарку Татти, никто не знал почему, но прозвище закрепилось. Отец поблагодарил:

– Спасибо, Татти. Садитесь за стол, девочки.

Гостья мялась, не понимая, пригласили ее или нет, но Керис кивнула: обычно отец приглашал к столу всех, кто находился в доме. Татти долила отцу эля, затем разбавила его водой для детей. Гвенда залпом выпила кружку, и Керис поняла, что подруга не часто пьет эль: бедняки довольствовались сидром из диких яблок. Затем кухарка положила перед каждым по толстому куску ржаного хлеба величиной в квадратный фут. Гвенда взяла свой кусок и начала есть. Керис догадалась, что та никогда прежде не обедала за столом.

– Подожди, – мягко сказала она, и девочка положила хлеб на стол.

Татти внесла окорок на доске и блюдо с капустой. Отец взял большой нож и принялся резать окорок, раскладывая куски на хлеб. Гвенда большими глазами смотрела на свою огромную порцию мяса. Керис ложкой положила на мясо капусту. С лестницы торопливо спустилась горничная Илейн.

– Мистрис, кажется, хуже. Мистрис Петронилла говорит, что нужно послать за матерью Сесилией.

– Так беги в аббатство и попроси ее прийти, – отозвался отец.

Горничная заторопилась.

– Ешьте, дети. – Эдмунд наколол на нож кусок горячего окорока, но Керис видела, что обед не доставляет ему удовольствия, – он смотрел куда-то далеко-далеко.

Гвенда съела немного капусты и прошептала:

– Божественная еда.

Керис положила в рот капусту, сваренную с имбирем. Новая подруга из Вигли, наверно, ни разу не пробовала имбирь – его могли позволить себе лишь богатые.

Спустилась Петронилла. Положив окорок на деревянную тарелку, отнесла наверх, но через несколько минут вернулась с нетронутой едой и села за стол, поставив тарелку перед собой, а кухарка принесла ей хлеба.

– Когда я была маленькая, у нас в Кингсбридже ежедневно обедала только одна семья, – начала она. – Кроме постных дней – мой отец был очень набожен. Он первым начал торговать шерстью напрямую с итальянцами. Теперь все это делают. Хотя мой брат Эдмунд – самый главный.

Керис потеряла аппетит, и ей пришлось очень долго жевать, прежде чем удалось проглотить. Наконец пришла мать Сесилия, маленькая, бодрая, успокоительно деловитая, и с нею сестра Юлиана, простая женщина с добрым сердцем. Девочке стало легче, когда она увидела, как обе поднимаются по лестнице: чирикающий воробышек, а за ним вперевалку – курица. Чтобы снять жар, они обмоют маму розовой водой, и запах поднимет ей настроение.

Татти внесла яблоки и сыр. Отец рассеянно очистил яблоко. Когда Керис была маленькая, он всегда давал ей ломтики, а сам съедал шкурку.

Спустилась сестра Юлиана, на ее круглом лице застыло тревожное выражение.

– Настоятельница хочет, чтобы мистрис Розу осмотрел брат Иосиф. – Иосиф считался лучшим врачом монастыря, поскольку учился в Оксфорде. – Я схожу за ним. – Монахиня выбежала на улицу.

Отец отложил очищенное яблоко, так и не дотронувшись до него. Керис спросила:

– Что же будет?

– Не знаю, лютик. Пойдет ли дождь? Сколько мешков шерсти понадобится флорентийцам? Подхватят ли овцы ящур? Родится девочка или мальчик со скрюченной ногой? Никто не знает, так ведь? Это… – Отец отвернулся. – Потому-то так тяжело.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное