Келли Орам.

Синдер & Элла



скачать книгу бесплатно

– Тебе нравится? – с надеждой в голосе спросила Дженнифер.

Она вошла в комнату и встала рядом с отцом. Он нежно обнял ее за талию и поцеловал в щеку. Отвратительно.

Я старалась подбирать слова очень осторожно:

– Никогда не видела ничего подобного.

Папа взял в руки какой-то пульт с сенсорной панелью.

– Сейчас я тебе покажу самое классное, – ухмыльнулся он и начал нажимать на кнопки. – Позже я объясню, как пользоваться этой штукой. С ее помощью можно управлять телевизором, стереосистемой, светом, кондиционером и окнами.

– Окнами?

Серьезно, окна на радиоуправлении?

Папу буквально распирало от гордости. Он нажал на кнопку еще раз, и белоснежные шторы от пола до потолка распахнулись, открывая целую стену из окон с дверью посередине. Еще одно нажатие – и поднялись жалюзи. Комнату залило солнечным светом.

Отец открыл дверь и вышел полюбоваться закатом на деревянный балкон, с которого открывался великолепный вид на Лос-Анджелес. Под балконом не было видно земли. Судя по всему, дом находился на краю обрыва.

– Из твоей комнаты самый красивый вид во всем доме. Советую выходить на балкон после заката. Тут действительно есть на что посмотреть!

Калифорния, если я правильно помню, славится землетрясениями, поэтому перспектива проводить вечера на этом балконе не особенно вдохновляла.

Отец вернулся в комнату и опустил шторы. В его глазах читалась надежда. Он заметил, что я с тревогой рассматриваю серебристый ноутбук, лежащий на столе. Тонкий, как американский блинчик! Я всегда хотела такой, но теперь он почему-то больше не казался мне столь притягательным.

Папа подошел к столу и открыл его.

– Надеюсь, ты не против замены. Тот, что я нашел у тебя дома, слишком уж древний. Думаю, этот должен тебе понравиться. Я сохранил все данные со старого компьютера, прежде чем выбросить его. И еще купил тебе новый телефон. Твой ведь сгорел. – Отец протянул мне что-то похожее на айфон в ярко-розовом чехле. – Мы подключили тебя к семейному безлимитному тарифу, так что можешь спокойно звонить друзьям в Массачусетс. Это не проблема.

Меня передернуло. Я не общалась ни с кем с тех пор, как попала в аварию. К тому времени, как я снова смогла разговаривать по телефону, прошло столько месяцев, что всем уже было не до меня. А теперь я переехала к отцу за тысячи миль от дома и не планировала возвращаться, поэтому не видела смысла поддерживать с кем-либо связь.

Отец, видимо, понял ход моих мыслей: он виновато улыбнулся и потер шею, как будто ему стало очень неловко.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Э-э-э… А где все мои вещи?

Папа расслабился, как будто я задала легкий вопрос на гораздо более безопасную тему.

– Все, что было в спальне, кроме мебели, понятное дело, лежит в коробках в твоем гардеробе.

В моем гардеробе?

– Большой гардероб?

Дженнифер это показалось забавным.

– Не такой большой, как у меня. Хотя, я думаю, ты не паришься из-за обуви так, как я…

Я не стала ей говорить, что вообще-то мы с мамой очень даже парились из-за обуви.

У меня с ней одинаковый размер ноги, поэтому на двоих у нас был целый вагон самых разных туфелек. Правда, я уже никогда больше не надену ничего похожего. Ни открытых сандалий, ни туфель на каблуках – только специальная ортопедическая (иными словами, старушечья) обувь для моих обожженных ног. Специалистам в ожоговом центре удалось спасти мои руки и восстановить двигательную функцию, чтобы я могла писать, – если это можно назвать письмом: моему почерку сейчас позавидовал бы любой врач. А вот пальцы на ногах пострадали гораздо сильнее.

– Мы не стали разбирать коробки. Подумали, что ты захочешь сделать это сама, – сказал папа. – Но, если тебе понадобится помощь, мы с радостью сделаем все, что попросишь.

– Спасибо, я справлюсь. А что с мамиными вещами и всем остальным?

– Я упаковал все, что показалось мне важным, – фотографии, некоторые мамины вещи, которые тебе, возможно, хотелось бы сохранить. На самом Аеле, их не так уж много, всего пара коробок. Я сложил их вместе с твоими вещами. А остальное выбросил.

– А книги?

Пульс резко участился. В этой комнате не было книжных полок, и я сильно сомневалась, что найду их в гардеробе.

– Куда ты дел все мои книги?

– А, эти книжки в гостиной? Я их раздал.

– Что?!

Папа вздрогнул от моего вопля, и в его взгляде снова промелькнуло отчаяние.

– Прости, малышка. Я не знал…

– Ты раздал все мои книги?

Возможно, было глупо срываться из-за этого после сегодняшнего стресса, но я просто не могла смириться с мыслью, что моих книг больше нет. Я собирала их годами!

Чтение стало моим любимым занятием с тех самых пор, как я научилась читать. Мама дарила мне книги на день рождения и Рождество, а иногда просто так, без повода. Постепенно это стало традицией.

Я ездила на автограф-сессии и конференции по всем северо-восточным штатам, собрала десятки книг с подписями любимых авторов. Каждый раз, когда я подходила к маме и смотрела на нее умоляющим взглядом, она смеялась и говорила:

– Ну, и куда на этот раз?

На каждой автограф-сессии я просила кого-нибудь сфотографировать меня и маму с автором книги и вклеивала снимок на форзац. А теперь всех этих книг, фотографий и воспоминаний больше не было… как и мамы. Их никогда не вернуть и ничем не заменить. Я как будто потеряла маму еще раз.

Сердце разбилось на миллион мельчайших осколков. Началась истерика. Я упала на кровать и свернулась калачиком. Как же мне хотелось заглушить эту боль!

– Прости, Элламара. Я не подумал. Ты была в коме и я не мог спросить. Но я могу купить тебе новые книги. Мы съездим в магазин на этой неделе и купим все, что ты захочешь.

Он хотел заменить новыми книжками мою коллекцию! Эта идея возмутила меня до глубины души.

– Ты ничего не понимаешь! – закричала я. – Просто уйди. Пожалуйста.

Я не слышала, как он закрыл дверь, но до следующего утра меня больше никто не беспокоил. Я проплакала несколько часов, пока не отключилась от усталости.

2

У ШТАТА КАЛИФОРНИЯ ЕСТЬ одна особенность: здесь все красивые. С одной стороны, это паршиво, потому что мои шрамы привлекают еще больше внимания, ведь все вокруг такие идеальные. Но, с другой стороны, мне нравится находиться среди симпатичных молодых людей, а все мои реабилитологи просто красавчики. Это хорошо: по крайней мере мне гораздо приятнее проводить с ними время.

Мои диетолог и сиделка – горячие парни чуть за тридцать. Диетолог ко всему прочему выполняет обязанности персонального тренера. Я никогда особо не увлекалась спортом, но благодаря ему мне даже захотелось пойти в спортзал. Моему физиотерапевту всего двадцать восемь, и он меня страшно заводит Серьезно, создается ощущение, что он должен быть в телевизоре, а не в моей гостиной, заставляя меня заниматься до изнеможения. Поэтому в последние две недели я ждала сеансов физиотерапии почти что с нетерпением. Почти.

У меня перехватило дыхание от резкой боли, и я еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

– Давай, Элла, еще разок! Я знаю, ты можешь. А теперь попробуй достать до пола.

Мне хотелось заплакать, но я еще раз попыталась дотянуться до пальцев ног: Дэниэл улыбался с такой уверенностью, что я не могла его подвести. Мне даже показалось, он похлопал ресницами.

Я потянулась руками к полу, растягивая свою новую кожу в самых тугих местах. Я знала, что физиотерапия – дело непростое, но не думала, что настолько. Мне никак не удавалось дотянуться до кончиков пальцев: все тело буквально огнем горело. Слезы брызнули из глаз, и я выпрямилась.

– Извини, но я не могу. Мне кажется, еще чуть-чуть – и мое тело треснет по швам.

Дэниэл нахмурился. Он не был зол или разочарован, скорее обеспокоен. От его взгляда можно было растаять.

– Ты же доставала до обуви в понедельник? Ты точно делаешь все упражнения каждый день, как я тебе сказал?

– Да, но мне кажется, моей коже совсем не подходит калифорнийский воздух. Всю неделю какое-то раздражение.

– Дай-ка взглянуть, – потребовал Дэниэл.

Я задрала футболку, чтобы он мог осмотреть мою спину и подкатала штанины, чтобы можно было увидеть кожу под коленями.

– Почему ты не сказала раньше? Я бы не стал тебя так мучить. Зуд не беспокоит?

– Ну… я стараюсь не чесаться.

– Была на солнце? Загорала на балконе? Ходила на пляж?

– Ага, конечно, – усмехнулась я. – Больше всего на свете мне сейчас хочется разгуливать перед людьми в купальнике. Все это время я вообще не выходила из дома. Живу практически как вампир.

Дэниэл внимательно осмотрел меня и снова нахмурился. Кажется, у меня проблемы.

– Во-первых, пляж – это прекрасно, и тебе там обязательно понравится. Следующим летом, когда твоя кожа окрепнет и станет более эластичной, я сам тебя туда поведу.

Соблазнительный Дэниэл в одних лишь плавках? Пожалуй, взгляды зевак – это не так уж и страшно! Переживу!

– А во-вторых, когда придет твоя сиделка?

– Не раньше понедельника.

– Плохо. У тебя кожа слишком сухая. Она все еще адаптируется к новому климату. В Калифорнии гораздо суше, чем на восточном побережье.

– Мои волосы с тобой полностью согласны.

Дэниэл засмеялся и начал сосредоточенно копаться в своем рюкзаке.

– Ага! У меня тут кое-что есть. – Он достал пузырек с маслом и улыбнулся. – Сходи переоденься, и я тебя разомну. У твоей мамы ведь есть массажный стол? По-моему, она говорила что-то такое в последний раз.

Я не чувствовала оцепенения, пока не увидела, как с лица Дэниэла стирается веселая улыбка.

– Она не моя мама, – отрезала я, хотя меня расстроила вовсе не эта фраза. – Да, у нее есть массажный стол, но тебе необязательно со мной возиться. Я уверена, что как-нибудь доживу до понедельника.

Он уже видел мои шрамы на руке и ноге. Но полная картина – это совсем другое. Дэниэл пристально посмотрел на меня, как будто понял, о чем я думаю.

– Элла. – Его голос звучал мягко, но строго. – К понедельнику у тебя кожа растрескается и начнет кровоточить. Мы не можем так рисковать. Ты ведь не хочешь еще одну трансплантацию?

– Нет. – Голос у меня дрожал, потому что я изо всех сил пыталась совладать с собой.

– Если тебе так некомфортно со мной, я могу позвонить Коди или попросить кого-то из твоих родителей сделать тебе массаж. Но затягивать с этим больше нельзя.

Как будто я позволила бы отцу или Дженнифер ко мне прикоснуться!

Я не хотела, чтобы он звонил Коди, потому что стеснялась его почти так же, как и самого Дэниэла, поэтому глубоко вздохнула и кивнула.

– Прости. Ты прав. Все хорошо. Пойду переоденусь.

– Хорошая девочка. – Дэниэл улыбнулся так искренне, что у меня внутри все сжалось. – Знаешь, ты одна из самых смелых моих пациенток.

Я выдавила из себя смешок:

– Готова поспорить, ты говоришь это всем своим пациентам.

Дэниэл усмехнулся:

– Ты права. Но в твоем случае я действительно так считаю.

– И это ты тоже говоришь всем подряд, – ответила я с усмешкой и направилась в спальню, где меня ждал ненавистный купальник.

Когда я наконец набралась смелости и вышла из своей комнаты, Дэниэл уже разложил массажный стол в гостиной. Я замерла, но когда он взглянул на меня, улыбка на его лице была такой же, как и всегда. Как будто все в порядке. Ни секунды неловкости. Он даже не вздрогнул. Лишь похлопал рукой по столу.

Вот поэтому я и люблю врачей. В ожоговом центре Бостона все были такими, как Дэниэл. Они воспринимали меня всего лишь как очередного пациента. Пока я находилась там, у меня даже сложилось обманчивое впечатление, что жизнь после аварии не так уж и ужасна.

Я улетала из Бостона в Лос-Анджелес в ботинках, брюках и рубашке с длинным рукавом. Шрамы были видны только на правой руке, и ходить пока приходилось с тростью. Так вот, люди вокруг пялились на меня, как будто я инопланетянин с тремя головами. Они перешептывались, кивали в мою сторону и морщились. Поэтому мне даже думать не хотелось, что я когда-нибудь снова смогу выйти из дома в майке и шортах.

Собравшись с духом, я направилась к Дэниэлу, но когда вошла в комнату, меня увидела Дженнифер, которая как раз решила занести нам лимонад. Она ахнула и едва не расплакалась. Поставив стаканы на стол, Дженнифер присела.

– Бедняжка, – прошептала она. – Рич говорил, что все плохо, но я не думала, что настолько… Мне так жаль, Элла! – Взглянув на меня, Дженнифер снова вздрогнула. – Прости, – добавила она и поспешно покинула комнату.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Дэниэл дал мне минуту, чтобы прийти в себя, а затем нежно взял за руку:

– Тебе помочь взобраться?

В любой другой ситуации я попыталась бы сделать это сама, но сейчас позволила ему взять меня на руки и положить на массажный стол. Я легла на живот, потому что мне было неловко смотреть на него: моя мачеха только что в ужасе убежала из комнаты, увидев мое тело.

– Не знаю, зачем отец заплатил за лечение на Аому, – пробормотала я, когда Дэниэл начал втирать масло в мою раздраженную кожу. – Ожоговый центр не так уж и далеко отсюда. Я бы гораздо охотнее ходила туда сама.

Дэниэл немного помолчал, а затем произнес:

– Я бы хотел сказать тебе, что все наладится. Но будет непросто, Элла. Люди всегда реагируют – просто некоторые хуже, чем остальные.

– Слава Богу, хоть этих ведьм нет дома. Дженнифер хотя и бестактная, но по крайней мере пытается быть милой. А когда Ведьма номер один и Ведьма номер два здесь – сам дьявол нервно курит в сторонке.

Дэниэл грустно вздохнул:

– Старайся концентрироваться на хорошем. Зато ты всегда будешь знать, кто настоящий друг, а кто нет. А когда решишь выйти замуж и завести семью, у тебя будет самый лучший муж на свете.

Я усмехнулась. Можно подумать, кто-то теперь захочет со мной встречаться (не говоря уже о том, чтобы провести вместе всю жизнь).

– Не смейся, Элла. Тебя обязательно полюбят. Переворачивайся, – скомандовал Дэниэл. Когда я повернулась, он попытался сделать суровое лицо, но ничего не вышло. – Ты неглупая, остроумная и очень сильная. И красивая.

– Просто ты мой врач. Это твоя работа – говорить мне всякое такое.

Дэниэл не засмеялся. Он пристально посмотрел на меня. Его взгляд был серьезен как никогда.

– Потрясающе красивая, – повторил он. – Твои глаза могут свести мужчину с ума.

Я хотела пошутить, но что-то в выражении лица Дэниэла остановило меня, поэтому я просто прошептала «спасибо» и покраснела как рак.

– Найдутся люди, которые увидят за этими шрамами чудесную девочку, – сказал Дэниэл. – Но ты не сможешь их встретить, если будешь целыми днями прятаться дома. Не думай, что я забыл об этом, дорогуша. И я обязательно нажалуюсь на тебя доктору Пэриш.

Я тяжело вздохнула. Встречи с моим психиатром казались еще болезненнее, чем сеансы физиотерапии.

– Не надо так на меня смотреть. Это ради твоего же блага. Ты сама прекрасно знаешь, что тебе нельзя целыми днями торчать в четырех стенах. У тебя может начаться регресс, Элла. Ты же не хочешь, чтобы месяцы упорной работы пошли насмарку?

– Но ведь я делаю упражнения каждый день. Правда!

– Это другое. Тебе необходима разнообразная двигательная активность. Все эти небольшие действия, над которыми ты раньше даже не задумывалась. Кроме того, ты можешь снова впасть в депрессию и перестанешь работать над собой. Тогда я не оправдаю ожиданий, и твой отец уволит меня. Возможно, ты хочешь от меня избавиться, но не сомневайся: любой другой физиотерапевт на моем месте замучает тебя не меньше – только будет не таким клевым, как я.

В этом Дэниэл был прав. Едва ли найдется кто-то круче него.

Папа вошел в комнату и молча осмотрел мою кожу, пока Дэниэл наносил увлажняющее масло. Нахмурившись, он спросил:

– Почему она так выглядит?

Он не раз присутствовал при подобных процедурах, когда я еще лежала в больнице в Бостоне, поэтому мог видеть динамику. Отец вопросительно посмотрел на Дэниэла, поэтому я решила не отвечать.

– Она привыкла к влажному воздуху в Бостоне. Думаю, ее нужно осматривать чаще, пока тело не привыкнет к калифорнийскому климату.

Отец кивнул.

– Я сегодня же позвоню Коди. Ей можно выходить из дома? Мне нужно вместе с ней подать заявление о зачислении в школу.

Жесть. Физиотерапия, повергающая мою мачеху в слезы, сухая кожа, дополнительные визиты сиделки… а теперь день чудесным образом стал для меня еще чуточку хуже. Великолепно.

Дэниэл, у которого хватало такта, чтобы не обсуждать человека, находящегося рядом, как будто его нет в комнате, обратился ко мне.

– Тебе полезен свежий воздух, – подмигнул он.

* * *

Отец решил отдать меня в ту же мажорную частную школу, куда ходили двойняшки. До этого частные школы я видела только в подростковых сериалах по телевизору. Как заявляло руководство, девяносто восемь процентов выпускников поступали в университет. А вот моя бостонская школа гордилась металлоискателями на входе и могла похвастаться лишь шестьюдесятью тремя процентами.

Казалось, хуже быть уже не может, но нет! В новой школе нужно носить форму – традиционную белую футболку поло или водолазку в холодное время года и темно-синюю плиссированную юбку. Я все лето провела дома взаперти, и в те редкие разы, когда отец и Дженнифер куда-нибудь меня вытаскивали, закрывалась с ног до головы. А теперь они хотели, чтобы я ходила в школу в одежде с коротким рукавом и в юбке до колена? Неужели им не известно, какими злыми бывают подростки?

После встречи с директором папа улыбался всю дорогу.

– Ну что? – спросил он. – Как тебе? Ты рада? Здорово, правда?

Слишком здорово. Огромные железные ворота, охрана, идеальный газон. Школа располагалась в нескольких зданиях, соединенных крытыми аркадами и напоминала Старую миссию[6]6
  Старая миссия – здание францисканской миссии в Санта-Барбаре, штат Калифорния. (Примеч. пер.)


[Закрыть]
. Мне с трудом верилось, что здесь находится учебное заведение.

Пока отец выезжал с парковки, сердце у меня начало лихорадочно биться. Я уже знала: это предвестие панической атаки. Резко повернувшись, я схватила отца за руку:

– Папа, пожалуйста, не отдавай меня туда!

Он был ошарашен такой неожиданной реакцией.

– Почему? Что не так?

– Мне и так будет непросто в школе. Прошу, прошу, прошу, не делай еще хуже! Это совершенно дикое место. В обычной школе я по крайней мере знаю, к чему готовиться, – та же фигня, только в другой обстановке. Врачи же сказали, мне нужно что-то «знакомое». А это, – я махнула рукой в сторону здания, оставшегося позади, – вообще не знакомое. Я не могу так. Не заставляй меня туда ходить.

Это была неподдельная паника, но папа не нашел ничего лучшего, чем засмеяться. Он отмахнулся от моего беспокойства, как будто я несла полную чушь.

– Не смеши меня. Тебе там понравится, вот увидишь.

– Почему я не могу учиться дистанционно? Я бы наверстала упущенное и получила аттестат за пару недель, и мне не пришлось бы повторять целый год.

– Ты сама прекрасно знаешь, почему это невозможно. Все твои врачи в один голос говорят о необходимости возвращения к повседневным делам, причем как можно скорее. Чем дольше ты будешь сидеть в четырех стенах, тем сложнее тебе будет вернуться к нормальной жизни.

Я саркастически усмехнулась:

– Ты серьезно считаешь, что я когда-нибудь снова смогу жить нормальной жизнью?

– Что ты от меня хочешь, Элла? Я просто стараюсь следовать указаниям докторов. Я же хочу как лучше!

Мне хотелось закричать. Он не имел ни малейшего понятия, как было бы лучше для меня.

– Хорошо. Можно я тогда хотя бы пойду в обычную школу?

Отец посмотрел на меня с ужасом:

– На кой черт тебе это сдалось?

– Ну, для начала – там не нужно носить форму, ученики могут свободно выражать свою индивидуальность. Там будет гораздо больше всяких психов, и я отлично впишусь в коллектив.

– Ты не псих.

Я с недоверием посмотрела на отца: сможет ли он повторить это, глядя мне в глаза? Не смог.

– Даже если бы на мне не было всех этих шрамов, я бы все равно не хотела здесь учиться. Я не такая, как дочери Дженнифер. Я никогда не буду своей в этой понтовой суперпривилегированной школе мечты для богатеньких детей.

– Ты слишком предвзято относишься, Элла. Хотя бы попробуй, или ты уже заранее решила ненавидеть все и вся?

– Но…

– И еще. Ни одна моя дочь не будет учиться в обычной школе, пока я могу обеспечить ей более качественное образование.

А вот это очень обидно: всю свою сознательную жизнь до этого я проучилась в обычной государственной школе.

– Что-то тебя это не сильно заботило в прошлом году, – бросила я. – Или в прошлом году я не считалась твоей дочерью? И все предыдущие годы, когда ходила в обычную школу?

Отец оцепенел. Его лицо в одно мгновение словно окаменело. Думаю, я либо реально его достала, либо сильно задела. Может, и то и другое – плевать. Я была рассержена, напугана и слишком сильно скучала по маме, чтобы заботиться о чувствах человека, который нас бросил.

– Ты уже зачислена. И ты не пойдешь в обычную школу. Вопрос закрыт.

Я замолкла и откинулась назад. Лучше молчать всю дорогу и тупо пялиться в окно. Вопрос закрыт? Отлично. Надеюсь, это вообще последний вопрос, который мы когда-либо обсуждали.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7