Кэйтлин Битнер Рот.

Любовь творит чудеса



скачать книгу бесплатно

– Приехали. – Алексия направила лодку к небольшому дощатому причалу и удерживала ее на месте, пока Жозетта, подобрав юбки, выбиралась на берег. Привязав лодку к деревянному столбу, Алексия, подобно лани, ловко выпрыгнула на причал. – Ты выглядишь так, словно родилась где-то в другом месте, и твоя нога никогда раньше не переступала порог этого дома. – Не дожидаясь ответа, Алексия взбежала по ступеням крыльца. – Maman, ваша Алексия вернулась!

При виде того как на пороге возникла ее мать, готовая принять девочку в свои объятия, Жозетта расправила плечи. Она не одобряла сомнительный образ жизни матери. Но и той никогда не нравился выбор дочери. Ведь супруг Жозетты годился ей в отцы. И дело было не только в этом. Отношения матери и дочери всегда портили недомолвки и взаимные обиды. Сколько себя помнила Жозетта, она всегда ощущала исходящие от матери враждебность и неприязнь, хотя и не могла понять, что тому причиной. Если бы ей только удалось уговорить мать оставить Алексию в покое, равно как и отказаться от гнусных планов сделать из внучки вторую ведьму вуду.

На крыльце появился босой полуголый Рене. Он провел рукой по черным как смоль кудрям и широко улыбнулся при виде племянницы. Его красота поражала, и Жозетте подумалось, что ни один мужчина на свете не имел права быть столь красивым и бесполезным одновременно.

– Pouchette, – произнес Рене, порывисто обнимая Алексию. Он стащил с девочки шляпу и погладил костяшками пальцев по голове.

– Возьмешь меня ловить раков, дядя? Если поймаем целую корзину, то на ужин у нас будет замечательное рагу. Где Бастьен? – Не дождавшись ответа и оставив бабку и Рене смотреть на Жозетту, она вбежала в дом.

Пальцы Одали сжались в кулаки, и она бросила на дочь такой зловещий взгляд, что у той от ужаса зашевелились волосы.

– Отправила мою Алексию на поиски отца, да? Ну, и что ты собираешься делать дальше? Учти, я не отдам ее человеку, убившему мою Соланж. – Развернувшись, Одали вошла в дом, не дожидаясь ответа Жозетты.

Рене же облокотился о косяк, сунул большие пальцы за пояс штанов и теперь лениво наблюдал за сестрой из-под полуопущенных век.

Жозетта тяжело вздохнула, подобрала подол платья и принялась подниматься по ступеням.

– И тебе доброго дня, мама. – Она повернулась к Рене. – Тебе тоже, дорогой братец.

Рене тихо фыркнул, и кончики его губ приподнялись в ухмылке.

– Люблю тебя.

Жозетта чмокнула брата в щеку.

– А вот за что тебя люблю я, понятия не имею. Ты – ночной кошмар сестры и самое большое бедствие для города. Чем ты занимаешься, помимо бесцельных прогулок по городу и заигрывания с женщинами?

Рене оттолкнулся от косяка и вошел в дом.

– Это удел Бастьена. Хотя и я вот-вот устроюсь на работу. Заходи, сестренка.

Однако не успела Жозетта переступить порог, как в помещении, служившем одновременно гостиной и кухней, возник босоногий Бастьен, так же как и брат одетый в одни лишь холщовые штаны.

– Я слышу разговоры о любви? Должно быть, моя сестрица пожаловала в гости, раз уж Алексия здесь. – Бастьен отбросил с лица прядь иссиня-черных волос и с озорной улыбкой поддел Алексию плечом.

Склонившись над горшком, та махала в воздухе рукой, чтобы вдохнуть аромат.

– Гляди-ка, ma tante, рагу.

Maman знала, что мы приедем, она ведь ясновидящая, и поэтому приготовила отраду моего сердца. – С этими словами девочка подбежала к бабке и крепко обняла ее.

Женщина прижалась щекой к груди Алексии.

– Уж я-то знаю, что ты любишь, ch?re[9]9
  Дорогая (фр.).


[Закрыть]
. Ну-ка попробуй.

Жозетта посмотрела на мать, восседавшую на выкрашенном яркой краской стуле. Перед ней стояла неизменная чашка с кофе, а сама она помахивала висящей на цепочке кроличьей лапой. Сначала лапа описывала медленные круги, а потом принялась раскачиваться подобно маятнику на часах в гостиной Жозетты. Не обратив внимания на попытку матери указать на собственные уникальные особенности угадывать происходящее, Жозетта опустилась на стул напротив нее.

Вокруг глаз женщины не было ни единой морщинки. Наверное от того, что она крайне редко улыбалась, а может, помогли изготовляемые ею снадобья. Заплетенные в простую косу волосы цвета воронова крыла блестели в лучах проникавшего в окно солнца. Жозетта не знала возраста матери, никогда не рассказывавшей о своем прошлом, но подозревала, что в молодости та слыла невероятной красавицей. Если считать, что мать родила Рене, которому уже исполнилось тридцать два, в возрасте пятнадцати лет, то сейчас ей было примерно сорок семь лет. И тем не менее она с легкостью сошла бы за старшую сестру Жозетты.

Налив в чашки крепкого черного кофе, Бастьен поставил одну перед Жозеттой, а сам опустился на стул рядом с ней. Его голубые глаза, единственное отличие от остальных родственников, по-прежнему глядели сонно. Его губы неспешно растянулись в улыбке, разбившей, по мнению Жозетты, не одно девичье сердце.

Рене тоже налил себе кофе и сел во главе стола. Сделав глоток, Жозетта поставила чашку на идеально чистую вязаную салфетку, лежавшую поверх такой же идеально чистой белой скатерти, в центре которой был вышит букет пестрых цветов. Глава семейства наверняка провела много часов, склонившись над этой скатертью и орудуя спицами. Жозетта огляделась. Каждая вещь в комнате находилась на своем месте. И так было всегда.

Так почему же ее не покидало ощущение, что она не принадлежит этому дому и этой семье? Почему ее никогда не прельщал их образ жизни? Жозетта сделала еще один глоток кофе, желая, чтобы отведенный для визита час пролетел как можно скорее.

При своей бедности мать всегда ухитрялась содержать жилище в чистоте и порядке, хотя Жозетта даже не догадывалась, откуда брался тот или иной предмет мебели или какая-нибудь безделушка, таинственным образом появлявшиеся в доме. Дети никогда не голодали, а вот с обувью все обстояло совсем иначе. Мать упорно не желала принимать этот предмет гардероба, утверждая, что ноги должны постоянно соприкасаться с землей. Ей было непросто растить четверых детей, к которым после смерти ее сестры присоединились еще и Вивьен с Люсьеном. Однако настоящим домом делала эту лачугу на болотах тесная дружба между членами семьи. Исключение составляла лишь Жозетта.

Так стало ли ей лучше после брака с Луи? Сделала ли ее счастливее наполненная одиночеством богатая жизнь в огромном особняке, который она делила лишь с Вивьен и еще одной кузиной? Жозетта не могла думать об этом. Только не теперь, когда ее прожигал насквозь слишком проницательный и все понимающий взгляд матери.

Женщина прищурилась.

– Алексия, принеси-ка мне Бенуа.

Проклятие! Кожа Жозетты покрылась мурашками. Нужно убираться отсюда. И поскорее. Господи, как же она ненавидела этого так называемого любимца матери, которого та использовала для своих ритуалов. Ли Гранд Зомби – ее пресмыкающееся божество. Даже с этим отвратительным существом она обращалась лучше, чем с собственной дочерью.

Алексия побежала в дальний угол хижины и тотчас же вернулась с тяжелой змеей-альбиносом в руках. Она положила змею на плечи бабки, и та, скользнув по ее шее, медленно поползла вниз по руке. На губах Одали заиграла еле заметная улыбка.

Алексия же поспешила к двери, выкрикнув на ходу:

– Поможешь мне снова оседлать Сатану, Бастьен?

Жозетта ошеломленно охнула.

– Снова?

Закатив глаза, Рене поднялся со своего места.

– Не волнуйся, ma ch?re. Бастьен будет стоять с одной стороны, а я – с другой.

Жозетта поднялась со стула.

– Мне лучше пойти с вами.

– Сядь, – повелительно приказала мать.

Сжав пальцами подол платья, Жозетта вновь опустилась на стул и посмотрела вслед уходящему Рене.

– Очевидно, у тебя имеются веские причины на то, чтобы оставить меня для разговора. Так что я слушаю.

Мать положила голову змеи себе на ладонь, и теперь та глядела на Жозетту своими похожими на красные бусинки глазами и высовывала изо рта мерзкий красный язык. В другой руке Одали держала кроличью лапу на цепочке, наблюдая за тем, как та медленно кружит по часовой стрелке. Потом лапа на мгновение замерла и принялась кружить в противоположную сторону. Судя по всему, мать задавала этому импровизированному маятнику вопросы относительно Жозетты.

Однако в тот самый момент, когда Жозетта попыталась подняться со своего места, поняв, что больше не вынесет молчания, мать подняла голову.

– Собираешься лечь в постель с мужчиной, убившим твою сестру, и произвести на свет еще одного бастарда?

– Ради всего святого, мама, не говори ерунды. Он не имеет никакого отношения к смерти Соланж. И роды тут тоже ни при чем. Она перестала есть, и это ее убило.

– Non, она умерла не поэтому. – Мать поднесла змею к столу и позволила ей ползти в сторону Жозетты. – Предупреждаю тебя. Оставь Алексию мне или пожалеешь.

Жозетта вскочила со стула и попятилась назад, с облегчением услышав звуки шагов на крыльце.

Алексия вбежала в дом первой.

– Сатана совсем не желает слушаться, maman. Стоит на одном месте, и все тут. Ты снова пускала этому никчемному животному кровь?

– Oui, – ответила хозяйка дома, беря змею на руки. – Она была нужна для снадобья.

Жозетта повернулась к Рене.

– Могу я поговорить с тобой наедине?

Взгляд проницательных темных глаз скользнул по лицу Жозетты.

– Oui.

Оказавшись на крыльце, Жозетта опустилась в одно из стоявших кресел-качалок.

– Я очень беспокоюсь за Алексию, Рене.

Усевшись в кресло рядом с сестрой, он что-то пробормотал.

– Придумай что-нибудь новое, потому что это я слышал и раньше.

– Сомневаюсь. Люсьен учит ее варить самогон.

Жозетта почувствовала, как напрягся Рене.

– Это она тебе сказала?

– Полчаса назад. Сказала, что это продолжается уже полгода.

– И ты ей поверила?

– А ты разве не поверил бы, услышав такое?

Рене медленно набрал в грудь воздуха, а потом так же медленно выдохнул.

– Я с этим разберусь.

– Впредь я запрещаю Алексии приезжать сюда, Рене.

Молодой человек вскинул бровь.

– Хочешь разлучить ее с семьей? Не думаю, что это разумное решение, сестренка.

В словах Рене прозвучала скрытая угроза, и Жозетта едва не пошла на попятную.

– Я не шучу, Рене. Я не хочу, чтобы она находилась под влиянием матери.

– Она под моим влиянием.

– Тебе прекрасно известно, что в Новый Орлеан приехал ее отец.

– Oui, но она – Тибодо, и навсегда ею останется. Я за ней присмотрю.

– Рене, прошу тебя. Она должна остаться со мной до тех пор, пока отец не решит забрать ее к себе. Только ты можешь убедить ее изменить свою жизнь. Ну, или, по крайней мере, дать ей возможность осуществить мечту, к которой так стремилась наша сестра. Разве то обстоятельство, что Алексия рискнула пробраться на борт корабля и отправиться на поиски отца, не говорит само за себя?

Повернув голову, Рене посмотрел сестре в глаза, и его взгляд ожесточился.

– Ты хочешь, чтобы она жила с тобой в холодном бездушном доме до тех пор, пока новоявленный папаша не возьмет ее под свое крыло? Что ты задумала, Жозетта? Готова стать жертвой его чар и упасть в его объятия, как твоя сестра?

Начав терять самообладание, Жозетта вскочила с кресла.

– Ты, должно быть, уже слышал разговоры о том, что мать готовит Люсьена к миссии жреца, а Алексию намерена сделать его жрицей? Рене, мы говорим о девочке, которую он должен лишить девственности во время инициации. Тебе же известно о желании матери сделать Алексию своей преемницей – королевой вуду.

Что-то изменилось в холодном взгляде Рене, прежде чем он устремил его поверх плеча Жозетты на мутные воды реки. Он поджал губы, но не произнес ни слова.

– Знаешь, Рене, если ты не в состоянии увидеть, что мать давно вышла за рамки учений Мари Лево[10]10
  Мари Лево – жрица вуду.


[Закрыть]
, то ты не только слеп, но и глуп. С каждым днем она становится все порочнее. И я не понимаю, как вы с Бастьеном можете жить с ней под одной крышей. Ах, да, я забыла. С Алексией она обращается как с принцессой, в то время как вы – рыцари в блестящих доспехах, которые не причинят ей вреда.

С выражением крайнего отвращения на лице Жозетта направилась к двери.

– Нам пора. Алексия отвезет нас домой.

Однако Рене схватил сестру за запястье.

– Алексия останется здесь до конца дня. Ей сейчас очень нужна семья. Хотя ты никогда этого не понимала.

Губы Рене беззвучно зашевелились, как если бы он хотел сказать что-то еще, но передумал. Немного помолчав, он произнес:

– Я не глупец, сестренка. Тебе никогда не приходило в голову, что мы с Бастьеном продолжаем жить с матерью, чтобы приглядывать за ней? Чтобы помешать ей причинить кому-нибудь зло, и в особенности Алексии?

Жозетта смотрела на брата, и ее глаза защипало от слез.

– Я не хочу, чтобы она здесь ночевала, Рене. И буду бороться за нее до последнего вздоха. Ты думаешь, что можешь проследить за ней? Тогда скажи мне, сколько раз она сбегала к Люсьену, оставляя вас в неведении? Уж поверь: я знаю, что для нее лучше.

Рене долго смотрел на сестру.

– Я привезу ее до наступления ночи. А пока оставь ее здесь.

От брата исходила такая сила, что Жозетта поняла: этот бой она проиграла.

– А кто отвезет домой меня?

– Бастьен. – Уголки губ Рене приподнялись в неспешной улыбке. – У него дела в Новом Орлеане.

Глава 5

В мягком свете настенной газовой лампы Кэмерон сидел в алом бархатном кресле напротив мадам Олимпии. Положив одну ногу на другую, он незаметно отер пальцем пятнышко с безупречно начищенного ботинка.

На губах мадам Олимпии заиграла улыбка.

– Все так же щепетильны, месье Андруз?

Господи, какой ужасный акцент. Да она такая же француженка, как он – уроженец Восточной Индии.

– Поскольку мы здесь одни, можете называть меня мистер Андруз. Попытки правильно поставить язык, чтобы произнести какое-нибудь французское слово могут оказаться весьма утомительными.

Мадам Олимпия принялась постукивать кроваво-красным ногтем по узорчатой поверхности стола.

– Я прекрасно знаю, что мне делать с моим языком, мистер Андруз. Только не говорите, что вы вновь собираетесь доставить мне неприятности. Поскольку Тревора вы с собой не взяли, моему охраннику будет скучно возиться с вами. И как мне пришло в голову вас впустить?

Кэмерон протестующе поднял руку.

– Вам прекрасно известно, что ту потасовку устроили братья Тибодо. И позвольте напомнить: вам с лихвой возместили убытки. А что касается инцидента, произошедшего четыре года назад, то это дело рук моего кузена. Но мы ведь не станем сейчас обсуждать количество преподнесенного вами абсента, затуманившего ему разум? И я здесь вовсе не для того, чтобы пополнить ряды вашего мужского клуба.

– Бог мой, мистер Андруз. Что сталось с пышущим энергией молодым человеком? – Мадам Олимпия поднесла к щедро покрытым помадой губам бокал с шампанским. – Что-то будто выкачало из вас всю жизнь.

Кэмерон медленно втянул носом воздух и смахнул с брюк невидимую пылинку. Если он хочет получить необходимую информацию, не стоит скрывать что-либо от мадам Олимпии.

– Вам известно, что переехавший в Сан-Франциско судья Морган стал успешным владельцем нескольких отелей?

По лицу мадам пробежала еле заметная тень. Кэмерон не понял, что это значило.

– Жаль, что он покинул Новый Орлеан. Я не встречала более честного и порядочного человека.

– Я женился на его дочери Диане.

Мадам Олимпия вскинула тщательно нарисованную бровь.

– Этого я не знала.

– Она умерла.

Напиток в ее бокале задрожал.

– Когда?

– Два года назад. Во время родов. – Во рту у Кэмерона пересохло. До сих пор ему было больно произносить эти слова. – Но сегодня я пришел поговорить о другом… О том, что произошло тринадцать лет назад.

Кэмерон откашлялся.

– Судя по всему, у молодой женщины, с которой я тогда проводил здесь время, имелись насчет меня определенные планы. Вы об этом знали?

Мадам Олимпия некоторое время внимательно смотрела на Кэмерона, потягивая игристый напиток. У него за спиной тикали часы, и с каждой секундой этот звук становился все громче. Черт возьми, она знала. Ничто в этом городе не ускользало от ее внимания.

– А… – выдохнула наконец она. – Похоже, Соланж Тибодо провела нас обоих.

– В таком случае вы понимаете, зачем я здесь. – Несмотря на сухость во рту, Кэмерон не решался отхлебнуть стоящего перед ним шампанского. Ведь даже если бы ему и удалось его проглотить, измученный волнениями желудок наверняка вернул бы все обратно.

– Полагаю, вы хотите удостовериться в подлинности недавно открывшихся вам обстоятельств?

Желание мадам Олимпии продлить его мучения заставило Кэмерона стиснуть зубы.

– Очевидно, вам известно, что Соланж родила ребенка. Я хочу удостовериться в том, что именно я его отец.

Мадам Олимпия неспешно поставила бокал на стол, а потом пролистала какие-то бумаги и отложила их в сторону.

– Соланж произвела на свет дочь спустя восемь месяцев после вашего отъезда в Англию. На этот раз вы намерены остаться?

– Нет. – Кэмерону показалось, будто стены комнаты движутся на него, и его затылок сдавило болью.

– Жаль.

– Интересно, почему?

– Думаю, для вышеозначенной девочки это не слишком хорошо.

– Вы можете поклясться, что этот ребенок мой?

Взгляд мадам перекочевал на побелевшие костяшки пальцев Кэмерона, вцепившегося в подлокотники.

– Вы были первым и единственным любовником Соланж, мистер Андруз. И я больше чем уверена, что девочка – ваша дочь. Только мне кажется, что сердцем вы уже поняли это.

Кэмерон заерзал на стуле и слегка разжал пальцы. Однако напряжение не отпускало.

– Вы можете это доказать?

– Соланж пришла ко мне с деловым предложением. Если я обучу ее всем тонкостям своего искусства, она станет одной из моих куртизанок. Но с тем условием, что вы должны стать ее единственным клиентом. Она собиралась спать с вами до тех пор, пока не освободится от своего влечения к вам. Я не смогла ей отказать, ведь, как и все члены семьи Тибодо, она обладала изысканной красотой. К сожалению, она солгала, и это ее уничтожило.

– Мне нужна правда, мадам. И только правда. Я очень серьезно отношусь к вопросу отцовства и должен убедиться, что девочка действительно моя дочь.

Мадам Олимпия облокотилась о стол, сложила руки и устремила на Кэмерона прожигающий насквозь взгляд.

– Соланж пришла ко мне вскоре после того, как вы отплыли от берегов Нового Орлеана. Мы очень долго разговаривали. Она намеревалась сохранить беременность и просила моей помощи. Она отказывалась есть и пить в доме матери из страха потерять ребенка, поэтому я приютила ее у себя, чтобы травяные отвары Одали не смогли ей навредить.

Святые небеса!

– Вы знаете о свойствах снадобий Одали?

– Конечно. Несмотря на то что я очень тщательно слежу за своими подопечными и даже приглашаю к ним доктора, иногда все же случаются неприятности. Возможно, душа Одали черна как ночь, но она оказывает мне неоценимую помощь. Так что, да, я знаю, на что она способна.

Мадам Олимпия вновь принялась перебирать лежащие на столе бумаги, а потом устремила взгляд куда-то поверх плеча Кэмерона.

– У меня есть кое-какие мысли относительно того, что случилось с Соланж.

Боль, поселившаяся в затылке Кэмерона, острым ножом вонзилась в мозг.

– Что вы хотите сказать?

– У меня нет доказательств, поэтому я предпочту промолчать. Я знаю лишь то, что Одали очень разозлилась на дочь за то, что та подарила вам свою девственность, прежде чем мать успела сделать ее королевой вуду. Ведь с самого рождения Соланж готовилась к тому, чтобы стать преемницей своей матери. Поэтому и дети должны были появляться на свет после инициации, а не до нее. Остерегайтесь Одали. Ведь она не забыла, как вы нарушили ее планы. К тому же теперь судьба преемницы ждет вашу дочь.

– Мою дочь? Что, черт возьми, это значит?

– Вероятно, Одали решила, что место Соланж сможет занять ее дочь. – Мадам Олимпия вновь принялась перебирать бумаги и потягивать шампанское.

И без того дурное настроение Кэмерона ухудшилось.

– И все же, после того что случилось с Соланж, вы наняли на работу ее брата – бесчестного, как портовый игрок.

Мадам Олимпия рассмеялась.

– Вообще-то именно поэтому его вышвырнули с предыдущего места работы. Он должен был обманывать посетителей в пользу заведения, а не набивать собственные карманы.

Кэмерон покачал головой.

– Ну, тогда можете быть спокойны. Только сначала убедитесь, что оно того стоит. Ведь вы самая деловая женщина из тех, что мне доводилось встречать. Но скажите, почему именно он?

– О, вы же знаете, как Бастьен красив. Настоящий Адонис. Он навлек на свою голову неприятности, когда начал тайно обслуживать молодых вдов прихода. Говорят, ему не раз приходилось убегать через окно. В него даже стреляли. Поняв, что он не оставит своего ремесла, я решила должным образом обучить его и оставить при себе, сохранив тем самым жизнь ему и некоторым высокопоставленным жителям города.

Кэмерон презрительно фыркнул.

– И что вы с этого получаете – половину его доходов?

– О, теперь, работая под моим надзором, он получает гораздо больше, чем раньше. А еще он очень способный ученик. Если честно, Бог не обделил умом членов его семьи. Все они весьма своенравны и неуправляемы, но отнюдь не глупы. Вы уже познакомились с тетей своей дочери, мистер Андруз?

– Познакомился.

– Мадам Леблан – младшая из клана Тибодо. Она гораздо красивее Соланж, но совсем не для таких мужчин, как вы. – Мадам Олимпия пожала плечами и снова глотнула шампанского. – Я вообще не знаю, есть ли на свете достойный ее мужчина. Они с сестрой совершенно непохожи.

Странное ощущение охватило Кэмерона. Он едва не залился краской смущения, представив изысканные черты лица Жозетты. Необходимо поскорее закончить этот разговор и отправиться на встречу с Мишелем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7