Кейт Родс.

Кладбище Кроссбоунз



скачать книгу бесплатно

«Хочу узнать, виделась ли ты с братом, – раздался голос матери, прозвучавший как-то нервно. Впрочем, она тотчас вернулась к ледяному спокойствию: – Перезвоню завтра. На ужин пойду к Филипсам».

Второе и третье сообщения были от Шона.

«Могу думать только о тебе в моей постели в красных чулках. – Вздох. – Позвони мне, Элис, как только услышишь это».

Удалив сообщения с автоответчика, я исследовала содержимое холодильника. Не густо: булка с просроченной датой, катышек моцареллы, полплитки шоколада. Я быстро нарезала несколько вяленых помидоров, шлепнула на кусок черствого хлеба ложку песто[1]1
  Итальянский соус из оливкового масла и сыра с базиликом.


[Закрыть]
, положила сверху ломтики сыра и засунула в микроволновку.

Свернувшись клубочком на диване, принялась планировать вечер. Отключу мобильник, залезу с шоколадкой в ванну и хотя бы раз лягу спать одна.

Глава 2

Когда я проснулась, несъеденный ужин так и пребывал на кофейном столике. В дверь квартиры кто-то стучал. Негромко, но настойчиво. Пришедший явно не собирался уходить. Когда я наконец открыла дверь, то увидела на пороге Шона. В руках он держал охапку подсолнухов и пакет с готовой едой.

Одарив меня долгим поцелуем, проследовал на кухню. В такого невозможно не влюбиться. Высокий, голубоглазый, стройный, аккуратный, тридцати двух лет от роду, мой ровесник. Не знаю, почему я всегда злюсь на себя за то, что при виде его во мне неизменно просыпается похоть.

– Я ждал, что ты позвонишь мне, Элис, – пожурил Шон, вываливая подсолнухи на стол.

– Хотелось провести вечер дома. Кстати, который час?

– Полдевятого, – ответил он и кисло улыбнулся: – Да, с тобой нелегко. Не знай я тебя, наверняка подумал бы, что ты воротишь от меня нос.

Я посмотрела на шершавые мордашки подсолнухов.

– Интересно, где это они растут в январе?

– Где-то далеко, куда нужно лететь самолетом неприлично большое количество миль.

– Ты негодяй. Дай-ка я приму душ, а потом постараюсь не грубить.

Горячая вода вернула миру реальные очертания, и я снова почувствовала себя человеком. Когда выскользнула из купального халата, Шон стоял возле двери, пожирая меня глазами.

– Можешь не одеваться ради меня.

Я пропустила его слова мимо ушей и натянула джемпер и джинсы.

На кухне он выложил на тарелки содержимое пакета.

– Вьетнамская, моя любимая! – воскликнула я, радостно потирая руки.

– Бульон, рис и утка в имбирном соусе.

– М-м-м, как вкусно! Божественно!

Утка оказалась выше всех похвал, перчики чили приятно обжигали язык. Шон с интересом наблюдал за тем, как я расправляюсь с горой еды.

– Как ты ухитряешься оставаться такой стройной, Элис?

– Повезло с генами, – ответила я, откладывая в сторону палочки для еды. – Чем ты занимался сегодня?

– Тем же, что и всегда, – Шон пожал плечами. – Резал людей, снова их зашивал, слушал Марвина Гэя[2]2
  Марвин Пенц Гэй-младший (1939–1984) – американский музыкант, певец, один из первопроходцев стиля, который принято называть ар’н’би (от англ.

R&B), или «современный ритм-энд-блюз».


[Закрыть].

– Бит мотауна[3]3
  Поджанр «современного ритм-энд-блюза».


[Закрыть]
помогает кромсать людей?

– Прекрасно обхожусь без стимуляторов, доктор Квентин, – ответил Шон и, оттолкнув тарелку, улыбнулся: – Ты вправляешь мозги, я режу. У каждого своя работа.

– Ты ушел в нее с головой, только и всего.

Шон посмотрел на часы.

– Верно. И это серьезная проблема.

– Неужели?

– Дело в том, что у меня сегодня ночное дежурство, так что у меня мало времени на то, чтоб тебя порадовать.

Я закатила глаза:

– Да можно и не радовать.

– Но так же нечестно. Я ведь пробудил в тебе надежду.

В следующую секунду он встал и, положив мне на спину руку, подтолкнул в направлении спальни. Я открыла было рот, чтобы сказать «нет», но промолчала. А зря.

– Могу раздеть за три секунды, – пробормотал Шон.

– Не надо, – ответила я, стягивая джемпер через голову. – Всегда раздеваюсь сама.

Первый раз прошел быстро. Второй получился более медленным и вдумчивым. Шон прирожденный выпендрежник; он досконально изучил вопрос и теперь мастерски владеет всеми надежными способами довести женщину до оргазма. Вскоре губы мои горели – и от жгучего перца чили, которым сдобрили утку, и от щетины, оцарапавшей мне лицо.

– Сколько я уже встречаюсь с тобой? – спросил он, перекатываясь на бок и глядя мне в глаза.

– Несколько недель.

– Дольше, Элис. Не меньше трех месяцев.

Я слегка запаниковала. Этак дело скоро дойдет до того, что он предложит вместе провести отпуск или познакомиться с его родителями.

– Послушай, тебе не кажется, что все это потихоньку выходит из-под контроля?

Он снова поцеловал меня.

– Абсолютно. Восхитительно выходит из-под контроля.

В следующее мгновение Шон вскочил на ноги и принялся собирать разбросанную по всему полу одежду. Пока он натягивал джинсы, я поймала себя на том, что любуюсь тугими мускулами его спины.

В десять за ним захлопнулась дверь, я же продолжала лежать, разглядывая потолок. Мое тело наполняла приятная истома, чего никак нельзя было сказать про голову.

* * *

В шесть утра я подскочила в постели, слыша, как гулко бьется мое сердце. Кто-то яростно колотил во входную дверь. Я почему-то подумала, что это Шон вернулся за новой порцией секса, но потом поняла, что такой грохот ранним утром мог устроить только один человек. Мой брат.

Да, это Уилл. Клацая от холода зубами, он дрожал под дверью в одной тонкой рубашке. Зрачки расширены, зеленые глаза почернели.

– Ты заперла дверь, – пробормотал он.

– Заходи, Уилл.

– Не делай этого, Элис, никогда не делай.

– Хорошо, дорогой, не буду. Заходи.

– Люди могут подумать, что ты им не рада.

– Тебе я, конечно, всегда рада. Заходи, не то простудишься.

Мне не сразу удалось заманить его в прихожую, но я знаю, что в таких случаях его лучше не трогать. При верхнем свете кухни я разглядела его ближе: Уилл выглядел хуже, чем в прошлый раз. Небритый, щеки запали, на верхней губе большая ссадина. Лицо подергивается, губы растянуты в оскале, как у Джокера из фильмов про Бэтмена. Одному богу известно, что он принимал все это время, – наверное, сидел на кетамине. Причем в таких количествах, что теперь каждый его нерв превратился в оголенный электрический провод. Уилл открыл кран и, подставив рот под струю воды, принялся жадно ее глотать. Порывшись в шкафчике с припасами, я нашла лишь упаковку риса и кукурузных чипсов. Протянула ему чипсы. Он тут же разорвал пакет и сунул в рот целую пригоршню.

– Где твои ключи, Уилл?

Он не ответил мне – набил рот. Тогда я осторожно приблизилась к нему, достала ключи из кармана рубашки и потрясла перед его лицом.

– Смотри, вот они. Ты мог бы сам открыть дверь. Я никогда не запираюсь от тебя.

Должно быть, я подошла к нему слишком близко или мой тон напугал его. Уилл вздрогнул и, рассыпая по всему полу чипсы, набросился на меня с кулаками. Я выбежала из кухни в прихожую, оттуда на лестничную площадку и захлопнула за собой дверь. Быстро вставив ключ в замочную скважину, замкнула входную дверь и прислонилась к ней спиной, чтобы отдышаться. В следующую секунду Уилл уже колотил в дверь на уровне моей поясницы. Подождала, когда он устанет и немного успокоится. Наконец удары прекратились, и я спустилась вниз, чтобы заглянуть в его микроавтобус. Тот был открыт. На грязном полу валялись газеты, на раскладушке лежал рваный спальный мешок. Повсюду разбросаны нестираные рубашки, нижнее белье, полотенца. Я собрала все в пакет и заставила себя вернуться обратно в квартиру.

Стоя на лестничной площадке, мысленно взвесила все «за» и «против». Есть опасность, что брат изобьет меня до синяков, но если вызвать «Скорую», то он сбежит, как только услышит сирену. Можно постучаться к соседям и попросить помощи, но, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, решила все же не беспокоить их и на неверных ногах вернулась в квартиру.

Уилл находился в гостиной. Мирно разговаривая сам с собой, копался в шкафу. Брат уже успел позабыть, что именно вызвало у него вспышку ярости. Я забросила его одежду в стиральную машину и засыпала щедрую порцию порошка. Тем временем Уилл отыскал коробку из-под обуви, набитую бумагами, которые в данный момент разглядывал. Я отошла на безопасное расстояние.

– Нашел что-то интересное? – спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Фотографии, – пробормотал он.

Он пасьянсом разложил их на полу. На одной был запечатлен семейный праздник. Отец обнимает за плечи меня и мать. Уилл стоит рядом, он уже на несколько дюймов выше меня.

На другом фото он сам на выпускном вечере в Кембридже, гордый, полный уверенности в себе. Волосы на солнце почти белые. Брат вытащил из коробки еще одну фотокарточку. На ней он держит за руку симпатичную брюнетку, одну из многих девушек, за которыми когда-то ухаживал. Она смотрела на него так, будто никогда не отпустит. Я закусила губу. Раньше мне было проще не обращать внимания на разницу между Уиллом тогдашним и Уиллом сегодняшним.

– Тебе что-то нужно?

Он слишком занят новой игрой и потому не ответил. Я поняла, что сейчас лучше его не трогать, и стала собираться на работу. Когда приняла душ и накрасилась, брата в квартире уже не было. Входная дверь осталась открытой. Но прежде чем уйти, он аккуратно разложил по всему полу фотографии, снимок к снимку, как плитку.

Они шли в хронологическом порядке, начиная с детских. Далее несколько фотографий в школьной форме, затем мы с братом в возрасте двадцати с чем-то лет на пляже вместе с Лолой. И, наконец, последний снимок. На нем Уилл сфотографирован у здания Лондонской фондовой биржи, где начинал работать брокером. Брат широко улыбался, ни дать ни взять получил ключи от Сити. Я бросила фото обратно в коробку. Ужасно хотелось сжечь все это, привыкнуть уже к тому, что больше никогда не увижу его таким – торжествующим, словно все в жизни принадлежит ему, стоит лишь протянуть руку.

* * *

Я поехала на работу на велосипеде вдоль Тули-стрит. Было на редкость холодно, дорога блестела от изморози. На секунду подумала – а не уехать ли мне куда-нибудь подальше, крутить педали, пока не станет больно ногам. Махнуть рукой на пациентов, дожидающихся очереди, и по-настоящему больных, и просто озабоченных. Рядом с «Лондонским подземельем»[4]4
  Аттракцион, известный черным юмором в изображении всевозможных ситуаций, связанных со смертью.


[Закрыть]
уже собралась толпа желающих поглазеть на восковые убийства и искусственную кровищу.

У пруда Грейт-Мейз я прицепила велосипед к ограде и подняла глаза на здание больницы Гая. Тридцатичетырехэтажная башня из серого бетона смотрела на меня крохотными окошками. Неудивительно, что она снискала славу самого уродливого здания в Лондоне. При наличии времени можно без труда вычислить окно моего кабинета: на двадцать четвертом этаже, пятое слева.

Подъем дался тяжелее обычного. На десятой площадке у меня заурчало в животе, и я пожалела, что не успела позавтракать. Еще четырнадцать лестничных пролетов, и голова уже кружилась от нехватки кислорода, а легкие горели огнем.

Весь день каждые сорок пять минут в кабинет входили пациенты; прием велся на автопилоте. Но одну победу я все-таки одержала. Девушку с анорексией благополучно госпитализировали. Я обнаружила страдалицу под капельницей, откуда в ее истощенное тело вливался физраствор. Из таблички на спинке кровати явствовало, что кровать занимает Лора Уоллис, пятнадцати лет. Масса при поступлении – пять стоунов два фунта[5]5
  Примерно 32,7 кг.


[Закрыть]
. Мать сидела на краешке стула рядом с подушкой. Лицо в резком больничном свете казалось серым. Судя по всему, бедная женщина не спала несколько ночей.

– Как она сегодня? – поинтересовалась я.

– Хуже не бывает. Даже проснуться не может.

В материнских глазах застыла пустота. Так обычно смотрят жертвы терактов, переживая заново мгновения перед взрывом бомбы.

– Почему она творит такое с собой? – прошептала она.

Я могла бы до бесконечности перечислять клинические факторы: депрессия, дисморфофобия[6]6
  Психическое расстройство, характеризующееся зацикленностью на телесных особенностях, которые воспринимаются больными как критические недостатки, и на попытках избавиться от этих недостатков.


[Закрыть]
, заниженная самооценка. Но толка от этого не было бы никакого.

– Не переживайте, у Лоры есть шанс победить болезнь.

Даже во сне лицо девушки походило на маску: под почти прозрачной кожей проступала каждая косточка. Шансы выжить – примерно восемьдесят процентов к двадцати в ее пользу, если убедить Лору принимать пищу.

– Увидимся завтра.

Не отрывая глаз от дочери, миссис Уоллис кивнула. Она словно опасалась, что стоит отвести взгляд, как Лора потеряет последние фунты веса.

* * *

По пути домой я заглянула в супермаркет на Тауэр-Бридж-роуд, где купила свежего хлеба, молока, мюсли, бананов и камамбера – целых два больших пакета еды. По крайней мере, если Уилл вечером вернется, то холодильник будет полон.

На кухне, не снимая пальто, бросила на сковородку кусок масла, разбила два яйца и добавила три куска бекона. Все это я заела огромным ломтем хлеба. Когда дожевывала последний кусок, зазвонил телефон.

– Алло?

– Теперь твоя очередь зайти ко мне в гости, – сообщил Шон. Судя по голосу, он явно уже закончил дежурство в операционной и даже поиграл, по обыкновению, в сквош.

– Извини, не могу. Сегодня вечером может зайти мой брат.

– Ничего, тогда приду сам. Наконец-то с ним познакомлюсь.

Я огляделась по сторонам. Шон повсюду оставил следы. На спинке стула висел его шарф. Возле двери на полу – сумка. Под раковину засунуты смятые бумажные коробки из-под вчерашней еды. Я глубоко вздохнула:

– Послушай меня, Шон. Извини, но мне кажется, нам нужно сделать перерыв.

Когда он наконец ответил, его голос был холоден. Казалось, к телефону подошел чужой человек.

– Что ты имеешь в виду под перерывом?

– Я имею в виду то, что мы слишком часто встречаемся.

– А мне кажется, ты пытаешься разорвать отношения, – в его голосе закипала ярость.

– Извини. Мне просто нужен глоток свежего воздуха, только и всего.

– О господи, Элис! Мы с тобой три последних месяца провели в постели. Ты никогда не жаловалась.

Я попыталась объяснить мои чувства, но он меня не слушал, а продолжал разглагольствовать. Пришлось отвести трубку от уха. В конце концов я согласилась встретиться с ним завтра утром и все обсудить.

Шон положил трубку, и я, опустившись на диван, какое-то время сидела в ступоре. Со мной такое бывает после переедания или принятия серьезного решения. В половине девятого на небе появилась луна: хрупкий белый серпик в углу окна, окаймленный желтоватым пушком. По какой-то непонятной причине мне отчаянно захотелось выйти из дома.

Стоило моим подошвам ощутить под собой тротуар, как я тотчас же почувствовала себя не в пример лучше. Бег для меня – наилучшее лекарство. Невозможно злиться или раскаиваться, когда изо всех сил пытаешься дышать. Я бежала трусцой, постепенно набирая скорость, до тех пор, пока не нашла правильный ритм. На Батлерз-Уорф у входа в паб «Якорь» толпились курильщики, наблюдая за тем, как против течения тащится землечерпалка, напоминающая ползущего на четвереньках старика. Возле «Золотой лани» я остановилась, чтобы немного размять сухожилия. Копия старинного корабля была освещена на радость туристам. Золотая краска ярко блестела, новенькие иллюминаторы сияли огнями. Думаю, при виде этакого расфуфыренного красавца Фрэнсис Дрейк[7]7
  Английский мореплаватель и военный (1540–1596), капитан галеона «Золотая лань».


[Закрыть]
надорвал бы живот от смеха.

Эндорфины сотворили свою магию: теперь в моем сознании пульсировала твердая уверенность в том, что все можно уладить. Я побежала по Маршалси-роуд, но неожиданно свернула на Редкросс-уэй, чтобы быть ближе к реке и, соответственно, к дому.

И в этот момент что-то бросилось мне в глаза. Раньше я никогда не замечала здесь двустворчатых ворот чугунного литья. К их прутьям были привязаны десятки ленточек и клочков бумаги. Увы, стоило мне посмотреть вниз, как весь мой эндорфиновый накал тут же остыл. Я взглянула второй раз: нет, не обман зрения. Рядом с моей ногой прямо на мостовой белела чья-то рука, размером даже меньше моей. Раскрытая ладонь, казалось, ждала милостыни.

Глава 3

Узкое запястье, кончики пальцев красные, как обожженные Я заставила себя прикоснуться двумя пальцами к холодной коже, но пульса не нащупала. Заглянув под кованые ворота, увидела, что тело лежит примерно в футе от них, завернутое в черную ткань. Было невозможно понять, юноша это или девушка. Я поймала себя на том, что ничего не соображаю. Все мысли вмиг покинули меня.

Убийца мог находиться где угодно. Вдруг он сейчас рядом и наблюдает за мной? Улица пуста: ряд неиспользуемых офисных зданий, заброшенный склад, ни одного прохожего. Ближайший дом с освещенными окнами отсюда примерно в ста шагах. Можно, правда, добежать до паба на Маршалси, это займет пару минут. Испуганно оглядевшись по сторонам, я вытащила из кармана телефон и набрала 999[8]8
  В ряде стран общий телефон аварийно-спасательных служб.


[Закрыть]
.

Спокойный женский голос пообещал немедленно выслать «Скорую».

– Вы можете оставаться на линии до прибытия, – посоветовала оператор тоном заботливой бабушки. Я представила ее себе: полная, средних лет, под рукой всегда чашечка чая.

Увы, мои мысли упорно отказывались превращаться в законченные предложения. Я коротко поблагодарила и сунула телефон в карман. Холод мостовой от подошв быстро распространился по ногам и добрался до позвоночника. Не знаю почему, но мне не хотелось оставлять это безжизненное тело, которому наверняка уже было все равно, кто составит ему компанию.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем наконец подъехала полиция. К этому времени я уже успела мысленно перебрать все причины, как и почему чей-то труп мог оказаться в этом безлюдном заброшенном уголке Саутварка. Кто это? Жертва разборок враждующих банд? Или сбежавший из дома подросток? Уснул на улице и умер от переохлаждения? Мои замерзшие руки утратили чувствительность, пальцы онемели.

Прибыла «Скорая», а на другой стороне дороги остановились два полицейских микроавтобуса. Все сразу пришло в движение, как в сериале «Катастрофа»[9]9
  Британский сериал, действие которого разворачивается в вымышленной больнице Холби; самый длинный сериал о службе экстренной медицинской помощи (с 1986 г.).


[Закрыть]
. Старшим, судя по всему, был мужчина в длинном пальто. Полицейские офицеры тут же засуетились вокруг него, принялись выполнять его указания, вытаскивать из микроавтобусов ящики с оборудованием. Тем временем он подошел ко мне. Увы, слишком темно, чтобы разглядеть его лицо. Взгляд выхватил лишь темные глаза и брови, заметно выделявшиеся на бледной коже. Похоже, он давно разучился улыбаться.

– Элис Квентин?

– Да, – ответила я, клацая зубами, пока он пристально рассматривал меня.

Из микроавтобуса за его спиной высыпали полицейские и начали устанавливать прожекторы. Затем один арматурными кусачками взялся перекусывать цепочку ворот.

– Вы давно здесь находитесь?

– Минут двадцать.

Неожиданно вспыхнул яркий свет. Мужчина в пальто стоял почти вплотную ко мне, чужого личного пространства для него не существовало. Телосложением походил на боксера. Темные волосы спадали на лоб и глаза.

– Что вы делали на этой улице? – спросил он, глядя так, будто преступница – это я.

– Бегала. Я всегда бегаю.

– Значит, вы сумасшедшая, – произнес он и изумленно покачал головой: – Клинический случай.

– Ну и наглая сволочь, – буркнула себе под нос, когда он отошел в сторону.

Вскоре ворота распахнулись и темноту пронзили лучи прожекторов. Я застыла на месте, прислонившись спиной к телеграфному столбу. Женщина в белом комбинезоне начала привязывать к нему черно-желтую ленту. Закрепив ее конец, она стала разматывать ее дальше. Я оказалась внутри огораживаемого круга, сама став уликой, которую следует забрать в лабораторию для экспертизы. Бочком придвинулась ближе к воротам. Следователи сновали туда-сюда, поднимали что-то с земли и относили найденное в машину. Один из них остановился рядом, чтобы занести в блокнот мои показания. Бросив взгляд через его плечо, я мельком увидела обнаженное тело. Оказалось, это молодая женщина. Ее накрыли брезентом, только босые ноги остались на виду. Еще одна фигура в белом склонилась над ней и посветила ей в лицо фонариком. Мимо меня вновь прошествовал полицейский в дорогом пальто.

– Могу я теперь идти домой? – спросила я.

– Каким образом вы намерены туда добраться? – с нескрываемой издевкой уточнил он.

– Пешком.

– Вы шутите, – сказал он и покачал головой. – Поедемте со мной.

Я слишком устала, чтобы с ним спорить. Полицейский открыл дверцу автомобиля и даже собственноручно защелкнул на мне ремень безопасности, как бы невзначай коснувшись моих ног. Откинувшись на спинку сиденья, он пристально посмотрел на меня.

– Зачем, ради всего святого, бегать по ночам там, где на людей нападают с ножом, а то и вообще стреляют?

Я выдержала его взгляд.

– Вообще-то я быстро бегаю. Если ко мне кто-то начнет приставать, я убегу.

Он ничего не ответил, лишь завел двигатель. Лицо его оставалось бесстрастным.

– Готова спорить, что вы отлично играете в покер. Угадала?

– Это вы к чему?

– Ваше лицо никогда не меняет выражения. У вас вечно сердитый вид.

Полицейский нахмурился.

– Обычно я само спокойствие, – ответил он. – Но когда люди вроде вас бессмысленно рискуют жизнью, это действует на нервы.

– Поняла. Опять-таки готова спорить, что вы не против изменить закон. Будь ваша воля, вы бы держали женщин взаперти. Пусть они занимаются вышиванием и носа из дома не показывают.

Он еще крепче стиснул зубы и сжал руль. Идеальный кандидат в группу управления гневом, которую я веду каждую пятницу. По крайней мере, к тому времени, когда мы остановились на Провиденс-сквер, он тихо побулькивал, а не бурлил что есть силы.

– Кто-то дома может присмотреть за вами? – спросил он.

– Со мной все в порядке, честное слово.

– Да уж. Вы только взгляните на свои руки, – усмехнулся мой спутник.

Мои руки подрагивали на коленях, отказываясь лежать спокойно.

– Давайте я вам помогу.

Он нагнулся, чтобы открыть для меня дверь; при этом его волосы коснулись моих губ. Крепко взяв меня за руку выше локтя, он помог выбраться из машины.

– Дальше я сама, спасибо.

– Вы едва стоите на ногах, – заявил он, все еще держа меня за руку.

– Нет, правда, со мной все в порядке, – решительно произнесла я. – Хотите верьте, хотите нет, но я сама могу подняться по лестнице.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6