Дмитрий Казаков.

Черные руны судьбы



скачать книгу бесплатно

Нейли задержала дыхание, и решительным шагом, приноравливаясь к чужой привычке, двинулась к двери. Распахнула ее так, как никогда не открыла бы сама – резко дернув за ручку, и властный баритон мертвого барона заставил стражников оторваться от костей:

– Марвин, коня мне! Быстро! И пусть открывают ворота!

Дружинники вскочили, едва не столкнувшись лбами, и рыжий воин поспешно ответил:

– Да, господин, ей-ей, я распоряжусь.

И он, грохоча сапогами, побежал вниз по лестнице.

Стражники наверняка удивились, что хозяин замка бросил любовные утехи, и решил отправиться куда-то ночью, в дождь. Но они услышали его голос, узнали его повадки, а дальше заработала свойственная большинству людей привычка додумывать то, чего на самом деле нет…

Раз этот человек вышел из покоев Фикра ре Ларгис, во всем похож на него, то это он и есть, а дальше наше дело маленькое, приказы исполнять.

– Не спи на посту, Дикси, замерзнешь, – сказала Нейли, двигаясь следом за Марвином.

Нужно убраться подальше от факела, чей яркий свет может проникнуть под капюшон. Спуститься к выходу из донжона, куда подадут коня, и распорядиться насчет того, что ей… ему не надо свиты.

На лице Дикси, что оказался смуглым и носатым, отразилось сомнение – он чуял непорядок, и пытался осознать, что же не так: вроде не было у повелителя привычки натягивать капюшон так глубоко… да и ростом он как бы повыше… но кто еще может выйти из его покоев?

– Мой господин, а девушка? – спросил стражник.

– Лежит оттраханная и чешет между ног, – сказала Нейли. – Следи, чтобы не сбежала!

Дикси с готовностью заухмылялся, а она пошла вниз по лестнице, чувствуя его взгляд и изо всех сил стараясь не спешить и не горбиться. Потом он наверняка поклянется, что «проклятая колдунья» отвела ему глаза, накинула на себя чужую личину, так что он принял женщину за мужчину…

Шире шаг, шире, и поднять голову!

Владетельному барону не перед кем гнуть шею в его собственном замке!

На Марвина Нейли наткнулась в самом низу лестницы, и он, поспешно изобразив поклон, доложил:

– Буран оседлан, мой господин.

– Славно, – буркнула девушка, и под удивленными взглядами дежуривших здесь двух дружинников прошла к дверям.

Толкнула тяжелую створку, в лицо ударил холодный ветер, по лицу потекли дождевые капли, пахнущие свежестью и ночным лесом. Конюх, державший под уздцы красавца-жеребца, принялся кланяться, а она, не обращая на него внимания и не касаясь стремян, взлетела в седло.

Спасибо отцу, учившему ее ездить верхом, и не по-дамски, боком, а как надо.

Конь, уловивший незнакомый запах, недовольно фыркнул, попытался взбрыкнуть, но она схватила поводья и натянула посильнее. Главное сразу показать, что рука у нее твердая, и что неповиновения она не потерпит… и тогда жеребец будет слушаться ее так же, как и барона.

Давно не сидела на лошади, но она должна справиться, должна!

Буран недовольно дернул задом, но все же пошел туда, куда Нейли направила его – к воротам, около которых суетились караульные.

Мокнувшие под дождем возки и шатер труппы Улыбчивого Яна остались позади, из-под копыт с недовольным шипением метнулась непонятно откуда взявшаяся в замковом дворе кошка.

– Ваша милость, возьмите с собой пяток Кривого! – сказал подошедший капитан, от которого разило пивом, как из бочки. – Или лучше десяток. Леса небезопасны. Разбойники, соседи, чтоб им сдохнуть.

Он заглянул под капюшон, и Нейли увидела, как округлились глаза на его лице.

Ворота приоткрыты, а это значит, что и подъемный мост опущен, и она дала шпоры. Взвизгнувший Буран скакнул вперед, попытавшийся схватить всадника капитан цапнул за конский хвост, и сбитый с ног рывком, полетел наземь. Девушка свалила одного из караульных, второй успел отскочить, мелькнули створки, и под копытами загромыхали доски моста.

Грохот сменился мягким чавканьем дорожной грязи, и Нейли радостно взвизгнула.

Она выбралась, выбралась из замка!

И все еще не могла поверить, что ее безумный план удался!

2. Третья. Великан

Сидевшая на камне ящерка была изумрудно-зеленой, а по спинке ее тянулась черная полоса.

Заглядевшийся на рептилию Эрвин споткнулся о камень, и едва не свалился. Выручил его один из монахов, ухвативший послушника за рукав, ну а потом тот выправился и сам.

– Благодарю вас, брат Видигур, – сказал юноша.

– Благодари Вечного, – отозвался монах, высокий, худой и совершенно лысый, даже без бровей над светлыми глазами.

– Опять ты невнимателен, отрок, – в голосе брата-наставника прозвучало легкое раздражение. – Сказано же в Книге Вечности, глава девятая, стих второй, что «всякий твой шаг да отмерен будет верой и зорким взглядом».

– Да, отец мой, – Эрвин покаянно вздохнул, хотя особой вины не чувствовал.

Из обширных толкований к Книге Вечности, составленных более двух столетий назад, он знал, что речь в главе девятой идет о духовном пути, они же шли самым что ни есть мирским. Двигались узенькой тропкой, извивавшейся между бесплодных, усеянных валунами и скалами холмов.

Обитель Эрвин и его спутники оставили три дня назад, и за это время юноша увидел столько интересного! Еще в горах они столкнулись со стадом яков, и пасшие этих могучих созданий крестьяне принялись кланяться святым отцам, потом наблюдали барса, стаю гарпий далеко в вышине…

Заснеженные вершины и голые склоны остались позади, еще день-два, и они окажутся на равнинах, где все не так, как в горах, где живут не только люди, а эльфы, гномы, половинчики. Там строят дворцы и замки, пользуются лошадьми, и носят не рясы, там есть большие реки и даже моря.

Эрвин ждал момента, когда увидит все это, с большим нетерпением.

Он узнавал птиц, растения и животных, о которых только читал, и в лучшем случае видел картинки, порой искусные, но чаще всего очень грубые, сделанные толстым грифелем на плохо выделанном пергаменте. Но все равно радовался, что может сказать, как высиживает птенцов вот эта птаха, и чем питается изумрудная ящерка.

– Ладно, пора передохнуть, – сказал брат-наставник, отдуваясь и вытирая пот. – Сколько можно топать? Вот спустимся в Кардифр, возьмем телегу, и двинемся дальше, как приличные люди…

Кардифром, как знал Эрвин из тех же книг, именовался небольшой город на границе герцогства Фавил. Брат-наставник говорил о нем нередко, упоминал о тамошних банях, но более всего о том, что там можно за деньги взять телегу с лошадьми и возчиком.

Ходьба давалась почтенному монаху тяжело.

– Вон и ручеек подходящий, – заметил третий брат, откликавшийся на имя Петр, и бывший невероятным молчуном.

За все четыре дня Эрвин слышал от него всего пару фраз.

– Ну да, ну да, – запыхтел брат-наставник. – Омоемся, и перед трапезой вознесем молитву Властителю нашему…

Вдоль берега ручья лежали валуны, и когда из-за одного выступил громадный жирный человек в набедренной повязке из шкур, Эрвин испытал лишь удивление. Заметил ожерелье на шее, сделанное из клыков какого-то хищника, и дубину чуть ли не из целого елового ствола.

– Людоед! – закричал брат Видигур, и в его голосе прозвучал страх.

Гигант вскинул дубину, и зашагал в их сторону, топая так, что затряслась земля. Между двумя валунами протиснулся еще один, пониже, с отвисшим брюхом, заревел и осклабился, показав огромные зубы.

О людоедах Эрвин читал, знал, что эти похожие на людей, но куда более могучие существа небольшими кланами живут в холмах, что они тупы и опасны, но не думал, что сам их встретит…

– Да поможет нам Вечный! – воскликнул брат-наставник, и круглое личико его стало очень сосредоточенным.

Сорвавшаяся с ладони огненная стрела ужалила первого людоеда в живот, но тот даже не замедлил хода. Брат Видигур упал на колени и принялся молиться, брат Петр схватил камень и запустил его в приближающееся чудовище, но не попал.

Эрвин растерянно вертел головой, переводя взгляд с одного на другого, и не зная, что делать.

– Беги, отрок! – неожиданно звонко выкрикнул наставник, и новая искра родилась меж его пальцев.

Мелькнула мысль, что бросать братьев на поле боя станет лишь трус, и Эрвин замешкался. Но когда огромная дубина размозжила череп брата Видигура, и тот рухнул на камни, заливая их кровью, юноша не выдержал.

Развернувшись, он припустил со всех ног, и замедлил ход только шагов через пятьдесят. Оглянувшись, увидел, что людоеды за ним не гонятся, один пятится от брата-наставника, тот стоит, вскинув руки, и его низенькую фигуру окутывает лиловое свечение, а второй пытается схватить брата Петра.

Помедлив, Эрвин юркнул в расщелину между валунами и, мелко дрожа, припал к нагревшемуся на солнце камню. Он исполнил приказ монаха, и никто не упрекнет послушника в строптивости, ведь устав обители Вечности прямо говорит «повинуйся тем, кто выше тебя».

– Помилуй нас всех Вечный… – прошептал юноша, когда свет вокруг брата-наставника погас.

Людоед торжествующе взревел, и ударил дубиной, так что монаха отшвырнуло в сторону. Тот приподнялся было, пытаясь отползти, но руки его подломились, и он остался лежать.

Брат Петр отчаянно вскрикнул, огромные лапы схватили его, и даже до Эрвина долетел хруст костей. Юноша зажмурился, сглотнул, а когда открыл глаза, то все оказалось закончено – на земле лежали три трупа в черных рясах, а людоеды растерянно топтались рядом.

Он читал об их обычаях, и знал, что сейчас чудовища начнут есть убитых.

Но людоеды вели себя странно, недовольно ворчали и ежились, и приступать к трапезе не спешили. То один, то другой делал шаг к кому-то из мертвых монахов, но тут же останавливался, а то и отступал, начинал махать дубиной или недовольно ворчать, чесать отвисшее брюхо.

Эрвину пришло в голову, что им словно мешает какая-то сила.

На миг почудилось, что обе громадные фигуры заключены в коконы из светящихся нитей, багрово-черных и зеленых. Но тут же забыл о дурацком видении, поскольку людоеды дружно повернули головы в ту сторону, где прятался Эрвин, вывернутые ноздри зашевелились, а красные глазки забегали.

От греха подальше он забился поглубже в расщелину, и начал молиться про себя.

* * *

На открытое место Эрвин выбрался нескоро, только когда людоеды протопали мимо его убежища и скрылись из виду. Тихонько поблагодарил Вечного за избавление от жуткой опасности, и, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу, заторопился туда, где лежали изуродованные тела братьев.

И едва не закричал от радости, увидев, как пошевелился брат-наставник, как открылись его глаза.

– Это ты, отрок… – прошептал монах. – Наш Властитель уберег тебя…

– И вас тоже! – едва не плача, Эрвин опустился на колени, уколол их сквозь подол рясы, но не обратил на это внимания.

– Нет, сын мой… – наставник очень редко называл послушников так, и по спине юноши пробежал озноб. – Мне осталось немного, я умираю, ухожу в Вечность… и с этим уже ничего не поделаешь…

Он кашлянул, и губы окрасились алым.

– Не спорь, отрок, – продолжил наставник, увидев, что Эрвин собирается возражать. – Нет времени на это… Слушай, и запоминай… ты должен один исполнить то, что было возложено на нас четверых…

– Но я могу вернуться в обитель за помощью!

– Нет, нет времени, – умирающий монах покачал головой, – и возвратившихся с пути не примет Обитель Света… ты один сможешь… нас похоронишь, и пойдешь… деньги у меня в суме… – каждое слово давалось ему с трудом, он выдавливал из себя звуки с мучительным усилием, боролся с подступающим беспамятством, – там же дорожный план, достань его… настоятель…

Сума, изготовленная из кожи горного козла, во время падения не пострадала, и Эрвин торопливо залез в нее. Отыскал листок пергамента, отмеченный в одном из углов печатью монастыря, и в линиях на нем узнал небрежно нанесенные очертания гор, рек и морей.

В библиотеке он видел не один десяток карт, древних и современных, намного более сложных и искусно нарисованных, и умел в них разбираться.

– Слушай, отрок… – прохрипел брат-наставник. – Ты сможешь, ты справишься…

Эрвин сидел на корточках, крепко сжимая карту, даже скорее не карту, а схему, и старался запомнить все, вплоть до самого последнего слова – как пройти через герцогство Фавил, добраться до места, где до Второго Грехопадения стояла Обитель Света, и самое главное – что делать там. Какие молитвы читать, какие обряды проводить, чтобы сила Вечного снова хлынула в тварный мир, заполнила его добром и благодатью.

– Да, отец мой, я все понял, – сказал он, когда монах замолчал.

Брат-наставник кивнул, устало закрыл глаза, и через мгновение оказалось, что он не дышит. И тут Эрвин не выдержал – заплакал, самым позорным образом, точно обиженный мальчишка.

Ему было стыдно, но он не мог остановиться, всхлипывал и давился слезами.

А потом вновь начал молиться, прося милости могучего бога, сотворившего этот мир и всех людей, для братьев, только что отправившихся в Вечность, стойкости и разумения для себя.

Эрвин прочитал сотни книг, почти все, что имелось в библиотеке, он знал о таких вещах, в каких мало кто разбирался, но понимал, что это мало пригодится ему в пути. Он не имел представления о том, как вести себя в городе или на постоялом дворе, и как выжить в дороге.

Юноша осмотрел суму брата-наставника, и забрал деньги – фавильские серебряные кнаты, большие, с герцогской короной на одной стороне и надписью «Во славу» с другой. Набил собственную поклажу съестными припасами так, что она едва не лопнула, и приступил к похоронам.

У Эрвина не было лопаты, чтобы рыть могилы, но он спрятал тела в глубокую расщелину и заложил камнями, чтобы дикие звери не добрались до них. Еще он провел заупокойную службу, как положено, чтобы Вечность приняла души погибших.

– Вот я и один, – сказал он, чувствуя сосущую пустоту в сердце.

Всегда, сколько помнил, вокруг находились братья, послушники и монахи, и он не ведал, что такое одиночество. Теперь, похоже, Эрвину предстояло узнать, что это за штука, причем не с чужих слов, а самому пережить его.

Когда ручей, около которого на них напали людоеды, пропал из виду, ему вспомнилось изречение из «Неимоверных Записок» Ваги Огненный Рот, еретического, почти запретного сочинения, неведомо как уцелевшего на полках монастырской библиотеки.

«Слепцы бредут через густой туман, взыскуя Вечности, и это называется жизнью» – писал мудрец, и он, судя по всему, разбирался в таких делах.

3. Первая. Посох

Халльвард огляделся.

– Вот это жопа, полная срань, провалиться мне три раза, – сказал он. – Чтобы тебя зомби в жопу трахнули, некромант клятый.

Но Найгер и так был мертв, а с ним обратились в пепел обещанные деньги, если они вообще были. Погибли соратники, с которыми прошел бесчисленное множество схваток и не одну сотню миль.

Придется забрать их снаряжение, лошадей, все продать и догонять роту в одиночку.

Но не успел Халльвард даже избавиться от доспехов, как то место на боку, куда его несколько дней назад ткнули ножом, вспыхнуло огнем. Перед глазами закружилось, ноги подогнулись, и он обнаружил, что лежит на животе, неловко подмяв руку.

Вытащил ее и попытался встать, но не сумел, мышцы вроде бы сократились, но ничего не вышло. Только выступил на лбу пот, и вновь резко и сильно заболело там, где недавно была рана.

Похоже, чародей из Сивара то ли обманул наемников, то ли схалтурил.

Халльвард нередко получал раны, пару раз тяжелые, но никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным.

– Вставай, падаль, – прохрипел он, обращаясь к себе.

С третьей попытки смог подняться на колени, но тут же едва не упал, в глазах потемнело. Переждал этот приступ, и встал на ноги, шатаясь, словно после славной попойки, сипя и хрипя.

Он тут один, и на помощь придет разве что сонный мертвяк, не вылезший из руин вместе с сородичами.

Халльвард сумел дошагать до останков Большого Рилда, и подобрал его меч. Двуручник показался неожиданно тяжелым, хотя раньше легко управлялся с ним одной рукой.

Решив, что пока хватит, и что надо скинуть доспехи, заковылял вверх по склону холма, туда, где остались лошади. Боевой конь Халльварда посмотрел на хозяина с удивлением, приветственно махнул хвостом, прочие шарахнулись и беспокойно заржали.

Учуяли мертвяцкий «аромат».

Двигаясь, как замерзшая улитка, он все же стащил с себя доспехи, и остался в дублете. Легче не стало, а бок заболел снова, да так, что Халльвард закусил губу и остался стоять, опершись на дерево.

– Кишка Вечного, – пробормотал он, когда стало полегче, и подумал, что придется идти к савирскому магу.

Пусть тот отработает деньги как следует… либо умрет.

Через какое-то время боль и слабость отступили, и он вернулся туда, где лежали погибшие соратники. Забрав все ценное, он похоронил обоих в выкопанной мечом могиле, и даже вспомнил пару слов из молитвы Сияющему Орлу.

Ее читал тот монах, что ходил со «Стальными Лисами» во время Островных войн.

Проходя мимо оставшейся от некроманта кучки пепла, Халльвард замедлил шаг, увидев, что в ней что-то блеснуло. Нагнулся, и на цепочке закачалась, разбрасывая блики, серебряная безделушка, растопыренная пятерня в круге.

Ее можно продать ювелиру, или расплатиться в таверне, если не будет денег.

– С паршивой твари хоть мяса кусок, – сказал Халльвард, и пошел к лошадям.

Помылся из фляжки, чтобы от него не так смердело мертвечиной, разобрался с грузом, и поехал прочь. Многочисленные лошади, привязанные одна к другой, затрусили следом.

* * *

До Сивара Халльвард добрался спокойно.

Первым делом избавился от лишних лошадей, сбыв их на конском рынке, что у Орочьих ворот. Оставил только своих, тех, без которых не обойтись – двух сменных под себя, заводную под груз, и боевого коня.

Разобравшись с этим делом, снял комнату на грязном и вонючем постоялом дворе «Два льва», что у Старого моста. На мосту Ножа остановил патруль городской стражи, возжелавший узнать, почему он с мечом, и что за громыхающий мешок тащит на плече.

При упоминании «Стальных Лис» морды сиварских вояк вытянулись, во взглядах появилась опаска. Халльвард кивнул им, и отправился дальше, в торговый квартал, что у западной стены.

Вошел в лавку, вывеска которой изображала помятый шлем – знак того, что тут торгуют подержанным снаряжением.

Физиономия оружейника выглядела настолько щетинистой, что об нее можно было полировать доспехи. А поскольку торговался он нещадно, у Халльварда такое желание возникало, и не один раз.

Наконец они ударили по рукам, деньги перекочевали в кошель наемника, и выяснилось, что оружейник умеет улыбаться.

– Славная сделка, видит Морской Коршун, – сказал он. – Удачи тебе, добрый воин, и пусть твой…

– Где ваш колдун живет? – перебил его Халльвард.

– Что? Мастер чародей-то? – оружейник с хрустом почесал щетинистый подбородок, и смерил собеседника взглядом… стоит ли говорить этакому детине, где обитает савирский маг?

Халльварду захотелось вытащить нож, и воткнуть в выпирающий кадык.

– Так на Большой площади, рядом с магистратом, – сообщил, наконец, оружейник. – Какое у тебя к нему дело-то, а?

Но вопрос упал в пустоту – Халльвард уже шагал к двери.

Жилище мага отыскал легко, по украшающей дверь трехэтажного красного дома рыбьей голове с кольцом во рту. Постучал так громко, что дверь содрогнулась, а изнутри донеслись торопливые шаги.

– Что за шум? Ты кто такой? – визгливо поинтересовался высунувшийся в щель толстяк.

– Хозяин дома? – спросил Халльвард.

– Кто ты такой, он… – толстяк осекся и забулькал, когда пятерня наемника сжала его горло, лицо, и так красное, стало багроветь. – Он, конечно… а что… как доложить?

– Никак, я сам, – Халльвард отодвинул слугу в сторону и переступил порог.

Оказался в прихожей с очень высоким потолком, раскоряченной вешалкой в углу и огромным зеркалом на стене. Но не успел сделать и шагу, как дверь напротив входной открылась, и из нее вышел городской колдун.

– Так, что тут происх… – он замолчал, и в больших глазах появилось удивление. – Снова ты?

– Не долечили, господин чародей, – зло сказал Халльвард, – рану-то, а деньги взяли.

– Не долечил? – маг скользнул по наемнику острым, хищным взглядом. – Ну и дела, изумительно… иди за мной!

Слуга остался в прихожей, а они по лестнице, застеленной дорогим ковром, поднялись на второй этаж. В просторной комнате, стены которой сплошь покрывали гобелены, маг опустился в кресло, и отставил посох.

Тяжелый, не очень удобный… знак профессии, а не колдовской инструмент.

– Итак, ты говоришь, что я не выполнил свою работу, – проговорил он, разглядывая Халльварда. – Насколько я помню, у тебя была неглубокая резаная рана в области ребер, предположительно нанесенная отравленным клинком?

– Ну, да.

– И в чем проблема? Я устранил воздействие и ликвидировал опасность.

Глаза у колдуна вопреки первому впечатлению Халльварда, были не звериные, а желтые и круглые, как у совы. Хищный взгляд заставлял чувствовать себя неуютно, хотелось прикрыться щитом или выхватить оставшийся на постоялом дворе меч.

На поясе у него висел мешочек, какой таскают все чародеи – с кристаллами, дающими возможность колдовать.

– Так заболела, сожри ее Хаос, – выдавил наемник, злясь все больше и больше. – Ослабел я, чуть не гикнулся.

– Вот как? – маг поднял брови. – Ладно, стой, и не двигайся, во имя перьев из хвоста Сияющего Орла…

Он уставился в переносицу Халльварду, затем перевел взгляд ниже, и наемнику показалось, что его ощупывают. Возникло желание отмахнуться, сделать отвращающий зло знак Когтей, но он сжал зубы покрепче и сдержался.

Колдун закрыл глаза, но легче не стало, сердце забилось чаще, а грудь сдавило.

Халльвард напрягся, и неожиданно понял, что не может пошевелиться… мышцы точно заморозило.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное