Дмитрий Казаков.

Черные руны судьбы



скачать книгу бесплатно

Часть 1. Нити

1. Первая. Клинок

По тому, как они двигались и держали ножи, Халльвард понял, что дело швах.

Будь он при мече и трезвый, легко справился бы не то что с двумя, а и с пятью головорезами. Но пива сегодня выпил столько, что в животе булькало, а клинок оставил на постоялом дворе «Черный клевер».

Статуты вольного города Сивар запрещают ходить по улицам с длинномерным оружием, а уж в день весенней ярмарки, посвященной Сияющему Орлу, светоносному богу солнца, на это отважится только безумец…

– Эй, парни, договоримся? – бросил Халльвард, отступая к ближайшей стене, чтобы прикрыть спину.

Его поймали в тупичке между портовыми складами, куда он свернул отлить.

Влезть по гладкой кирпичной стене – дело для таракана, кричать – бессмысленно, тупичок выводит на улицу, где сейчас, вечером, никого нет, да и стыдно, не к лицу тому, кто выжил в сотнях схваток, звать на помощь.

Остается либо драться, либо разговаривать.

Но вопрос Халльварда породил лишь усмешки на жестких, словно валуны лицах. Головорезы мягко разошлись, собираясь атаковать с двух сторон, и почти одновременно пригнулись.

Эти двое взялись за оружие не для грабежа.

Халльвард вытащил из ножен на поясе собственный клинок, легкий и совсем не боевой. Прикинул, не метнуть ли его, чтобы вывести из строя хотя бы одного из врагов, но тут же передумал.

Нет, этот прием лучше придержать в рукаве… не показывать сразу, что он может.

Хотя, похоже, головорезы знали, с кем имели дело, и на что способен Халльвард по прозвищу Нож.

Он двинулся навстречу правому, высокому и худому, словно эльф, с оспинками на щеках. Второго, приземистого и лысого, нарочно выпустил из вида, и тот немедленно атаковал.

Халльвард извернулся, чувствуя, как неохотно слушается тело, как вяло откликаются мышцы. Лязгнули, соприкоснувшись, клинки, чужой нож сверкнул возле самых глаз, затрещал вспоротый рукав.

Пробиться к выходу из тупика ему не дали, высокий загородил дорогу.

А плечистый сумел удержать нож в ладони, хотя лицо его и перекосило от боли.

В следующий момент они атаковали вдвоем, и Халльвард затанцевал на месте, отражая стремительные удары.

Головорезы работали слаженно, били на опережение, меняли направление, темп и виды ударов. Имей они дело с другим противником, он бы либо погиб сразу, либо получил бы с дюжину мелких ран, и постепенно истек кровью.

Но Халльвард держался.

Пока ему распороли полу кафтана и оцарапали ухо… но это все.

Лицо заливал пот, в груди хрипело, сказывалось, что на ярмарке, потешая народ, намахался тяжелой дубиной. Да и выпитое давало о себе знать – не было в движениях привычной легкости, не хватало быстроты.

Очередной удар отвел с трудом, выпада плечистого вовсе не заметил, уклонился потому, что знал – такой будет. Боли не ощутил, лишь холодное прикосновение, и следом – как по ребрам потекла горячая кровь.

Все ясно, царапина, но пора с этим делом заканчивать.

Халльвард скривился, показывая, что ему очень больно, и даже застонал через сжатые зубы.

Плечистый торжествующе улыбнулся, на миг расслабился, выпал из нужного ритма.

А в следующий момент захрипел, поскольку легкий, не боевой нож с хрустом вошел ему в печень.

Халльвард подхватил падающего врага, крутнулся, прикрываясь им как щитом. Полоснул по шее, хотя особой нужды в этом не имелось, и багровая струя ударила на добрый фут.

– Ах ты, чтобы тебя за край мира утянуло! – прорычал высокий.

Халльвард улыбнулся в ответ, подумал, что разговаривать надо было раньше. Выхватил из руки мертвого врага нож, отбросил труп, и встретил второго головореза уже с настоящим оружием.

Рукоятка, обтянутая акульей кожей, чтобы не скользила в ладони, изогнутое лезвие с добавкой мифрила… то, что надо.

Отразил нацеленный в горло удар, качнулся, показывая, что будет заходить справа. Высокий купился, начал поворачиваться в ту сторону, а Халльвард уже атаковал, присев и выбрасывая руку.

Он не хотел убивать второго, надо узнать, кто нанял эту парочку.

Но враг оказался слишком быстр – попытался уклониться, отвести удар, и острое лезвие вонзилось не в живот, а в сердце. Судорожно захрипев, головорез упал на колени, а затем вовсе рухнул на бок, и клинок вывалился из его руки.

Сотрясшая тело судорога дала понять, что трупов в тупичке стало два.

Халльвард присел, медленно, вдыхая запах крови, вытер нож об одежду убитого. Затем аккуратно обмакнул кончики пальцев в лужу багровой жидкости, и поднес их к лицу, чтобы прочувствовать аромат.

– Божья срань, – буркнул он. – Сами виноваты, что полезли.

Настало время подумать, кому он мог перейти дорогу в Сиваре.

Кому-то достаточно богатому, чтобы тот смог нанять не портовых крыс, только и умеющих ругаться, а серьезных парней, что подстерегли Халльварда безоружным и почти сумели его прикончить.

Последний раз в городе, стоящем в устье реки Эйдел, он был четыре года назад, и тогда все прошло мирно. Потом семь лет тому и десять… но вряд ли кто будет ждать столько, чтобы подготовить месть.

Неужели он успел насолить кому-то за два дня?

Их рота, «Стальные лисы», выгрузилась с кораблей вчера утром, и завтра они сушей двинутся на север. Герцог Фавильский раскошелился на наемников, то ли ждет нападения, то ли сам собрался пощупать соседей за задницы.

Когда сходили на берег, над Халльвардом закружилась огромная птица, даже насрала на плечо. Зеваки с берега еще завопили «мраморный баклан! мраморный баклан!», а Большой Рилд обиделся и схватился за меч.

Нет, не в этом дело… никого не убили, даже не ранили, и птица улетела.

На постоялом дворе «Черный клевер», куда Халльварда и его десяток определил капитан, они вели себя смирно. Служанок щупали тихо, пили мало, ничего не ломали, пара табуреток и рука того дурака-мастерового, что слишком много говорил – не в счет.

Тогда что, сегодня на ярмарке?

Туда явились, как положено, без оружия, Рилд отправился поднимать тяжести, Дастин и Бирцэ пошли к стрелкам. Халльвард двинулся туда, где горожане попроще состязались в бое на дубинках.

Он пил пиво, подмигивал девчонкам, выходил на поединки.

Ничего необычного, разве что поглядеть на финальную схватку приперся городской голова Сивара и при нем местный маг. Запомнился его пристальный взгляд, хищный, звериный, точно у хорька, песца или ласки.

Халльвард выиграл, награду в пять гульденов они пропили.

Затем отправились гулять кто куда, и к вечеру, когда настала пора возвращаться на постоялый двор, Халльвард оказался один. Пошел через порт, решив срезать дорогу, а в тупичок свернул, чтобы отлить.

Да, не поздно сделать это и сейчас.

Отвернувшись к стене, он продолжал перебирать события последних двух дней. По-прежнему не находил того, что могло стать поводом для появления на его дороге двух головорезов с ножами.

Выходило, что им заплатил кто-то не из Сивара, кто-то обиженный давно.

Халльвард по прозвищу Нож родился около тридцати лет назад в обозе роты наемников. Мать-маркитантка умерла, когда он был голопузым мальчишкой, а он так и остался при «Стальных лисах».

Сначала бегал на подхвате, потом взял в руки меч и быстро выучился им владеть. К пятнадцати годам освоил все оружие, что имелось в роте, от двуручника до метательных ножей.

И с тех пор воевал, воевал и воевал.

Само собой, убил многих, стольких, что десяток мудрецов не сосчитает, в том числе и богатых, и знатных. Похоже, родичи одного из погибших обиделись, решили отомстить наемнику… хотя тот в чем виноват?

В том, что хорошо выполнил свою работу?

Халльвард поправил штаны, развернулся, собираясь двинуться к выходу из тупика, и тут ощутил взгляд. Он никогда не боялся, не ощутил страха и сейчас, лишь пригнулся и выставил нож, готовясь к новой схватке.

У любого опытного воина есть чутье на опасность, и сейчас оно просто кричало, что некто пялится на него. Хотя кроме трупов, рядом никого не было, и ничего подозрительного он не слышал.

На миг показалось, что небо мерцает, словно его присыпали зеленой светящейся пыльцой, но видение тут же сгинуло.

– Сожри тя Хаос, – буркнул Халльвард. – Выходи, ну?

Но никто не откликнулся, и наемник, еще раз оглядевшись, двинулся прочь. Тратить время на осмотр раны он не стал – и так ясно, что царапина, и сама зарастет через пару дней.

* * *

До «Черного клевера», расположенного в Южном предместье, рядом с храмом Морского Коршуна, добрался уже в темноте. Улыбнулся, услышав доносящийся изнутри гомон – остальные тут, хлещут пиво и орут, хвастаясь сегодняшними «подвигами».

Скрипнули под ногами ступеньки крыльца, Халльвард потянул за ручку двери.

В следующий момент рану пронзила резкая боль, словно на нее плеснули кипятком, и он даже задохнулся. Шагнул через порог, увидел красные рожи соратников, почему-то вытянутые, искаженные, и упал во тьму.

Вынырнув из нее, понял, что лежит на кровати, раздет и укрыт одеялом.

– Срань божья… – пробормотал Халльвард, пытаясь сообразить, где он, и что произошло.

Находился он в комнате «Черного клевера», за окном виднелась крыша храма Морского Коршуна. Зверски болели ребра с правой стороны, там, куда ткнул ножом один из головорезов.

Выходит, клинок его был с ядом.

Дверь открылась, внутрь зашел Большой Рилд, могучий и уродливый, как помесь тролля с человеком.

– А, ожил? – пробормотал он. – Мы уж затрахались ждать, через коромысло.

– Что затрахались? – спросил Халльвард, пытаясь сесть.

Рана заболела сильнее, но он не обратил на это внимания, оперся спиной о шершавую стену. Одеяло сползло, обнажив совершенно чистую кожу там, где должен был находиться след от ножа.

– Так три дня! – Большой Рилд опустился на лежак у противоположной стены, и тот жалобно хрустнул. – Ты тогда вошел, упал, и все, кирдык, через коромысло. Мы тебя сюда, лекаря позвали, да только рана чародейная оказалась. Пришлось колдуна звать, чтоб ему провалиться.

Дверь открылась снова, и через порог шагнул Дастин, обманчиво хрупкий и изящный, с презрительной ухмылкой на бледном лице.

– Очухался, бродяга, а мы уж думали… – сказал он. – Ты с кем хоть зацепился-то?

– Да так, пара местных головорезов, – ответил Халльвард, с удивлением ощупывая то место, где недавно была рана, болевшее, несмотря на то, что она исчезла. – Здоровяк что, правду говорит, насчет трех дней?

Дастин, в отличие от Большого Рилда, языком владел не хуже, чем мечом.

Расположившись на табурете у окна, он принялся рассказывать.

Халльвард узнал, что пьяные соратники не сразу поняли, что с ним произошло, а когда сообразили, что он ранен, послали за лекарем.

Старикашка Лысый Чилдер, ходивший со «Стальными лисами», был в лежку, поэтому вытащили из постели местного целителя. Тот заявил, что рана нанесена зачарованным оружием, и что нужен маг, но о плате не забыл.

Когда-то в роте имелись два чародея, но один погиб во время боя у Смрадных Топей, а второй недавно убрел куда-то по своим делам. Всем известно, что у колдунов в башке даже не каша, а суп с тараканами и бешеными кошками.

Так что надежда осталась на городского мага, а того ночью не поднимешь – фигура важная.

Утром в «Черный клевер» явился капитан, посмотрел на валявшегося в отрубе Ножа, затем долго ругался. Велел Большому Рилду с Дастином остаться при приятеле, а как тот вылечится, догонять роту, и был таков.

Тут Халльвард не выдержал, и вмешался.

– Погодь, во имя задницы Вечного, – сказал он. – Так они что, уехали?

– Ага, через коромысло, – радостно закивал Большой Рилд.

– Мы остались втроем, – подтвердил Дастин. – И кукуем тут, ждем, как ты глаза откроешь.

Из дальнейшего рассказа стало ясно, что маг пришел, и сделал все как надо, так что даже шрама не осталось. Но денег взял немало, а последние гульдены ушли на то, чтобы заплатить за еду и за комнату.

– Хозяин стражу привел, – сообщил Дастин. – Нас двое с Большим, их пятеро, но ведь если положим под дерновое одеяльце, новые прибегут. Я Рилда удержал, чтобы он мечом махать не начал, заплатил, и нынче мы без гроша, словно тот подмастерье из сказки…

Халльвард нахмурился, почесал волшебным образом залеченный бок.

– Ясно, – сказал он. – Хреново. Сначала надо пожрать, а потом будем думать. Шмотки мои где?

Вещи лежали на сундуке в углу.

Пока одевался, то место, где была рана, заныло вновь, но боль прошла мгновенно.

– Маг балакал, что рана побеспокоит какое-то время, – сказал остроглазый Дастин.

– А не балакал, кто меня порезал?

Простой нож может найтись у всякого головореза, намазанный ядом – у убийцы из гильдии. Зачарованный достать нелегко, ведь стоит он немало, да и не всякий маг сумеет сделать наговор на оружие.

– Спросил, нет ли у нас клинка, которым нанесли рану, – Дастин пожал узкими плечами. – Ты вроде притащил с собой чужой нож, но куда он в суматохе подевался – только Древние знают.

– Ясно, – повторил Халльвард. – Пошли жрать.

Комната находилась на втором этаже, и в общий зал они спустились по узкой и крутой лестнице. Хозяин при виде наемников нахмурился, а служанка, крошечная и остроносая, как мышь, с писком скользнула за стойку.

– Наш раненый соратник очнулся, – сообщил Дастин с такой важностью, будто речь шла о короле.

– Да? – хозяин «Черного клевера» запыхтел и заколыхался. – Очень рад это слышать.

– И он хочет есть, да и мы тоже не прочь что-нибудь проглотить.

– А деньги, чтобы заплатить, у вас имеются? – поинтересовался хозяин подозрительно.

– Найдем, – Дастин ласково улыбнулся. – Или ты нам не веришь?

Большой Рилд издал некий горловой звук, с хрустом сжал кулаки, и хозяин решил, что с него достаточно.

– Конечно-конечно, верю-верю, – затараторил он, угодливо кланяясь. – Располагайтесь, господа, располагайтесь.

Вскоре наемники сидели за столом, и к ним торопливо шагала остроносая служанка. На подносе в ее руках бренчали плошки и миски, а по боку кувшина с пивом стекала пена.

Ели быстро, жадно, разрывая цыплят руками и облизывая залитые жиром пальцы. Большой Рилд время от времени сочно рыгал, а кости хрустели на его зубах точно сухие ветки под ногой.

Мужчина с бородкой вошел в «Черный клевер», когда они насытились, и Халльвард, увидев его, насторожился.

Одет чужак неброско, но богато, на шее болтается побрякушка, и похоже серебряная. На боку кинжал, не особенно длинный, в простых ножнах… самое то для схватки в городской тесноте.

С первого взгляда не понять, кто такой.

Тип с бородкой заказал кружку пива, переговорил с хозяином, а затем неожиданно встал и направился в сторону наемников. Дастин хмыкнул и приподнял одну бровь, Большой Рилд в очередной раз рыгнул, громко, напоказ.

Халльвард напрягся и на всякий случай положил руку на нож.

– Доброго дня, господа, – сказал тип с бородкой. – Я слышал, у вас проблемы с деньгами?

1. Вторая. Тень

В возке с реквизитом, как всегда, пахло пылью и присыпкой против моли, и Нейли этот запах напоминал о детстве, о тех невыносимых, жутких вечерах, когда она пряталась в одной из кладовых родного замка, сидела там, в тишине и одиночестве, и плакала от бессилия и горя…

Да, тогда она еще могла плакать.

Запах будил старые, давно забытые чувства, и все же она приходила в этот возок перед каждым выступлением. Не всегда, а в тех случаях, когда они собирались играть не «Фарс о Мужике и двух Дриадах», «Ярмарочный фарс» или «Крошечку-Понарошечку», а что-то серьезное, вроде «Эндремона и Афетиды», «Падения Романдо» или «Крови рода ре Хардвинн».

Запах будил чувства, Нейли вновь переживала обиду и злость, но зато ощущала себя живой, настоящей. И такой она могла выходить на сцену, могла играть в полную силу, не просто изображать Афетиду, императрицу Романдскую или Элаю ре Хардвинн, а быть ими.

Равнодушным мертвецам нечего делать на подмостках – это она поняла давно, только прибившись к труппе Улыбчивого Яна, и попытавшись в первый раз сыграть что-то на потеху зрителям. Сама Нейли тогда едва не провалилась сквозь землю от стыда, но Ян бросил «Очень неплохо», и гнать ее не стал, хотя предыдущей ночью вознамерился подкатить к ней, и едва не получил острой шпилькой под ухо.

Тогда, пять лет назад, она уже знала, как обходиться с жаждущими ее тела мужчинами.

Воспоминания эти не доставляли Нейли удовольствия, хотя то же самое можно было сказать о любых других ее воспоминаниях. Она ненавидела свое прошлое, но погружалась в него, купалась в давних событиях, как в темной, жгучей воде, ибо иначе не могла, не умела.

Занавес возка отдернулся, и внутрь заглянул Хникар, прыщавый парнишка, прибившийся к ним полгода назад, и способный пока только выходить в эпизодах, ну и помогать по хозяйству.

– Ты здесь, а? – спросил он, едва не заикаясь, и избегая встречаться с Нейли глазами. – Идем быстрее, а то барон пришел, пора начинать, клянусь Сияющим Орлом…

Она знала, что красива, и понимала, как ее внешность действует на большинство мужчин, и презирала их за сальные взгляды, за слюни на подбородках, за дрожащие руки, что тянутся к ее груди или ягодицам, ненавидела за то, что они не в силах обуздать жалкое вожделение.

Презирала и ненавидела еще и за другое, но к Хникару это относилось меньше других – он хотя бы был искренним, думал, что любит ее.

– Я иду, – сказала Нейли, контролируя каждый обертон бархатистого голоса. – Сейчас.

Мальчишка сглотнул и исчез, а она неспешно поднялась со старого сундука.

Выбралась из возка, стоявшего у самой замковой стены, древней и серой, поросшей мхом, ощутила ее запах, и зашагала туда, где стояла собранная недавно сцена – два фургона по бокам, подмостки между ними, и задник, закрепленный на двух вбитых в землю шестах.

Все для того, чтобы показать «Кровь рода ре Хардвинн».

Сегодня труппа Улыбчивого Яна выступала не на сельской ярмарке, не на городской площади, а в замке владетельного барона Фикра ре Ларгис, а такое выступление всегда рискованно – если наградят, то не медью, а если погонят прочь, то не смехом и свистом.

– Давай, быстрее! – поторопила ее старая Марта, топтавшаяся около ведущей на подмостки лестницы.

Нейли и сама слышала, как со сцены разоряется Пролог, горластый малый по имени Стегн, извещавший публику, что сейчас она увидит «прославленную историю о гордости, чести и славе, имевшую место быть века назад», но и не подумала ускорять шаг. У нее еще есть немного времени.

Глянув в зеркало, которое держала Марта, убедилась, что волосы расчесаны как надо, черными локонами падают на плечи, изумрудное платье с серебряным шитьем сидит хорошо, а нефритовое колье не сползло, так что подвеска свисает точно между грудей. Сплюнула на землю и сделала знак Когтей, чтобы отогнать неудачу, и легко, едва касаясь ступеней, взбежала на сцену.

Пролог убрался с подмостков, и навстречу Нейли двигался Улыбчивый Ян в малиновом камзоле и с мечом на поясе, и голос его гремел, возвещая миру, что перед ним – герцог Каим ре Хардвинн…

Акт Первый, Сцена Первая.

Нейли стремительным взглядом окинула публику – барон, спокойный и надменный, облаченный в синий кафтан, сидит в высоком кресле, рядом, на скамейках, приживалы и прихлебатели в скромных одеяниях, выделяется бард в громадном берете с пером и священник в коричневой сутане, с боков и сзади толпятся дружинники без кольчуг и доспехов, слуги и служанки…

А затем все это исчезло, стало неважным, поскольку настала пора Нейли, и она превратилась в Элаю ре Хардвинн, жену герцога и мать пятерых сыновей, которым предстоит пасть в кровавой распре.

Она двигалась и говорила, даже пела, отзываясь на звуки лютни, на которой за сценой играл безногий Вариш, грязный и мерзкий тип, но гениальный музыкант, она давала пощечины и угрожала, встречала упреки с открытым лицом и смеялась, когда ей угрожали.

Нейли жила, только здесь, на подмостках.

Потом она оказалась за занавесом, и поняла, что первая сцена закончена, и что можно перевести дух.

– Хорошее начало, моя дорогая, – бросил Улыбчивый Ян, а Вариш, сидевший на особом стуле, смачно харкнул и выразился в том духе, что только благодаря ему они все еще тут не пропали.

Никто не обратил на это внимания – безногий всегда нес что-то подобное.

– Как он на тебя смотрел, как он на тебя смотрел! – затараторила подкатившаяся к Нейли Марта, и принялась поправлять платье, орудовать гребнем, чтобы заново уложить слегка растрепавшиеся волосы.

– Кто?

– Да барон же! – старуха, как обычно, подглядывала через щелку, и видела то, что не замечали актеры на сцене. – Пялился, точно волк на жирную овечку, забредшую в темный лес, и даже облизывался.

Нейли скривила губы – похоже, все пойдет, как всегда, хозяин замка возжелает заполучить ее в постель, отказаться она не сможет, и придется пустить в ход сонное зелье на основе черного клевера, купленное за бешеные деньги у одной колдуньи. Пара капель в бокал с вином, и распалившийся любовник продрыхнет до рассвета, а утром несложно будет убедить его в том, что все было великолепно.

Главное, потом стереть с себя его слюни, забыть смрадное дыхание и жадные руки.

– Пора, давай, клянусь Вечным, – сказал Марта, поправляя заметную только ей складку на платье.

Девушка поморщилась – упоминаний о бывшем хозяине мира она не любила, и имелись у нее на то причины, но говорить ничего не стала, знала, что бесполезно, и что старуху от ее присказок не отучить.

Новую сцену Нейли исполняла совсем иначе – холодно, спокойно, оценивая каждый шаг и жест, выверяя интонацию, играя голосом, глазами и руками, не позволяя водовороту чужих чувств и мыслей увлечь себя. Она умела и так, и получалось ничуть не хуже, хотя приносило намного меньше удовольствия.

Зато позволяло наблюдать за зрителями, а именно – за бароном ре Ларгис.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24