Кати Хиеккапелто.

Колибри



скачать книгу бесплатно

– Ничего. Я ничего не сказала.

И опустила глаза.

Лицо Эско выразило удовлетворение. Он налил себе кофе.

– Так или иначе, в квартире все выглядело вполне прилично, – продолжил Рауно примирительным тоном. – Никто из членов семьи не знал, во что дочь вляпалась и почему. Коллеги из Вантаа выехали на место. Девушку, – так, ее зовут, секундочку… Бихар, – обнаружили в полном здравии там, где, по словам родителей, она и находилась. Либо она видела кошмарный сон, либо позвонила спросонья – разницы нет. Говорят, она лунатик. Разговаривает во сне, а потом ничего не помнит.

– Очень подозрительно, – сказала Анна.

– Согласна, – сказала Сари.

– Чего подозрительного, если девушка признается, что позвонила по ошибке? – сказал Эско.

– Кто по ошибке звонит в экстренную службу? – спросила Сари.

– Да вашу мать, туда звонят даже тогда, когда теряют ключи от дома или когда у любимой пуделицы вдруг начинается течка, – вспылил Эско.

– Это другое. Речь идет о звонке по ошибке, – сказала Сари.

– А сколько лет этой Бихар? – спросила Анна.

– Семнадцать, – ответил Рауно.

– Семнадцатилетняя девушка-курдка звонит в экстренную службу и сообщает, что ее хотят убить. Мне это кажется реальным кошмаром, – сказала Анна.

– Надо выяснить, как ее одну отпустили в Вантаа, – добавила Сари.

Эско промолчал.

– Предлагаю прослушать запись звонка, – сказал Вирккунен. – Ну-ка, Эско, включи.


Сначала слышался треск, затем деловитый голос дежурного, потом тишина и шепот девушки:

– Они убьют меня. Помогите. Мой отец убьет меня.

Дежурный просит повторить.

Девушка молчит.

Дежурный справляется насчет ее местонахождения. Девушка называет свой домашний адрес и отключает телефон.

– Она напугана, – сказала Анна.

– Безусловно, – согласилась Сари. – Боится до смерти, что кто-то услышит.

– Почему тогда она не сказала, где находится? – спросил Рауно.

– Может, не знала? – предположила Сари.

– Может, она хотела навести полицию на настоящее осиное гнездо, – сказал Рауно.

– Вероятно, она не знала, по какому адресу находится, а домашний адрес был единственным, который она могла назвать точно, плюс она торопилась и явно боялась, – сказала Анна.

– Может, она просто хотела навлечь неприятности на голову своего папашки, – пробурчал Эско.

– Мать расспросили? – спросила Анна.

– Попытались. В отчете зафиксировано, что на все вопросы отвечал только отец. И Мехван, – сказал Рауно.

– Разумеется.

– Какие у нас планы в связи со всем этим?

– Начинайте заниматься этим делом. Учтите, что модное нынче определение «насилие на почве чести» незнакомо финляндскому законодательству, но тут может речь идти о противозаконных угрозах или даже лишении свободы. Сегодня у нас понедельник, девушка находится в Вантаа. Разве в этом возрасте не ходят в школу? – спросил Вирккунен.

Сидевший на стуле Эско громко зевнул и со скучающим видом ушел в телефон.

– Если не ошибаюсь, закон об обязательном образовании распространяется на всех лиц до семнадцати лет, – произнес он.

– Ты, Эско, за сегодня разберешься со всеми формальностями касательно вызовов на допрос, – приказал Вирккунен.

– Хм… – промычал Эско и равнодушно вытер крошки со рта.

– Бихар, ее отца, мать, брата и младшую сестру – всю семью сюда, и чем раньше, тем лучше.

Предоставь им переводчика, даже двух, если потребуется. Рауно и Сари, узнайте все насчет их родственников в Вантаа, обратитесь за помощью к коллегам. Анна, а ты могла бы выяснить, какого рода меры принимались в подобных ситуациях ранее.

– О’кей, – ответила Анна.

– У меня плохое предчувствие, почему-то кошки на душе скребут, – сказала Сари.

Тут в дверь постучали. В кабинет заглянула женщина и кивнула в знак приветствия.

– В деревне Салойнен на беговой дорожке обнаружено тело, – сообщила она.

Повисло молчание, всех словно пригвоздило к месту. Сари и Рауно смотрели друг на друга в полном потрясении. Кофейная чашка Эско зависла где-то между его ртом и столом. Тишину прервал голос Вирккунена:

– Вот тебе и спокойное начало трудовой жизни, Анна, – сказал он.

3

Анна Фекете принюхивалась. Дождь усиливал запахи медленно гниющей подстилки из листвы и мокрых опилок на беговой дорожке. Мхи и лишайники только приступали к своему пиру длиной в осень, поэтому в воздухе еще царила свежесть. Ветер шуршал в малорослом ивняке, выворачивая листья, подставляя их упругие спины под моросящий дождь.

До Салойнена от города было километров двадцать по оживленной трассе на юг. Не доезжая до центра, Анна свернула на грунтовку, ведущую к берегу, провихляла несколько километров через перелесок и мимо запущенных полей и оказалась на небольшой заросшей парковке, по краю которой уютно расположилось целое семейство маслят. Перед ними стояли сине-белый полицейский «Сааб», «Фиат Уно» и еще одна машина, без опознавательных знаков, на которой прибыл Эско. Рядом переминались патрульные полицейские в желтых, как «Фиат», жилетах.

Глядя из-за оградительной ленты на начинающуюся за ней беговую дорожку, Анна поймала себя на мысли, что у нее сегодня должна быть интервальная тренировка. Дорожка терялась в лесу, желтая лента тоже. Полицейские сообщили, что примерно в двухстах метрах отсюда лежит труп, но его не видно из-за плотно растущих деревьев.

Тело обнаружила около девяти часов утра проживающая поблизости Ауне Тойвола. Вдова. Возраст – восемьдесят шесть лет. Она обычно встает в семь, варит полный кофейник, половину выпивает до своей ежеутренней прогулки, половину – после. Этим утром она, как обычно, пошла по дорожке вдоль берега. При Ауне был телефон, приобретенный заботливыми родственниками, с него-то она и вызвала полицию.

Эско Ниеми уехал с участка один, что донельзя раздосадовало Анну; ей не слишком хотелось быть с ним вдвоем даже недолгое время, но тем не менее. Пришлось ехать на своей. Выйдя из машины, Анна со всеми поздоровалась и пошла к патрульной, где уже сидели Эско и Ауне. Другие полицейские переговаривались, ожидая разрешения отправиться по домам. Анна сразу же отметила взгляд одного из них – того, кто был помоложе и посимпатичней. Как только Анна появилась на месте, он сразу же начал щупать ее глазами, а наклонившись к старушке, она почувствовала, что он уставился на ее задницу.

На морщинистом лице Ауне читалась досада. Анна не успела представиться.

– Я уже обо всем рассказала этим приятным молодым людям, – сухо сказала Ауне. – И вообще, я хочу домой. Кофе стынет. И голова идет кругом. Медсестра должна вот-вот наведаться, а меня нет – испугается еще.

Женщина выглядела уставшей, все-таки для пожилого человека режим – прежде всего.

Сидевший на переднем сиденье Эско улыбнулся.

– Мы с Ауне уже все обсудили. Все здесь, – произнес он, постучав по своей тетрадке в синей клеенчатой обложке.

«Это вряд ли, – подумала Анна, – ты приехал всего на десять минут раньше меня».

– Позвольте, я задам вам несколько вопросов, – сказала Анна, глядя на Эско, – а потом вы сможете отправиться домой. Это не займет много времени.

Ауне рассерженно поджала губы, но ничего не ответила. Эско перестал улыбаться.

– Вы здесь живете?

– Меньше километра отсюда на улице Селькямаантие, в пятьдесят пятом доме. Та же грунтовка, по которой вы приехали, – сказала она кисло, махнув сухонькой рукой в сторону дороги.

– Вы видели движение на дороге? Кто-то, может, ехал сюда или обратно?

– Ничего я не видела. У меня домик стоит немного в стороне. И я не шпионка, чтобы вы знали, так что ничего не видела, ничего не знаю.

– Может, слышали что-то?

– Что?! – спросила Ауне, повысив голос – почти до рези в ушах – и приставив ладонь к уху.

– Слышали ли что-то необычное сегодня утром? Вчера вечером? Ночью? Звуки двигателя? Выстрелы?

Тут Анна заметила, что Ауне поправляет тонкими пальцами улитку слухового аппарата.

– Нет, ничего не слышала. Вечером я смотрела телевизор. Я его почти на полную громкость включаю.

– Скажите, вам раньше приходилось встречать обнаруженного вами человека?

– Здесь по утрам никогда никого нет. Вечерами иногда бывают люди, но об этом я ничего не знаю. Я тут по вечерам не бываю. Можно, я пойду? Вдруг медсестра испугается, позвонит моему сыну.

– Еще два вопроса. Здесь поблизости еще кто-нибудь живет?

– Только Юки Рааппана. Знаете, ваш коллега об этом уже спрашивал.

– А что насчет машины: вы ее видели здесь раньше?

– Не могу сказать. Машины здесь часто проезжают. Уж конечно, здесь бываю не только я – дорожка освещается, – как иначе-то? – ответила Ауне.

– Спасибо. Можете идти домой, но на днях мы придем побеседовать с вами повторно. Если вам не по себе или вы хотите поговорить с кем-нибудь о случившемся, то в церковной общине есть подготовленный персонал. Вот их контактные данные.

– Мне бы домой. Попью кофе, и все образуется, – пробормотала старушка. – Все это ерунда по сравнению с тем, чего я по молодости насмотрелась – в войну, на Карельском перешейке. Вот там все было по-настоящему: здоровенные мужики лежали на носилках, кричали и стонали: у кого ноги оторваны, у кого голова вся в осколках от гранаты – и боль тебе, и слезы.

– Советую об этом тоже поговорить, может, станет легче, – вежливо сказала Анна и попросила полицейских проводить женщину домой. – Да, и позвони заодно в церковную общину, – сказала она, подмигнув, тому, который был помоложе и посимпатичней. Тот выглядел ошеломленным.


«Может быть, все-таки стоило остаться в отделе патрулирования», – подумала Анна, глядя, как Эско Ниеми выбирается из машины.

Возраст – старше средних лет. Внешний вид вызывает брезгливую жалость. Поредевшие волосы давно не мыты и торчат в разные стороны. Мятая рубашка кое-как заправлена в невыглаженные брюки, ее пуговицы вызывающей ухмылкой разошлись на волосатом брюхе. Видавший виды пиджак… Нет, внешний вид Эско Ниеми был полностью лишен достоинства и шарма, которые обычно приписывают стареющим мужчинам. Это женщины скукоживаются сразу после сорока, а мужчинам возраст только на пользу: такое Анне приходилось слышать неоднократно, но она никак не могла понять, отчего люди, в основном женщины, свято верят в такой вот ментальный понос.

Выкарабкавшись, Эско какое-то время выпрямлял затекшую спину, а потом зашелся в диком кашле. Затем закурил.

«Как с таким можно работать?» – подумала Анна, чувствуя неуверенность.

Прикрыв сигарету от дождя ладонью, Эско отхаркнул себе под ноги густую зеленую слизь.

«Bassza meg[4]4
  Твою мать (венг.).


[Закрыть]
, вот свинья».

– Пойду-ка я проведу следственный осмотр, – заявил Эско.

– Отлично, пойдем вместе, – сказала Анна.

– Нет, ты останешься в машине. Будешь ждать криминалистов, направишь их к месту происшествия, когда появятся. Ты сумеешь объясниться с ними по-фински?

– Эско, я, конечно…

– Когда это мы решили звать друг друга по имени? И вообще, это приказ. Погляди-ка на досуге, на кого записана машина. И не суйся, куда не следует.

Сказав это, Эско бросил Анне ключ зажигания, уронил бычок в свой плевок и затушил его каблуком. Анну чуть не вырвало.

– Патрульные обыскали мертвяка на предмет ID-карты – то есть удостоверения личности. Не нашли, зато были обнаружены ключи. Ты уж постарайся здесь не натопать, – сказал он Анне, словно ребенку, приподнял желтую ленту, кряхтя, пролез под ней и медленно направился через ивняк к беговой дорожке. Анна осталась стоять на месте. Она смотрела на спину удаляющегося Эско и знала, что уже всеми фибрами ненавидит этого хмыря. Она сжала кулаки и подавила крик. Острая боковина ключа зажигания выдавила на ее ладони глубокую красную линию.

Анна перевела взгляд на одиноко стоящий «Фиат». «Ты сейчас же успокоишься и сделаешь все, как полагается», – приказала она себе. Брошенный и уже остывший автомобиль выглядел как предвестье того ужаса, который ожидал чуть дальше, в лесу. Анна надела резиновые перчатки и осторожно попробовала открыть дверь «Фиата». Холодный металл вселил в нее уверенность. Это Анна умеет, это ей знакомо. Когда она работала в патрульной службе, ей иногда приходилось проводить осмотр автомобилей, обнаруженных где-нибудь на обочине с еще теплым двигателем и сморщенной в лепешку мордой. Сколько же раз ей приходилось допрашивать сбежавших с места происшествия пьяных водителей и наркоманов, описывать краденое имущество, найденное в багажнике. В ее прошлой жизни автомобили были самыми частыми объектами расследований.

На этот раз Анна не будет производить никаких действий, вместо нее прибудут криминалисты и прочешут каждый миллиметр автомобиля, и, если там что-нибудь есть, то они это точно выявят. Анна должна найти что-то совершенно иное.

Дверь закрыта. Анна нажала на брелоке сигнализации кнопку со стертым изображением открытого висячего замка. Из «Фиата» послышался сухой щелчок. Она открыла переднюю пассажирскую дверь. Первое впечатление – внутри полный порядок. Темно-серые чехлы сидений без единого пятнышка, на полу ни песка, ни мусора. В этой машине детей не возили. И пьянчуг тоже. Анна сдержала желание сесть в «Фиат», послушать, что он хочет ей рассказать; открыла перчаточницу и достала свидетельство о регистрации.

Владелец машины – Юхани Раутио. Адрес: улица Ваахтераполку, 17, Салойнен.

Человек, живущий поблизости. Совсем рядом. От волнения у Анны сжало грудь.

Нехотя она вернулась к своей машине. Так хотелось пойти посмотреть, что там произошло на дорожке.

Анна очнулась от стука в окошко – вернулся Эско. Опять сосет сигарету. Помахал, чтобы Анна вышла из машины. Холодно. В намокшей от дождя одежде было еще холоднее.

– Криминалисты скоро прибудут. Я еще судмедэксперта пригласил. Теперь можешь пойти посмотреть.

– Что?

– Иди, посмотри, что там да как, только без глупостей.

Анне вдруг захотелось отказаться, дерзко ответить, что она ни за что туда не пойдет, повести себя как ребенок, которым Эско ее считает. Но если она не согласится, то этот мужик точно ничего не потеряет, зато ее дерзость пойдет ей же во вред. Она должна собственными глазами увидеть жертву, чтобы принять участие в расследовании. Ее бесило довольное выражение лица Эско, но Анна сдержалась, решив, что вести эту игру по его правилам она не будет.


Желтая оградительная лента трепыхалась на ветру, словно обозначая маршрут для бегунов.

Анна пошла по тропинке. Ладони вспотели. Сердце стучало. Первые сто метров дорожки плавно заворачивали в лес, далее начиналась прямая, в конце которой виднелось нечто похожее на лежащего в странной позе человека. «Ты не добежала до финиша», – промелькнуло в ее мозгу. И в это мгновение Анна вдруг ощутила, как силы покидают ее, как закружилась голова, как стало зябко от дождя и ветра.

Она натянула перчатки и приступила к осмотру трупа. Женщина, белая, рост – 165 см, вес – чуть более 70 кг. Убита выстрелом в упор из ружья. Смерть наступила мгновенно. Голова и шея разворочены. Труп пролежал некоторое время. Тело мокрое, остыло за ночь. Налицо признаки трупного окоченения. Как будто натуралистическая инсталляция: беговая дорожка, окоченевшее и совершенно неповрежденное тело, только голова превращена в омерзительную полужидкую массу. Анну выворачивало от вида той размочаленной части трупа, где еще вчера было лицо.

Тренировочные штаны цвета лайм, темные от дождя, ноги под ними целы, но смотреть на них неприятно – смерть придала им нелепое положение. Руки ухоженные, как у любой отправившейся на пробежку юной особы. Чуть обгрызенные ногти покрыты лаком сливового цвета.

Верхняя часть тела выглядит совсем иначе. Граница размыта. Беговой костюм забрызган темным, красные ошметки налипли на мокрую ткань. В области груди и плеч ткань была уже не зеленой, ее расцветили пятна ржавого и красного оттенков. К счастью, дождь и тут размыл самые сильные контрасты. Наконец, голова. Собственно, ее больше не было – сплошные брызги на опилках. Присмотревшись, можно было увидеть в кровавом месиве клочья мозгов. Месиво. Это неприятное слово напомнило ей о детском питании и геркулесовой каше, но оно очень подходило. Мозги просто вывалились из черепа, превратившись именно в месиво.

Нет сомнений, что это молодая женщина, максимум тридцати лет, но, скорее всего, гораздо моложе, если судить по гладкой тыльной стороне ладони, нежной припухлости подушечек пальцев и какому-то странному ощущению, которое сложно выразить словами. Тело источало молодость и страсть к жизни, и даже смерть не смогла их уничтожить. Анна рассматривала неопрятные края ногтей и спрашивала про себя: «Что тебя беспокоило? Или ты такая юная, что еще не позабыла дурных детских привычек? Сколько вообще тебе лет?

Тренировочный костюм выглядит вполне себе модным, но явно из супермаркета. Возможно, ты только что начала тренироваться. По кроссовкам можно сделать вывод, что девушка занималась именно бегом: не самые дорогие, но специальные беговые, брендовые, с системой амортизации. Любитель воскресных прогулок таких покупать не будет. Значит, ты из не совсем начинающих, уже подсела на спорт. Какая вообще разница, прогулка или пробежка, начинающий или марафонец. Вот ты лежишь здесь и больше никогда не сделаешь ни одного шага».

Чувствуя, что ее начинает поглощать депрессия, Анна осторожно потрогала открывшуюся, словно маленькая сцена, кожу убитой между задравшейся штаниной и резинкой теннисного носка. Загорелая, гладкая и холодная – никакого намека на колкую щетину, даже если погладить. «Ты побрила ноги перед пробежкой? Зачем? Я вот делаю это только после возвращения с пробежки, уже под душем». Анна записала это наблюдение в блокнот.

Она знала, что патрульные уже осмотрели карманы жертвы, то же самое сделал Эско и сделают криминалисты. Анне тоже захотелось узнать, что убитая носила с собой. Она аккуратно открыла застежки: ключи от дверей, мокрые носовые платки, подвеска на тонком кожаном ремешке – эдакая бляха с выгравированной странной фигуркой, одетой в украшения из перьев, – мобильник с парой палочек зарядки аккумулятора.

Анна обернулась – никто не приближается – и быстро просмотрела звонки и сообщения. Последний исходящий: 21.08, в 11:15, абонент – «мама». Последний входящий: 21.08, 18:27, абонент – «номер неизвестен». Принятые сообщения – пусто. Отправленные сообщения – пусто. У Анны похолодело в груди: «Кто позвонил тебе вчера вечером? Почему удалены все сообщения?»

Она принялась рассматривать землю вокруг тела. Брызги разлетелись довольно далеко: возле тела рисунок был четкий, а дальше все превращалось в полуразмытую дождем ржаво-коричневую кашу на опилках. Да уж, криминалистам придется поработать. Получится ли обнаружить хоть какие-нибудь следы убийцы? Слюну? Волос? Нитку? Невооруженным глазом в опилках не видно никаких специфических следов. Анна посмотрела на небо, слизала с губ капли воды. «Ты смываешь все улики, смываешь все следы, – прошептала она дождю, затем ее взгляд прошелся по стоящему незыблемой стеной лесу. – В своей бессловесности ты видишь все, но молчишь обо всем».


– Какой идиот пойдет убивать из дробовика?! – сказала Анна, вернувшись на парковку. Она решила продолжать общаться с Эско, разговаривать с ним, вести себя как ни в чем не бывало.

Глядя мимо Анны в сторону леса, Эско крепко затянулся сигаретным дымом, и его щеки ушли внутрь.

– Дробовик стреляет так, что уши закладывает, – продолжила Анна, изображая дружелюбие.

– Какое сегодня число? – спросил Эско.

Анна вздрогнула: он ведь со мной разговаривает.

– Двадцать второе, – ответила она.

– А какого месяца? – спросил Эско.

– У тебя Альцгеймер?

– Ты просто скажи, какой сейчас месяц, и не выеживайся.

– Август, ясное дело.

– Так-так.

– Так-так? Так и что?

– Твою же мать! – воскликнул Эско, выкидывая окурок. Анна отметила, что это был уже как минимум пятый.

– Двадцатого, то есть позавчера, начался сезон охоты на уток. А знает ли наша девушка, по совместительству старший констебль, из чего стреляют по уткам?

Анна помолчала секунду и произнесла:

– Девушка знает.

– А теперь подумай, где находится эта богом забытая беговая дорожка.

– И то правда, – сказала Анна, переводя взгляд на запад. Слабый ветерок не доносил шума, но близость моря можно было определить по запаху соли, то здесь, то там растущему кривенькому вереску и такому густому ивняку, что пробраться сквозь него казалось совершенно невозможным.

– Так что лично я бы задумался о дробовике, если бы мне потребовалось убить кого-нибудь неподалеку от берега, вечером, да еще и в начале охотничьего сезона. Здесь никто ничего не заподозрит, хоть из пушек пали.

Едва Эско закончил фразу, как в стороне моря прозвучало три выстрела подряд.

– Мимо. Если с первых двух не попадаешь, то с третьего точно не попасть. Вся эта полуавтоматика – блажь, и только, – сказал он.

– Ты тоже охотник? – спросила Анна. – У нас, то есть там, откуда я родом, это довольно элитная забава.

Эско промолчал, только злобно осклабился в направлении желтой машины на парковке с мозаикой осыпавшегося с деревьев сора на ветровом стекле.

– Прошлой ночью дождь был куда сильнее, – уверенно произнес он.

– Вчера лило весь день. Вечером поднялся ветер.

– Что за идиот отправится в такую погоду на пробежку? – спросил он и закурил.

– Уж точно не ты, – сказала Анна, но тихо, чтобы Эско не услышал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7