Катарина Макги.

Сияющие высоты



скачать книгу бесплатно

Эйвери ничего не понимает, потому что получает все на блюдечке. Но Леда знала, что произойдет, стоит ей рассказать правду. Скорее всего, начнется расследование, затем будет суд. И то, что она пыталась скрыть правду, еще ухудшит ее положение. А в итоге всплывет то, что Эрис спала с ее отцом. И семья Леды, ее мама пройдут через ад. Нет уж, она не такая дура. Уж слишком бросается в глаза мотив, заставлявший ее желать смерти Эрис.

Как смела Эйвери вот так заявляться сюда и выносить ей оправдательный приговор! Она кто – богиня правосудия?

– Никому не рассказывай! А иначе, клянусь, ты пожалеешь.

Ее яростная угроза повисла в тишине. Леде показалось, что воздух в комнате остыл на несколько градусов.

Испытывая острое желание уйти, она поднялась на ноги. Сойдя с Овального Ока на ковролин, Леда заметила, что из ее сумки что-то выпало: две ярко-розовые таблетки снотворного.

– Рада видеть, что некоторые вещи неизменны, – отстраненно проговорила Эйвери.

Леда не стала ее переубеждать. Эйвери увидит все так, как захочет.

На пороге Леда обернулась. Эйвери опустилась на колени в центре Овального Ока, прижав ладони к поверхности оргстекла. Ее взгляд устремился вниз. Было в этом что-то тоскливое и безнадежное, будто она молилась, пытаясь вернуть Эрис к жизни.

Спустя пару секунд Леда поняла, что Эйвери плачет. Наверное, во всем мире она была единственной, кого слезы красили: глаза ее еще больше наливались синевой, блестящая влага на щеках лишь подчеркивала совершенство лица.

В этот момент Леда вспомнила, почему ненавидела Эйвери.

И отвернулась, оставляя бывшую лучшую подругу одну на крошечном лоскутке неба.

Каллиопа

Девушка внимательно изучала свое отражение в смарт-зеркале во всю стену. Тонкие красные губы изогнулись в одобрительной улыбке. Сегодня она надела темно-синий короткий комбинезон, вышедший из моды года три назад, но выбрала его намеренно: ее приводили в восторг завистливые взгляды, которые все женщины в отеле бросали на ее длинные загорелые ноги. Девушка встряхнула волосами, зная, что солнечно-золотые серьги идеально подчеркнут карамельные пряди, и захлопала накладными ресницами – не имплантатами, а органическими, выращенными после длительной и болезненной генетической процедуры восстановления в Швейцарии.

Весь облик девушки излучал небрежную, непринужденную, гламурную сексуальность. «Вот она, истинная Каллиопа Браун», – подумала она с ноткой самолюбования.

– На этот раз я – Элайза. А ты? – спросила мама, словно прочитав ее мысли.

Благодаря светло-русым волосам и невероятно гладкой молочной коже казалось, что эта женщина неподвластна времени. Кто видел их вместе, не мог сказать наверняка, мать с дочерью перед ним или две сестры.

– Подумываю стать Каллиопой.

Девушка примерила на себя это имя, словно удобный свитер. Вымышленное имя Каллиопа Браун было ее самым любимым. И отчего-то оно очень подходило Нью-Йорку.

– Мне нравится, – кивнула мама, – хотя его невозможно запомнить.

Но звучит… дерзко.

– Зови меня Калли, – предложила Каллиопа, и мама рассеянно кивнула.

Обе знали, что она станет обращаться к Каллиопе в ласкательной форме. Как-то раз мама перепутала вымышленное имя и тем самым все испортила. С тех пор она боялась наступить на те же грабли.

Каллиопа обвела взглядом интерьер дорогого отеля, подмечая шикарные диваны со светящимися золотыми и голубыми нитями – в тон небу, – толпу бизнесменов, отдававших команды на линзы. Заметив в углу характерное мерцание – за ними следила камера видеонаблюдения, – девушка подавила желание подмигнуть.

Внезапно, не получив даже предупреждения, Каллиопа обо что-то споткнулась и полетела на пол. Едва успев опереться на руки, сильно ударилась бедром. Содранная кожа на ладонях вспыхнула от боли.

– О боже! – Элайза элегантно присела рядом с дочерью.

Каллиопа застонала, что было не так уж сложно – она в самом деле больно ушиблась. Сердце ее бешено колотилось. Целы ли каблуки?

Мама чуть мотнула головой, и девушка застонала сильнее, выжимая из себя слезы.

– С ней все в порядке? – раздался юношеский голос.

Каллиопа осмелилась поднять голову и посмотреть на парня из-под полуопущенных век. Наверняка служащий со стойки регистрации: гладковыбритое лицо, на груди – ярко-голубой голобейджик с именем. Каллиопа бывала в разных пятизвездочных отелях и знала, что важные персоны не разглашают свое имя направо и налево.

Боль немного стихла, но Каллиопа не удержалась и застонала громче, подобрав колено к груди и демонстрируя свои дивные ноги. С радостью отметила на лице парня вспышку интереса и растерянность, даже панику.

– Конечно, с ней не все в порядке! – фыркнула Элайза. – Где администратор?

Каллиопа молчала. Она предоставляла маме вести все разговоры на первом, подготовительном этапе. К тому же сама Каллиопа изображала пострадавшую.

– П-простите, я его позову… – заикаясь, ответил парень.

На всякий случай Каллиопа всхлипнула, хотя это было и необязательно. Внимание окружающих сосредоточилось на них с матерью, вокруг стали собираться зеваки. Словно дурной парфюм, парня с ресепшена окутывало облако волнения.

– Я – Оскар, администратор, – подоспел к ним полный мужчина в строгом темном костюме. – Что здесь произошло?

Каллиопа с удовольствием отметила его дорогие ботинки.

– Произошло то, что моя дочь упала в вашем холле! Здесь какая-то лужа! – Элайза указала на мокрое пятно, где одиноко лежала долька лайма. – Неужели здесь не оплачивают услуги уборщиков!

– Приношу свои искренние извинения. Могу вас заверить, что такого раньше не случалось, миссис…

– Мисс Браун, – фыркнула Элайза. – Мы с дочерью планировали остановиться здесь на недельку, но теперь я не уверена. – Она чуть наклонилась. – Милая, ты можешь идти?

Это был сигнал.

– Мне очень больно, – ахнула Каллиопа и покачала головой.

По ее щеке скатилась слезинка, нарушая идеальный макияж. Доносился сочувственный шепот толпы.

– Позвольте, я обо всем позабочусь, – взмолился Оскар, покрываясь густым румянцем. – Я настаиваю. Для вас будет выделен номер за счет отеля.


Пятнадцать минут спустя Каллиопа с матерью уютно расположились в угловом номере. Каллиопа осталась лежать в постели – ее нога покоилась на треугольнике из подушек. Пока носильщик разгружал багаж, девушка не двигалась с места. Она не открыла глаз, даже когда входная дверь захлопнулась, и подождала, пока мама не вернется в комнату.

– Все чисто, дорогая, – сказала Элайза.

Девушка грациозно поднялась, скидывая гору подушек на пол.

– Мам, как ты могла? Сделала мне подножку без предупреждения!

– Прости, но ты не умеешь убедительно падать. Слишком у тебя развиты инстинкты самосохранения, – ответила Элайза из гардеробной, где уже разбирала свою коллекцию вечерних платьев, спрятанных в чехлы с цветной маркировкой. – Чем я могу загладить свою вину?

– Начнем с чизкейка.

Каллиопа дотянулась до висевшего на двери белого халата с вышитой синей буковкой «N» и облачком на переднем кармашке. Закуталась в него, позволяя нитям пояса моментально сплестись.

– Как насчет чизкейка и вина?

Парой взмахов руки Элайза вызвала голографическое меню отеля и заказала лосось, чизкейк и бутылку «Сансер». Благодаря терморегулируемой системе воздушных труб вино прибыло в номер за считаные секунды.

– Дорогая, я тебя очень люблю. Еще раз прости, что вынудила тебя так упасть.

– Я все понимаю, – пожала плечами Каллиопа. – Издержки бизнеса.

Мама налила им вина и подняла свой бокал:

– За новое дело!

– За новое дело! – с улыбкой отозвалась Каллиопа.

От этих слов по телу прокатилась знакомая волна радостного предвкушения. Так они с мамой говорили каждый раз по приезде на новое место. А Каллиопа больше всего на свете обожала новые места.

Она перешла в гостиную и встала возле окна из оргстекла, выступающего наружу клином. За ним открывался чудесный вид на Бруклин и темную ленту Ист-Ривер. По поверхности реки скользили тени, – скорее всего, проплывали суда. На город опустился вечер, размывая очертания предметов. Тут и там вспыхивали огоньки, словно далекие звезды.

– Так вот он какой, Нью-Йорк, – задумчиво протянула Каллиопа.

Не один год вместе с мамой странствуя по миру, она много раз стояла возле таких же окон роскошных отелей и разглядывала города – неоновый муравейник Токио, жизнерадостный хаос Рио, увенчанные куполами небоскребы Мумбаи, белеющие в лунном свете, словно кости. Наконец она приехала в Нью-Йорк.

Здесь была родина великих супербашен, первый небесный город. Каллиопа уже испытывала к нему необъяснимую нежность.

– Великолепный вид. – Элайза подошла к дочери. – Напоминает панораму с Лондонского моста.

Потерев глаза, которые чесались после пересадки сетчатки, Каллиопа пристально посмотрела на мать. Они редко вспоминали прежнюю жизнь. Элайза решила не развивать тему. Глотнув вина, она устремила взгляд за горизонт.

«Какая же она красавица», – подумала Каллиопа. Правда, теперь красота матери стала пронзительной, несколько искусственной: виною тому многочисленные операции по смене внешности, чтобы при переезде ее никто не узнал. «Я делаю это ради нас, – повторяла Элайза, – и чтобы тебе не пришлось ничего менять. По крайней мере, пока». В своих аферах она поручала Каллиопе лишь второстепенные роли.

Уже семь лет прошло, как они покинули Лондон и с тех пор переезжали с места на место. Нигде не задерживались подолгу, чтобы их не поймали. В каждом городе использовали одну и ту же схему: обманным путем проникали в самый дорогой отель самого дорогого района и несколько дней разнюхивали обстановку. Затем Элайза выбирала себе цель – человека с огромным состоянием, но достаточно глупого, чтобы поверить в ее историю. Когда жертва понимала, что произошло, Элайза и Каллиопа были уже далеко.

Люди назвали бы их мошенницами, аферистками или воровками. Однако Каллиопа считала себя и маму очень умными и обаятельными женщинами, которые нашли способ изменить правила игры. Как говорила Элайза, богатым слишком многое достается даром. Так чем они с дочерью хуже?

– Пока не забыла, это для тебя. Только что загрузила имя Каллиопа Элерсон Браун. Ты ведь этого хотела, да? – Мама протянула ей сверкающий наручный компьютер.

«Здесь покоится Джемма Ньюбери, горячо любимая воровка, – с восторгом подумала Каллиопа, мысленно почтив свое прежнее вымышленное имя. – Она была столь же бесстыжей, сколь и красивой».

Каллиопа имела странную традицию придумывать эпитафии каждый раз, когда меняла личность, но никогда не делилась этим с мамой. Вряд ли Элайза оценит ее юмор.

Постучав по новому наручному компьютеру, Каллиопа вывела список контактов – как обычно, пустой – и, к своему удивлению, обнаружила, что не зачислена в школу.

– На этот раз мне не нужно идти в колледж?

– Тебе восемнадцать. – Элайза пожала плечами. – Все еще хочешь учиться?

Каллиопа замешкалась. Она посещала разные школы, где играла требуемые по сценарию роли – потерянной наследницы, жертвы тайного сговора или просто дочери Элайзы, если та нуждалась в этом для привлечения своей дичи. За плечами Каллиопы остался консервативный британский пансионат, французский женский монастырь, допотопная государственная школа в Сингапуре. И в каждом заведении она с ума сходила от скуки.

Именно по этой причине Каллиопа проворачивала свои собственные аферы. Конечно, не такие крупные, как у Элайзы, составлявшие их основной доход. Однако, если подворачивалась возможность, Каллиопа с радостью бралась за дело. Элайза не возражала: главное, чтобы в нужную минуту дочь пришла к ней на помощь.

– Немного практики не повредит, – повторяла Элайза, позволяя Каллиопе оставить себе заработанные деньги и тем самым пополнить гардероб.

Обычно она соблазняла богатенького подростка, потом выпрашивала у него новое колье, сумочку или замшевые сапоги «Робби Лим» из последней коллекции. В редких случаях Каллиопе удавалось раздобыть нечто посерьезнее небольших презентов – притворившись, что попала в переделку, она могла получить денежную помощь, а иногда даже проникала в чужие секреты и шантажировала их обладателей. За прошедшие годы Каллиопа узнала: в прошлом у состоятельных людей есть немало такого, о чем они предпочли бы забыть навсегда.

На секунду Каллиопа задумалась: не пойти ли ей в колледж, чтобы вернуться к привычным делам? Но отвергла эту идею. На этот раз она возьмется за что-нибудь покрупнее.

Существовало множество приемов поймать «жертву» на крючок – «случайное» столкновение, многозначительная улыбка и взгляды, флирт, прямая атака, авария, – и по каждому пункту Каллиопа была профи. Она заканчивала каждое начатое дело.

За исключением Трэвиса. Он единственный не поддался ее чарам. Причины она так и не выяснила, что безусловно раздражало.

Но здесь Каллиопу ждали миллионы других людей. Она вспомнила толпы, что неслись к лифтам и обратно, шли домой, на работу, в школу. И всех занимали их личные тревоги и несбыточные мечты.

Никто из этих людей не подозревал о существовании Каллиопы или не придавал этому значения. Но так даже веселее: для кого-то из них она станет особенно важной. Ее охватило волнительное, восхитительное, безудержное предвкушение.

Скорее бы найти новую добычу.

Эйвери

Эйвери Фуллер крепче обхватила себя руками. Ветер спутывал ее волосы, превращая их в светлый вихрь вокруг головы, и развевал платье, как флаг. Упали первые дождевые капли, обжигая обнаженные участки кожи.

Но Эйвери не хотела уходить с крыши. Она убегала сюда, в свое тайное убежище, когда больше не могла выносить яркого света и громких звуков города.

На горизонте лиловая дымка перетекала в непроглядную темноту. Эйвери нравилось ощущение свободы, отрешенности, безопасности – ведь здесь она оставалась наедине со своими секретами. «Не так уж тут и безопасно», – шептал назойливый внутренний голос.

Вдруг Эйвери услышала звук шагов. Взволнованно обернулась и расплылась в улыбке – это был Атлас.

Но дверь люка вновь распахнулась, и наверху из ниоткуда появилась Леда – с перекошенным от злобы лицом, болезненно худая, потерянная, опасная. Казалось, вместо кожи у нее защитный панцирь.

– Леда, что тебе нужно? – осторожно спросила Эйвери.

Хотя и так знала, чего та хочет: разлучить их с Атласом. Но она его ни за что не бросит.

Эйвери встала перед ним, загородив от подруги.

Леда заметила это движение.

– Да как ты смеешь! – фыркнула она и, вытянув руку, толкнула Эйвери.

В желудке все сжалось. Эйвери замахала руками, пытаясь за что-нибудь уцепиться, но поблизости ничего не оказалось, даже Атлас был далеко. Мир превратился в размытое пятно, где смешались цвета, звуки, крики. Земля неслась ей навстречу…

Эйвери резко села. На лбу проступил холодный пот. Спустя пару секунд она узнала в окружавших ее темных силуэтах громоздкую мебель. Она в спальне Атласа.

– Эйвс? – пробормотал он. – Что с тобой?

Она подтянула колени к груди, пытаясь унять сумасшедшее сердцебиение.

– Кошмар приснился.

Атлас притянул ее к себе, обнимая со спины своими теплыми надежными руками:

– Хочешь поговорить?

Эйвери в самом деле этого хотелось, но она не могла. Развернувшись, она поцеловала Атласа в губы.

После гибели Эрис она каждую ночь прокрадывалась к нему в комнату. Конечно, Эйвери знала, что играет с огнем. Но лишь во время, проведенное с любимым – с разговорами, поцелуями, ощущением его присутствия, – она была защищена от падения в пропасть.

И даже здесь, рядом с Атласом, Эйвери не чувствовала себя в полной безопасности. От себя самой. Ей не нравилась паутина тайн, что встала между ними невидимой стеной, хотя Атлас ни о чем не догадывался.

Он не знал о хрупком договоре, который Эйвери пришлось заключить с Ледой. Тайна за тайну. Леда знала про их отношения и молчала лишь потому, что Эйвери видела, как та столкнула с крыши Эрис. Теперь из-за угроз Леды приходилось скрывать правду.

Эйвери не могла пересилить себя и рассказать обо всем Атласу. Зачем огорчать его? Но она и не хотела, чтобы он узнал правду. Вдруг он станет смотреть на нее иначе – без такой безоговорочной любви и преданности.

Она запустила пальцы в завитки на шее Атласа, желая остановить время и навечно раствориться в этом мгновении.

Когда Атлас отстранился, Эйвери поняла, что он улыбается.

– Больше никаких кошмаров. Теперь я рядом и прогоню их, обещаю.

– Мне приснилось, что я потеряла тебя, – с дрожью в голосе сказала Эйвери.

Вопреки всему они были вместе, и она больше всего на свете боялась лишиться любимого.

– Эйвери, – Атлас приподнял ее голову за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза, – я люблю тебя. Никуда я не денусь.

– Знаю, – ответила она.

Атлас произнес это от всего сердца, но их путь был слишком тернист, а препятствия казались непреодолимыми.

Эйвери лежала в мягкой теплой постели рядом с Атласом, но в голове ее царила путаница. Тело словно скрутило в тугой жгут, и освободиться она была не в силах.

– Ты когда-нибудь хотел, чтобы тебя усыновила другая семья? – прошептала она, озвучив навязчивую мысль.

Если бы Атлас жил в другой семье и другой мальчик стал бы ее сводным братом, тогда он не был бы для нее запретным плодом. Она познакомилась бы с Атласом в школе или на вечеринке, привела домой, чтобы представить Фуллерам.

Все было бы куда проще.

– Конечно нет, – пылко ответил Атлас, удивив ее. – Эйвс, усынови меня другая семья, я, вероятно, не встретил бы тебя.

– Возможно… – протянула она и замолчала.

Но не могла выкинуть из головы мысли, что их с Атласом знакомство было неизбежным. Вселенная все равно устроила бы их встречу, притянув друг к другу невидимым магнитом, силой любви.

– Возможно, – проговорил Атлас. – Я бы не хотел так рисковать. Ты – самое важное, что есть в моей жизни. Тот день, когда родители привели меня домой и я впервые увидел тебя, был для меня вторым по счету лучшим днем.

– Правда? – с улыбкой спросила Эйвери. – А какой же тогда первый?

Она ожидала, что Атлас скажет про день, когда они признались друг другу в любви. Но он удивил ее.

– Сегодняшний. А когда он закончится, лучшим станет завтрашний. Каждый день с тобой лучше предыдущего.

Он склонился и нежно поцеловал ее, но тут в дверь постучали.

– Атлас?

На одну кошмарную секунду Эйвери оцепенела. Она взглянула на Атласа и увидела на его красивом лице не меньший ужас.

Дверь была заперта, но мистер и миссис Фуллер имели доступ по всей квартире.

– Сейчас, пап, – выкрикнул Атлас чуть громче нужного.

Эйвери вскочила с кровати, одетая лишь в кремовые атласные шортики и бюстгальтер, и, не смея вздохнуть, понеслась в гардеробную Атласа. Босыми ступнями она чуть не споткнулась о его ботинки.

Только Эйвери закрыла за собой дверцу, как в комнату своего приемного сына зашел Пирсон Фуллер. С каждым его широким шагом над головой зажигался свет.

– У тебя все в порядке?

В голосе отца прозвучало подозрение, или же Эйвери показалось?

– Папа, что случилось?

Характерная черта Атласа – отвечать вопросом на вопрос. Отличный отвлекающий маневр.

– Только что я получил ответ от Жан-Пьера Лакло из парижского офиса, – медленно проговорил отец. – Похоже, французы наконец позволят нам строиться среди своего старинного убожества.

Сквозь щель Эйвери видела папин силуэт. Вжавшись в серое шерстяное пальто и скрестив руки на груди, она боялась пошевелиться. Сердце ее билось так громко, что, наверное, отец мог запросто услышать его.

Гардероб Атласа был намного меньше ее собственного. Реши Пирсон открыть дверцу, спрятаться будет негде. И как она объяснит, что делает у Атласа в таком виде – в одном лифчике и пижамных шортиках?

Ее розовая футболка лежала на полу спальни, словно яркое пятно прожектора.

– Хорошие новости, – ответил Атлас.

Эйвери услышала в его голосе скрытый вопрос: почему ради этого отец явился к нему среди ночи?

После затянувшейся паузы Пирсон прокашлялся:

– Завтра нужно пораньше прийти на совещание по развертыванию нового проекта. Предстоит полностью изучить их улицы и каналы, чтобы начать подготовительные работы.

– Я приду, – коротко ответил Атлас.

Он встал на розовую футболку, пытаясь спрятать ее. Эйвери молилась, чтобы отец не заметил его стараний.

– Отлично.

Хлопнула дверь спальни.

Эйвери прислонилась спиной к стене и сползла вниз. Кожу покалывало крошечными иглами, и ей вспомнилось, как она сдавала анализы на содержание витаминов. Правда, сейчас в ее крови буйствовал адреналин. Эйвери одолевали тревога и отчаяние, но вместе с тем радостное возбуждение – еще секунду назад она утопала в зыбучих песках, а теперь, целая и невредимая, обрела под ногами твердую почву.

Атлас распахнул дверцы гардеробной:

– Эйвс, ты как?

Внутри автоматически загорелся свет, но прежде перед глазами Эйвери запечатлелся мимолетный образ – из темноты она смотрела на Атласа, окруженного светом, словно ярким ореолом. Он напоминал неземное существо. Неужели он здесь, настоящий, и принадлежит ей?

Их отношения не имели перспектив. Эйвери и Атлас убеждались в этом на каждом шагу, но каким-то чудом невозможное стало реальностью.

– Я в порядке.

Эйвери поднялась и провела ладонями по его рукам, задержалась на плечах, однако Атлас отпрянул. Поднял с пола розовую футболку и со встревоженным видом протянул ей:

– Эйвс, дело дрянь.

– Он не видел меня, – возразила Эйвери, но понимала, что суть не в этом.

Оба не стали говорить про то, что мог обнаружить отец: спальню Эйвери на другом конце апартаментов, девственно-белое постельное белье на пустой кровати.

– Нам стоит быть осторожнее, – понуро произнес Атлас.

Эйвери надела футболку и посмотрела на него. В груди все сжалось оттого, что он не решался сказать вслух.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7