Катя Райт.

Прерванное молчание



скачать книгу бесплатно

© Катя Райт, 2017


ISBN 978-5-4483-3881-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление
Официальная статистика

По статистике 20—30% убийств совершается в семьях. Ежегодно тысячи женщин погибают от рук мужей, а две тысячи детей заканчивают жизнь самоубийством. Более 50 тысяч детей уходят из семей.

Половина всех пострадавших малолетних насилуется либо отцом, либо отчимом.

Официальная отечественная статистика сексуального насилия над детьми отсутствует, однако, по данным выборочных исследований, самая распространенная форма сексуального насилия – это развратные действия против малолетних.

Примерно треть всех изнасилованных моложе 16 лет.

Мальчики становятся жертвой примерно каждого четвертого полового преступления против детей. Однако точные данные о гомосексуальных изнасилованиях отсутствуют, так как большинство таких случаев не предается огласке.

Мальчики, которыми сексуально злоупотребляли мужчины, гораздо больше, по сравнению с девочками, сопротивляются разговорам о своем опыте.

Часть первая
Точка зрения

Hey Jude, don’t make it bad.

Take a sad song and make it better.

Remember to let her into your heart,

Then you can start to make it better.

«The Beatles»


Глава первая
Фрэнк Миллер

1.


Впервые я встретился с Эриком Стоуном в 1998 году, когда ему было пятнадцать. Мне позвонила Дороти Честертон – она была тогда его адвокатом – и попросила помочь. Вернее, это была даже не просьба, а отчаянный крик о помощи. Я много лет работал судебным психиатром, но у Дороти в адвокатском деле опыта было не меньше моего, к тому же, ей по долгу службы не раз и не два приходилось иметь дело с психами, неуравновешенными и всякого рода маньяками. Так что я знал – обращение ко мне значило совершенно безвыходную ситуацию.

С этим парнем, Стоуном, они бились уже полтора года, но так и не пришли ни к каким результатам. Дороти вкратце описала мне ситуацию, и я попросил выслать полное досье с подробными комментариями и заключениями специалистов, работавших с мальчиком ранее. Я никогда не был склонен делать поспешные выводы – особенно, если дело касалось подростков. Я всегда знал, что даже за самыми необдуманными и жестокими их поступками стоят вполне серьезные причины. Моей работой и было откапывать эти причины, определять силу их влияния на поведение. В самом начале карьеры мы с Дороти работали вместе, но потом она ушла в адвокатскую практику и с тех пор бралась за самые безнадежные дела.

Однако дело Эрика Стоуна меня поразило, если не сказать больше – действительно напугало. В четырнадцать лет этот мальчик убил собственного отца. Пока Стоун-старший сидел в комнате на первом этаже своего небольшого дома, его сынок спокойно поднялся в кабинет, снял со стены охотничье ружье, зарядил его, потом вернулся, совершенно хладнокровно спустил курок, после чего набрал «911».

От такой истории даже у меня, видавшего разное взрослого человека, мурашки побежали по спине. Я посмотрел на свою дочку, которая была ровесницей этого малолетнего маньяка, и подумал: сколько жестоких сумасшедших ходит по нашей грешной земле, как же уберечь ее от всего этого! Я попытался представить, как кто-нибудь из ее одноклассников берет ружье и наставляет его на своих родителей – ужас! Я прогнал тяжелые мысли и продолжил изучать дело Эрика Стоуна, четырнадцатилетнего убийцы. Родители его развелись, едва мальчику исполнилось тринадцать. С тех пор мать и сестра, которая была всего на два года младше Эрика, жили отдельно. Тогда я подумал: как же им повезло, что они съехали, иначе сынок мог бы оставить еще пару трупов.

По причине юного возраста, суд приговорил Эрика к содержанию в специнтернате для несовершеннолетних с психическими отклонениями, где он должен был дождаться своего шестнадцатилетия, после чего вновь предстать перед судом и получить настоящий срок – сначала в учреждении для несовершеннолетних, потом в тюрьме. Там, в интернате, Эрик должен был круглосуточно находиться под наблюдением и проходить сеансы принудительной терапии. Однако уже через неделю после того, как Стоун попал в это учреждение, он вскрыл себе вены и был переведен в психиатрическую клинику Святого Иуды, где и находился вплоть до сегодняшнего дня. С ним успели поработать, кажется, все специалисты, кроме меня, и я даже был немного обижен тем фактом, что ко мне обратились в последнюю очередь. Хотя, чем позже я принял на себя этот кошмар подростковой жестокости, тем лучше.

Проблема была в том, что со времени своего ареста Эрик не произнес ни слова. Как мне рассказала потом Дороти, сначала они подумали даже, что мальчик был немым, но после того, как он в самых жестких выражениях послал подальше офицера, попытавшегося развернуть его, схватив за плечо, версия о неспособности говорить была отвергнута. Тем не менее, больше ничего Стоун не сказал, и по сему, никто не мог адекватно истолковать его действия. Странным мне показалось и то, что его мать наотрез отказалась выступать в суде, сославшись на то, что она не обязана свидетельствовать против своего сына. Она даже не явилась на слушание! Хотя, подумал я, для матери это, должно быть, удар, с которым невозможно смириться, боль, которой невозможно посмотреть в глаза.

– Как тебя угораздило вляпаться в такое дело? – Спросил я Дороти, когда она снова позвонила.

– Ты же знаешь, Фрэнк, кроме меня за него никто бы не взялся.

– Ну и что! Он же убийца!

– Когда я его увидела в камере, в наручниках, мне вдруг стало его так жаль, и я согласилась, – говорила она. – Конечно, тогда я еще не была полностью в курсе дела, но все равно мне стало его жаль.

Я не мог понять Дороти. Она – и я знал это – всегда была добродетельной и старалась видеть хорошее даже там, где его было совсем мало. Но здесь, в этом парне, по-моему, не было абсолютно ничего. Довольно странным было и то, что Дороти забыла выслать вместе с файлом фотографию этого малолетнего убийцы, но я отлично мог представить себе, как он выглядел. Мне приходилось сталкиваться с психически неуравновешенными жестокими подростками, и все они, как правило, выглядели отталкивающе. Как говорит моя жена Элизабет, хочешь – не хочешь, а твоя душа всегда будет отражаться на твоем лице. И действительно, я никогда не встречал подонка, который бы выглядел более или менее привлекательно, или маньяка, глядя на которого можно было бы умиляться его очаровательной улыбке. Черная душа всегда выливается в уродливое лицо, если только ваше имя не Дориан Грей и на чердаке у вас не стоит мистический портрет.

Дочитав дело Эрика Стоуна до конца, я решил как можно скорее разделаться со всем негативом, который оно принесло в мои мысли. Почему-то я был уверен, что смогу поставить диагноз и поспособствовать тому, чтобы этот парень содержался в как можно более строгих условиях.

Через пару дней я выехал в клинику Святого Иуды, которая располагалась недалеко от Джерси. Дороти и доктор Мэтьюс, лечащий врач Эрика, очень обрадовались моему приезду. Мы немного поговорили о непростом случае, которым, без сомнений, являлся Стоун, и Дороти выразила искреннюю надежду, что мне удастся поставить точку в этом деле, ведь до шестнадцатилетия Эрика оставалось чуть менее полугода.

Когда я вошел в комнату с белыми стенами и огромным зеркальным стеклом для наблюдений, Эрик уже был там. Он сидел на стуле, опустив голову. Пряди темных, почти черных, волос спадали на лоб. «Здравствуй, Эрик», – сказал я, присаживаясь напротив. Стоун посмотрел на меня, но ничего не ответил. Как только он поднял голову, я чуть не захлебнулся собственным удивлением и не смог сдержать хриплого кашля. Я ожидал увидеть монстра с лицом, обезображенным безумием, лицо же этого мальчика было на удивление приятным, если не сказать большего – Эрик Стоун, жестокий убийца родного отца, был красив. Да, надо было это признать, и я готов был убить Дороти и Мэтьюса за то, что они не предупредили меня. От неожиданности я даже на секунду позабыл, кем был этот парень. Еще одной деталью, которая, признаюсь, сбивала меня с толку, было то, что этот подросток совершенно не походил на обезумевшего хищника. Эрик, скорее, был похож на загнанного волчонка, который попал в капкан и не знал, что ему делать. В первые мгновения, пока он смотрел на меня своими большими серо-зелеными глазами, я даже подумал, что произошла ошибка, и обвинения, выдвигаемые против него, ложны. Но я быстро взял себя в руки, вспомнив материалы дела и многочисленные фотографии места преступления. Однако все это не вязалось с тем взглядом, который был направлен прямо на меня: вместо ожидаемой жестокости и ненависти я видел в нем только страх. Преодолев минутное замешательство, я представился:

– Меня зовут Фрэнк Миллер. Я здесь, чтобы помочь тебе.

Это была стандартная фраза, поэтому она ровным счетом ничего не значила, и я продолжил. Ты понимаешь, почему находишься здесь? Ты осознаешь, что уже совсем скоро тебе придется предстать перед судом? Ты знаешь, кто твой адвокат? Ты отдаешь себе отчет в происходящем? Ты знаешь, какое сегодня число, месяц, год? Как давно ты здесь? Почему ты не хочешь ни с кем разговаривать? И еще десятка два вопросов, которые так и оставались без ответа. Эрик лишь продолжал смотреть на меня, медленно дышал и все время кусал нижнюю губу.

– Послушай меня, я понимаю, что далеко не первый, кто пытается заставить тебя говорить, но своим молчанием ты только делаешь себе хуже. Может, я дам тебе листок бумаги и ручку, и ты попробуешь хотя бы что-нибудь написать?

Это было, конечно, довольно глупо с моей стороны, потому что, наверняка, все мои предшественники не раз предлагали ему написать что-нибудь. Тем не менее, я достал листок и карандаш и положил перед Эриком на стол. Ничего не изменилось – Стоун даже не пошевелился. Мы немного помолчали, после чего я попрощался и пообещал, что приду завтра, и лучше бы ему быть поразговорчивее.

Тем же вечером мы с Дороти пошли в бар, чтобы за бокалом вина обсудить положение вещей.

– Да, признаюсь, я не ожидал такого, – начал я.

– Какого? – Дороти как будто дразнила меня.

– Теперь я понимаю, с чего вдруг ты прониклась к этому мальчику симпатией.

– Это не симпатия, Фрэнк. Я же говорила, это просто жалость.

– Но он чертовски мил, этот Эрик Стоун! – Я не смог сдержать эмоций.

– Да, – согласилась Дороти. – Я бы никогда не подумала, что он способен на такое.

– И чего ты хочешь добиться заключением психиатра? – Я интересовался искренне, потому что понимал, что, по большому счету, даже без заключения, суд состоится и парню вынесут довольно суровый приговор, который, скорее всего, и определит его будущую жизнь.

– Я не хочу, чтобы он попал в тюрьму, – ответила Дороти.

– Ты что, думаешь, он не виновен? – Я не скрывал удивления.

– Нет, Фрэнк, ты же читал материалы дела. Это было бы глупо. Просто с этим мальчиком что-то не так. Даже родная мать отказалась вступиться за него…

– А ты не думаешь, что с этим мальчиком не так только одно – он просто псих?

– И почему, если он так спланировано и хладнокровно, как все говорят, убил отца, потом он пытался покончить с собой?

– Потому что он псих, – вновь констатировал я.

– Фрэнк! – Дороти не унималась. – Ты же видел его глаза! Разве это глаза убийцы? Это глаза жертвы!

– Но, тем не менее, это именно он пристрелил своего папашу. Кстати, он сознался?

– Он не говорил ни с кем с момента ареста. Но там все предельно очевидно. Он сам позвонил в службу спасения, на ружье повсюду его отпечатки, да и следы крови у него на одежде. Фрэнк, представь себе, он стрелял почти в упор! Он при этом смотрел своему отцу в глаза!

– Дороти, – я решил добавить в ее рассуждения хотя бы немного здравого смысла. – В том-то и дело, что в упор! Ты что, хочешь оправдать этого Стоуна, хочешь, чтобы он вышел на свободу?

– Дело не в этом, Фрэнк! Я не ставлю под сомнение его вину. Я просто говорю о том, что ему нужна не тюрьма, а квалифицированное лечение. Он же совсем ребенок!

– Моя дочь – совсем ребенок, – перебил я. – А этот парень социально опасен. И потом, от чего ты собираешься его лечить?

– Вот это я и хочу, чтобы ты выяснил.

– Нелегкая задача, принимая во внимание сегодняшнюю нашу встречу.

– Да, – ответила Дороти. – Но я и обратилась к тебе, потому что ты способен нестандартно подойти к проблеме. Понимаешь, Эрик уже прошел через стольких специалистов и врачей! Он знает каждое слово, которое они скажут. Он не верит психологам и не будет с ними разговаривать. Тут нужен кто-то, кто смог бы стать ему другом.

Это уже слишком, подумал я. У меня не было ни малейшего желания становиться другом малолетнему маньяку. Я приехал сюда исключительно для того, чтобы выполнить свою работу. С другой стороны, я понимал, что выполнить ее – значит, в первую очередь, завоевать доверие этого мальчика. В конце концов, он был очередным пациентом. Да, очень трудным пациентом, но тем более во мне разгорался профессиональный интерес. Не скрою, в глубине души мне хотелось разговорить Стоуна и заткнуть за пояс всех своих предшественников, которые поставили на нем крест. Дружить я с ним не буду, но применю все свои знания, чтобы достичь успеха, думал я.

На протяжении двух месяцев мы встречались с Эриком трижды в неделю: по понедельникам, средам и пятницам. Я подумал, что, несмотря на юный возраст, этот парень, наверное, не против был бы покурить, и договорился с Мэтьюсом, чтобы тот в случае необходимости не препятствовал курению в комнате, где проходили беседы. Хотя, надо признать, даже два месяца спустя, мы все еще ни на шаг не приблизились к тому, что принято считать беседой. Говорил всегда только я. Очень скоро мне надоело задавать вопросы, и я порой пускался в пространные рассуждения о жизни, о душе, о Боге, о преступлении и наказании. Я даже рассказывал Эрику случаи из своей практики, но ничто его не трогало. И я решил пустить в ход банальный подкуп – я принес пачку сигарет.

– Я тут подумал, ты куришь? – Спросил я сходу, едва за мной закрылась дверь.

Ответа не было.

– В общем, не знаю, ты же ничего не говоришь, но я, вот, принес, – я достал из кармана сигареты, зажигалку и небольшую пластиковую пепельницу. – Угощайся, если что.

Парень опасливо огляделся по сторонам, задержав взгляд на зеркальном стекле, через которое за нашими встречами наблюдали доктор Мэтьюс, Дороти и охранники, потом вопросительно посмотрел на меня. И это определенно был прорыв – отметил я про себя. Вопросительно посмотрел! Никогда прежде за два месяца выражение лица Эрика не менялось так кардинально. Мне даже показалось на секунду, что вот-вот с его губ сорвется вопрос, но Стоун продолжал молча удивленно смотреть на меня.

– Не беспокойся! Я договорился с доктором – он разрешил. Если хочешь, можешь курить здесь.

Эрик снова посмотрел на зеркальное стекло, как будто надеясь что-то сквозь него увидеть, потом повернулся ко мне. Он переводил взгляд с пачки сигарет на меня и опять на пачку, кусая губы.

– Нет, если ты не куришь, то извини. Я просто не знал, вдруг…

Я не договорил. Именно в этот момент Эрик потянулся к пачке, открыл ее, достал сигарету, прикурил и глубоко затянулся. Передо мной сидел пятнадцатилетний подросток, и предполагать, что он не курил, было бы наивно.

– Ну как? – Спросил я, довольный своей маленькой удачей и попытался изобразить как можно более непринужденный дружеский тон. – Может, ты любишь покрепче?

Эрик медленно замотал головой, но я не знал, что это значило: «Нет, я не люблю покрепче» или «Нет, чувак, я все равно тебе ничего не скажу».

Мы продолжали молчать, а Эрик тем временем докуривал уже четвертую сигарету.

– Может, не стоит так налегать на никотин? – Вновь заговорил я. – Раз уж мы выяснили, что ты куришь, я буду приносить сигареты на каждую нашу встречу. Но, знаешь, Эрик, если тебе еще что-то нужно, лучше поскорее это выяснить, потому что у нас с тобой осталось не так много времени, а из тебя, парень, слова не вытянешь.

Не скрою, я был рад, искренне рад всему, что произошло в тот день. Удивленный взгляд, отрицательное мотание головой, – все это, может быть, покажется вам ничего не значащими мелочами, но для меня это был грандиозный прорыв. И все-таки в курении есть свои плюсы, подумал я. Но то, что произошло дальше, было еще более неожиданным. Я даже подумал, уж не закурить ли и мне. Эрик затушил очередную сигарету, посмотрел на меня и, указывая на пачку, спросил:

– Я могу взять это с собой, мистер Миллер?

Я чуть не подскочил на стуле. Мальчик не просто произнес что-то, он обратился ко мне и – более того – он помнил мое имя! Голос Эрика был тихим, спокойным и очень приятным. Несколько секунд я был погружен во внутреннюю эйфорию, но потом взял себя в руки и спокойно ответил:

– Знаешь, Эрик, боюсь, что доктор Мэтьюс будет против. Он и так отступил от правил, позволив тебе курить, но, как уже говорил, я буду приносить сигареты на каждую нашу встречу.

– Вы курите, мистер Миллер? – Так же тихо и спокойно спросил Стоун.

Я был уже на седьмом небе. Я представлял, как охает Дороти, как она и доктор Мэтьюс восторженно смотрят на меня через зеркальное стекло. Все-таки я тщеславен, но в этом нет ничего плохого, особенно если тебе удалось то, в чем на протяжении полутора лет все твои коллеги терпели фиаско.

– Нет, Эрик, не курю, – ответил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на парня и не заключить его в крепкие объятья.

– Вы что, купили сигареты специально для меня?

– Да, а что в этом странного!

– Зачем? – Эрик пожал плечами.

– Что значит зачем? – Переспросил я и поймал себя на мысли, что действительно не совсем понял, о чем толкует парень.

– Зачем вы купили для меня сигареты?

И вот эта фраза меня расстроила, потому что сказана она была совершенно определенным тоном, который очень даже мог означать: «Нет, чувак, я все равно тебе ничего не скажу». Однако я быстро собрался и решил продолжить беседу в непринужденной манере, не свойственной большинству людей моей профессии.

– Знаешь, Эрик, – начал я. – Не стану притворяться! Да и вообще, к черту все эти условности! Я очень рад наконец услышать твой голос!

– Просто… Спасибо за сигареты, мистер Миллер, – он кивнул.

– Если тебе еще что-то нужно, ты говори, не стесняйся.

– Я бы хотел… – он задумался, и я на секунду испугался, что он снова сейчас замолчит на долгое время, но Эрик продолжил. – Книгу.

Вот это была несказанная удача! Интересно, что хотел почитать этот мальчик. Тут я поймал себя на мысли, что уже не думаю о нем как о жестоком убийце. Он был для меня испуганным несчастным ребенком. И если честно, мне это не понравилось, потому что, прежде всего, я должен был помнить, кто сидит передо мной, но я не мог справиться с охватившим меня счастьем от нашего общего прорыва.

– Какую книгу, Эрик? Какую книгу ты бы хотел? Думаю, это не будет проблемой.

– А вы сможете достать любую? – Интонации его не менялись, голос был так же спокоен.

– Думаю, да, – сказал я и тут же осекся.

Нельзя было обещать того, чего не сможешь выполнить, особенно теперь, когда он начал говорить со мной. А вдруг он попросит у меня трагедию «Эдип» или «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Как простой обыватель и большой любитель литературы, я считал, что Сэлинджер не таил в себе никакой опасности. Но как психиатра меня не мог не настораживать тот факт, что именно этой книгой был одержим Джон Хинкли и именно эта книга вдохновила Чепмэна на убийство Леннона. Хотя я до сих пор не понимаю, что люди находят в этом романе. Мне кажется, его революционный дух сильно преувеличен. Однако наш парень оказался куда более просвещен и оригинален. Эрик попросил принести ему «Праздник, который всегда с тобой». Я растерялся: Хемингуэй был последним из писателей, чье имя я ожидал услышать от малолетнего преступника.

– Тебе нравится эта книга? – Спросил я.

– Да, – ответил Эрик.

– Хорошо, я спрошу у доктора Мэтьюса. Думаю, он разрешит.

Рассуждая о Хемингуэе и психических расстройствах, я вдруг осознал, что, в самом деле, более близких понятий, чем Хемингуэй и ружье, нельзя себе, пожалуй, представить. Однако тут же прогнал от себя эту крамольную мысль и обратился к Эрику.

– Ты что-нибудь еще читал из Хемингуэя?

– Нет, только это.

– А что-нибудь знаешь об авторе?

– Нет, только то, что он жил в Париже, – с этой фразой в душе воцарился покой.

Раз парень не знал ничего про ружье, значит, можно было расслабиться.

После того, как мы попрощались с Эриком, я отправился в кабинет к доктору Мэтьюсу, где меня встретили радостные крики поздравлений. Я скромно поблагодарил коллег за поддержку и отметил, что впереди еще много работы, а времени оставалось совсем мало. К тому же, у меня был только один следующий день, чтобы перечитать «Праздник, который всегда с тобой» и постараться хотя бы предположить, что именно привлекло малолетнего преступника в этом невинном произведении. Да, Эрик Стоун был жестоким убийцей, и я гнал от себя все, что могло убедить в обратном. Не стоило обольщаться по поводу его внешности, приятного голоса и безупречного литературного вкуса.

По пути домой я зашел в книжный и купил два экземпляра: один – для Эрика, другой – для себя. Вернувшись в номер отеля, где я жил уже два месяца, и который стал для меня практически вторым домом, я позвонил жене. Мы долго говорили, она рассказывала, что готовит на ужин и как им меня не хватает. Потом я попросил позвать к телефону нашу дочь. Я просто обязан был задать ей один очень важный вопрос.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное