Кармаль Герцен.

Наперекор судьбе



скачать книгу бесплатно

Глава первая. Гвендолин

Этот страшный день разделил мою жизнь на «до» и «после». До – было непростое время, пора затяжной войны за Даневию, но время, когда мы с сестрой и отцом были вместе. После – зияла черная бездна, в которой бесследно растворились счастье и радость.

Мы слишком поздно узнали, что воины Ареса Светорожденного вторглись в наши земли. О жестокости мага-завоевателя ходили легенды. К своей цели – стать правителем Даневии – он шел буквально по головам. Арес появился буквально из ниоткуда – с какого-то богом забытого селения в Землях Лишенных, к югу от герцогства. Он умело манипулировал людьми – запугивал, подкупал, принуждал, он внушал страх или же желание идти за ним хоть на край света. Магия это или нет, но Арес очень быстро сколотил армию из элькхе и даневийцев, недовольных правлением Гримара. Очень скоро правитель Даневии герцог Садар Гримар и его ближайшее окружение были убиты.

С началом войны многие, не желая восхождения Ареса на даневийский трон, возлагали надежды на его противника Ингвара – лидера сопротивления, одного из немногих, кто решился выступить против Ареса. Увы, Ингвар потерпел сокрушительное поражение. Одни утверждали, что его убили, а труп повесили на дворцовых воротах – в назидание другим. Другие – что Ингвар, чья армия оказалась разбита, позорно сбежал в соседние земли, где никто и никогда не сможет его найти. И не успела эта весть разлететься по герцогству, как заполыхали наши дома – дома тех из нас, кто отказался подчиняться новому правителю Даневии Аресу Галлахару.

Я слышала крики женщин и детей, через оконное стекло видела страх на их лицах… и видела тех, кто внушал им этот страх. Впереди шли элькхе –коренные жители соседних Непримиримых Земель – высокие, смуглокожие и черноволосые. Мы, даневийцы, называли их варварами – за почти животную жестокость в бою и уничижительное отношение к женщинам. В Непримиримых Землях те могли рассчитывать только лишь на роль бесправной рабыни, тогда как в Даневии рабство было запрещено.

Но так было до тех пор, пока Садар Гримар не был убит Аресом. Что станет с герцогством теперь, я боялась даже представить.

Прятаться было слишком поздно, и тогда – впервые за долгие годы – отец взял в руки клинок. Просто он знал, что может ждать молодую девушку, попавшую в лапы Ареса Светорожденного. И он слишком любил нас, своих дочерей.

Я никогда не видела Ареса прежде, но узнала его, едва он перешагнул порог моего дома. Хмурое лицо, властный взгляд, уверенная походка и обагренный кровью кинжал роднили его с элькхе, что шел с ним рядом. Отличало его другое: несмотря на молодой вид – Арес был лишь на несколько лет старше меня, он был совершенно седым. Отчего это случилось, доподлинно никто не знал – тем более, что его брат по крови был обычным, темноволосым.

Я плохо помню, что случилось потом. Чьи-то грубые руки схватили меня, поволокли прочь. Знаю лишь, что отец пытался защитить меня и Лили до последнего своего вздоха. И даже когда в его грудь вонзился меч седовласого, я увидела в глазах отца не боль и страх, а… вину.

За то, что подвел нас, что не сумел уберечь.

Словно в полусне, вдруг обернувшимся настоящим кошмаром, я видела, как умирал отец. Как руки Лили – моей хрупкой белокурой сестры – тянулись к нему, будто надеясь тем самым вернуть его к жизни. Я кричала до хрипоты, казалось, мое сердце вот-вот остановится, чтобы больше уже не забиться – таким сильным ударом стала для меня смерть отца.

Мне казалось, что моя жизнь разрушена, но… стерва-судьба поспешила растереть в пыль и ее останки, и камня на камне не оставив.

Из-за спины Ареса вышел облаченный в серый балахон старик. Его белые глаза, лишенные зрачков и радужки, вводили в заблуждение не знакомых с народом Лишенных жителей Эйоса, уверенных, что Слепые не видят абсолютно ничего. Верным было то, что они не могли видеть глазами, но им было доступно совсем иное зрение, мистического рода. Слепые чувствовали окружающий мир, подчас зная то, что недоступно зрячему.

– Искра, – прохрипел старик, тыча в мою сторону узловатым пальцем.

Я вздрогнула, но ненависть к Аресу пересилила страх. А ведь уже тогда я знала, что меня ожидает.

Такие, как я, лишь разменные монеты. Искры, Искрящие, Дарующие – как ни называй – мы не способны на собственные чары, лишь можем усиливать чары других, делясь своим магическим резервом. Живые сосуды магии… пользоваться которой мы не можем. Искры обладали магическим резервом, необходимым для чар, но не могли сами распоряжаться им, напитывая свою кровь магией – словно этот канал был запечатан. Маги ищут нас по всей провинции, а после просто покупают, предлагая нашим семьям щедрую дань. Многие Искры идут на это, и становятся магическими куклами магов, лишь бы помочь родным. Но сейчас… Что-то подсказывало мне: мое желание никого интересовать не будет.

– Замечательно. – Арес осклабился. Его внешне привлекательный – даже несмотря на седые волосы – облик тут же померк, растерял всю свою красоту. И дело было даже не в ухмылке, а коктейле из эмоций, появившихся на лице – высокомерии, презрении, вседозволенности. Сейчас он напоминал не могущественного мага и завоевателя, а капризного ребенка. И дальнейшие слова Ареса лишь усилили это впечатление. – Великолепный трофей, не находите? Уверен, граф Рэйст обрадуется такому очаровательному подарку.

Люди Ареса – по стечению обстоятельств элькхе и даневиец, тут же схватили меня под руки. Меня не просто похищали из родного дома, лишив отца и свободы, но собирались… подарить. Меня, Гвендолин Меарк, собирались вручить как сувенир графу Рэйсту. Это имя было хорошо мне знакомо – людская молва утверждала, что граф был правой рукой Ареса и внес немалую лепту в противостояние Ареса и Ингвара.

Я подавила стихийное желание вырваться из хватки стражей. Сделать это невозможно, да и бессмысленно, когда Арес стоит всего в нескольких шагах от меня. Я только лишь унижу саму себя и дам ему повод над собой смеяться. Я вздернула подбородок. Он не увидит моих слез, и мольбы моей не услышит. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Но то, что я не делала никаких попыток помешать Аресу, не означало, что я смирилась со своей судьбой. Я просто выжидала подходящий момент.

Как только я оказалась в твердой хватке рук Аресовских цепных псов, он тут же потерял ко мне всяческий интерес. Подошел к Лили, которая смотрела на происходящее полными слез глазами, повелительным жестом взял ее за подбородок. Все внутри меня перевернулось, легкие обожгло огнем – огнем, имя которому ярость. Желание подлететь к Аресу и с силой ударить его по руке – чтобы больше даже мысли не допускал коснуться моей Лили своими мерзкими пальцами, – было настолько сильным, физически ощутимым, что казалось – одной силой мысли я смогу привести задуманное в действие.

Но… увы. Я могла только бессильно наблюдать, пронзая Ареса ненавистным взглядом – уверена, к подобным взглядам он давно уже привык, – до боли стискивая пальцы в кулаки.

Лили вздрогнула, когда Арес дотронулся до нее. По фарфоровой щеке к длинной, лебединой шее сбежала слеза. Сестра взглянула на меня с затаенной надеждой. Я ответила взглядом: "Держись".

Лили была младше меня на четыре года – совсем недавно ей исполнилось девятнадцать. Она была мягче, добрее меня… светлее меня – и скорее из-за этого и моей способности к магии, нежели из-за разницы в возрасте, считала меня мудрее, опытнее и сильнее. В чем-то она была права, но у каждой из нас были свои сильные стороны. Вот только доброта и сострадание Лили могли обернуться против нее в эпоху войны… в эпоху, когда троном завладел беспощадный завоеватель.

– А эта? – заинтересованно спросил Арес у Слепого.

Тому потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы заглянуть в самую душу Лили, увидеть то, что пряталось в ее глубине, сокрытое для всех остальных… но только не для уроженца Земель Лишенных.

– Пуста. Абсолютно. В ней нет ни капли магии.

Для Лили эта фраза была как пощечина. Моя милая сестренка, она думала, что умеет прятать эмоции внутри, но правда в том, что все они отчетливо читались на ее хорошеньком личике. А потому ее сокровенные мысли никогда не были для меня тайной. Я знала, как тяжело переживает Лили свою "неполноценность" – ведь, родившись в семье магов, она не унаследовала способностей родителей к магии. Мама была Искрой, отец – целителем и неплохим ментальным магом. Жаль только, что от смертоносного удара клинком в самое сердце его это уберечь не могло.

Лили росла обычным человеком, без толики магического дара, и впервые я была искренне этому рада – ведь это значило, что сестре, как мне, не придется стать для какого-нибудь мага неким подобием магического артефакта, усиливающего его собственный дар.

После смерти отца и приготовленной для меня роли подпитки графа Рэйста сделать мне больнее, казалось, было уже невозможно. Но Арес сумел.

– Корас, я дарю ее тебе, – бесстрастно обронил он. Но показное равнодушие Ареса меня не обмануло. Я же видела, что он смакует страх Лили и мое потрясение.

– И зачем она мне? – Голос у стоящего рядом с ним элькхе был хриплым и низким. – У меня предостаточно рабынь.

Арес развернулся к варвару, вперил в него неприязненный взгляд. От его голоса повеяло холодом:

– Ты отказываешься от подарка своего герцога?

«Ты не герцог, – мысленно взъярилась я. – Ты самозванец».

По каменному лицу элькхе трудно было угадать его истинные эмоции, да и тон совершенно не изменился, когда он ответил на недовольные слова Ареса:

– Конечно же нет. Если позволит Ваша Светлость, я продам ваш подарок на невольничьем рынке, а на вырученные деньги приобрету боевых магов для своего дома.

– Делай, что хочешь, – махнул рукой Арес.

Я задохнулась от гнева и страха, ледяными тисками сжавших мое сердце. Лили отдадут в рабство… Нет, только не это… Все, что угодно, но только не это!

– Заберите лучше меня, – надтреснутым голосом сказала я.

В глазах Ареса появилось уже знакомое мне выражение – его забавляло происходящее.

– Как благородно! – протянул седовласый, откровенно надо мной насмехаясь. – Но увы, ты нужна мне самой. Точнее, моему верному адгеренту.

А элькхе – солдаты Корас – уже направлялись к Лили. Все барьеры рухнули, самообладание, так тщательно удерживаемое мной, треснуло по швам. Я ринулась вперед, даже заранее зная, что проиграю. Хотела подобрать клинок отца, лежащий рядом с его бездыханным телом. Клинок, воспользоваться которым он так и не смог. Вонзить его в холеное тело Ареса… а потом – будь что будет.

Мне просто не дали шанса – хватка его солдат оказалась подобна стальным оковам. Я попыталась вырваться, но добилась лишь грубого толчка назад. Арес шагнул ко мне, но, внезапно передумав, лениво кивнул Корас. Элькхе протянул ко мне руку и…

Боль обрушилась на меня, разрывая тело на части. Вгрызлась голодным зверем, заставляя каждую клеточку гореть огнем. Я терпела сколько могла – чтобы еще больше пугать Лили, которая после всего пережитого и так была близка к обмороку, чтобы не видеть удовлетворения в глазах Ареса. Силы кончились, и я закричала.

Я и подумать не могла, что однажды мне доведется почувствовать на себе пресловутую магию боли. Впрочем, раньше я и подумать не могла, что застану войну… и увижу, как правитель родного герцогства убивает моего отца. Если бы не державшие меня стражи, я бы просто рухнула на пол – ноги просто меня не держали. Одуревшая от боли, я встретилась взглядом с полным сострадания взглядом сестры.

– Я найду тебя, слышишь? – хрипло сказала я, несмотря на клокочущую внутри ярость и страх, сделавший мои пальцы ледяными. – Лили!

На бескровном лице сестры ярко выделялись зеленые глаза, в которых плескался ужас.

– Я тебя найду, – повторила я. Лили неуверенно кивнула в ответ.

– Ты слишком самоуверенна, – неприязненно бросил Арес. – Отныне ты – моя собственность.

«Увидим», – стиснув зубы, подумала я.

Я – Гвендолин Меарк, и так просто сдаваться не намерена.

Глава вторая. Лили

Пропасть… На месте выжженного счастья осталась черная бездонная пропасть. В нее падали осколки разрушенного мира, который еще вчера казался, пусть и не безупречным, но все же знакомым и родным.

Теперь я в одночасье перестала узнавать окружающую меня реальность.

Люди варвара с Непримиримых Земель тащили меня за руку куда-то, а я все смотрела на распростертое на полу тело отца, силясь поверить в происходящее. Пыталась понять… но не могла. Подняла взгляд, в тщетной надежде, что все это окажется сном, иллюзией – и натолкнулась на белое, как маска, лицо Гвендолин. Мысль, промелькнувшая молнией: я никогда не думала, что у живых людей бывают такие мертвенно-бледные лица. И еще одна мысль, первую опередившая: все это правда. Это действительно произошло.

Холодная ярость в глазах сестры подействовала на меня как вылитый на голову ушат ледяной воды. Мир стал темнее, а боль в груди – невыносимее. Из глаз брызнули слезы.

Я сначала пыталась вырываться, даже куснула кого-то сгоряча, но моего запала надолго не хватило. Кто-то ударил меня по лицу, и… меня повели прочь. Прочь из родного дома, ставшего вдруг таким незнакомым и чужим. Дома, где сам воздух, казалось, пропитался болью, кровью и отчаянием.

Гвен что-то кричала мне вслед, но я уже не слышала – грохот тяжелых сапог солдат и магов заглушал звуки. Или мне лишь так казалось – голову словно набили ватой. Ватными стали и ноги – я едва шевелила ими, и солдатам варвара – кажется, Арес назвал его Корасом, – приходилось практически тащить меня на себе. Пару раз меня грубо толкнули в спину, чтобы шла быстрей, но я осталась безучастной ко всему происходящему.

«Папа умер. Папы больше нет», – это все, о чем я могла сейчас думать. И когда боль, острая как лезвие ножа, грозила разорвать мне надвое сердце, на меня обрушились два ментальных удара. Удар. Нас разлучили с Гвендолин. Удар. Меня везут на невольничий рынок. Мир вокруг меня рушился, хотя внешне и казался цельным.

Смириться с этим было невозможно. Сопротивляться – бессмысленно. И я просто отдалась этому чувству, поглотившему меня, без остатка. Нырнула в пучину отчаяния и захлебнулась в его волнах. Благодарная за выпавший мне шанс хотя бы недолгого забвения, я потеряла сознание.

…Путешествие до Тскаваны – столицы Непримиримых Земель, заняло несколько часов. Меня осмотрели, несмотря на то, что на мне было платье из тонкой ткани. Затем Корас посадил меня на коня и сам сел спереди, связав мне руки бечевкой у себя на груди. Подумать только – я всегда так мечтала побывать за пределами родного дома. Но сейчас мой взгляд лишь отрешенно скользил по простирающимся вокруг необжитым землям – голые деревья, хилые кустарники и практически высохшая река.

Когда мы прибыли в Тскавану, меня ошеломил вид столицы. Огромные высокие дома со стеклянными витражами, разнообразные клумбы, разбитые по всему городу, тенистые аллеи. Через некоторое время мне пришлось опустить взгляд из опасений посмотреть в глаза кому-нибудь из проходящих мужчин. Увы, родной край остался позади. Жестокая судьба закинула меня в чужие земли, в которых действовали свои законы. Не стоило усугублять мое и без того печальное положение.

Я не могла не чувствовать обжигающих взглядов, направленных на меня. Сцепив зубы, терпела липкость и приторность этих взглядов, пытаясь не терять присутствия духа. Наша процессия остановилась. Стало ясно – мы прибыли на центральную площадь. Корас развязал мне руки и даже помог спуститься с коня. Не из вежливости, конечно, а из соображений безопасности – вдруг я упаду с лошади и порву платье, или заработаю царапину. На невольничьем рынке такая мелочь могла сильно сказаться на стоимости рабыни, вот Корас и подстраховывался.

Меня провели на небольшой помост, на котором я увидела деревянные шесты. Рабынь ставили возле них и привязывали им за спиной руки, лишая возможности побега и давая покупателям оценить по достоинству живой товар. Та же участь постигла и меня. Когда мне завязали руки, я рискнула немного оглядеться по сторонам. Почти все шесты были заняты рабынями разных возрастов и назначений.

Из книг и рассказов отца, я в самых общих чертах знала, как устроены законы элькхе. Рабыни делились на гостевых, личных, детородных, поварих и служанок. Самые привлекательные, служили «гостевыми», то есть были призваны развлекать и выполнять прихоти гостей дома, а также «личными», предназначенными для всех мужчин дома или только для его главы. Для того, чтобы стать личной или гостевой, рабыня должна была обладать яркой внешностью, детородной – отменным здоровьем, поварихами брали только тех, кто хорошо готовил, а все остальные обычно становились простыми служанками. Я подходила под все категории, чему Корас определенно был рад – это увеличивало его шансы заработать на мне кучу золотых монет.

У торговли рабынями был свой заведенный порядок. Распорядитель торгов называл сначала самых ценных рабынь, тех, кто подходил на роль личных и детородных. Затем начинались торги и те, кто назначал самую высокую цену, забирали рабынь в свой дом. Главы самых бедных домов обычно ждали до последнего, забирая самых неказистых, старых или неумелых.

Несмотря на то, что Непримиримые Земли славились бесконечной враждой глав домов, а на площади находились многочисленные их представители, драк или тем более убийств во время их пребывания в Тскаване никогда не возникало. Объяснялось это несколько неоднозначным законом правителя Непримиримых Земель Парлута Гоцара, вполне лояльно относящегося к междоусобным войнам, но строго карающего тех, кто завязывал войны непосредственно в Тскаване или на несколько лиг вокруг нее.

Я осторожно посмотрела вдоль рядов стоящих на площади мужчин, ожидающих начала торгов. Мой взгляд не поднимался выше их шей, но этого и не требовалось – я чувствовала предвкушение и нетерпение, исходящее от них. Ощущала все те же мерзкие взгляды, от которых все внутри переворачивалось. Они ждали, когда можно будет приобрести живое существо, которое будет беспрекословно подчиняться любым их приказам.

И дождались – вышедший на помост распорядитель объявил начало торгов.

Меня объявили третьей. Двух рабынь передо мной продали в наверняка обеспеченные дома, если судить по деньгам, которые за них заплатили. Десять и пятнадцать золотых – довольно внушительная сумма.

Я пыталась думать обо всем угодно, только не о том, что в данный момент решалась моя судьба. Естественно, это у меня плохо получалось. Первым ко мне подошел мужчина в сером балахоне – очевидно, Слепой. Прикоснувшись ладонями к моему животу, он пробормотал себе под нос:

– Слишком слаба, еле выносит ребенка.

Видимо, ему, или тому, на кого он работал, была нужна именно детородная, поскольку Слепой быстро потерял ко мне интерес. Следующим подошел человек, облаченный в зеленый балахон с золотыми нитями, означающими принадлежность к довольно обеспеченному дому. Он, взяв меня за подбородок, стиснул пальцы так, что я поняла – синяков не избежать. Незнакомец вертел мое лицо, стараясь рассмотреть его со всех сторон, и мне приходилось каждый раз закрывать глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом.

В конце концов, видимо, удовлетворенный осмотром, он озвучил свою цену:

– Даю за нее два золотых.

Я нервно сглотнула. Происходящее все еще тонуло в некоей дымке неверия. Осознать, что все это – явь, а не сон, я еще до конца не могла. Слишком быстро разрушился мой привычный мир, оставив после себя только жалкие руины. Слишком силен был шок от смерти отца и разлуки с Гвендолин. Но страх уже заползал ледяной змеей в мое сердце, сворачиваясь там в клубок, готовый в любое мгновение пролить на него свой жалящий яд.

Незнакомец сошел с помоста, уступая место другому. Когда я увидела его одеяние, то похолодела. Черный балахон с низко надвинутым капюшоном и – я не видела, но знала – черная повязка, закрывающее лицо до самых глаз. Немой. Его народ – один из самых жестоких людей в Эйосе.

И причина для этой жестокости была не одна. Немые считали унизительным объяснение с другими с помощью жестов, а не собственного языка. Они часто вымещали свою злобу на тех, кто этот язык не сумел выучить, ведь это ставило Немых в неловкое положение, делая невозможным нормальное общение. Второй причиной был дар, данный Немым Дорейном – богом, которому поклонялись жители Земель Лишенных. Телепатия. Она позволяла им читать мысли других жителей Эйоса, зачастую не самых лестных. Тогда за свои мысли они расплачивались сполна.

Боги, я боялась даже представить, что делают Немые с неугодными им рабынями. Только не плакать, умоляла я себя. Одна слезинка все-таки скатилась по щеке, скрытой от глаз мужчин. Никто ничего не заметил.

Немой долго стоял возле меня, то ли осматривая, то ли читая мысли. Я же изо всех сил старалась думать о чем угодно, только не допускать мыслей о том, как я ненавижу Немых. Возможно, у меня получилось. Мужчина в черном балахоне отошел от меня, и боковым зрением я увидела его взметнувшиеся вверх руки. Он рисовал пальцами в воздухе, объясняя что-то советнику императора.

Наконец тот провозгласил:

– За эту рабыню только что было предложено восемь золотых монет.

Повисла тишина. Желающих выложить за меня такую внушительную сумму не было. Восемь монет в копилку Кораса, и я буду принадлежать Немому. Накатила сильная слабость, граничащая с дурнотой. Только не это, пожалуйста, только не это.

В тот момент, когда я услышала громкий крик со стороны площади, я подумала, что светлые силы услышали мои молитвы и ринулись на помощь мне.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4