Карло Гоцци.

Зеленая Птичка



скачать книгу бесплатно

Публикуется по авторскому тексту переводчика с сохранением его орфографии и пунктуации, 1954 г.

* * *

Действующие лица

Тарталья – король Монтеротондо.

Тартальона – престарелая королева Тароков, его мать.

Нинетта – жена Тартальи.

Ренцо, Барбарина – близнецы, ее дети.

Помпея – статуя, возлюбленная Ренцо.

Кальмон – античная назидательная статуя, царь Изваяний.

Бригелла – поэт и прорицатель, притворно влюбленный в Тартальону.

Труффальдино – колбасник.

Смеральдина – его жена.

Панталоне – министр Тартальи.

Зеленая Птичка – король Террадомбры, влюбленный в Барбарину.

Яблоки, поющие.

Золотая вода, звучащая и пляшущая.

Статуя из Тревизо.

Риоба с товарищами – статуи с Кампо деи Мори в Венеции.

Голос Серпентины, феи.

Каппелло, Чиголотти – уличные рассказчики, статуи.

Слуги, стража и разные звери.


Действие происходит частью в вымышленном городе Монтеротондо, частью в саду Серпентины, частью у холма Людоеда и в других местах, соответствующих природе баснословного представления.[1]1
  «Зеленая Птичка» является продолжением «Любви к трем Апельсинам». Потому главные действующие лица обеих фьяб совпадают с той поправкой, что по времени действия обе пьесы разделены двадцатью годами. За этот период престарелый король Треф умер, принц Тарталья стал королем воображаемой страны, называемой здесь Монтеротондо (дословно «круглая гора»). Новым персонажем является не выступавшая в «Любви к трем Апельсинам» мать Тартальи Тартальона, обозначенная как «престарелая королева Тароков» (Тароки, как сказано в примечании к «Любви к трем Апельсинам», – пятая масть в итальянской колоде карт, используемая только для игры в Тарок). Некоторые персонажи изменили свой характер и положение. Так, Труффальдино из положительного персонажа – королевского повара – стал отрицательным персонажем – колбасником, а Смеральдина из отрицательного персонажа – злой арапки – стала положительным персонажем, доброй женой Труффальдино. Бригелла, который был только придворным интриганом, стал поэтом и прорицателем, влюбленным в королеву Тартальону. Отметим новые персонажи – Зеленую Птичку, под обличием которой скрывается король вымышленной страны Террадомбры (дословно «тенистой земли»), и Кальмона, царя Изваяний.


[Закрыть]

Действие первое

Улица в городе Монтеротондо.

Явление I

Бригелла в виде карикатурного прорицателя.

Панталоне, позади, слушает со вниманием.


Бригелла

(про себя, с воодушевлением)

 
О солнце, образ вещий
Людской судьбы неверной,
Ты с высоты безмерной
Ужасные изобличаешь вещи!
 

Панталоне

(про себя)

Этот поэт сводит меня с ума. Он говорит, точно картины пишет, а стихи он сочиняет – ну прямо для свадебных подношений.


Бригелла

(как раньше)

 
О бедная Тароков королева!
Тарталья, взысканный судьбиной!
О Ренцо с Барбариной!
Сей плод рожден от рокового древа!
 

Панталоне

(про себя)

Ого! Заехал в царскую кровь Монтеротондо. Королева Тароков бедная? Да, сударь; и поделом. Эта старая карга, с тех пор как уехал ее сын, король Тарталья, только и занимается тиранством, а он не заслуживает счастья, раз оставил управление на целых восемнадцать лет в руках у этой ведьмы. Хоть бы она умерла тогда, на свадьбе сына, когда у нее была рожа на ногах. Но не понимаю. О Ренцо с Барбариной! Сей плод рожден от рокового древа!


Бригелла

(как раньше)

 
Владыка Треф, отшедший дух державный,
Незримый нашим взорам!
Сколь громким делом, сколь великим вздором
Прославится Монтеротондо славный!
 

Панталоне

(как раньше)

Еще прославится? Как будто мало того, что на наших глазах апельсины становились женщинами, женщины становились голубками, голубки становились королевами блаженной памяти?


Бригелла

(как раньше)

 
Тарталья, ты снова
Вернешься в столицу,
Нинетта здорова
И кинет темницу,
И возродится, в бедствиях не сгинув,
Державное потомство Апельсинов[2]2
  Дети Тартальи и Нинетты называются «потомством Апельсинов», потому что Тарталья получил Нинетту из апельсина, в оболочке которого она пребывала, вследствие волшебства Креонты (ср. «Любовь к трем Апельсинам», действие третье).


[Закрыть]

 

Панталоне

(в сторону)

Что-то не то, приходится стоять, разиня рот, и слушать его, как дураку. Этот в прорицании будет раз в шесть посильнее, чем альманах[3]3
  В Италии XVIII века было широко распространено сочинение альманахов с предсказаниями на разные дни года.


[Закрыть]
. «Тарталья, ты снова вернешься в столицу»? Само собой, это король Тарталья, который ушел на войну с мятежниками и которого нет вот уже девятнадцать лет; и он будет здесь нынче вечером, само собой. «Нинетта здорова»? Нет уж, здесь я ее не увижу. Королева Нинетта погребена заживо тому восемнадцать лет, под отверстием сточной ямы, по злобе этой старой мегеры, королевы, и это я видел собственными глазами. И представить себе, что она не сгнила и не рассыпалась в порошок? «Не сгинуло потомство Апельсинов»? Сгинуло, хоть и трудно это переварить. Мне кажется, будто и сейчас еще та роковая минута, когда бедная покойная королева Нинетта, прежде чем быть погребенной заживо под отверстием сточной ямы, родила этих двух близнецов, мальчика и девочку, апельсинчика и розу по красоте. У меня, которому эта старая карга, их бабка, приказала их зарезать, душа болит, душа болит молчать; и мне кажется, что я все еще вижу это черное дело, как положили в колыбель, вместо близнецов, двух уродливых щенят, которых родила придворная костюмерша; а потом бабка написала королю это донесение, это обвинение, эту несправедливость, вызвавшую столько ужасных распоряжений, которые будут вспоминать у очага, как сказку. Правда, у меня не хватило духу зарезать этих крошек, и я, как сегодня помню, сделал из них сверток, взяв двадцать четыре локтя венецианской клеенки, отличной, которую продают у Трагетто дель Бузо, и, даже с возможной тщательностью устроив их, чтобы предохранить от сырости, бросил этот драгоценный пакет в реку, а бабке их отнес два козлячьих сердца, как делают хорошие министры в подобных случаях. За восемнадцать лет, даже если они не захлебнулись или не погибли от голода, они должны были умереть, оттого что не могли расти, потому что я их плотно зашил крепкой бечевкой. Дорогой синьор астролог, вы прекрасный поэт, но вы не имитатор, не прикидывайтесь, будто даже умеете говорить по-тоскански; ваши – дела, а не слова; и небо умеет наделять людей великими талантами, и эти люди умеют тоже говорить такой вздор, что им смеются в физиономию. Нет, крышка, потомство Апельсинов угасло.


Бригелла

(касаясь руками лба, как раньше)

 
Когда от страшных Яблок, распевающих,
От Золотой воды, со звоном пляшущей,
От королей пернатых, рассуждающих,
Тебе на помощь, Тартальона,
Волшебных сил не снидет оборона,
Ты станешь жертвой статуй разных,
Текучих, твердых и парообразных;
Ты сядешь разом в грязное болото
И будешь звать напрасно
Бригеллу, мудреца и звездочета.
 

(Приходит в себя.)

Но ах, убывает небесное вдохновение; я становлюсь дураком, как все прочие люди. Мной овладевает знакомая томность в легких, я чувствую приближение обычного обморока. Я вижу поблизости колбасную. Излечим похлебкой за два сольдо изнеможение, в которое повергает божественное пламя, поэтический пыл. (Уходит.)


Панталоне

Разрази меня гром, что за чудесные стихи! Я в них не понял ни черта; ну, может ли быть что-нибудь божественнее? Яблоки распевающие, воды пляшущие, текучие, твердые и парообразные… Как хотите, а что-нибудь великое да случится у нас при дворе. Я видал столько невозможных вещей, что сомневаюсь во всем и сделался философом-пирронианцем до костей[4]4
  Пирронианец – последователь древнегреческого философа Пиррона из Элиды (IV век до н. э.), основателя скептической школы, стремившейся доказать сомнительность, недостоверность всякого познания.


[Закрыть]
. Какой бы еще мог наступить кавардак после целой вереницы превращений? Сжигаются арапка Смеральдина и Бригелла, слуга валета Треф. Арапка Смеральдина после сожжения воскресает белой[5]5
  Намек на финал «Любви к трем Апельсинам», где король Треф приговаривал Смеральдину к сожжению за ее проступки.


[Закрыть]
, как старая трубка, брошенная в огонь; на ней женится Труффальдино, придворный повар, и они открывают колбасную. Бригелла, сгорев[6]6
  Здесь Гоцци допускает неточность: Бригелла в «Любви к трем Апельсинам» был приговорен не к сожжению, а к «жестокому изгнанию».


[Закрыть]
, как бы сказать… как сонет к диссертации, воскресает из пепла прорицателем и знаменитым поэтом. Ох, меня ничто не удивит; все может быть, все может быть. (Уходит.)

Явление II

Труффальдино в виде колбасника и Смеральдина.


Труффальдино. Кричит, что больше не в силах ее терпеть, что, покуда она была сгоревшей, она была хоть полезной дрянью, а что если ей нужно было воскреснуть дурой, то уж лучше бы она оставалась углем. Проклинает час, когда женился на ней, говорит, что она его окончательная погибель, и т. д.


Смеральдина. Конечно, лучше бы ей оставаться пеплом, чем выходить замуж за такого плута, как он, который только и думает о еде и проматывает на свои пороки все капиталы их лавки.


Труффальдино. Капиталы – его, добыты его потом, когда он был придворным поваром, и честными хищениями, обычными в его ремесле; лучше было бы бросить их в реку, чем открывать колбасную торговлю, потому что она раздает тайком всем своим городским кумушкам требуху, колбасу и т. д. и верит в долг носильщикам, извозчикам и даже (он не может об этом спокойно думать) в такой век, как нынешний, поэтам.


Смеральдина. Если она и была немного податливой, то, видит небо, что это от чистого сердца, но она всегда заботилась о пользе для торговли, а он не только сам себя объедал всякий час, кладя себе даже под подушку жареную печенку, чтобы есть ночью, но раздавал на сторону женщинам дурного поведения, в ущерб не только лавке, но и себе, потому что после должен был давать еще и докторам, и хирургам, и аптекарям ветчину, сосиски и т. д.


Труффальдино. В бешенстве; она хочет казаться правой и говорить последней. Между тем в лавке осталось всего-навсего четыре сухих осьминога да два гросса жареных угрей[7]7
  Гросс – двенадцать дюжин. Эта мера применяется главным образом при счете мелких галантерейных и писчебумажных товаров.


[Закрыть]
; он разорен ее роскошью и безумной расточительностью; небо не дало им детей, кроме одного ребенка, который умер, но она захотела насильно взять тех двух младенцев, найденных в реке завернутыми в клеенку, вскормить их обоих и совершенно разориться; с той поры он потерял к ней любовь и по этой причине уклонялся от супружеских ласк, чтобы облегчить свою преисполненную отвращением душу; ее желание держать при себе мальчишку и девчонку, пока им не минет восемнадцать лет, величайшая глупость, главная причина его разорения и т. д.


Смеральдина. В ярости; – чтобы он не смел задевать ни Ренцо, ни Барбарину ни делом, ни словом, не то она ему покажет.


Труффальдино. Он это решил окончательно и не желает их больше видеть в своем доме.


Смеральдина. Ее отчаяние, сострадание, ее похвалы Ренцо и Барбарине, их послушанию, доброте и равнодушию к лишениям. Они питаются остатками; они постоянно учатся; они полезны, потому что Ренцо ходит на охоту и всегда приносит зайцев и т. д.; Барбарина ходит по дрова, стирает, подметает и т. д.


Труффальдино. Заявляет, что не желает их, потому что у Ренцо философских правил больше, чем у него, а Барбарина слишком скромна и от нее нельзя ждать никакой пользы и т. д.

Явление III

Те же. В глубине Ренцо с аркебузом[8]8
  Аркебуз – старинное фитильное ружье.


[Закрыть]
и книгой в руке, и Барбарина, с вязанкой дров и книгой, оба в рваной одежде.


Барбарина

 
Брат Ренцо, наша мать и наш отец
О чем-то спорят.
 

Ренцо

 
               Надо их послушать.
 

Останавливаются и смотрят.


Смеральдина (к Труффальдино). Если он осмелится сказать хоть одно несправедливое слово Ренцо или Барбарине, она ни перед чем не остановится.

Труффальдино. Он только ждет их возвращения, чтобы прогнать их из дому.

Смеральдина. Ее мольбы к Труффальдино не совершать этого тиранства.

Труффальдино. У него нет детей, и он не желает тратиться на подкидышей.

Ренцо

(Барбарине)

 
Подкидышей!
 

Барбарина

 
            Не понимаю: как!
 

Смеральдина. Просит Труффальдино никогда не произносить этого слова: подкидыши.

Труффальдино. Он едва не умер от удушения, столько времени сдерживаясь, чтобы не сказать им его; но больше он не может сдерживаться. Как только они ему попадутся, он им скажет: подкидыши, подкидыши тысячу раз, чтобы вздохнуть.

Смеральдина. Может быть, они окажутся детьми какого-нибудь знатного вельможи; их прекрасные манеры и лица говорят об этом.

Труффальдино. Детей знатных вельмож не находят в реках голыми в клеенке и т. д. Он решительно не желает тратиться на подкидышей.


Ренцо

(Барбарине)

 
Все ясно, мы подкидыши, сестра.
 

(Приближается к Труффальдино.)

 
Так, значит, мы подкидыши, отец?
 

Барбарина

(приближается к Смеральдине)

 
Скажите: правда, мы не ваши дети?
 

Смеральдина, не отвечая, разражается слезами.


Труффальдино (с важностью). Он не знает слез и героических нежностей, его бедность не допускает героизма. Преувеличивает свое разорение, карикатурно излагая свой торговый баланс. Говорит, что и так уже слишком долго содержал их; пусть они знают, что они действительно подкидыши, найденные голыми в клеенке, одетыми только в собственную кожу. Он неповинен в их бедствиях, и видит небо, он призывает небо в свидетели, что со своей стороны он уговаривал жену взять этот кусок клеенки и бросить их опять в реку, чтобы они потонули и не подвергались бесконечным бедствиям этого мира. Его клятвы в подтверждение истины сказанного. Его жена всегда сумасшедшая и безрассудная, захотела насильно оставить их в живых и воспитать их на их же беду. Он, со своей стороны, не обязан отвечать перед небом за то, что не дал им необходимого образования. Он убежден, что они научились есть, пить и отправлять естественные потребности; поэтому они должны воспользоваться теми знаниями, которые он, со своей стороны, им преподал, немедленно уйти и больше не переступать порога его дома, иначе и т. д.

(Уходит.)

Явление IV

Ренцо, Барбарина и Смеральдина.


Ренцо

 
Недурно! Барбарина, вот, бесспорно,
Большая новость. Я благодарю
Судьбу за то, что у меня в груди
Могучий дух.
 

Барбарина

 
            Я отрицать не стану,
Могла бы тяжкой быть минута эта.
Когда бы философских сочинений
Мы не читали и не размышляли
С тобой о человеческой природе
И разуме, несдобровать бы мне.
 

Смеральдина

 
Родные дети вы мои, охота
Вам слушать мужа. Этакий осел
И негодяй!
 

Ренцо

 
          Но что ж, мы ваши дети
Или не ваши?
 

Смеральдина

 
            Не мои. Вы сами
Все слышали. Но ведь не все ль равно?
Я, как своих, вскормила вас, растила,
Не отрывайтесь от моей груди.
 

Барбарина

 
Нет, Смеральдина. Мы расходы ваши,
Как только сможем, возместим сполна.
Недопустимо, чтобы тот, кто вам
Чужой по крови, отягчал собою
Ваш бедный дом, наперекор к тому же
Супругу вашему. Мне очевидно,
Что от разлуки с нами вы склонны
К известной грусти. Это недовольство
Вам внушено единственно привычкой
Жить с нами вместе, мыслями о том,
Что нам обидно пережить изгнанье,
Уйти скитаться. Вы должны понять,
Что ваше недовольство рождено
Лишь себялюбием, царящим в вас.
 

Смеральдина

 
Как себялюбием? Что это значит?
 

Барбарина

 
Да, Смеральдина, вы огорчены,
Что мы уходим; значит, вы хотите
Нас удержать, чтоб легче было вам;
Итак, вы для себя хотите блага.
Не мудрствуйте, тут возразить нельзя.
Так знайте же, что я и брат мой Ренцо
В лесу обычно предаемся чтенью
Новейших книг, которые на вес
Вы покупаете для лавки; там
Мы философствуем о человеке
И познаем до корня все причины
Различных человеческих поступков,
И нас уже ничто не удивит.
Мы неповинны в вашем недовольстве
Ни в малой степени, ему виной
Лишь ваше себялюбие. Смирите
Его рассудком, если в силах. Мы
С высоким равнодушием уходим.
Когда разбогатеем, мы припомним
Все, что вы сделали для нас, конечно,
Мы по общественным законам вас
Вознаградим, но не из чувства долга.
Ступайте. До свиданья.
 

Ренцо

 
                    Так, сестра,
Ты истинный философ, ты отлично
Умеешь человеческим желаньям
Противоставить истинную ценность
Общественных законов. Смеральдина,
Пусть небеса помогут вам. Идите
К супругу, утвержденному для вас
Общественным законом, и старайтесь
От темных чувств освободить свой разум,
Коль только можете, и тем ослабить
Гнет себялюбия, томящий вас.
Ступайте. До свиданья.
 

Смеральдина

 
                    Вертопрахи
Без головы! Что это за слова?
Какое себялюбие такое?
Рассудок? Общество? Законы? Кто
Вас научил так говорить и думать?
Ах, глупые ребята!
 

Барбарина

(громко смеясь)

 
                Ха, ха, брат,
Смотри, она сердита! Как ужасно
Не быть философом.
 

Ренцо

 
                  Вас, Смеральдина,
Терзает себялюбие. Идите.
Иначе здесь вас устыдит при всех
Любой из образованных прохожих,
Лишенный предрассудков.
 

Смеральдина

 
                       Видит небо,
Когда б я знала вашу черноту,
Оставила бы вас тонуть. Так, значит,
Я из любви к самой себе спасла
Вас из воды и не дала погибнуть?
 

Барбарина

 
Что за вопрос! Ведь это очевидно.
Вы чувствовали, что для вас приятно
Так поступить, и поступили так.
 

Смеральдина

 
Чтоб вас кормить, я истощалась; голой
Ходила, чтоб одеть вас; свой кусок
Я уступала вам, чтоб были сыты
Вы по сей день; для вас перенесла
Тьму бедствий, тьму тревог, и это все
Из себялюбия?
 

Ренцо

 
             Мне слушать вас
Поистине смешно. Ха, ха! Конечно,
Из себялюбия. То, чем вы жили,
Был фанатизм геройского поступка.
То удовольствие, что доставлял вам
Поступок ваш, желанье приобресть
Над нами власть, все это было только
Игрою себялюбия.
 

Смеральдина

 
                О небо!
Так значит, вы не видите ни в чем
Моей заслуги?
 

Барбарина

 
             Смеральдина, тише.
Поступок ваш не создает заслуги
Сам по себе. Но если нас постигнет
Удача, мы сообразуем чувство
С общественным законом и сполна
Вам возместим убыток, понесенный
Из себялюбия.
 

Смеральдина

(в ярости)

 
             Да будет проклят
Тот день, когда из-за любви к себе
Я пожалела двух неблагодарных,
Двух сумасшедших, что меня бросают
Так равнодушно и жестокосердно.
Когда хоть раз спасу того, кто тонет,
Когда хоть раз озябшего одену,
Когда хоть раз еще дам медный грош
Тому, кто дохнет с голода и жажды,
Пускай меня задушат, искромсают,
В куски изрубят и опять сожгут.
 

(Уходит.)

Явление V

Ренцо и Барбарина.


Ренцо

 
Она ушла рассерженной. Сестра,
Простим ее невежество.
 

Барбарина

 
                     Конечно.
Но, все-таки, скажи: тебе не грустно
Вдруг очутиться так, бродягой бедным,
В лохмотьях и не зная, чей ты сын?
 

Ренцо

 
Ничуть, сестра. И вот мой философский
Расчет. У нас с тобою нет отца
И матери. Мы, стало быть, свободны
От послушанья и воздействий. Так
Уже отсечено желанье смерти
Родителей, чтоб получить в наследство
Их достоянье, дабы утолять
Несчетных человеческих страстей
Безмерные порывы. Это – благо,
А вовсе не ущерб. Но перейдем
К дальнейшему. Ты никого не любишь?
 

Барбарина

 
Нет, никого, мой Ренцо, будь уверен.
 

Ренцо

 
Я тоже никого. Так отсечен
Источник безрассудного желанья,
Источник этой пагубнейшей страсти
Искать утехи в щегольских нарядах,
Из-за которой жалки и смешны
Влюбленные, из-за которой стонут
Владельцы лавок, верящие в долг.
Вот благо, превышающее многим
Невыгоду лохмотьев. Если так,
Не будем приучать природу нашу
К тому, что современники считают
Удобным и приятным. Никогда
И ни к чему не следует питать
Привязанность и дружбу в этом мире.
Нам забывать нельзя, что оба пола
Орудуют всегда себялюбиво.
Возьмем за правило, что вообще
Все смертные высокомерны, жадны,
Тщеславны, мстительны, непрямодушны,
Нам надлежит питаться этой мыслью;
Исторгнем себялюбие вполне
И будем счастливы. Идем, сестра.
 

Барбарина

 
Послушай, Ренцо. Я тебе клянусь,
Что никого не полюблю, что буду
Всю жизнь философом. Но я должна
Признаться, что хотя я никого
И не люблю, но часто вкруг меня
Одна Зеленая летает Птичка;
Она меня, как видно, любит; к ней
Я и сама испытываю нежность.
 

Ренцо

 
Сестра, пустое. Я тебя избавлю
От этой страсти. Знай, что птицы все,
По тайному инстинкту, любят виться
Вкруг щеголих. Тебя она считает
За щеголиху и летит к тебе.
Уйдем от всех, покинем этот город
С его соблазнами.
 

(Уходит.)


Барбарина

 
                О свет! О свет!
Как ты печален, если здесь нельзя
Прельститься даже легкою любовью,
Воздушной дружбою зеленой птички.
 

(Уходит.)

Явление VI

Подземный склеп под отверстием сточной ямы, где заключена Нинетта в траурной одежде.


Нинетта

 
Зачем еще живу я год за годом,
Погребена в ужасной этой яме,
Где столько нечистот, таких зловонных,
Всегда течет? Несчастная Нинетта,
Дочь Конкула! Тебе бы лучше было
Голубкой оставаться, заключенной
Под коркой рокового апельсина,
Во власти у Креонты, великанши,
Чем оказаться, будучи невинной,
Неведомо за что похороненной
Еще при жизни в этой грязной яме,
Едва успев родить двух близнецов.
Вот добрая зелененькая Птичка,
Что, как всегда, приносит мне еду,
Спускаясь чрез отверстье сточной ямы.
Ах, Птичка, Птичка, лучше бы ты дала
Мне умереть! Тогда конец настал бы
Моим мученьям. Были бы довольны
Жестокий мой супруг, король Тарталья,
И недруг мой, его старуха-мать.
 

(Плачет.)

Явление VII

Нинетта, Зеленая Птичка, спускающаяся с бутылочкой и хлебом.


Зеленая Птичка

 
Не плачь, не плачь, Нинетта; уже, быть может, скоро
Ты выйдешь к лучшей жизни из страшного затвора.
 

Нинетта

 
Как? Неужели это голос Птички?
 

Зеленая Птичка

 
Ах, не дивись, Нинетта, что я хранил молчанье,
Восьмнадцать лет, не смея смягчить твое страданье.
Ведь ты, побыв принцессой, а после – апельсином,
Узнала, что возможно меняться всем личинам.
Я царский сын, но в детстве, ребенком-невеличкой,
По воле Людоеда я стал Зеленой Птичкой.
Все может дочь Нинетты, мой идол, Барбарина;
В ее руках таится твоя, моя судьбина.
Но ах, пред нашей целью великие препоны,
Нас угнетают злые, жестокие законы!
 

Нинетта

 
Скажи мне, Птичка, в чем моя вина?
За что томлюсь я в этой страшной яме?
Что муж мой, что мои родные дети?
 

Зеленая Птичка

 
Нинетта, ты невинна, тебя свекровь сгубила,
Она тебя в распутстве пред сыном обвинила.
Она ему писала – он был тогда в отлучке, –
Что родила ты двойню из кобелька и сучки.
Король всему поверил и повелел указом
Бездушной Тартальоне все дело кончить разом.
Жестокая старуха, украв твою свободу,
Детей, тобой рожденных, велела бросить в воду.
Но дети не погибли. Нашелся им спаситель,
Почтенный Панталоне, венецианский житель.
Они по свету бродят, как два простолюдина;
Один зовется Ренцо, другая – Барбарина.
Нинетта, верь, надейся; но не надейся слепо;
Молись богам усердно из смрадного вертепа.
И, если брат с сестрою осилят все напасти,
Ты из зловонной ямы вернешься к прежней власти;
Погибнет Тартальона; я сброшу хвост зеленый;
Коль дочь твоя не дрогнет, ее возьму я в жены.
Но, боже, я обязан служить враждебным силам.
Нинетта, я смолкаю и обращаюсь тылом.
 

(Поднимается и исчезает.)


Нинетта

 
Мужайся, разум; о, поток событий!
Преломим хлеб, с молитвой к небесам.
Когда, восьмнадцать лет пробыв в могиле,
Я выберусь отсюда,
То свет еще не знал такого чуда.
 

Склеп закрывается.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное