Карл Сафина.

За гранью слов. О чем думают и что чувствуют животные



скачать книгу бесплатно

Суть спора в другом: какие типы сознания существуют в природе и кто из них нам ближе?

Тут мы вступаем на весьма опасную дорогу, но, если идти по ней с оглядкой, оно того стоит. «С оглядкой» означает: мы с самого начала не собираемся делать предположения о том, что одни животные разумны, а другие нет, что мы похожи или непохожи. Можно изначально предположить что-то не то, а потом веками стучаться не в ту дверь. Чтобы этого избежать, надо оперировать объективными знаниями и идти за ними.

В V веке до нашей эры греческий философ-софист Протагор изрек свой знаменитый тезис о том, что «человек есть мера всех вещей». Другими словами, дал нам право спрашивать у всего остального мира: «А вы, собственно, кто такие и зачем?» Мы полагаем, что весь мир скроен под нас, по нашей мерке, а все остальное либо укладывается в нее, либо нет. Такая предпосылка заставляет не обращать внимания на множество вещей. Черты, которые «превращают человека в человека» – способность к эмпатии и общению, способность переживать и чувствовать горе, способность изготовлять орудия труда и прочее, – можно в той или иной степени обнаружить в окружающем мире у организмов с совершенно отличными от нашего типами сознания. Все позвоночные (рыбы, земноводные, рептилии, птицы и млекопитающие) обладают сходным по строению скелетом, основными внутренними органами, нервной и эндокринной системами и инстинктами. Если воспользоваться аналогией с автомобилями, у каждой машины независимо от марки и модели должен быть двигатель, мост с подвеской, четыре колеса, дверцы, сиденья, а вот по части конфигурации кузова, габаритов и каких-то внутренних особенностей возможны варианты. Так и у нас с животными: есть базовое сходство и внешние отличия, которые большинству из нас почему-то бросаются в глаза в первую очередь. Но ведь неопытного покупателя автомобиля в первую очередь интересует экстерьер его первого «стального коня»: цвет, размер, форма кузова.

Мы говорим «человек и животные», словно в жизни присутствует только такая дихотомия: мы и не мы, мы и все остальные. А потом сами учим слонов таскать бревна из джунглей или ходить на задних лапах по манежу; гоняем лабораторных крыс по лабиринтам, чтобы выяснить кое-что о своих когнитивных способностях; заставляем голубей тыкать клювами в мишени, постигая таким образом основы психологии; изучаем мух-дрозофил, чтобы понять, как устроена наша ДНК; прививаем подопытным мартышкам смертельные болезни, чтобы найти с их помощью лекарства для себя. В построенных нами городах и жилищах собаки превратились в защитников и поводырей для тех, кто может видеть свет только глазами четвероногого друга. Но, несмотря на всю нашу близость, мы продолжаем неуверенно талдычить, что «они же не люди, а животные, они не такие, как мы», хотя мы и есть животные. Что это, как не результат исходного недопонимания? Сейчас у нас есть шанс вернуться к истоку. Этим мы и займемся. Итак, в путь!

Стоит затронуть такие темы, как «сознание», «понимание», «разум», «умственные способности», «эмоции», как с ужасом приходится признать отсутствие общепринятых формулировок и определений.

Среди ученых, работающих в этой области, разгораются ожесточенные споры не из-за разных точек зрения на один и тот же предмет, а из-за того, что под одним и тем же словом они понимают совершенно разные вещи. Возникает глубинное недопонимание. Как герои известной притчи о слепцах и слоне, философы, психологи, натуралисты-экологи и нейробиологи вслепую ощупывают и в меру своего понимания описывают разные части одного и того же огромного совокупного явления. И никак не могут договориться между собой. Но в этой невеселой ситуации у нас есть выход: мы можем вынырнуть из-под темных академических сводов, где нам ничего не светит, на вольный воздух и на просторе подумать обо всем самостоятельно.

Для начала уточним формулировки.

Начнем с определения сознания. За отправную точку стоит принять концепцию Кристофа Коха, директора Сиэтлского института Аллена по изучению мозга. Будучи нейробиологом, под сознанием он понимает способность что-либо ощущать. Допустим, порез на ноге. Это физическое воздействие на организм. Если порез причиняет боль, перед нами сознательное существо. Проще некуда. Та часть организма, которая знает, что порез болит, то есть отвечает за способность знать и чувствовать, – это мозг. Способность чувственного восприятия, соответственно, называется чувствительностью. Человек, птица, насекомое, двустворчатый моллюск, медуза и растение обладают чувствительностью, но степень ее в этом ряду идет по регрессирующей шкале: от чрезвычайно сложной у человека до практически нулевой у растения. Под когнитивными способностями понимают способность воспринимать и усваивать знания, а также способность к пониманию. Мышление – это процесс оценки или учета того, что было воспринято. Как всегда, когда речь идет о живых организмах, мышление следует рассматривать в виде широкой по разбросу шкалы. Выражение «оценивать и учитывать то, что было воспринято» вполне применимо для описания процесса в мозгу ягуара, когда он прикидывает, как лучше сзади подобраться к осторожной свинке-пекари, или того, что творится в голове у лучника, целящегося в центр мишени, или раздумий девицы, которой только что сделали предложение руки и сердца.

Понятия «чувствительность», «когнитивные способности» и «мышление» тем самым накладываются друг на друга и переплетаются, усиливая и обогащая способности и активность мозга, обладающего сознанием.

Что до сознания, то его роль несколько переоценивают. Сердцебиение, дыхание, пищеварение, обмен веществ, иммунные реакции, регенерация, заживление ран и переломов, биологические часы, половые циклы и репродукция, беременность, рост – для всего этого сознание не требуется. Поэтому под общим наркозом наш находящийся в бессознательном состоянии мозг напряженно и активно работает, управляя процессами очищения, сортировки, обновления и так далее. Наш организм находится в ведении высококвалифицированного персонала, отсчет стажа которого начался задолго до того, как было решено расширить штат и пополнить его сознанием. И не уделять этому персоналу должного внимания было бы большой ошибкой.

Сознание можно представить себе в виде большого интерактивного компьютерного экрана. Мы его видим, мы с ним взаимодействуем, но к программному обеспечению, которое им управляет, у нас нет ни ключа, ни пароля. Если за сознание принять разум, с позиции которого мы смотрим или мыслим, то основная часть нашего мозга работает, что называется, «втихую», без нашего о том ведения. Как сказал Тим Феррис, бывший редактор журнала Rolling Stone, а теперь автор научно-популярных книг: «Большая часть того, что происходит в головном мозге, сознанию неподконтрольна и непонятна».

Зачем вообще нужно сознание? Деревья и медузы обладают практически нулевой чувствительностью и тем не менее прекрасно себя чувствуют. Сознание действительно необходимо, если надо что-то оценить или спланировать, принять решение.

Каким образом из органического клеточного месива, из хитросплетений химического и электромагнитного взаимодействия между клетками возникает сознание? Каким образом мозг порождает разум? Никому не известно, как из нервных клеток, еще называемых нейронами, получается сознание. Мы просто знаем, что повреждение головного мозга может пагубно отразиться на сознании. Отсюда вывод: сознание действительно обитает в мозге. Крупнейший американский нейробиолог и нобелевский лауреат Эрик Ричард Кандел[3]3
  Эрик Ричард Кандел – американский психиатр, нейробиолог и профессор биохимии (Центр нейробиологии и поведения, Колумбийский университет, Нью-Йорк, США). В 2000 г. стал лауреатом Нобелевской премии по физиологии и медицине (совместно с Арвидом Карлссоном и Полом Грингардом) за открытия, связанные с передачей сигналов в нервной системе, и в частности за открытие молекулярных механизмов работы синапсов, лежащих в основе формирования кратковременной и долговременной памяти.


[Закрыть]
в 2013 году писал: «Разум и мозг неразделимы». Мозг обеспечивает опыт чувственного, то есть сенсорного, восприятия, формирует наши мысли и эмоции, управляет нашими действиями. Следовательно, «разум есть набор действий, которые выполняет мозг». Если опять воспользоваться метафорой, то сознание возникает из клеток подобно свету лампы накаливания, который появляется благодаря электрическому току и физическим свойствам лампы. Свет зажжется только в том случае, если все детали, все составные части, все участки цепи подключены и определенным образом взаимодействуют друг с другом. Сознание, судя по всему, напрямую связано с взаимодействием нейронных цепей, собственно, оно и есть результат их взаимодействия.

Сколько таких нейронов должно быть в цепи? Никто точно не подсчитывал, на каком минимальном их количестве теплится рудиментарное сознание. Наверное, у медуз мы его не найдем, и у червей тоже. А вот если мы начнем обсуждать насекомых и паукообразных, то выяснится столько всего интересного, что уже придется говорить о наличии сознания. Миллион нейронов позволяет пчеле распознавать формы, запахи и цвета растений, запоминать их местоположение, потом переводить эти сведения на язык танца и сообщать остальным обитателям улья информацию о направлении движения и расстоянии до источника питания, а также о количестве там пыльцы и нектара.

По словам знаменитого американского нейропсихолога Оливера Сакса, пчела демонстрирует выдающиеся способности технического эксперта. Имеем ли мы право считать это автоматическими действиями? Поразительно, что танец пчел – не жестко заданный код. Остальные рабочие пчелы могут прервать свою товарку по улью, танцующую перед ними, если раньше кто-то из них испытал на «рекламируемом» ею источнике цветочного нектара какие-то неприятности – например, столкнулся с хищником вроде паука или агрессивными представителями «конкурирующей фирмы». Исследователи в процессе эксперимента моделировали ситуацию нападения и показывали ее пчелам. После этого у них отмечались изменения в настроении «со всеми признаками проявления отрицательных эмоций, которые можно наблюдать у человека». Обитателей улья «охватывал пессимизм», «травмирующий опыт» приводил к «негативному восприятию жизни».

Что еще поразительнее, нейросекреторными клетками мозга рабочей пчелы вырабатываются стимулирующие нейрогормоны, аналогичные тем, что заставляют непосед постоянно рваться на поиски новых приключений. Если при выбросе такого гормона пчела действительно испытывает удовольствие или прилив энергии, мы можем отнести ее к сознательным существам.

Некоторые виды ос, ведущих не одиночный, а общественный образ жизни, обладают способностью запоминать и узнавать человека по лицу, что доселе считалось исключительной прерогативой лишь некоторых высших млекопитающих. «С каждым днем мы все больше убеждаемся в том, что насекомые владеют высокоразвитыми и подчас совершенно неожиданными способами запоминать, передавать, усваивать и оценивать информацию», – пишет Оливер Сакс.

Но может ли существо претендовать на звание разумного, не имея при этом большой, изборожденной извилинами коры головного мозга, где происходят мыслительные процессы у человека? Представьте себе, может, и еще как! Такое происходит и с человеком. Тридцатилетний Роджер лишился 95 % коры головного мозга в результате тяжелого инфекционного заболевания. Он не помнит, что происходило с ним за десять лет до начала болезни, он утратил обоняние и вкусовые ощущения, с колоссальным трудом запоминает новую информацию. Тем не менее Роджер знает, кто он такой, узнает себя в зеркале, способен нормально вести себя в обществе – и это притом что его мозг мало похож на человеческий.

Убеждение, что человек – единственное существо, наделенное сознанием, давно устарело. В ходе эволюции наше сенсорное восприятие значительно притупилось. Многие животные обладают куда большей внимательностью, их «детекторы со сверхтонкой настройкой» отмечают малейший шорох, сигнализирующий об опасности, еле заметный запах, сулящий добычу. В 2012 году группа ученых, подготовивших «Кембриджскую декларацию о сознании», постановила, что «…все млекопитающие и птицы, а также многие представители других видов, включая некоторых насекомых и головоногих моллюсков, например осьминогов и кальмаров, обладают неврологическими механизмами, генерирующими сознание» (осьминоги и кальмары по части владения орудиями труда не уступают человекообразным обезьянам и при этом остаются моллюсками). Существуют объективные научные доказательства того, что с помощью глаз, ушей и носа животные видят, слышат и чувствуют запахи. Они испытывают страх или радость, если их что-то пугает или, напротив, доставляет удовольствие.

Никто и никогда не пытался представить научные доказательства сугубо человеческой природы сознания. Как пишет Кристоф Кох, «…куда объективнее» в качестве отправного пункта выглядит предположение о том, что «животным доступны ощущения боли и удовольствия». И далее: «Каким бы ни было сознание, каким бы способом оно ни было связано с головным мозгом, собаки, кошки и прочие, имя которым легион, им обладают. <…> Им тоже доступно ощущение жизни».

А сны? Ведь во сне нам доступны нереальные ощущения. Мой пес Джуд спал дома на подстилке и во сне явно за кем-то гнался: перебирал лапами, потом, не просыпаясь, протяжно, глухо и жутко завыл. Чуля, моя вторая собака, лежащая в другом углу, мигом взвилась и бросилась к Джуду. Джуд рывком проснулся, вскочил на ноги и залился лаем, словно тащил сон за собой в явь, – ни дать ни взять человек, который видел ночной кошмар, пробудился от собственного крика и, сидя в кровати, трясет головой, не понимая, где он и что с ним.

Получается, что, сколь четко мы ни пытаемся очертить границы сознания, природа тут же затирает и размывает их, апеллируя к глубинным причинам. А что, если посмотреть на живые организмы, лишенные нервной системы? Может быть, это окажется надежной демаркационной линией? Попробуем?

У растений нервная система отсутствует, но в них образуются те же химические соединения – допамин, серотонин и глутаминовая кислота, то есть нейромедиаторы, посредством которых осуществляется передача электрического импульса от нервной клетки через синаптическое пространство между нейронами, а также, например, от нейронов к мышечной ткани. Сигнальная система растений действует как сигнальная система животных, правда, медленнее. Как же они используют этот потенциал? Майкл Поллан[4]4
  Майкл Поллан – известный американский публицист, пропагандист здорового питания и преподаватель журналистики в Высшей школе журналистики Калифорнийского университета в Беркли.


[Закрыть]
отвечает на этот вопрос несколько метафорически, утверждая, что «…растения говорят на языке химии, который нам недоступен и непонятен». Я далек от мысли, что растения способны чувствовать, но они умеют делать поразительные вещи. Например, человек воспринимает химические соединения на вкус и запах. Растения чувствуют химический состав почвы, воды, попавших на себя химикатов и реагируют на это. Их листья поворачиваются вслед за солнцем. Когда их усики или листья соприкасаются с какими-то объектами, они начинают иначе себя вести. Растущие корни, встретив на своем пути препятствие или источник заражения, могут изменить направление роста. В ходе множества экспериментов рядом с растением включали запись чавканья, которое производит гусеница. В ответ сразу же отмечался резкий выброс защитных химических соединений. Реагируя на нападение со стороны насекомых или травоядных, растение продуцирует «SOS-вещества», своеобразный сигнал бедствия, – и растущие рядом собратья усиливают собственную химическую и текстурно-тканевую защиту. Этот сигнал воспринимают и насекомоядные осы, чье своевременное вмешательство может подавить нападение врага и помочь растению выжить. Цветки – это сигнал для пчел и прочих опылителей, указывающий, что нектар и пыльца готовы, – те тут же спешат на зов. Что это, если не коммуникация (хотя, повторюсь, растения лишены сознания)?

Мы можем говорить и о поведении растений – хотя у всех, кроме насекомоядных и растений типа мимозы, с листьями, реагирующими на прикосновение, оно, как правило, протекает слишком медленно для человеческого глаза. Полынь, например, выделяет в воздух десятки сложнейших химических соединений. Поллан пишет о «невидимом глазу, но окружающем нас со всех сторон химическом гомоне, куда вплетаются и отчаянные вопли боли. Нам сложно это себе представить, как сложно говорить о наличии какого-либо поведения у неподвижных, казалось бы, растений».

В клетках представителей флоры и фауны отмечается электрическая активность, но у животных клеточные сигналы идут по разным ионным каналам, поэтому передача импульса происходит много быстрее. Чарльз Дарвин в заключительных строках своего труда «Способность к движению у растений» пишет: «Едва ли будет преувеличением сказать, что кончик зародышевого корня <…> действует подобно мозгу <…> низших животных <…> воспринимающему впечатления от органов чувств и дающему направления различным движениям». Спору нет, тут мы вступаем на весьма опасную территорию, где ошибку при неточном истолковании совершить легко, и она, как ошибка минера, может стать последней. Ныне покойный этноботаник Тимоти Плауман по этому вопросу занимал ту же точку зрения, что и Синтия Мосс, не желающая сравнивать слонов с людьми. В растениях он видел растения, а потому писал: «Они питаются светом. Вам этого мало?»

Зачем был нужен этот ботанический экскурс? Его задача – подчеркнуть, что, учитывая особенности растений и отличия их от животных, слониха, кормящая детеныша, настолько похожа на нас с вами, что я чувствую себя ее братом.

Чисто по-человечески

На залитой солнцем лесной поляне, поросшей сочной травой, слонята тычутся игрушечными хоботами матерям под брюхо в поисках того самого надежного соска. Я не могу отвести от них глаз.

– У этих двух семей сегодня день великой дружбы, – улыбается Вики. – Элин решила перейти поближе к воде. Элоиза согласилась, потом подождала, пока подтянутся остальные члены группы.

Теперь обе семьи движутся бок о бок.

– Очевидно, они решили весь день провести вместе.

Очевидно.

На чем зиждется слоновья дружба? Некоторым слонятам нравятся одни и те же игры, и они с удовольствием играют вместе.

– А некоторые взрослые особи «совпадают» в том, когда им есть, когда спать, куда идти. Они любят одну и ту же пищу.

Совпадают. Занятно. Жаль, что у людей не так. Можно только позавидовать.

«Есть ли у слона сознание?» – ответить на этот вопрос легко: все признаки развитого сознания налицо. И теперь этот вопрос корректнее было бы переформулировать, а именно: «Какие формы сознания присущи животным?»

«Тоже мне бином Ньютона», – скажет любой человек, у которого есть собака или кошка. Для него вопрос об их сознании давно решен. Но я предвижу возражения скептиков, призывающих не торопиться с выводами. Многие ученые и авторы научно-публицистической литературы утверждают, что проникнуть в умственную деятельность животных мы не в состоянии. Я понимаю, на чем основано это убеждение, но категорически заявляю: они ошибаются. На самом деле сегодня нам открыто куда больше, чем раньше.

Этология – наука, изучающая поведение животных, – еще очень молода. Ее основные принципы получили официальное признание около ста лет назад. Тот факт, что иерархия на птичьем дворе начинается с порядка проклевывания цыплятами скорлупы яиц, до 20-х годов прошлого века не желали признавать. И только в 20-е годы американский орнитолог Маргарет Морзе Найс выяснила, что птицы – территориальные животные, тщательно оберегающие свою территорию от посягательств, и именно этим определяется их жизнь и их пение.

Становление этологии связывают главным образом с появившимися в середине XX века работами Конрада Лоренца, Николаса Тинбергена и Карла фон Фриша, которым пришлось вступить в неравный бой с многовековыми предрассудками, укоренившимися в легендах и народных верованиях (например, сова знаменует смерть, волк связан с нечистой силой), а также с устойчивыми басенными стереотипами, где животные выступают носителями шаржированных человеческих качеств (стрекоза – легкомысленная попрыгунья, лиса – хитрая обманщица, черепаха – воплощение упорства и настойчивости).

Провозвестники новой науки были пристальными и беспристрастными наблюдателями, которым удалось сорвать с образов животных толстый слой метафорических проекций, покрывавший их словно патина. Смотри внимательно и описывай только то, что видишь, – таков был лозунг ученых. Пришлось потрудиться, чтобы доказать, что результаты наблюдения могут быть объективными. За свою работу по изучению пчелиных танцев и феромонов, явления импринтинга[5]5
  Импринтинг (от англ. imprint – оставлять след, запечатлевать, отмечать) – в этологии и психологии специфическая форма обучения; закрепление в памяти признаков объектов внешнего мира при формировании или коррекции врожденных поведенческих актов. Происходит в строго определенный период жизни (обычно в детском и подростковом возрасте), имеет необратимые последствия.


[Закрыть]
у птенцов серых гусей и поведения колюшки в период размножения фон Фриш, Лоренц и Тинберген были удостоены в 1973 году Нобелевской премии в категории «Физиология и медицина». Тот факт, что премию присудили трем зоологам-бихевиористам, доказывает, какой степенью важности обладала в глазах мировой ученой общественности практически новорожденная наука. Трио наблюдательных естествоиспытателей, ставших лауреатами, имело полное право ликовать и пожинать лавры.

Но пока этология только обретала очертания, невозможно было с научной точки зрения подойти к вопросу о том, что чувствует слониха, когда кормит детеныша. Опираться в своих выводах было не на что. Никто и никогда не наблюдал за поведением животных в естественной среде обитания. Нейронаука находилась в зачаточном состоянии. Любые умопостроения на тему того, что чувствуют животные, неизменно приводили исследователей к проекциям на чувства, присущие человеку. Чтобы вырваться из этого замкнутого круга, новой науке нужны были не умопостроения, а объективные наблюдения. Умопостроения – это смутные догадки, которые вполне могут закончиться попаданием пальцем в небо. Лучше просто посмотреть, что и как делает слониха. Мы не знаем точно, как работает ее сенсорное восприятие. Зато мы можем подсчитать, сколько минут длится кормление. Даже такой крупнейший в мире авторитет по коммуникации хоботных, как Джойс Пул, не боится признаться: «Меня учили смотреть на всех животных, кроме человека, как на существа, поведение которых не всегда определяется наличием сознания».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12