Карина Вран.

Поступь инферно



скачать книгу бесплатно

За эту ее гибель отомстили: Мася вбила свой щит в спину убийце, Кен присовокупил огненную стрелу, отправившую вражину на перерождение.

Когда Хэйт в очередной раз переступала за цветочную «оборочку», гнома уже встречала ее выставленным в защитном жесте щитом. Адептка даже успела закастовать камнепад, прежде чем умереть в пятый раз. Вообще не поняв, от чего…

На травянистом поле-ромбе творилось нечто невообразимое: всполохи, дуги пламени, ливень из стрел, рык орчанки, удары, удары, удары, крики (неопределимо, чьи), снова удары… Хэйт устала умирать, но противники почему-то забыли спросить ее мнение, раз за разом отправляя адептку на округлую полянку с пурпурными цветиками по краешку.

Каждый бился так, словно от этого зависело их будущее, но любой павший со стороны врага на языке цифр, столь любимых Кеном, приравнивался к двум-трем убитым со стороны их команды. И это была до жути досадная арифметика, а поражение, как ни горько было это сознавать, выглядело неминуемым.

– От винта! – отчаянно прокричала гнома, бросившаяся к группе «дальников» врага, пока они отвлекались на Барби с Кеном.

Хэйт замерла от удивления: такого приемчика гнома на ее памяти не демонстрировала. Мелкая буквально ввинтилась в группу противников маленькой, но нереально быстрой юлой, если не сказать – вихрем! Из восьми стоящих врагов, удачно сгрудившихся довольно плотно (видимо, расслабились к концу боя), в живых остался только лучник, стоявший чуть дальше других.

– Экстра-класс! – не сдержала восклицания Хэйт, безотлагательно приложив выжившего ядовитой пыльцой и тленом. – Маська, ты царица этого бала!

Битва окончена! Победитель: Команда 2.

Счет сражения 46:22.

Участники обеих команд будут немедленно перемещены с арены!

Вспышка, полет (на этот раз вниз) и… стены почти уже ставшего родным Некрополя. А еще – возмущение в голосе гномки:

– Их было десять! А нас – шесть! Это несправедливо!

Рэй, скрестивший руки на груди, согласился:

– Да.

– У них уже было преимущество, а они еще и резали ушастую, самую хлипкую из нас!

– Да.

– Ты знал, что так будет!

– Да.

– И, зная, что нас убьют, все равно позвал туда? Ты… негодяй из негодяев!

– Да! – в четвертый раз подтвердил Рэй. – Ты права, малая, я был почти уверен, что так и будет. Хотя ты в конце тот еще финт выкинула, Хэйт я предупредил, а про тебя не подумал… Жалеть уже поздно, поэтому признаю: это было красиво. Одна малая, порешившая семерых – это почти песня. И да, я негодяй. Как умение хоть называется? Не верю я, что так, как ты кричала…

Маська потупилась, нездоровый запал сошел на нет.

– Рассечение. Оно, ну… ты знаешь, откуда. Как действует – видел. Прикольно я его назвала, да? Я только вчера купила свиток опознания, копила долго, аж жуть… А тебе что досталось?

Хэйт вздохнула: в этом была вся Мася, только что она негодовала, а уже улыбается, хвастаясь новым умением, явно из древнего пергамента, их распределили тогда по-честному: в одни руки по штуке.

– Дурная кровь у меня, – хмыкнул Рэй. – Без шуток, кстати, так и называется.

Пассивка, шанс увернуться от дальней атаки тридцать процентов и порезка агрессии от монстров в два раза от обычного. Не настолько круто, как у тебя, но тоже хлеб.

Хэйт изучала стеночку, искренне надеясь, что напарники не спросят, а что же «выудила» из пергамента она… А еще ее, на самом деле, переполняли эмоции. И если гнома в милой непосредственности своей выпалила все, что хотела, и успокоилась, то адептке было сложнее: эмоции были настолько противоречивые, что сформулировать их словами казалось неисполнимым…

Наконец чувства облеклись в словесную форму.

– Хочу еще! – сказала она.


После двух, казалось бы простейших, слов, повисла пауза, достойная лучших мировых театральных сцен – столько выразительности в лицах участников проявилось в эти мгновения. Даже нежить, безучастно бродящая по ближайшему залу, замерла, словно прислушиваясь к чему-то неведомому…

А потом тишина взорвалась голосами и выкриками, угрозами и просьбами, ропотом и ревом! Что показательно, почти все эти звуки рождались двумя спорщицами: орчанкой и гномой…

– Цыц все! – чувствуя, что голова сейчас взорвется, перекричала напарников Хэйт. – Дискуссию следует перенести в спокойное место, раз всем есть, что сказать. Но, черт побери, Барби, Мася, вы обе замечательные, только хватит уже перекрикивать друг дружку! Или продолжайте, но без меня.

Высказавшись, она поймала внимательный взгляд Рэя на себе. Усмехнувшись, он негромко похлопал в ладоши.

– Хэйт, я все ждал, когда ты проявишь характер, – высказал убивец. – Рад, что дождался. И поддерживаю твое предложение: у меня тоже есть, что сказать. Каждому из вас.

Через некоторое время все шестеро сидели за длинным столом в первой попавшейся по дороге от ворот Велегарда харчевне. Хэйт хотела бы отвести ребят в Обжорку, но Сорхо где-то запропастился, а в его отсутствие попасть в трактир она могла только в одиночку. Впрочем, еда в этих посиделках имела значение, едва отличимое от нуля.

– Давайте, я начну, – предложил Рэй, и недавние спорщики покивали, соглашаясь (впрочем, особого единодушия среди них не наблюдалось). – Барби, подруга, о чем мы недавно говорили? Орк-ноги-голова. Противники к нам не идут? Это не значит, что надо автоматически бежать к ним, отрываясь от своих. В идеале бой на такой арене, как попалась нам, должен проходить по центру для ближников и на адекватном расстоянии от центра для дальников. А что получилось у нас? С твоей помощью противники навязали нам «растянутый» бой, у Кена, Монка и Хэйт из-за этого не было свободы маневра. Да, их было десять, но это было десять легкопробиваемых, «тонких» целей.

– Но… – в один голос, только с разной интонацией, встряли орчанка и гнома.

Рэй выставил ладонь в останавливающем жесте.

– Пожалуйста, возражения и дополнения после.

Да, я сам сказал вам действовать так, как считаете нужным. И теперь я надеюсь, что мы все извлечем уроки из допущенных ошибок. На будущее: после начала боя на такой арене выходим на два-три шага из круга, ждем ответного движения от соперников. Если они идут или бегут навстречу – выдвигаемся и мы. Если нет, стоим, защищая Хэйт и Монка, как наиболее уязвимых. Когда игра в гляделки надоест, противники сами начнут шевелиться. Дальше, Барби, у твоего «встаньте, клячи…» громадный радиус, больше аур Хэйт, верно же?

Барби, поморщившись, кивнула.

– Тридцать метров.

– Отлично! Особенно отлично в свете того, что на игроков оно тоже проходит! Не так, как на монстров, а даже лучше: все вражеские персонажи автоматически меняют цель, вынужденно атакуя стража. Чтобы сменить цель, им нужно прервать текущее действие. На любой из арен враги – все, кроме тех, кто в твоей команде. Но даже это не главное свойство умения «круговой агрессии»: оно, как и все аое-умения, выбивает из невидимости, причем снова – только врагов! Если Хэйт запустит камнепад и попадет по мне – вылечу из скрытности и я тоже, проверено. У твоего же умения нет этого недостатка. А урон убийцы, наносимый им без невидимости, уверяю тебя, режется ого-го как! То есть минимум раз пять-шесть ты могла одним этим умением спасти жизнь Хэйт. Или Монку. Поразмысли над этим. Орчанка обиженно засопела.

– Тут еще немного психологический момент, представь: крадешься ты под покровом теней, чтобы быстро и бесшумно срезать врага, а то и не одного, и вдруг, внезапно, с тебя слетает скрытность, тебя развернуло на стража, у тебя слетело окно атаки, и добрая, милая ты ему улыбаешься во все твои (сколько там у орков зубов, я забыл?)… Не важно, хватит самого факта твоей нежной улыбки. Убийца в легком ступоре, а его уже радостно превращает в отбивную малая и нашпиговывает стрелами Кен – так я представляю этот аспект боя. Кстати, когда у тебя появятся защитные умения для группы, я лично попрошу Кена носить тебя на руках… В реале, тут он может пополам разломиться, если поднимет твою фигурку неземной красоты.

Хэйт непроизвольно засмеялась, да и не одна она.

– Дальше. Мася! Малая, ты, конечно, убийственно, люто, неистово ворвалась в конце, но… слила Хэйт в самом начале. А ведь я просил тебя приглядывать за хилерами. Ты же ускакала за Барби, да так, что суть вещей твоя не дотягивалась ни до Монка, ни до Хэйт.

Пришла пора гномке обиженно сопеть и дышать, раздувая детские щечки.

– Я тут на днях изучал форумы… И наткнулся на любопытную тему, с обсуждением инженерии в полевых условиях. Делился там своими успехами один гном-задрот… Ох, прошу прощения, игрок, посвятивший игре массу времени!

Тут Рэю пришлось прерваться из-за взрыва хохота.

– Так вот, этот успешный гном-игроман прокачал до мастера инженерию. И выяснил опытным путем, что кое-какие укрепления можно возводить буквально на ровном месте, и не только во время осад, были бы материалы. Скажем, пару защитных стен из бревен он соорудил на видео буквально за три с половиной минуты, я засекал. Каменная стеночка в рост самого гнома построилась за шесть минут. Дальше уже цифры по нарастающей, для нас с ограничением в двадцать минут неактуальные. Скажи, ты могла бы попробовать в следующий раз, если мы попадем на такую же арену, построить что-нибудь подобное?

Мася неуверенно кивнула, уточнила чуть срывающимся голосом:

– Я не знала, что на арене это можно…

– Думаю, у нас будет возможность проверить, – улыбнулся кинжальщик. – И, малая, я знаю, что многие недооценивают твой класс в ПВП, мол, и урон ниже среднего, и выживаемость хуже, чем у любого латника, но, даже без голема, питомца, примочек от инженерии, бестелесности, теперь еще рассечения, которое «от винта!», твоя роль в схватке может оказаться решающей, благодаря пассивке «суть вещей». У Кена есть возможность включить «орлиный глаз» на десять секунд, чтобы «просветить» участок, умение с минутным откатом, а тебе достаточно находиться на нужном расстоянии, чтобы ни одна пронырливая сволочь (за исключением меня) не проползла. Пожалуйста, не пренебрегай этим.

Маська кивнула еще раз, уже с большей уверенностью.

– Отлично. Теперь Хэйт…

Адептка втянула голову в плечи, насколько это позволяло виртуальное «тельце».

– Наша добрая дарительница фрагов[11]11
  От англ. to frag – «поражать осколками». Согласно сюжету игры «Doom», главный герой – космодесантник, сражающийся с толпой монстров. В сетевом же режиме противниками являются такие же десантники – видимо, поэтому очки, начисляемые за убийство противников, было решено назвать фрагами. В компьютерных играх обозначает очко, начисляемое за убийство противника, а также сам факт уничтожения («фрагнуть» – убить) или «жертву» («это мой фраг» – «я убил его»).


[Закрыть]
! Ты вышла последней из круга, тем самым почти приглашая ребят, шедших в скрытности, тебя слить. Я бы на их месте сделал точно то же самое. Плюс, что после второго слива ты стала поосторожнее. Минус, что ни разу не догадалась выставить вокруг себя аое-замедлялку, трясину. А она ведь тоже выбивает из-под покрова, стоит хотя бы шаг по ней сделать, единственный способ не попасться – замереть и ждать, пока время действия скилла пройдет. И я был особенно поражен, поскольку помню бой с оборотнями, в котором ты своими действиями фактически «вывезла» нас всех.

– Я… – Хэйт хотела ответить, что растерялась тогда, но… растерялась повторно. И потому захлопнула рот, ничего к этому «я» не добавив.

– Главная уязвимость классов, использующих невидимость, как бы странно ни звучало – невидимость. Стоит нас из нее выбить – все, берите тепленьким, пеленайте, режьте, убивайте… И любое умение с действием «по площади» на это способно. Это нужно помнить, когда противники не мобы, а другие игроки. Еще два недостатка скрытности: звук и следы. Совершенно беззвучно шагает только невидимка с умение ранга «мастер», остальных можно, напрягшись, услышать. Со следами и того проще: если поверхность не камень или, положим, брусчатка, то на ней видны отпечатки подошв. Стоит иногда крутить головой и смотреть не только прямо, но и вниз.

Адептка тяжело вздохнула, признавая правоту убивца.

– Остались Кен и Монк. Друг, тебе я могу сказать только одно: если будет координация действий, проку от нас с тобой будет на уровень больше. А Монк… Честно, я до сих пор в шоке. То, как ты держал Барби – это что-то запредельное. Отлечить других у тебя шансов не было, и я это признаю. Словом, ты – молодец.

Скромная улыбка монаха стала ответом на похвалу.

– И время для покаяния, – невесело ухмыльнулся Рэй. – При подаче заявки на арену есть два режима: режим наибольшего соответствия и случайный. В первом случае системой подыскивается группа, равная по числу той, что подала заявку, разброс по уровням от среднего плюс-минус пять. Но и ожидание на поиск значительно дольше. В случайном же режиме в группе может быть любое число участников, от пяти, до десяти, как повезет. И разброс по уровням шире. Я целенаправленно подавал заявку в случайном режиме. Не потому, что быстрее поиск, а потому, что хотел увидеть, что мы можем против соперников, превосходящих нас числом и опытом боев на арене. И увидел я, кроме вышеперечисленного, необходимость координации. Это, как говорится, кровь из носу – а должно быть.

– И как ты себе это представляешь? – подала голос Барби.

– На арене для удобства команд голосовой канал разделен. Об этом можно узнать, полистав темы о нюансах арен. То есть все, что говорим на арене мы, вторая команда не слышит. И наоборот. Из этого следует, что нам нужно выбрать координатора, того, кто будет говорить, какую цель следует дружно заливать уроном, кто в контроле и не представляет угрозы, кому срочно нужно лечение или помощь… На случай, если что-то резко изменилось, или координатор мертв, хорошо бы иметь «подстраховку». В идеале эти двое должны дополнять друг друга, но это не сразу… Я на эту роль не гожусь, потому что из-за своих передвижений не всегда вижу картину целиком.

Рэй доверительно улыбнулся, обвел взглядом всех, сидящих за столом, подмигнул адептке.

– Я уверен, что лучше всего с этой задачей справится Хэйт.

Адептка заерзала на стуле, испуганно воззрившись на убивца.

– Я?!

– Ты, – твердо подтвердил Рэй. – А «подстраховкой» хорошо бы заняться Кену.

Такого оборота Хэйт точно не ждала и не понимала даже, как ей реагировать на такие заявления!

– А может, наоборот? – робко спросила она.

– Нет, не может, – покачал головой кинжальщик. – Ему нужно еще и умения проговаривать, а тебе – нет. Если мы сумеем тебя обезопасить (относительно, конечно), ты сможешь видеть все поле боя и уточнять, кому, когда и как лучше… отвинчивать головы, а кого из наших нужно прикрыть. Кто-нибудь возражает?

Как выяснилось, возражала одна Хэйт… Но почему-то это никого не убедило.

На этом закончилась «здравая» часть беседы, снова перетекшей в хаотичный режим: ребятам нужно было «спустить пар». Озадаченная адептка даже не прислушивалась к дискуссии, она обдумывала рухнувшее на ее голову «назначение», впрочем, обдумывание больше смахивало на панику…

– Хэйт, – раздался шепот убивца. – Ты справишься. Больше скажу: никто другой не справится лучше. И… по поводу моей просьбы перед боем: куча кланов ищет «таланты», то есть игроков в свои ряды, и обладатели особых умений нарасхват. Я не думаю, что тебе приятно было бы получить ряд предложений после проигранного (а в этом я слабо сомневался) боя, только по причине того, что у тебя есть такой скилл.

Она сощурилась.

– И как бы меня нашли? – тоже шепотом спросила она Рэя. – Не видны же на арене имена…

– Много ли игроков женского пола твоего уровня, с твоей внешностью, в таких же вещах и с таким же посохом? Ты не переодеваешься, переступая черту города, а клановые аналитики свой хлеб едят не за красивые глаза. В общем, считай меня параноиком, перестраховщиком, даже психом – не важно. Такие умения имеет смысл применять, когда они могут повлиять на исход боя – это мое скромное личное мнение; на арену же в случайном режиме, как правило, подают заявки полностью укомплектованные группы, так как идут они за победой. Я просто хотел, как лучше. А сейчас я опасаюсь, как бы нашей малой не аукнулось ее представление…

Хэйт очень медленно кивнула. Мотивы Рэя продолжали казаться ей странными, даже надуманными, но… Хотелось верить, что напарник взаправду действовал из лучших побуждений.

Ей вообще хотелось… Верить этим людям. Оркам, эльфам, гномам – едино. Потому что…

«Собственно, а почему?» – удивленно спросила она себя. Ответа не было.


Хэйт не досидела до конца «переговоров». На нее, что называется, «накатило» вдохновение, требуя немедленного воплощения «разношерстных» порывов на холсте.

…В Розвейге, который посещали они по одному из этапов квеста с Талисманом, она приметила забавную скульптурную композицию: огромный хищный зверь из семейства кошачьих… на котором расселось, словно на деревце, дюжины три пичуг. Композиция называлась «Доверие».

На этот раз она пошла дальше, чем написание того, что было перед нею. Хэйт «оживила» и хищника, и пташек. Вместо холодного мраморного великолепия на картине можно было увидеть гибкое серовато-коричневое тело пумы с подпалинами, почти что вылитой копии «земного» оригинала; птички же вышли из-под кисти девушки немного абстрактными. Яркие, немного «размытые», невероятных расцветок… И это странное в высшей степени сочетание между зверем, который, казалось, сейчас обнажит клыки в хищном оскале, и колоритные птичками, написанные в манере, беспечной до небрежности, давало невероятный эффект.

Хэйт, закончив работу над холстом, сделала шаг назад, любуясь созданным чудом; ее версия «Доверия» отличалась от «натуры», но делало ли это картину хуже? Нет, и с этим мог бы поспорить только человек с черствым сердцем…

Девушка улыбнулась, поднесла руку к холсту, почти дотронулась до него… Почти – потому что краски (к этому она привыкла в мире реальном) сразу не просыхали, должно было пройти не меньше суток с момента нанесения последнего штриха. В «Восхождении», правда, ускорялся процесс банальнейшим способом: достаточно было поместить написанную картину в инвентарь. От «почти прикосновения» Хэйт показалось, что пальцы ощутили тепло, а еще… одна из пичуг (желтенькая, с зеленой грудкой) будто бы махнула ей крылом…

– Глюк! – хорошенько проморгавшись, высказала Хэйт, подразумевая вовсе не австрийского композитора…

– Простите? – вежливо спросили за ее спиной, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. – Я подошел, чтобы признаться, что восхищен вашей картиной. Вы поставите на ней авторскую печать?

Адептка развернулась, оглядела с головы до пят подошедшего. Вид у него был настолько невзрачный, что даже красный, как томат, берет, надвинутый на правый глаз, только подчеркивал эту невзрачность. Но похвала звучала искренне, а про какую-то печать Хэйт слышала впервые.

– Что-что? – заинтересованно переспросила она.

Но «беретик» не пожелал вдаваться в разъяснения, направив девушку в Гильдию художников. «Там же одни НПЦ?» – удивленно подумала она, но ее отвлекли: купить картину захотели на этот раз сразу несколько человек, спонтанно организовался мини-аукцион, а итоговая сумма превзошла все ожидания Хэйт. «Доверие» (название так и прилипло к картине) было приобретено за семьсот золотых. Сумма фантастическая, но… сожаление, с которым художница расставалась с картиной, даже сравнить было не с чем.

«Я отдаю вас девушке с самым теплым взглядом», – словно извиняясь перед пумой и птахами, подумала она. Эта мысль развеяла сожаления, а желтой пичужке, перепугавшей Хэйт своими фокусами (никакого махания крыльями быть не может, потому что не может быть никогда!), было в шутку наказано: «Не шалить».

«Беретик» куда-то смылся еще до окончания «торгов», а идти в Гильдию художников и узнавать, что за печать он имел в виду, не было у Хэйт никаких сил.

– По ту сторону реальности существует гугл, – менторским тоном заметила девушка. – Выход!

По ту сторону реальности ее ожидало пятнадцать пропущенных вызовов от Галины и два сообщения: в первом Галя проклинала «бесову игру, превращающую ее подругу в овощ», во втором казенным тоном сообщала, что планы на выходные отменяются, так как у Леськи температура. Вероника тяжко вздохнула: Галка на нервах из-за ребенка, сердиться на ее выпады глупо… И придется звонить, несмотря на риск оказаться крайней, выяснять, что приключилось с дочуркой друзей…

– Ничего мне не говори, я знаю, что погорячилась, – вместо приветствия заявила Галина. Говорить ей приходилось громко, чтобы перекричать Лесю: та не плакала – ревела дурниной. – У нас зубик режется, выехать никуда не получится, я тебе перезвоню завтра…

Галя сбросила вызов, оставив Веронике размышления об этом «мы-нас», возникшем в речах подруги сразу после рождения дочери. Сама Вероника категорически не могла понять, откуда, из каких глубин материнского инстинкта это «мы» появилось и является ли этот «сдвиг» непременным атрибутом материнства?..

– Моя ваша не понимать, – покачала головой девушка, задумываясь, чем ей теперь занять выходные.

То, что никаких сборов в игре не будет в эти два дня, было оговорено заранее, почти у всех были планы, да и отдохнуть друг от друга представлялось не лишним… Нет, «лишение» радости общения с суетливой родней Гали не расстраивало девушку, но и ее «коварный замысел» срывался: она намеревалась экспроприировать Лешку и попробовать написать его портрет (о задании Стаса Вероника не забывала). Это был бы взаимовыгодный ход: девушка получала натурщика, готового посидеть несколько часов в одной позе, а друга не припахивали к хозяйству. Если Вероника считалась в этом доме гостьей, то Лешка-то был свой, и каждый приезд к родителям супруги оборачивался для него не отдыхом на лоне природы, а починкой теплиц, перекопкой грядок и прочими полезными занятиями…

Тут, кроме очевидного, примешивался еще один мотив: Веронике необходимо было проверить, причем вне стен училища и на хорошо знакомом ей человеке, получится ли у нее написать мужской портрет… не напортачив с лицом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28