Карен Уайт.

Одна среди туманов



скачать книгу бесплатно

– Привет, Томми. – Я набрала в грудь побольше воздуха. – А… где Бутси?

Его взгляд сделался мягким, почти сочувственным, и я поняла, что я потеряла не только эти девять лет, но и нечто большее.

– Ты… тебя действительно давно не было, и… – Он бросил быстрый взгляд на мать, на ее коктейльное платье и туфли-«небоскребы» на неправдоподобно высоких каблуках, а я почувствовала, как у меня холодеет в груди.

Прежде чем я успела что-то сказать, второй мужчина – тот, который показался мне смутно знакомым, – выступил вперед, и я удивилась, как я могла его не узнать. Трипп Монтгомери был таким же высоким и подтянутым, каким я его помнила; у него были короткие русые волосы и карие глаза, которые, как мне всегда казалось, видели больше, чем было доступно всем остальным людям. Сейчас на нем были брюки цвета хаки, рубашка с длинным рукавом и галстук, что окончательно сбило меня с толку. Глядя на него, я гадала, что Трипп здесь делает и ради чего он так разоделся, однако на самом деле я думала вовсе не о нем. В глубине души мне хотелось, чтобы кто-нибудь сказал мне, что все это просто сон и что я вот-вот проснусь в своей постели в старом желтом доме – проснусь от того, что Бутси нежно целует меня в лоб.

– Привет, Вив! – сказал Трипп таким тоном, словно мы только что встретились на моем крыльце перед тем, как идти в школу. На мгновение мне даже подумалось, что, быть может, в этом уголке мира время каким-то образом повернуло вспять и я оказалась в собственном прошлом, где ничего не изменилось и все было по-прежнему. И все же в глубине души я знала, что это невозможно.

– А ты что здесь делаешь? – спросила я. Не то чтобы в данный момент этот вопрос занимал меня больше всего, просто мне необходимо было сказать хоть что-то, чтобы обрести твердую почву под ногами.

Его лицо осталось непроницаемым, и только в глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Ты просто не в курсе, Вив. Я теперь – коронер графства… – С этими словами Трипп отступил немного назад, так что я смогла увидеть зияющую яму, где еще недавно находились корни могучего дерева. Трава по краям ямы почернела, земля была усыпана щепками и корой… а в самой глубине ямы, словно младенец в колыбели, лежал скелет.

Человеческий скелет.

Мои руки затряслись, перед глазами заплясали яркие точки, но я совладала с собой. Во всяком случае, мне удалось не грохнуться в обморок. Не в силах отвести взгляд, я смотрела и смотрела на белый череп, четко выделявшийся на фоне черной земли.

Только потом я подняла взгляд на Триппа и увидела, что он смотрит на мои руки. У него было такое лицо, словно он прекрасно понимает, что? со мной происходит. Впрочем, он всегда знал обо мне все – мне даже не нужно было ничего ему говорить. Но это было давно… Теперь же я попыталась сжать пальцы в кулаки, чтобы скрыть дрожь, но мышцы отказывались мне повиноваться. Яркие цветные точки перед глазами превратились в световые полосы и линии, которые сплетались и расплетались, отчего мое головокружение еще усиливалось.

Я как раз пыталась сосредоточиться на лице брата, когда сквозь громкий шум в ушах пробился голос моей матери:

– Ты не брала ключи от моей машины, Вивьен?! Я нигде не могу их найти!

Я снова посмотрела на лежащий в яме череп. На него как раз упали лучи солнца, отчего казалось, будто он пытается со мной заговорить. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут свет перед моими глазами померк, я поспешно зажмурилась и почувствовала, что падаю… но даже сквозь опущенные веки я видела, как сияет и горит белый череп на фоне темной земли.

Глава 2

Аделаида Уокер Боден. Индиэн Маунд, Миссисипи. Июнь, 1920


У каждого человека есть свои тайны. Даже у тринадцатилетних девчонок вроде меня, на которых никто не обращает внимания. Вероятно, люди считают, что мы слишком заняты своими куклами, платьями и днями рождения, чтобы замечать, что жена судьи, которая постоянно сидит дома, частенько проводит время с заезжими коммивояжерами, или что владелец аптеки мистер Причард всегда даст тебе бесплатный леденец, если прийти к нему перед самым закрытием, поскольку к этому времени он успевает так напробоваться лекарства из бутылки, которую прячет в бумажном пакете, что бывает уже не в состоянии отсчитать сдачу.

Я, например, знала, что моя мама спрыгнула с моста через Таллахатчи, когда мне было десять, потому что моего папу убили на войне, а она никак не могла привыкнуть без него жить. Жаль, что мама предварительно не посоветовалась со мной, потому что тогда я бы ей напомнила, что у нее есть я. Я была уверена, что в этом случае все было бы иначе, только я никому об этом не говорила, поскольку предполагалось, что я еще мала и совершенно не разбираюсь во «взрослых» вещах. Вот я и старалась почаще прислушиваться у закрытых дверей, чтобы знать и понимать больше.

Мою лучшую подругу звали Сара Бет Хитмен, ее папа был президентом «Сельскохозяйственного банка Индиэн Маунд» и работал на Мэйн-стрит. Из-за мамы, точнее – из-за того, что? она сделала, у меня было не так много подруг. Похоже, родители других девочек считали, что склонность прыгать с мостов может быть заразной. Мне, правда, всегда говорили, что мама упала в реку случайно, но на самом деле никто из взрослых в это не верил. Не верила и я.

С Сарой Бет мы сошлись случайно. У нее тоже не было подруг, а все из-за того, что ее родители были слишком старыми. Они были старыми, когда Сара Бет родилась, а теперь, когда ей исполнилось четырнадцать, они стали еще старее. Быть может, именно поэтому Сара и была такой неуправляемой. Так говорила о ней тетя Луиза, но мне так не казалось. Напротив, я была рада поддержать любую безумную идею, любое озорство, какое только приходило моей подруге в голову.

Как-то в среду, в конце июля, я сидела на заднем дворе под большим кипарисом, делая вид, будто читаю, хотя на самом деле я просто грелась на солнышке и с удовольствием вдыхала душистый и теплый воздух лета. Время от времени я поглядывала на заднюю стену своего дома и гадала, почему он выкрашен желтой краской, тогда как все остальные дома в окру?ге были белыми. Насколько я знала (точнее, как мне рассказывали), идея выкрасить дом в желтый цвет принадлежала еще моей прабабке, которая приехала в эти края из Нового Орлеана. Она же распорядилась построить на крыше с правой стороны нелепую башенку, как в какой-нибудь средневековой крепости, потом родила дочь, а когда ей все это надоело, прабабка все бросила и снова отбыла в Новый Орлеан. Когда этот дом станет моим – а это обязательно случится, поскольку, как объясняла мне тетя Луиза, в каких-то бумагах записано, будто усадьбу должна наследовать старшая девочка в семье, – я непременно прикажу выкрасить его белым, как у всех.

Иногда я спрашивала себя, не считают ли дядя Джо (так зовут брата моего папы), тетя Луиза и мой кузен Уилли, что дом должен достаться им, поскольку им все равно приходится здесь жить, чтобы заботиться обо мне. Я часто слышала, как тетя сердится из-за необходимости подновлять краску или чинить текущую крышу, но стоило ей в такие моменты посмотреть на меня, как у нее тут же становилось такое лицо, будто перед ней – тонущий в луже котенок. Тогда тетя сразу начинала всхлипывать и обнимать меня так крепко, словно я была ее единственным сокровищем, и она готова была пожертвовать всем ради моего блага. Нет, она правда любила меня так, словно я была ее родной дочерью, и я вполне могла это оценить, но… но она все же не была моей мамой. Моя мама шагнула в реку с моста Таллахатчи, и я осталась одна.

В два часа пополудни все мужчины, которые приезжали домой обедать, снова отправились в поля, а все женщины принимали ванну или обтирались мокрой губкой, чтобы подремать пару часов в постелях, пахнущих цветочными духами и детской присыпкой. Именно в этот момент с подъездной дорожки донесся сигнал автомобильного клаксона, и я бросилась туда. На дорожке стоял семейный «Линкольн» Хитменов: за рулем сидел их черный шофер Джим, а на заднем сиденье я увидела Сару Бет.

– Хочешь поехать в синематограф? – спросила подруга, выглядывая в окошко и улыбаясь.

«Доктора Джекила и мистера Хайда», который шел в нашем городском синематографе, мы смотрели уже трижды, поэтому я сразу поняла, что Сара что-то затевает, и поскорее забралась в салон. Джим действительно высадил нас напротив кинотеатра, и Сара Бет, дождавшись, пока он отъедет, повернулась ко мне и принялась излагать свой план.

Минут двадцать спустя я уже жалела, что согласилась. Солнце палило немилосердно, и мне казалось – еще немного, и оно прожжет мне дыру в голове прямо сквозь волосы. Тетя Луиза называла мои волосы «земляничными», но для близнецов Беркли они были просто рыжими, поэтому братья так и норовили подергать меня «на счастье» за косичку перед каждым бейсбольным матчем. Стараясь не отставать от Сары, я продиралась сквозь высокую, спутанную траву, внимательно глядя себе под ноги, во-первых, чтобы не упасть, а во-вторых, чтобы мое лицо не покрылось веснушками. Я твердо знала, что если вечером у меня на носу будет хоть на одну веснушку больше, чем тетя насчитала утром, меня закроют дома на неделю.

Тетя Луиза считала, что веснушки могут помешать мне стать настоящей красавицей. По ее словам, все женщины в нашем роду были очень хороши собой, и мне нужно только немного подрасти, чтобы стать такой же, как они. Увы, каждый раз, когда я смотрела в зеркало на свое усыпанное веснушками лицо, я убеждалась, что желанное превращение навряд ли произойдет само собой и что помимо времени мне понадобится кое-что еще. Тетины суждения о женской красоте не вызывали у меня особенного доверия, поскольку она до сих пор носила корсеты, стягивала волосы в тугой пучок и никогда не пользовалась ни пудрой, ни румянами.

– Ну что, мы уже пришли? – спросила я в третий раз и вытерла пот со лба. Кожа на моей руке порозовела от солнца, и мне это совсем не понравилось.

– Почти пришли. Уже скоро, так что не ной.

Я ненадолго остановилась, чтобы перевести дух, и пот тотчас потек у меня по спине между лопатками. С некоторой завистью я посмотрела на Сару Бет – на ее темные вьющиеся волосы и гладкую кожу, которая никогда не обгорала и не покрывалась веснушками. Интересно, подумалось мне, как я объясню тете, где я получила солнечные ожоги, если предполагалось, что мы с Сарой несколько часов просидели в кинотеатре?

– Куда мы идем? – снова спросила я. Покинув центр Индиэн Маунд, мы прошли через застроенный полуразвалившимися домами окраинный квартал, хотя даже приближаться к нему нам запрещалось под угрозой самой настоящей порки, и вышли на окраину, где заросли высокой «индейской травы» отделяли город от хлопковых полей. Поглядев на свои пыльные туфли, я мельком подумала, что мне давно следовало снять их вместе с чулками и шагать босиком. С другой стороны, объяснить тете, откуда у меня на ногах следы от укусов клещей и других насекомых, было бы еще труднее, чем испачканные туфли.

Сара Бет тем временем вышла на узкую проселочную дорогу и зашагала по ней. Я двинулась следом – ничего другого мне просто не оставалось. Пройдя несколько шагов, подруга остановилась и стала ждать, пока я ее догоню.

Только тут я поняла, где мы находимся. Прямо перед нами виднелась невысокая кованая ограда и покосившаяся калитка, которая висела на одной петле немного наискось, словно высунутый от жары собачий язык. Траву здесь кто-то пытался косить, но под са?мой оградой все равно осталось несколько длинных, неопрятных пучков.

Обернувшись через плечо, я увидела заднюю стену старой методистской церкви. Все местные жители ходили теперь в другую церковь, ближе к городу, а я никогда не спрашивала себя, что же случилось со старым зданием. Теперь я знала ответ. Ничего. Его просто забросили.

– Это же… кладбище! – произнесла я шепотом, словно боясь кого-то разбудить, и Сара Бет картинно закатила глаза.

– Ну конечно, кладбище, глупышка! Самое лучшее место для секретов!

Старательно делая вид, будто мне ни капельки не страшно, я двинулась за подругой туда, где сразу за калиткой стояли в ряд высокие прямоугольные надгробия, странно похожие на торчащие из земли зубы. В дальнем углу кладбища, за оградкой из низко натянутой цепи, я увидела несколько грубых деревянных крестов, на которых краской были выведены от руки имена и даты. На некоторых я разглядела и короткие эпитафии: «Ушел, но не забыт» или «Теперь он в руках Господа».

Сара заметила, куда я смотрю.

– Это могилы цветных, – пояснила она. – У них нет денег на нормальные каменные надгробия, поэтому они ставят деревянные.

С этими словами она двинулась вдоль одного из рядов, внимательно глядя себе под ноги, чтобы не наступить на чью-нибудь могилу. Мы обе хорошо знали, что это, во-первых, очень плохая примета, а во-вторых, рассерженный дух покойника мог последовать за нами до самого дома. Вот почему я шла очень осторожно, стараясь наступать только туда, где только что прошла Сара. В нашем доме и без того хватало ду?хов, и мне не хотелось привести туда еще одного.

– А почему они похоронены здесь, в углу? – спросила я.

Остановившись, Сара Бет обернулась ко мне и, преувеличенно громко вздохнув, сказала:

– Потому что они цветные.

Некоторое время я смотрела, как она идет вдоль могил, и думала о всех тех людях, которые лежали здесь под землей, – о том, что когда твое тело превращается в кости, уже не так важно, какого цвета у тебя была кожа.

Наконец Сара Бет остановилась и присела на корточки перед пятью небольшими камнями, стоявшими тесной группкой. У подножья центрального камня кто-то посадил розовый куст. Куст был подстрижен, трава вокруг была аккуратно выполота, и я подумала, что кто-то, должно быть, приходит сюда достаточно часто.

Черно-желтая оса, взлетев с цветка одуванчика, с гудением пронеслась перед самым моим лицом, и я отшатнулась с негромким криком.

– Тише! Чего ты орешь?! – недовольно прошипела Сара Бет, прижав палец к губам.

– Ненавижу ос! – прошипела я в ответ. – Если бы она меня укусила, тебе пришлось бы тащить меня к доктору Одому, иначе я могла бы задохнуться. И тогда бы ты пожалела, что кричала на меня.

Сара Бет снова повернулась к могильным камням и нахмурилась, а я встала у нее за спиной, чтобы быть подальше от одуванчиков, на которых могли сидеть другие осы или пчелы. Мой взгляд перебегал с одного надгробия на другое. На всех них была одна фамилия – Хитмен (имена были разные), и всего одна дата. Как я поняла, это означало, что год смерти был тот же, что и год рождения. Самая ранняя могила относилась к 1891 году, самая поздняя – к 1897 году. Сначала я даже не сообразила, что это именно даты – мне показалось, что это какие-то номера.

– Это же твоя фамилия! – сказала я Саре, спеша продемонстрировать свою наблюдательность и сообразительность, поскольку обычно эта роль доставалась моей подруге.

Сара Бет снова закатила глаза.

– Я знаю! Именно поэтому это – секрет!

Я только посмотрела на нее, но ничего не сказала, боясь, что стоит мне открыть рот, как она тотчас догадается: я понятия не имею, в чем суть.

С тем же преувеличенным терпением в голосе, какое прорывалось у тети Луизы каждый раз, когда она пыталась объяснить мне, почему в жаркие дни я не могу подбирать подол платья или стричь волосы, Сара Бет принялась объяснять:

– В этих могилах похоронены мои братья и сестры. Самая младшая из них, Генриетта, умерла за девять лет до моего рождения. Мама часто называет меня «чудесным ребенком», и теперь я знаю – почему.

– В Индиэн Маунд довольно много людей носит фамилию Хитмен. Откуда ты знаешь, что это твои родные братья и сестры, а не какие-нибудь дальние родственники?

– Я переписала в тетрадь всех городских Хитменов, и знаешь – среди всех моих теток, дядьев, кузенов и прочих нет никого, кто был бы достаточно взрослым, чтобы иметь детей в те годы, которые обозначены на могилах. Помнишь, как миссис Адамс рассказывала нам из Библии историю про Авраама и Сару, которая родила ребеночка, когда была уже совсем старая? Вот и моя мама тоже родила меня довольно поздно.

– Но почему тогда твоя мама ничего не сказала тебе про твоих братьев и сестер?

Сара Бет пожала плечами:

– Не знаю. Может, ей было слишком грустно об этом вспоминать?

– А ты не смотрела в вашей семейной Библии? Все дети, которые рождаются в семье, должны быть перечислены там на первой странице.

Сара Бет удивленно посмотрела на меня, потом отрицательно покачала головой, и я почувствовала себя ужасно умной.

– Мне не разрешают ее трогать. Наша семейная Библия хранится на полке в папином кабинете, и… Мама говорит – она слишком старая и слишком дорогая, и я не должна ее трогать, чтобы не повредить. Именно поэтому она подарила мне на день рождения новую маленькую Библию. Мою собственную!

Подруга снова окинула меня взглядом и медленно улыбнулась.

– После обеда мама спит, как все, а потом принимает еще одну ванну. А Берта каждую среду ходит за покупками в бакалейную лавку – и как раз в это время! Если мы не будем здесь прохлаждаться, то успеем заглянуть в Библию до того, как она вернется.

И, не дожидаясь моего ответа, она почти бегом бросилась к выходу с кладбища, а я последовала за ней, поскольку это была моя идея. Сара Бет жила ближе к городу, чем я, поскольку ее папа был президентом банка и все такое, и все равно, пока мы добежали до особняка Хитменов, я едва не скончалась от сердечного приступа, поскольку солнце все еще стояло довольно высоко и жара даже не думала спадать.

Особняк Хитменов выглядел точь-в-точь как старый плантаторский дом в Натчезе – с колоннами, портиком и прочим, только он был новым. Сара Бет частенько посмеивалась над моим домом, утверждая, что он, дескать, выглядит как не пойми что, но я знала, что она просто повторяет то, что слышала от своей матери. Мне подобные разговоры не особенно нравились. К счастью, для того, чтобы заставить Сару прикусить язычок, мне достаточно было напомнить, что мой дом принадлежит нашей семье уже больше ста лет и что когда-нибудь он будет моим.

Осторожно открыв входную дверь, мы немного помешкали на пороге, прислушиваясь, не донесется ли из комнат какой-нибудь подозрительный звук. Я, правда, никак не могла отдышаться после нашей пробежки по жаре, и Сара Бет, недовольно поморщившись, прижала палец к губам, показывая, что я должна вести себя как можно тише, но я не нуждалась в подобных напоминаниях. Я отлично знала, что если ее мама застанет нас на месте преступления и расскажет обо всем тете Луизе и дяде Джону, я не смогу сидеть нормально как минимум неделю.

На цыпочках мы пересекли застланную толстым ковром прихожую и прокрались в кабинет мистера Хитмена. В большой полутемной комнате было прохладно и слегка пахло трубочным табаком. Этот запах мне всегда нравился, однако в своих мыслях я так прочно связывала его с мистером Хитменом, что сейчас мне стало не по себе. Казалось, папа Сары Бет вот-вот войдет в кабинет и спросит, что мы тут делаем.

В кабинете Сара Бет сразу направилась к большому книжному шкафу, стоявшему позади рабочего стола, и сняла с верхней полки большую Библию в переплете из толстой черной кожи. Положив ее на стол, она набрала в легкие побольше воздуха и открыла первую страницу.

Надо сказать, что хотя, Сара Бет была почти на полгода старше меня, ростом я была на голову выше ее, поэтому мне не составило труда заглянуть в Библию поверх ее плеча. На развороте были аккуратными столбиками записаны имена всех родственников и даты их рождения и смерти. Ведя пальцем по столбцам, Сара Бет быстро просмотрела все записи и остановилась на последних пяти именах на полупустой правой странице. «Джон Хитмен, 1891; Уильям Хитмен, 1892; Маргарет Хитмен, 1893; Джордж Хитмен, 1895; Генриетта Хитмен, 1897», – прочла я.

Сара Бет подняла голову, и наши взгляды встретились.

– Видишь? – с торжеством прошептала она. – Я была права!

Я снова посмотрела на страницу Библии и прикусила губу. Новая мысль поразила меня как молния, и я выпалила:

– А почему тебя здесь нет?

Глаза Сары удивленно расширились. Опустив голову, она впилась взглядом в аккуратные столбцы дат и имен. Чуть ли не впервые в жизни Сара Бет не знала, что сказать.

– Ну я не знаю… Старики постоянно что-то забывают.

Я подумала о своей бабушке по отцу, которая перед смертью то и дело видела в нашем саду голых мужчин и звала меня именем моей погибшей матери. Правда, миссис Хитмен была совсем не такой старой, да и голые люди ей пока не мерещились.

Потом мы услышали наверху шаги и, поспешно убрав Библию на место, выскочили из кабинета. До лестницы мы добрались за секунду до того, как на верхней площадке появилась миссис Хитмен, одетая для выхода – в длинном платье, в шляпке и в перчатках. На сгибах ее рук белели полоски детской присыпки. По-видимому, миссис Хитмен очень торопилась: окинув нас быстрым взглядом, она велела Саре умыться (ее лицо и в самом деле лоснилось от испарины) и ушла в дамский клуб, где трижды в неделю играла в бридж с другими городскими леди. Я была очень рада, что миссис Хитмен не заметила наших пыльных туфель и спущенных чулок, поскольку в противном случае она могла устроить нам хорошую выволочку за то, что мы наследили на ее восточном ковре.

Когда дверь за ней закрылась, мы переглянулись и уже собирались вздохнуть с облегчением, когда донесшийся со стороны кухни тихий шорох заставил нас обернуться. В дверях кухни стояла дочь хитменовской кухарки Берты Матильда – стояла и смотрела прямо на нас. Она была моложе нас года на три, и я еще никогда не слышала от нее ни слова. Кожа у нее была темной, словно крепкий кофе, в который добавили самую капельку сливок, а большие карие глаза смотрели настороженно и внимательно. Сара Бет звала ее Черным Призраком, потому что Матильда передвигалась бесшумно, как привидение, появлялась неожиданно или следила за происходящим из какого-то укромного уголка, но стоило к ней обратиться, как она тотчас убегала.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14