Карен Монинг.

В огненном плену



скачать книгу бесплатно

Это насильники, те, кто вывернул меня наизнанку, вынул мой разум из тела и разорвал его на части. А еще они, к несчастью, классные, как черти.

Я хочу их убить.

«Да-да-да, УБИТЬ», – вновь выныривает из забытья Книга.

 
Ясно помню… ожиданья… поздней осени рыданья…
И в камине очертанья тускло тлеющих углей…
 

Ритм захватывает мое внимание. Я молча перекатываю на языке внутренние рифмы и потрясающую аллитерацию, глядя на Принцев; я складываю слоги, как кирпичики, в ментальную стену.

Мои насильники одеты, как Бэрронс. Лощеные. Мужественные. Сексуальные.

Это меня бесит.

– Твою мать, – тихо говорит Кэт. А она ведь никогда не ругается. – Ты представляешь, как среагируют на них мои девочки? Нам и Крууса хватило.

– Твою мать, – соглашаюсь я.


За балюстрадой четыре длинных стола установлены в виде квадрата. Принцы Невидимых занимают одну из его сторон. Бэрронс, Кэт и я садимся напротив.

Все силы уходят на то, чтобы не перепрыгнуть разделяющее нас расстояние и не атаковать их. Меня останавливают два обстоятельства: Бэрронсу Принцы нужны живыми, и я боюсь снова отключиться. Кэт слишком уязвима.

Несколько мгновений спустя Риодан падает рядом с нами на стул, зажимая Кэт и меня между двумя гудящими источниками силы. Он запускает пальцы в свои густые темные волосы, коротко остриженные на висках, и рассматривает меня ясным аналитическим взглядом. Я бесстрастно встречаюсь с ним глазами. Точеные черты его лица не тронуты морщинами; думаю, он застыл во времени в свои тридцать, к которым добавились неизвестные тысячи прожитых лет.

Как и все приближенные Бэрронса, Риодан мускулист и покрыт множеством шрамов, самый заметный из которых сбегает от челюсти по шее и пересекает грудь. Риодан наслаждается изысканными вещами и покупает их без малейших колебаний. Я хочу узнать историю Девяти, но никто мне ее не расскажет. У каждого из них под кожей живет зверь. Риодан прячет своего лучше всех. Из Девяти, кем бы они ни были, он самый успешный бизнесмен – занимается финансовыми вопросами и поддержанием огромной империи.

Бэрронс – молчаливый лидер их маленькой бессмертной армии, тот, перед кем все они отчитываются. Обычно он позволяет Риодану вести переговоры. Возможно, потому, что знает: сам он потеряет терпение в тот же миг, когда один из его приказов не будет выполнен немедленно, и просто убьет всех, кто окажется в поле зрения. Риодан предпочитает шахматные партии, он уничтожает противника за пять или менее ходов. Бэрронс же сожрет шахматную доску, приправив ее кровью, как кетчупом.

– У тебя слишком много Невидимых за стенами магазина, Мак, – говорит Риодан.

– У тебя слишком много их в «Честерсе», – холодно парирую я.

– Он понимает наши нужды, – говорит один из Невидимых Принцев.

– За мной они не следуют по пятам, – произносит Риодан.

– И ты тоже разбираешься в наших нуждах, по личному опыту, – шелковым голосом напоминает мне Принц.

Я его игнорирую.

– Это потому, что ты хуже пахнешь, – обращаюсь я к Риодану.

– Гнильцы не хватает, – соглашается он.

– Я использую Невидимых для проверки барьеров. – Бэрронс закрывает эту тему.

Риодан смеется, но не продолжает разговор.

Мы, шестеро, сидим и молча смотрим друг на друга.

В комнате почти нет воздуха, только враждебность и ярость. Я стараюсь не дышать глубоко и позволяю руке опуститься на успокаивающую рукоять копья. И тут же отдергиваю ее, вновь атакованная жуткими образами.

– Ты уберешь барьер, не позволяющий нам телепортироваться, или отнимешь у нее копье, – обращается к Бэрронсу более высокий Принц, шаря взглядом, жарким, сексуальным, голодным, по моему телу.

Бэрронс ненадолго замирает, и на пару секунд я не уверена в том, что он все еще сидит рядом со мной, – настолько неощутимым становится его присутствие. Я тихонечко выдыхаю, думая, что собрание вполне может закончиться, не начавшись.

А затем Бэрронс говорит, тихо и осторожно:

– Мисс Лейн.

Я чувствую напряжение его тела, зеркально отражающее закаменевшие кольца ярости в моем.

– Я не отдам тебе свое копье, – так же тихо говорю я. – Это обойдется.

Было время, когда Принцы умели навевать на меня иллюзию, убеждавшую в том, что они забрали копье, но с тех пор я выучила их фокусы и подобное больше не сработает.

– Я не «это». Я Принц Рэт из Королевского Дома Невидимых, созданного вторым, – холодно говорит высокий Темный. – Мой брат Киалл из третьего. Когда-то ты стонала, повторяя наши имена. И умоляла о большем. Без копья ты ничто. Слабый. Человек.

Сначала ни Бэрронс, ни я ничего не говорим. Затем он без выражения произносит:

– Я не сниму барьеров.

– Отлично, они могут уходить, – так же без выражения говорю я.

Ничто, надо же. Они не знают о моем внутреннем психопате.

Бэрронс прожигает меня взглядом. Я буквально чувствую, как он вынуждает меня повернуть голову.

– Посмотрите на меня! – командует он.

Я морщусь, но смотрю.

«Вы сказали, что доверяете мне свою защиту. Если я опущу барьеры, сюда могут телепортироваться другие Невидимые. Неприемлемый риск. Не давите на меня. Мой зверь хочет их смерти».

«Ну, хотя бы наши звери согласны друг с другом», – сахарным тоном отвечаю я. Полыхая яростью, я вынимаю копье из ножен и шлепаю его на ладонь Бэрронса, пока не прозвучали очередные напоминания о сегодняшнем дне.

Рэт и Киалл трещат и звенят в той пробирающей до костей нечеловеческой манере, которая была их единственным способом коммуникации, когда они только прибыли в Дублин, обезумевшие от голода. Этот тонкий звон откликается где-то глубоко в моих костях, сознание ускользает от меня. Когда Бэрронс передает копье Риодану, а тот прячет его под пиджак, Принцы восстанавливают свой лощеный фасад.

– Ну да, ему можно носить копье, а мне нет, – ворчу я.

– Он не позволяет мелкому оскорблению стать препятствием будущей выгоде. Подобная слабость свойственна женщинам. Они придают значимость тому, что на самом деле не имеет значения. Оплакивают события, которыми явно наслаждались, – говорит Киалл, разглядывая меня с многозначительной и выразительной ухмылкой. – Что было утрачено в ту ночь? Ничего. Что было получено? Ни с чем не сравнимый опыт. Ваши человеческие женщины развлекают нас, убивая друг друга, чтобы избавиться от конкуренток и получить в награду ночь с нами.

Не знаю, кто рядом со мной напрягается сильней, Кэт или Бэрронс. Комната начинает напоминать вулкан на грани извержения.

Я вдыхаю, считаю до десяти, выдыхаю. В определенный момент, когда сумею справиться со своим внутренним демоном, я нанесу визит в отвратный готический особняк на окраине Дублина, где Принцы окружили себя почитательницами. И захвачу с собой копье. И те женщины, которые щебетали радостный бред вроде «увидимся в Фейри», прекратят убивать друг друга ради возможности сойти с ума в постели монстра.

Когда входит Р’йан, Светлый Принц, именующий себя новым Королем, Невидимые рычат, словно дикие звери.

Р’йан напоминает мне В’лейна, до того, как тот сбросил маску, открыв свою истинную Темную сущность – Принца Крууса. Припудренная золотом кожа бархатом обтекает мощное тело, лицо напоминает лик величественного архангела. Длинные светлые волосы свободно спадают ниже талии. Он тоже превратил себя в нечто элегантно-человеческое, надев штаны из оленьей кожи, черные сапоги, кремовый кашемировый свитер и золотой ошейник. Р’йан смеется и отмахивается от Темных собратьев величественным, снисходительным жестом, словно отгоняя надоедливую муху на банкете, устроенном в его честь.

Невидимые вскакивают со своих кресел, Бэрронс поднимается, Риодан следом, и несколько секунд все мужчины в комнате принимают угрожающие позы, меряют друг друга взглядами, обсуждая удовольствие, которое получат, превратив эту комнату в бойню, и не дороже ли оно того, ради чего они вообще согласились на эту встречу. В тот миг, когда я уже уверена, что они сорвутся, а мы с Кэт будем покрыты кровью и ошметками костей, и мне придется отнять свое копье и все-таки им воспользоваться, Бэрронс рычит:

– Всем сесть! Быстро!

Никто не двигается. Я тихо смеюсь. Это ошибка. Риодан внезапно исчезает.

Когда он появляется снова, то держит Р’йана сзади. Покрытое шрамами предплечье давит Фее на горло. Риодан приближает губы к уху Принца и тихо говорит:

– Мне нужно напомнить о том, что я проделал с Вэлветом?

Р’йан шипит.

– Бэрронс сказал «сидеть», – произносит Риодан. – И повторять не будет. Как и я.

Когда он отталкивает Р’йана, тот падает на сиденье возле третьей стороны нашего квадрата. Глаза Светлого Принца сияют вызовом и ненавистью. Киалл и Рэт медленно возвращаются на свои места, с подчеркнутой ленью в движениях, словно делают это, потому что сами так решили, и ни по какой другой причине.

Я гляжу на четвертую сторону квадрата, размышляя, кого еще нам предстоит увидеть. А когда последний гость поднимается по лестнице и садится за наш стол, настает моя очередь взвиться.

Лица бандитов О’Банниона я узнаю с первого взгляда: я помогла убить двоих из них. Наш последний гость – ирландец, с белой кожей, густыми черными волосами, темными глазами и кровью древних саудовских предков в жилах. Широкоплечий и привлекательный в грубоватом, уличном стиле, он двигается с грацией, свойственной длинноногим и длинноруким.

Кэт приподнимается, побледнев.

– Шон? – говорит она. – Господи, ты-то что здесь делаешь?

Я перевожу взгляд с него на нее. Мне не нужен талант ши-видящей, чтобы разглядеть между ними сильное чувство.

– Да, что здесь делает О’Баннион? – присоединяюсь я к Кэт.

– Меня зовут Шон Фергюс Джеймсон, – говорит он с густым ирландским акцентом.

– Двоюродный брат Роки О, – добавляет Риодан. – Он старается не упоминать своей фамилии в некоторых заведениях.

– Почему он здесь? – повторяет Кэт, плавно опускаясь на свое место.

Отвечает ей Риодан:

– Ты смотришь на трех главных поставщиков товаров в этом городе: на меня, Принцев и представителя черного рынка – который унаследовал от своих предков некий Шон О’Баннион. Похоже, кошечка, твой парень кое-что провернул, работая в моем клубе. Подкупил моих поставщиков. Сумел войти в игру.

– Лишь потому, что ты дерешь три шкуры за самую обычную еду! – возмущается Шон. – У нас на улицах полно женщин и детей, которым никак не накопить, чтобы купить продукты по твоим ценам. А им тоже нужны хлеб и молоко.

– Вот ты и показал свое истинное лицо, О’Баннион, – говорит Риодан.

– Доброе и честное сердце? – резко спрашивает Кэт.

То, как Шон на нее смотрит, объясняет мне все: они любовники, и, подозреваю, уже давно. Как он собирается отстаивать свои позиции при таких конкурентах? О’Баннион единственный человек среди чудовищ.

Риодан прерывает Кэт бесстрастной улыбкой.

– Им все обычно и начинается. Но заканчивается зачастую другим. Если бы вы с ним говорили о том, о чем стоит вести разговоры, ты бы уже это знала.

– Не лезь в мои дела, – мягко предупреждает Кэт.

Риодан откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди.

– Начни всерьез заниматься своими делами, и я, возможно, не буду в них лезть. Дело, оставленное без надзора, выставляется на торги.

– Ты не имел права заставлять Шона работать в «Честерсе», – говорит Кэт. – Долг был моим, и отрабатывать его следовало мне.

Шон удивленно смотрит на нее.

– Заставлять? Какой долг? Моя работа никак с тобой не связана.

Кэт моргает и резко поворачивается к Риодану.

– Ты же сказал, что спросишь с него, а не с меня.

Риодан вскидывает бровь и насмешливо улыбается.

– О чем идет речь? – спрашивает Шон.

– Я сказал, Катарина, что в последнее время у меня сложности с персоналом, мои работники продолжают умирать, а твой Шон – неплохая кандидатура для того, чтобы заменить кого-нибудь из них. Я также сказал тебе, что О’Баннион волен уйти. Оба утверждения были правдой. Поначалу. Затем он решил воровать на моей территории, и я его уволил.

Тон Риодана отчетливо указывает на то, как ей повезло, что О’Банниона не убили. А я размышляю над тем, почему Риодан этого не сделал. Никто не может красть у него и остаться в живых… разве что у манипулятора с холодными глазами есть какая-то долгосрочная цель, ради которой он готов потерпеть существование в этом мире некоего идиота, – вот как Бэрронс терпит Принцев.

– Вы, свиньи, все болтаете и болтаете, не говоря ничего, что было бы интересно нам. Вас здесь слишком много. Нас недостаточно. Как и рабов, – говорит Рэт. – Мы требуем, чтобы за этим столом присутствовал еще кто-нибудь из Невидимых.

– Найдите еще одного Принца, и мы рассмотрим ваше предложение, – сухо говорит Риодан.

Круус заперт, а Кристиан у Алой Карги. Иными словами, фиг им, а не рассмотрение.

Р’йан молчит. Даже если кто-то из Светлых Принцев и уцелел, он явно не жаждет конкурировать с ними за трон Фей.

– Почему здесь Катарина? – спрашивает Шон.

Я отвечаю:

– Как грандмистрисс ши-видящих, она стоит на передовой линии защиты людей.

Я не добавляю, что она еще и сидит у Крууса на голове, сторож? его, чтобы он не выбрался. Я действительно надеюсь, что Кэт не откровенничала с Шоном на эту тему. Не зря говорится, что любой, с кем ты поделишься своим секретом, обязательно доверит его как минимум одному человеку. Количество посвященных растет по экспоненте и заканчивается тем, что весь мир знает то, что ты хотел бы скрыть.

Шон оценивающе смотрит на меня:

– А ты почему здесь?

Риодан отвечает:

– У Мак свои функции. Есть еще вопросы? Можешь обсудить их с Бэрронсом. Не нравятся те, кто сидит за этим столом, – найди способ от них избавиться. Но будь осторожен, потому что несложно найти способ избавиться от тебя. Человек.

Кэт огрызается:

– Оставь его в покое.

Я смотрю на нее, а она пытается взглядом послать Шону молчаливое сообщение. К несчастью, он слишком яростно таращится на Риодана, чтобы это заметить.

Кэт шумно выдыхает, и я тоже.

Мужчины за этим столом безжалостны. Единственный способ, с помощью которого Шон может надеяться конкурировать с ними в бизнесе, – стать таким же безжалостным. Как Принцы в некоторой степени стали цивилизованными, чтобы увеличить свои шансы на выживание, так и Шону придется стать варваром, чтобы повысить свои.

Что заставляет меня задуматься о том же, о чем, без сомнения, думает сейчас Кэт: что останется от человека, которого она любит?

Глава 6
Я стану последним г-г-гвоздем в крышку твоего гроба[21]21
  Песня «Lies Greed Misery» группы Linkin Park.


[Закрыть]
.
Джейда

Женщина шагает по темным улицам, в густом тумане, приползшем с моря. Сумерки скрывают ее во мгле и тени, будто она – тайна, которую сама ночь поклялась ото всех защищать. Луна освещает влажную брусчатку и омытые дождем окна, но не женщину, словно отражаясь от ее невидимого плаща.

Она, как и Тени, лишь черное пятно в темноте.

Повинуясь старому и незабываемому опыту, женщина избегает бледно-желтого света фонарей.

Лучше видеть самой, чем быть увиденной.

Другое дело – быть услышанной. Звук рассыпается и отражается, и тому, кто не является первоклассным охотником, сложно поймать цель в перекрестье прицела по одному только звуку.

Женщина на это способна. Она столь же печально известна, как легендарные Охотники Королевы. Она никогда не промахивается.

Враг женщины не отличается подобным умением. Тот, кого она ищет сегодня, неуклюж, ослеплен ненасытным голодом, но чтобы выманить его, этого недостаточно. Ей нужен привлекательный, сексуально активный мужчина.

Высокие шпильки, отблескивающие серебром, рассекают туман на кружевные остроконечные снежинки, когда она шагает по Темпл Бар в сторону ночного клуба «Честерс», где собирается выбрать наживку. Женщина одета для убийства, оружие скрыто: к бедру пристегнута кобура с пистолетом, ножи холодят кожу, а сексуальный пояс-цепочка, привлекающий мужские взгляды к покачиванию ее бедер, на самом деле гаррота.

Рикошет ее каблуков по мостовой – нарочито громкий. Женщина знает, что ее сложно увидеть, и в данный момент хочет быть замеченной.

Скорость равна эффективности.

Презрение к смерти – ее образ жизни. Ничто не способно ее задеть.

Позволить себя задеть – значит проявить слабость.

Когда женщина сворачивает на улицу, туман вскипает, открывая взглядам длинные обнаженные ноги, слегка тронутые маслом; обтягивающее платье с авангардным вырезом и подолом; гибкое тело танцовщицы; длинные волосы, собранные на макушке в конский хвост, и ледяное бесстрастное лицо убийцы, после чего обволакивает ее снова.

Женщина прекрасна.

Красота – это оружие.

Она пережила худшее, что может предложить этот мир.

И преуспела.

Женщина составила список имен.

И будет убивать тех, кто в нем упомянут, одного за другим.

Когда туман расступится перед лицом ее врага, женщина не будет ведать жалости.

Мир никогда ее не жалел.

Глава 7
Почти убийственная ночь.
Лор

– Кто я? – требовательно спрашивает блондинка, стоящая на коленях у меня между ног.

А я так, мать ее, хочу разрядиться, что у меня сводит зубы.

Я знаю, какой ответ она желает услышать. Блондинка желает, чтобы я назвал ее госпожой. Вроде бы она тут доминирует. Она уже дважды пыталась заставить меня это сказать, исподволь считая, что я этого не замечу из-за реально офигительных вещей, которые она вытворяет с помощью губ, языка и безупречного скольжения зубов. Мало кто из женщин способен этому научиться.

Зря она тратит время. Этого не будет. Из меня не выдавить ни капли покорности. Я альфа-самец до чертова мозга костей.

Я отстраняю голову блондинки от своего паха и широко ей улыбаюсь. Горячие страстные блондинки в «Честерсе» идут по пятачку за пучок. Беспорядки на прошлый Хеллоуин проредили Дублин, убойный мороз на некоторое время запер город, но все быстро восстанавливается. Люди хлынули сюда, обживают оба берега реки Лиффи; их привлекают оттепель, восстановленное энергоснабжение, продуктовые запасы, но большей частью – бесконечный парад сексуально ненасытных Фей, которыми недели напролет забиты бары и танцполы на 939 Ревемал-стрит. Здесь Феи ищут любовников-людей. Самый жаркий, самый опасный ночной клуб Дублина сейчас больше, лучше и опасней, чем когда-либо: «Честерс» у нас Грех-Централ. Тут найдется все, что только можно пожелать.

– Ты не настолько хороша, милая, – улыбаюсь я блондинке.

Мой комментарий гарантированно спровоцирует один из двух вариантов: либо она встанет и обиженно уйдет, либо ее ласки станут еще круче.

Судя по ее уверенности – и голодному взгляду, которым она наблюдала за мной весь вечер, – она не уйдет.

Блондинка смеется и пробегает язычком по губам, и без того влажным, блестящим от слюны. Я опираюсь на стол Ри, раз уж тот на несколько часов отправился на какое-то собрание, и ожидаю ее вдохновленного выступления, рассматривая блондинку и клуб под стеклянным полом. Я люблю жизнь. И буду счастлив, пока по земле ходят женщины. Но если они когда-нибудь вымрут, мне конец. Тогда я отправлюсь искать К’Врака.

Блондинка прикасается ко мне, смыкает губы и… делает какое-то странное кружащее движение, а затем отстраняется.

Я чуть не падаю.

Она просто нереально хороша.

Ее руки на моих ягодицах, а сам я – чертов вулкан, готовый вот-вот взорваться. Проблема в том, что я вулкан уже добрых двадцать минут, но всякий раз, как я приближаюсь к развязке, блондинка делает что-то, что не дает мне разрядиться.

То, что вначале меня заводило, потихоньку превращается в занозу в заднице. Мне уже кажется, что я вот-вот лопну. С меня градом течет пот, а ведь я даже не стараюсь, я лишь предвкушаю возможность взяться за дело. У этой цыпочки чертовски классное тело.

Я обхватываю ее голову ладонями и пытаюсь направить так, как мне хочется.

Блондинка сопротивляется, приглушенно смеясь.

Я отстраняю ее от себя, и женщина смотрит вверх, улыбаясь. У меня на секунду перехватывает дыхание. Ее волосы жаркой спутанной копной обрамляют лицо, именно так, как я люблю, – от вида всклокоченных, как после постели, волос мне всегда хочется секса. Впрочем, как и от множества других вещей.

– Дай мне разрядиться, милая, – говорю я. – А после нас ждет много интересного, если тебя именно это беспокоит.

– Разве похоже, что я беспокоюсь? Я прекрасно знаю, чего ждать от мужчины вроде тебя. Кто я?

Она щекочет меня языком.

Я начинаю двигаться, я уже так близок к развязке, но блондинка вдруг одновременно действует руками и ртом, и в мое тело словно впиваются иглы.

Боль убивает удовольствие.

Бархат ее рта…

Иглы…

Это начинает раздражать сильнее, чем нравиться. А ведь я любитель жестких игр с подходящей женщиной. Или с тремя.

– Скажи «госпожа», – мурлычет блондинка. – Неужели я так много прошу? В обмен на то, что даю тебе почувствовать?

Я размышляю. Она действительно блондинка с классными сиськами. Весь мир в курсе, что я испытываю слабость к этому сочетанию. Потому я и оказался в кабинете босса, опираясь на его стол, мои кожаные штаны болтаются на лодыжках, а все остальное обнажено. Звучит «Pussy Liquor» Роба Зомби. И когда же эта киска собирается довести дело до «ликерчика»? «Это один из лучших моих талантов, но у меня не было шанса произвести на нее впечатление», – поет Роб, а стол подо мной вибрирует в такт басам из клуба внизу.

Люблю я это место. Одно из наиболее удачных наших вложений.

– Это лучший день в твоей жизни, – говорит блондинка. – Признай это.

Не проблема. Именно так я и говорю каждой женщине, которая занимается со мной сексом. Женщинам нравится делать то, в чем они хороши, похвала гарантирует повторение, а каждое повторение служит женщине дополнительной практикой, что в свою очередь гарантирует следующему мужчине еще более острое удовольствие. Учитывая то, как давно и на скольких континентах я это говорю, я вполне уверен, что лично улучшил качество интимных ласк во всем мире.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9