Карен Монинг.

В огненном плену



скачать книгу бесплатно

– Бэрронс.

Было время, когда я планировала вырасти и подарить свою невинность ему. Или В’лейну. А для меня это важная тема – избавление от невинности. Потому что она – одна из того немногого, что у меня осталось и чем я могу распоряжаться по собственному выбору: с кем, как и когда. И это будет Эпично с большой буквы «Э»!

Но Светлый Принц В’лейн оказался Темным Принцем Круусом. А Бэрронс принадлежит Мак (насколько вообще ему подобные могут кому-то принадлежать), это факт, который никогда не изменится, да я и не хочу его менять.

На колонне за головой Бэрронса трепещет листок бумаги. У меня возникает плохое предчувствие, и я всматриваюсь в текст.

– Черт! Вы что, издеваетесь?

Каким таким образом они успели напечатать что-то подобное? Даже на суперскорости я не могла бы так быстро управиться с листовками! А эта – вот она, трепещет на ветру. Эта листовка словно здоровенная пощечина моему самолюбию.


ДУБЛИН ДЕЙЛИ

26 июня, 1 ППС

ВАШ ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСТОЧНИК ДОСТОВЕРНЫХ НОВОСТЕЙ

ИЗ НОВОГО ДУБЛИНА И ЕГО ОКРАИН

ИЗДАЕТСЯ НЕРАВНОДУШНЫМИ


Добрые жители нового Дублина, ледяной монстр, который замораживал наш город, мертв! НеРавнодушные были на месте действия и сражались в смертельной битве! НеРавнодушные всегда вас хранят


В ОТЛИЧИЕ ОТ…


Я не могу больше читать: мне известно, что они меня оскорбили. Но мои предательские глаза не удерживаются от соблазна заглянуть дальше и, естественно, видят дрянь!


…одного наглого подростка, который ПОДВЕРГ нашу миссию РИСКУ и лично ответственен за то, что много хороших людей ПОГИБЛО или ЗАХВАЧЕНО В ПЛЕН.


– Ну черт! Кто пишет эту чепуху?

Сегодня я была героем! Я, елки-палки, спасла этот гадский день благодаря собственной выигрышной комбинации мозгов и умений. А эти ко всему прочему еще и написали о себе более крупным шрифтом, а обо мне – более мелким! Знаю я эти маркетинговые фокусы. Вот вам и влияние прессы! Я чувствую, как горит, краснея, мое лицо. Меня это бесит до разрыва гонады, если у меня она вообще имеется. Зато у Неровно-душных гонады наверняка есть, и их можно вырвать через задницу!

– Останови ее! – кричит Мак.

У меня нет шансов победить их обоих. Черт возьми, да у меня нет ни единого шанса победить одного Бэрронса. Он как Риодан. Я и в лучшие дни не могу с ним справиться.

Пока.

Я сжимаю руки в кулаки и часто дышу, чтобы очистить голову от этого дерьма – намнепофигномысовершенноточнонизачтонескажемправду. Мне требуется пара секунд, чтобы проанализировать варианты и вычислить, как мне из этого выбраться. Ответ так прост, что у меня дух захватывает. Я на клеточном уровне запрограммирована на выживание. Мое подсознание выносит меня именно туда, куда нужно.

Я ныряю мимо Бэрронса и застаю его врасплох – точнее, он просто по какой-то загадочной причине решает меня не преследовать, потому что ни за что на свете мне не перегнать Бэрронса даже с помощью стоп-кадра, – а потом просто не могу сдержаться: сдаю назад, срываю проклятый листок с колонны и комкаю его: не могу позволить этой штуке там висеть.

А затем оказываюсь с тыльной стороны магазина, торопясь к первому дому слева от Темной Зоны.

В последний раз я была здесь в ту ночь, когда мы с Кристианом искали библиотеку Короля Невидимых, в ночь, когда слова Книг сползали со страниц и жалили меня, как огненные муравьи, и я нечаянно выпустила на свободу Алую Каргу.

Кристиан. Карга. Черт, мне нужно столько убрать за собой!

Когда Кристиан толкнул меня в скрытый в стене портал, там оказался тайный проход к древним Зеркалам, которыми Феи раньше пользовались для путешествия между мирами, и я надежно впечатала ничем не примечательный участок кладки в свою память. Все возможное оружие и пути отхода – там. Отлично. Риодан с его дурацким договором не сможет выследить меня в фейской реальности. Я тогда решила, что, если в городе мне когда-нибудь станет слишком жарко, я смогу нырнуть туда на некоторое время.

Похоже, сейчас как раз такой случай.

– Дэни, не надо! – кричит Мак.

Я прыгаю в кирпичи. Они кажутся мне странными, похожими на губку, а потом и я становлюсь такой же и оказываюсь в огромной комнате без окон и дверей, с белыми стенами, белым полом и десятью огромными Зеркалами разных форм и размеров, висящими прямо в воздухе. Висят они без всякой видимой поддержки, некоторые неподвижно, некоторые – лениво вращаясь. Ничего удивительного: фейские штуки, живые или нет, редко подмигивают и вообще никогда не кивают, здороваясь с человеческой физикой. Вот почему Танцор так ими восхищается. Некоторые Зеркала заключены в покрытые искусной резьбой рамы, у некоторых края сплавлены с цепью. Некоторые Зеркала в рамах кажутся темными, как ночь, некоторые – молочно-белые, а некоторые забиты тенями, к которым очень не хочется присматриваться.

Хорошо, что я знаю, в какое Зеркало мне нужно попасть – второе справа выплюнет меня в бесконечный и офигительный Белый Особняк. Мне давно не терпелось его изучить. Если Мак и Бэрронс последуют за мной, я оторвусь от них в коридорах лабиринта и стряхну их с хвоста или найду другой способ их отвлечь, потому что Первым Правилом в справочнике Дэни О’Мелли всегда было и будет: вначале выживание, потом подсчет убытков. Что вполне логично. Мертвые ущерба не контролируют.

Если Мак и Бэрронс не последуют за мной внутрь, мне придется просто подождать, когда восстановятся мои суперсилы, и вернуться, потому что в Дублине пройдет всего несколько дней или несколько недель. Когда в прошлый раз мы с Кристианом прошли через Зеркало, мы потеряли почти месяц! Время в фейской реальности течет по-другому. Так что Бэрронс и Мак уж точно не будут сидеть в Белой Комнате 24/7 и поджидать меня. Терпеть не могу терять дублинское время, которое можно было бы использовать для того, чтобы помочь моему городу, но я не смогу помочь моему городу, если не смогу выжить.

Мак вылетает из стены за моей спиной, будто ею выстрелили из пушки, врезается в меня и едва не вталкивает в другое Зеркало, и я могу думать только о том, какая бы это была катастрофа. Я понятия не имею, куда ведут другие Зеркала. Там может быть мир без воздуха, или прямая дорожка в тюрьму Невидимых, или галактика, населенная Охотниками, или Тенями, или Серыми Женщинами! Я особенно ненавижу эту серую касту Невидимых. Одна из ее представительниц чуть не убила меня и заставила Мак дать обещание, которого она не должна была давать.

Я сталкиваю Мак с себя, и она неловко пятится, едва не врезаясь в Бэрронса, который появляется из стены со своей обычной грацией хищного животного.

Иерихон Бэрронс – несокрушимая константа. Он краеугольный камень моей вселенной. Хотя, наверное, они с Мак оба такие камни. Не знаю. Знаю только, что пока они двое живы и «КСБ» стоит на месте, какая-то часть меня, которая всегда болела, перестает болеть.

Ничего не могу с собой поделать: я смотрю на них целую секунду. Я люблю наблюдать за ними, когда они вместе. И замедляю восприятие, чтобы впитать каждую деталь.

Мак выпрямляется, чтобы не врезаться в Бэрронса, и ее светлые волосы, взметнувшись над плечом, скользят по его лицу, а слух у меня настолько хорош, что я улавливаю резкий звук, с которым они задевают легкую щетину на его подбородке. Рука Бэрронса мимолетно касается груди Мак; он прищуривается, когда смотрит на то, чего коснулся, смотрит голодным взглядом (которым я хотела бы, чтобы мужчины когда-нибудь начали смотреть на меня), и пока они расходятся от почти-столкновения, их тела движутся в грациозном танце безупречного знания того, куда движется другой, и это постоянное единство, симбиоз, партнерство, о котором я могу только мечтать; это волки, которые решили стать стаей и охотиться вместе; это солдаты, которые всегда любой ценой прикроют друг друга. И нет никаких грехов, нет никаких преград, а ведь нам постоянно что-то мешает, и это просто убивает меня, потому что стоило мне попробовать, что это такое, и я поняла, что это рай. И вот они стоят передо мной, прекрасные, лучшие из лучших, самые сильные, почти сияющие, пылающие огнем того, что я когда-либо хотела заполучить, – осознанием своего места в мире и того, с кем это место можно разделить.

Они собираются убить меня и жить себе дальше, счастливо, словно я ничего никогда для них не значила. Они будут есть, заниматься сексом и отправляться навстречу приключениям, а я буду гнить под землей – это если хоть кто-то удосужится меня похоронить. Меня не будет. Вообще. Все. Финита. Капец. Прежде чем у меня появится шанс жить по-человечески!

Не знаю, была ли я когда-то счаст…

Я уничтожаю этот идиотский поезд мыслей. Как только вернутся мои ши-видящие способности, я справлюсь со своим дурацким сопливым эмоциональным срывом. Потеря суперсил, которые делают меня особенной, плюс встреча с Мак так близко впервые с тех пор, как она узнала, что я натворила, – вот что временно нагадило мне в голову. Ключевое слово «временно».

Фигово быть четырнадцатилетней. Гормоны – говнюки.

Жаль, что я не могу быстро вырасти, чтобы все выровнялось и заработало как надо, и чтобы народ перестал видеть во мне ребенка, и чтобы я смогла наконец…

Да что за фигня! Чего я жду?

Я смыкаю пальцы на рукояти меча и, рассмеявшись, ныряю в Зеркало головой вперед. Мне всегда смешно, когда я прыгаю в неизведанное. Это же движок из сахарной ваты, огромный шатер, полный карнавального волшебства и хорошего, искреннего смеха.

Ну что, новые потрясные приключения? Я иду!

Последнее, что я слышу, это крик Мак:

– Боже, Дэни, не туда! Мыихпереставили! ЭтоЗеркаловедетв…

Глава 2
Там, где было мое сострадание, Теперь только дыры от пуль…[2]2
  Песня «My Violent Heart» группы Nine Inch Nails.


[Закрыть]
Мак

– Холл Всех Дней!

Это если и не бесконечный, то уж точно невообразимо огромный древний «аэропорт» Фей, служащий связующим звеном для такого количества Зеркал, что их бесполезно считать.

Золотой от пола до потолка, невероятно длинный коридор уставлен миллиардами Зеркал, являющихся порталами в другие миры и времена, и излучает жуткое искажение времени и пространства, от которого начинаешь чувствовать себя совершенно ничтожным – как пылинка в амбаре размером с галактику.

Время в Холле нелинейно, оно эластичное, скользкое, и можно навсегда потеряться в воспоминаниях о том, чего никогда не было, или в мечтах о будущем, которого никогда не будет.

В первую секунду ты чувствуешь себя ужасно одиноким, в следующую оказываешься в бесконечной цепочке бумажных копий самого себя, которые растягиваются в разные стороны, держась за вырезанные из картона руки и стоя тысячами ног в тысячах разных миров, – и все это одновременно.

Вдобавок ко многим опасностям Холла, когда Зеркала были повреждены проклятием Крууса (в чем он пытался обвинить своих собратьев-Невидимых, что было совершенно в его стиле), образ, который они показывали, вовсе не обязательно являлся отражением места, в которое они вели. Пышная сельва могла быть порталом в выжженную, растрескавшуюся пустыню, тропический оазис – в мир, скованный льдом, но рассчитывать на полные противоположности тоже не приходилось. Чего не было в этих изъеденных временем стенах, так это столика в фойе, на котором, рядом с холодными напитками и закусками, появился бы «Путеводитель для того, кто путешествует автостопом по галактике».

Бэрронс шагает между Зеркалом и мной, скрестив руки на груди и широко расставляя ноги. Он возвышается темной горой, которую я не могу ни сдвинуть, ни обойти. Я встречаюсь с его безжалостным взглядом, и мы ведем один из наших безмолвных разговоров.

Но мы должны

Нет, не должны.

Но мы не можем

Можем.

Но она не

Она справится.

Но это

Не ваша вина и не ваша проблема.

Но я же

Черт подери, мисс Лейн, сколько еще «но» вы собираетесь произнести, вместо того, чтобы дать мне то, чего я хочу?

Он проводит голодным взглядом по моим ягодицам, и я вздрагиваю.

После всего, что мы пережили вместе с Бэрронсом, он все еще называет меня «мисс Лейн». Единственное исключение – когда я с ним в постели. Или на полу, или в любом другом месте, где я временно теряю рассудок и начинаю верить, что не смогу дышать, пока он не войдет в меня.

– Иногда я не понимаю, зачем вообще с тобой разговариваю.

Он едва заметно вскидывает бровь в молчаливом «это абсолютно взаимно».

Бэрронс считает слова бесполезными и даже опасными. Если я играю по его правилам, мы редко говорим, взглядами или иным способом. Забавно, но чем больше времени я провожу с Бэрронсом, тем лучше понимаю, отчего он так думает.

– Но она в Холле. Это ужасное место. Я была там. Люди оттуда не выбираются.

Во время моего короткого визита в те древние коридоры гладкий, соблазнительный пол там был усеян скелетами. К их числу едва не присоединился мой. В этих вызывающих галлюцинации коридорах можно было оказаться в любой реальности по собственному выбору и умереть на полу в полной уверенности, что живешь настоящей счастливой жизнью в настоящем мире. Это место буквально затрахивает мозг до смерти.

– Вы выбрались, – говорит Бэрронс вслух.

– Это другое. Я исключение. Из множества правил.

Уголок его рта приподнимается.

– Сама скромность. Как и она.

– У меня были камни.

Высеченные из реальности Невидимого Короля, они вступали в реакцию с каждым порталом, через который я проходила, меняя поведение окружающей среды и работая только на то, чтобы выбросить меня оттуда.

– Последовав за Дэни, вы лишь вынудите ее выбрать ближайший путь к отступлению – любую дверь, Зеркало. Она не перестанет от вас убегать. Что, если Дэни выберет мир без воздуха или такой, который находится слишком близко к Солнцу? Ей нужно время, чтобы воспользоваться своим мощным интеллектом. Вы выбрались. Выберется и она. Оставьте ее. Есть другие проблемы, на которых вам стоит сосредоточиться. К тому же… – Взгляд Бэрронса встречается с моим, и я чувствую себя так, словно он отодвинул мои глаза в сторону и вгляделся в мозг, анализируя, отбрасывая, выискивая. – Ах да, вы еще не готовы. И пока не будете готовы, оставите Дэни в покое.

«Властный» – в словаре рядом с этим понятием должна быть размещена фотография Бэрронса. К несчастью, рядом с «вызывающий привыкание» – тоже. Я расталкиваю локтями обнаглевших Невидимых и меняю тему:

– Ты так и не нашел способа от них избавиться? Прошло уже несколько месяцев.

Чирикающие призраки в черных плащах все выскакивают и выскакивают из портала один за другим. Я понятия не имею, почему они ко мне прицепились. Я быстро становлюсь единственным человеком в банке с Невидимыми сардинами (а пахнут они ничуть не лучше). Мне бы хватило и преследования с их стороны, но они же еще и трутся об меня, всякий раз оставляя на моей одежде жирную желтую пыль с резким запахом. И это – наименее весомый из аргументов, почему я хочу от них избавиться.

За редким исключением – как сегодня, когда Невидимые по непонятной причине решили угнездиться повыше, – они просто не дают мне сражаться. Я не могу добраться до врага, пока не прорублюсь через пару десятков Невидимых, которые меня обступают. К тому времени, как я расчищу себе путь, тот, кого я действительно хотела убить, успевает исчезнуть. Мой ши-видящий талант: обнуление, заморозка – на них не действует.

И, словно этого недостаточно, всякий раз, когда Риодан видит меня, он устраивает мне допрос с пристрастием по поводу касты Невидимых, которая повсюду за мной таскается, а когда этот волк добирается до кости, он обчищает зубами хрящи и не отпускает, пока не доберется до костного мозга, так что я перестала ходить в «Честерс» и другие публичные места, где могу столкнуться с Риоданом или кем-то из его приближенных, то есть практически никуда не выхожу, потому что они тщательно патрулируют Дублин и прилегающие территории. Б?льшую часть дней и ночей я прикована к книжному магазину и, скучая в этой клетке, с каждым часом становлюсь все более беспечной – дьявол находит занятие для праздных рук и все такое.

«Не дьявол, а прекрасная дева. Ангел. Твой ангел».

Еще один голос, который я притворяюсь, будто не слышу.

«Ты хочешь от них избавиться? Твое желание для меня закон».

Да-да, я совершенно оглохла.

Я убила около пятидесяти Невидимых, когда они только начали меня преследовать, но, сколько бы я их ни уничтожала, появлялись все новые и новые. Мое отвращение усиливалось из-за того, что, умирая, эти существа испускали огромное облако зловонной желтой пыли, которая оседала на мне и заставляла меня чихать до головокружения. Я не видела, чтобы они питались людьми, и, поскольку вред от них ограничивался тем, что они преследовали меня и портили мне одежду, я перестала их убивать. Это бесполезно и неприятно. Я смотрю на Бэрронса. Вокруг него добрых пять футов личного пространства, во всех направлениях. Я же, наоборот, была человеческим аналогом собаки с Невидимыми блохами.

– Так ты можешь избавиться от них или нет?

– Я над этим работаю.

– А ты не можешь просто сделать мне татуировку или нечто подобное?

– Теперь она хочет, чтобы я сделал ей татуировку! Чудо из чудес!

– Это лучше, чем ходить повсюду с этими… с этими… с этим вонючим гнусом!

– Я еще не нашел татуировку, которая сработает.

– Ну, то, что заставляет Невидимых держаться подальше от магазина, заставит их держаться подальше и от меня, верно? Почему бы тебе просто не повторить со мной то же, что ты сделал с магазином?

Магазин и гараж Бэрронса остались единственным местом, где я могу находиться без сопровождения.

– Я пока не определил, какой из элементов обеспечивает такой эффект. И нет, я не могу проделать то же самое с вами. Вы живая. А после подобного эксперимента это обстоятельство может измениться. Я предпочитаю видеть вас живой. Б?льшую часть времени.

Б?льшую часть времени? Я свирепею, но отказываюсь отвлекаться.

– И сколько же элементов вовлечено в защиту магазина? Пять? Десять? Сотня?

Когда Бэрронс не выдает ни единой детали своего тайного защитного заклинания – я, впрочем, этого и не ожидала, поскольку его второе имя «Не суйте нос в мои великие дела», – я продолжаю давить:

– А ты не думал о том, чтобы спросить у Келтаров, не могут ли они мне помочь? Они же были друидами Фей на протяжении тысяч лет и, возможно…

В этот раз скользнувший по мне взгляд отсвечивает красным, и я умолкаю. Я уже видела эти вспышки, когда Бэрронс нависал надо мной, обхватив руками мою голову, видела в его глазах, потемневших от желания. Я видела такую же вспышку, когда он убивал. Мне известно, что она обещает: первобытную страсть или же первобытное разрушение. Как бы странно это ни звучало, сейчас я была не в настроении для обоих вариантов. Мои проблемы повлекли за собой целые грозди подпроблем, у которых, совершенно очевидно, не прекращаются болезненные схватки в процессе порождения новых проблем, даже когда я останавливаюсь, чтобы над ними подумать. Упоминать о клане сексуальных горцев при Бэрронсе никогда не было хорошей идеей, о чем я бы не забыла, если бы не отвлеклась на внезапно возникшую мысль: сегодня я надела последнюю чистую одежду и мне предстоит стирка. Опять.

Меня тошнит от необходимости прятаться. Я устала постоянно стирать одежду. Сыта по горло сидением на заднице и ничегонеделанием для того, чтобы помочь моему городу, моим людям, самой себе. Предположительно самое могущественное существо в Дублине, а то и на всей планете – за исключением одного временно замороженного Принца, – я залегла на дно, чтобы никто не обнаружил психопатического, одержимого мыслями об убийстве эмбриона, который я ношу в себе, – полную копию «Синсар Дабх», самой опасной, извращенной, злобной книги черной магии из всех, что когда-либо были созданы.

Я знаю, где найти заклятие для избавления от преследующих меня Невидимых. Я даже знаю, где найти магию для выслеживания и уничтожения того, что замораживает людей и наш город. На страницах книги, которую я не осмеливаюсь даже открыть, даже мимолетно взглянуть на ее содержимое. Темная Книга овладевает любым, кто ее прочтет, захватывает изнутри и искажает до полной неузнаваемости. Я ношу в себе смертоносную бомбу. И пока я ее не касаюсь, я не взорвусь изнутри, превратившись в величайшее зло, известное человечеству. Первую неделю после того, как я отказалась искать заклинание, способное подарить покой сыну Бэрронса, «Синсар Дабх» молчала. На протяжении восьми с половиной блаженных дней я верила, что получила свое «долго и счастливо», что смогу жить спокойно, убивая Невидимых, отстраивая Дублин, ухаживая за клумбами вместе с мамой, гоняя на супермашинах с папой, укрепляя аббатство и связи со своими сестрами ши-видящими, потрясающе ссорясь и еще лучше занимаясь сексом с Бэрронсом. Мне нужно было только игнорировать «Синсар Дабх». Никогда ее не открывать. Никогда не использовать безграничные силы, оказавшиеся в моем распоряжении.

Просто, да?

На самом деле нет.

Искушение – это не зло, которое однажды сокрушаешь до конца и затем уходишь, освободившись. Искушение каждую ночь забирается с тобой в постель и помогает тебе молиться. Оно дружески будит тебя поутру чашкой кофе и знает, как именно тебе ее подать, как подтолкнуть тебя к греху.

Каждый проклятый день – повторение того вечера у книжного магазина, снова и снова, только вместо того, чтобы отказаться произнести заклятие для спасения сына одного мужчины, я отказываюсь спасти целый город.

Мне требуется целых пять минут подстрекательств со стороны «Синсар Дабх», чтобы определить план действия.

Я должна избавиться от нее.

Прежде чем кто-то о ней узнает или я потеряю над собой контроль и паду смертью и разрушением на головы тех, кто мне дорог. Я не собираюсь вести эту битву каждый день своей продленной фейским эликсиром жизни. И, надеюсь, преследователи, мешающие мне на каждом шагу, исчезнут вместе с Книгой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9