Карен Монинг.

Рожденная огнем



скачать книгу бесплатно

Он открыл глаза и посмотрел на Драстена, чей глубокий серебряный взгляд был неотрывно направлен в точку чуть выше его бровей.

– Это не Дэйгис, – сказал Кристиан. – Это ирландец, отец двоих детей, погибших в ночь падения стен. Его жена умерла от голода вскоре после того, как они спрятались от вышедших на улицы Темных. Он пытался жить дальше, без них, но однажды понял, что больше не хочет длить существование. Свою смерть он принял по собственному выбору.

Никто не спросил, откуда он это знает. Никто больше никогда ни о чем его не спрашивал.

Хло пошатнулась и безвольно осела на землю, забытый факел рухнул в мокрую траву.

– Н-н-н-е Д-дэйгис? – прошептала она. – Что ты хочешь сказать? Что он может быть жив? – Ее голос окреп. – Скажи мне, он все еще жив?

Она уже кричала, ее глаза засверкали.

Кристиан снова закрыл глаза, пытаясь чувствовать, тянуться, искать. Но жизнь больше не поддавалась его умениям.

– Я не знаю.

– Но ты можешь почувствовать его смерть? – резко сказала Колин, и он открыл глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. К его изумлению, она не отвернулась.

Так значит, она знала. Или подозревала. Она оставалась с ши-видящими, чтобы исследовать древние манускрипты. Она наверняка наткнулась на старые легенды. Но как она узнала, кем именно он стал?

Он снова соскользнул вглубь, пустым взглядом уставившись в пространство. Там было мирно. Тихо. Никаких суждений. Никакой лжи. Смерть была прекрасно искренней. И он наслаждался чистотой сути.

Где-то вдалеке Колин безуспешно попыталась замаскировать вскрик кашлем. Он знал, что она больше не смотрит ему в глаза.

Поднялся тот же странный ветер Фей и разметал границы его черепа, убрал барьеры времени и пространства. Он почувствовал, что парит, словно вылетев за порог иного состояния бытия: став бесшумным, черным, глубоким, бархатным, бесконечным. «Дэйгис, – беззвучно прошелестел он. – Дэйгис, Дэйгис». Люди обладали определенным, индивидуальным ощущением сути, оттиска, облика. Их жизни творили рябь на поверхности озера мироздания.

Ряби Дэйгиса на ней не было.

– Прости, тетя Хло, – тихо сказал он. Сожалея, что не мог ответить «да». Сожалея, что именно он втянул их в свои проблемы. Сожалея, что свихнулся на некоторое время, и еще о бесконечном количестве причин. Но извинения были бесполезны. Они ничего не меняли. Всего лишь убеждали жертву даровать прощение за то, чего с ней изначально не должно было случиться. – Он мертв.

Хло, все так же сидевшая на земле у погребального костра, обхватила руками колени и начала тоненько выть, раскачиваясь вперед и назад.

– Ты абсолютно уверен, что это не он? – спросил Драстен.

– Безусловно.

Владелец «Честерса» подсунул им останки другого человека, чтобы они похоронили их, не зная, что где-то далеко разлагается тело Келтара. А душа верховного друида, лишенная должного погребения, навек потеряна без надежды переродиться.

Зная Риодана, можно было предположить, что тот всего лишь не пожелал тратить свое драгоценное время на сложный спуск в пропасть и поиски останков в темноте, в то время как в любом городе по пути обратно в Дублин легко доступны самые разнообразные трупы.

Достать плед Келтаров тоже не так уж сложно. Весь клан довольно долгое время жил в клубе этого мудака.

– Его нельзя хоронить здесь, – сказал Кристиан. – Ему нужно вернуться в Ирландию. Он хочет домой.

Он не знал, откуда пришло понимание, что труп не хочет здесь оставаться. Ирландец хотел быть где-то неподалеку от Дублина, чуть южнее, где маленький коттедж смотрел на озеро с кувшинками, где росли высокие камыши, а летом хор лягушек распевался глубоким баритоном. Он ясно видел эту картинку в мозгу. И ненавидел себя за то, что видит ее. Он не хотел иметь ничего общего с последними желаниями мертвецов. Он не хотел быть их хранителем. И исполнителем их гребаных последних желаний.

Драстен выругался.

– Если это не он, то где же, черт подери, тело моего брата?

– Действительно, где? – отозвался Кристиан.

Глава 3
Эти железные прутья не в силах сдержать мою душу, мне нужна только ты…

[5]5
  Песня «Savin’ Me» группы Nickelback.


[Закрыть]

Похожая на пещеру комната была надежно опечатана от Фей и людей магией, которой не понимал даже он.

К счастью, ему и не требовалось.

Он не был ни человеком, ни Феей, он являлся одним из древних, существовавших в начале времен. Даже сейчас, когда его истинное имя забылось, мир все так же воспринимал его мощным, несокрушимым.

Ядерную катастрофу не переживет никто, кроме тараканов.

Они правы. Он уже переживал ее раньше. Резкая вспышка была неприятна, но не более того. А радиация помогла ему мутировать в нечто большее.

Он разделил себя, выделив и разместив крошечные сегменты своего существа на полу у двери. Он ненавидел жизнь насекомого. Он жаждал быть одним из тех ублюдков, которые ругали и давили его при каждой возможности. Долгое время он верил, что тот, кому он служит, со временем даст ему желаемое. Сделает его тем, за кем он наблюдал с жуткой завистью, – высоким неубиваемым цельным чудовищем. О наслаждение – быть человеком, но при этом несокрушимым, как таракан!

Он слишком долго жил в тени угрозы единственного оружия, способного его уничтожить. И если он не может стать одним из них, нужно попытаться вернуть себе это оружие, похоронить, забыть и потерять.

Но украсть оружие у того, кто сам похитил его из древнего тайника, оказалось невозможно. Он целую вечность пытался им завладеть. Чудовище, собиравшееся стать королем, не совершало ошибок.

Теперь он приблизился к тому, кто, по его предположениям, мог быть могущественнее того, кому он служил.

Расплющившись в бумажный лист, он протиснул блестящее коричневое тельце в трещину – слишком маленькую, чтобы люди ее заметили, – и, прежде чем успел пересечь порог, вдруг понял, что внутри что-то изменилось.

Неприятно ощущать, что сознание тут же перешло в режим сбора информации, ведь его – его, который был когда-то самим богом, – выдрессировали шпионить за глупцами и безбожниками.

Они – букашки. Не он.

Это его миссия. Больше ничья. И все же он так долго был вынужден собирать кусочки информации, что теперь делал это инстинктивно. Поглощенный внезапной яростью, он на миг забыл о своем теле и непроизвольно выпрямил задние ноги под слишком узким и острым краем двери. Зашипев, заставил себя рвануться вперед и, пожертвовав задними ногами, полувыкатился-полувытащил себя в комнату, бесшумно и незаметно.

Тот, кого они в своих газетах называли «Папа Таракан», сидел, потирая усики друг о друга, и думал. Готовился к новой авантюре.

Он уже двурушничал в прошлом, играя на обе стороны против третьей, но впервые солгал так крупно – информировал Риодана, что комната под аббатством непроницаема.

Он хотел убрать ее – и ее обитателя – с радара Риодана. Этот потенциальный союзник и эта возможность принадлежали только ему.

Он тихо зашипел и зашуршал вперед на передних лапах, неуклюже волоча за собой хвостовую часть, пока не остановился на краю клетки. Она была пуста. Двух прутьев недоставало.

– Сзади, – раздался в тенях глубокий голос.

Он вздрогнул и, шипя, неловко развернулся. Его видели немногие. И еще меньше нашлось бы тех, кто усматривал в нем не только помеху.

– Ты уже бывал здесь раньше. – Темный принц раскинулся на полу, опираясь спиной о стену и широко расправив крылья. – И я видел тебя в «Честерсе», в компании Риодана. Не раз. Не стоит так удивляться, маленький, – добавил он с тихим смешком. – Здесь определенная нехватка событий. Разве что упадет каменная пылинка. Время от времени проползет паук. Конечно же, я заметил. Ты не из Фей. Но ты разумен. Издай тот же звук, если я прав.

Таракан зашипел.

– Ты служишь Риодану?

Он зашипел снова, на этот раз с бесконечной ненавистью и злостью, содрогаясь всем крошечным телом от силы эмоций. Вибрируя усами, он плевался и трещал от ярости так сильно, что потерял равновесие и дико задергался на животе.

Крылатый принц рассмеялся.

– Да-да, я разделяю твои чувства.

Таракан приподнялся на передних лапках, встряхнулся и затопал по полу одной из оставшихся ног – ритмично, призывно.

Тараканы хлынули из-под двери, торопясь присоединиться к нему, забираясь друг на друга, пока, наконец, не сформировали коротконогую человеческую фигуру.

Темный принц молча наблюдал, как множество крошечных тел размещаются в пространстве, формируя уши и рот.

– Он посылает тебя следить за мной, – пробормотал Круус.

– Он считает, что я больше не способен входить в эту комнату, – проскрипела блестящая куча тараканов.

– Ах! – Принц помолчал, обдумывая слова. – Ты ищешь союза.

– Я предлагаю его. За определенную цену.

– Я слушаю.

– У того, кто меня контролирует, есть клинок. Я хочу получить его.

– Освободи меня, и он твой, – быстро сказал Круус.

– Даже я не могу открыть двери, которые тебя держат.

– Было время, когда я верил, будто ничто не способно ослабить прутья моей клетки, разве что воля ублюдочного короля. Затем пришел некто, забравший мой браслет, и нарушил заклятие. Все временно. – Круус помолчал еще мгновение. – Продолжай делиться информацией с Риоданом. Но приноси ее также и мне. Всю. Без исключения. Я хочу знать все детали происходящего за этой дверью. Когда комната была запечатана, я потерял свои способности к проекции. Я больше не могу видеть происходящее и не могу повлиять на материю наверху. Я выбрался из клетки, но ослеп еще сильнее. Чтобы сбежать, я должен знать, что происходит в мире. Ты станешь моими глазами и ушами. Моим глашатаем, когда я того пожелаю. Обеспечь мое освобождение, а я в обмен освобожу тебя.

– Если соглашусь помогать тебе, то сделаю это, как сам пожелаю. Я не принадлежу тебе и не выполняю твоих приказов. Ты будешь уважать меня, – проскрипела куча тараканов. – Я равен тебе по древности и так же достоин уважения.

– Сомнительно. – Круус склонил голову. – Но я согласен.

– Я хочу получить клинок в тот же миг, как ты будешь свободен. Это будет твоим первым действием.

Круус вскинул голову, изучая его.

– Использование или уничтожение?

– Его невозможно уничтожить.

Темнокрылый принц улыбнулся.

– Ах, друг мой, нет ничего невозможного.

Глава 4
Но мне никогда не встать меж тобой и призраком в твоем сознании…

[6]6
  Песня «Ghost In Your Mind» группы Black-Lab.


[Закрыть]

Я мчалась по туманной, залитой дождем улице Темпл-Бар, как пьяный шмель, зигзагами огибая прохожих, которые не могли меня видеть, и стараясь не задеть их моим незаметным, но вполне ощутимым зонтом.

Когда ты невидимка, навигация по запруженной улице требует огромного количества сил и сосредоточенности. Не получается взглядом заставить кого-то убраться с дороги, – этому трюку я научилась, наблюдая за Бэрронсом, и почти довела его до совершенства, но пришлось исчезнуть.

Уклоняясь и уворачиваясь, я начала понимать, как сильно город после ледяного апокалипсиса напоминал Дублин, в который я влюбилась почти сразу же, как приехала. Те же залитые неоном блестящие от дождя улицы, те же вполне терпимые двенадцать градусов тепла, люди, вышедшие попить пива с друзьями, та же музыка местных пабов, буйство цветов на клумбах, яркие гирлянды на раскрашенных фасадах. Разница заключалась в том, что теперь низшие касты Фей смешались с толпой – многие разгуливали без гламора, несмотря на охоту, открытую недавно Джейдой, – и к ним относились, как к полубогам. Смешение рас выплеснулось из «Честерса» на улицы. Риодан впускал в свой клуб только высшие касты и их прислужников. Низшие удовлетворяли свои темные желания на Темпл-Бар.

Я узнала несколько лиц в окнах пабов и на тротуарах – в основном Темных, которых раньше уже видела. В этом городе у меня не было друзей, только союзники и заклятые враги. Дублин снова стал популярным местом туризма, туда иммигрировали из всей страны, привлеченные слухами о том, что здесь есть еда, магия и множество королевских каст Фей. Обладающие способностью исполнять желания голодающего народа, формирующие зависимость от плоти Темных, Феи стали эдакой последней моделью смартфона, которую все стремились заполучить.

Странно шагать невидимой по моим любимым улицам. Как будто призрак прошлой себя: живой, злой, целеустремленной – и наивной, боже, такой наивной! Тогда я примчалась в Дублин, чтобы выследить убийцу Алины, но вместо этого узнала, что я, сильная ши-видящая и нуль, была изгнана из страны сразу после рождения и одержима невероятным злом. Я считала себя слабой, затем стала сильной и снова слабой. Как и город, который я любила, я продолжала меняться, но не все перемены – к лучшему.

Когда-то я готова была отдать что угодно, только бы стать невидимой. Как в ту ночь, когда сидела в пабе с Кристианом МакКелтаром, – в те полные невинности времена, когда он был еще сексуальным юным друидом с убийственной улыбкой. Я уже почти выяснила, откуда он знает мою сестру, но Бэрронс прервал нас, позвонив и сказав, что небо заполонили Охотники и мне нужно срочно волочь свою задницу обратно в магазин. Оставив Кристиана с обещанием, что мы скоро снова встретимся, я чувствовала себя так, словно была (а я и была!) огромным ходячим неоновым знаком «Х».

Меня загнали в тупик огромный Охотник и обладающий нечеловеческой силой разлагающийся желтоглазый вампир Мэллис.

Будь я тогда невидимкой, меня ни за что бы не похитили, не пытали, не забили почти до смерти и мне не пришлось бы есть мясо Невидимых, цепляясь за жизнь.

Хэллоуин. Еще одна ночь, когда невидимость могла бы стать благословением. Понаблюдав, как древняя Дикая Охота заполняет небо Дублина кошмарами от горизонта до горизонта, я могла бы незаметно спуститься с колокольни. Меня не похитили бы из церкви, не изнасиловали бы четверо Темных принцев, я избежала бы безумия при-йа, которое овладело мною позже. Не была бы вынуждена пить эликсир Фей, который изменил мою человеческую жизнь до пока еще не известных пределов.

И в обе жуткие, переломные ночи меня спасал Иерихон Бэрронс. Вначале при помощи татуировки, которую он нанес мне на затылок, что позволило найти меня в подземном гроте под пустынным Бурреном. Затем при помощи постоянных напоминаний о моей жизни до Дня Всех Святых и непрерывного секса, к которому после принцев у меня развилась наркотическая зависимость.

Не случись любого из этих событий, я не стала бы тем, чем есть сейчас.

Если бы мне нравилось то, кем и чем я являюсь ныне, оба чудовищных события были бы оправданны.

Жаль, что мне не нравилось.

Мои размышления прервало негромкое сухое чириканье над головой. Я подняла взгляд и вздрогнула. Никогда раньше не видела своих призрачных сталкеров во время полета огромной стаей, и зрелище оказалось довольно мерзким. Словно сцена из фильма ужасов: сотни призраков в черных плащах сплошным потоком текли под грозовыми тучами, за их истощенными силуэтами развевалась паутина, поблескивал серебристый металл скрытых глубокими капюшонами лиц. Они сетью раскинулись над Дублином и летели не торопясь, очевидно, выискивая что-то внизу.

Или кого-то.

Кого именно они ищут, сомнений не вызывало.

Я нырнула под неглубокий козырек закрытого паба, едва дыша и молясь, чтобы они не сумели каким-то образом меня учуять. Я не двигалась, пока последние из них не скрылись в грозовом небе.

Затем, глубоко вздохнув, я вышла из своего убежища и, стараясь держать зонт как можно выше, начала проталкиваться через плотную очередь людей, столпившихся у стенда уличного торговца. Поймала два толчка локтями под ребра, мне оттоптали обе ноги и заехали зонтом по зубам. С рычанием выбралась из толпы и чуть не поперхнулась.

Алина.

Я замерла на месте, словно пустив корни, и глазела. Она находилась в десяти футах[7]7
  Чуть больше трех метров. (Примеч. ред.)


[Закрыть]
от меня, одетая в джинсы и облегающую желтую футболку, плащ от «Барберри» и сапожки на высоком каблуке. Ее волосы стали длиннее, тело – стройнее. Она была одна и медленно вращалась вокруг своей оси, словно выискивая кого-то или что-то. Я задержала дыхание и старалась не двигаться, пока не поняла, насколько глупо выгляжу. Чем бы ни являлась столь яркая иллюзия, Алина никак не могла меня увидеть. А если сможет, я тут же получу подтверждение ее нереальности. Хотя доказательств мне и не нужно.

Я прекрасно знала, что это не может быть моя сестра. Я лично опознавала ее тело. Я занималась подготовкой похорон, когда родителей парализовало горе. Сама закрывала крышку гроба, потому что хоронили ее в закрытом. Мою сестру – совершенно точно – я оставила в шести футах под Эшфордом, в штате Джорджия.

– Не смешно, – пробормотала я «Синсар Дабх». Учитывая, что Круус с его склонностью подсовывать мне эту иллюзию был все еще заперт под аббатством, мучить меня сейчас могла только Книга.

В мою неподвижную невидимую спину врезался прохожий, и меня снесло с тротуара. Я отчаянно замахала руками, ловя равновесие, и едва удержалась на ногах и не влетела головой в канаву. Неподвижно стоять в толпе, оставаясь невидимой, – идиотская затея. Я собралась, точнее, попыталась взять себя в руки, что было весьма непросто – теперь образ сестры оказался всего в пяти футах от меня. Ответа от внутреннего демона не последовало, но это меня не удивляло. Книга не произнесла ни слова с той ночи, как сыграла в джинна и исполнила тихо высказанное мною желание.

Я обернулась через плечо, проверяя, не приближаются ли очередные человеческие ракеты.

– Убери ее, – потребовала я.

И снова только тишина внутри.

То, что выглядело Алиной, прекратило вертеться и остановилось, чуть отклонив бежевый зонт с широкими черными полосками, чтобы не мешал рассматривать улицу. От беспокойства и замешательства она нахмурила брови, между ними образовалась глубокая морщинка. Она прикусила нижнюю губу и хмурилась точно так же, как моя сестра, когда о чем-то глубоко задумывалась. Неожиданно она вздрогнула и потерла ладонью живот, словно ей стало больно или ее вдруг затошнило.

Я поймала себя на том, что размышляю, кого же она высматривает, почему так волнуется, и вдруг поняла, что поддаюсь, а потому сосредоточилась на деталях иллюзии, выискивая в ней ошибки и не забывая двигаться и оглядываться.

Над верхней губой слева у нее была маленькая родинка, от которой она даже не думала избавляться.

(Я подалась влево, давая дорогу паре Носорогов, топающих по тротуару.) Длинные темные ресницы, в отличие от моих, не требовали туши, а шрам в виде ямочки на переносице – от того, что в детстве мы прыгали с качелей и она врезалась в мусорный бак. Когда она смеялась, шрам становился заметнее, и это ее бесило. (Я подалась вправо, уклоняясь от шатающегося пьяного, который громко и мерзко, мимо нот, пел о том, что его облома-а-а-али.) Книга сделала Алину идеальной, без сомнения, воссоздав из моих воспоминаний, которые тщательно изучила и просеяла, пока я спала или занималась другими делами. Я часто представляла ее такой, гуляющей вечером по городу. Да всякий раз, когда проходила по Темпл-Бар, мысли принимали туманный образ сестры. Непроизвольно. Но я всегда представляла ее в компании друзей, а не в одиночестве. Счастливую, а не встревоженную. И она никогда не носила сверкающего кольца с бриллиантом на левом безымянном пальце, а сейчас оно заискрилось, когда она поправила зонт. Она никогда не была обручена. И никогда не будет.

Книга, как обычно, не смогла до конца соблюсти детали. Расправив плечи, я шагнула вперед и остановилась на расстоянии протянутой руки, рассчитывая, что люди дадут этой иллюзии хоть немного личного пространства – если, конечно, не я одна страдаю от видений и они ее тоже видят. Но кто знает, вдруг повезет? Возможно, у видения есть личное тайное силовое поле.

Меня тут же окутал запах ее любимых духов и слабого запаха лаванды от смягчителя, который она всегда добавляла в сушилку к джинсам.

Мы стояли так несколько долгих мгновений, лицом к лицу. Иллюзия моей сестры вглядывалась сквозь меня в улицу, пытаясь отыскать нечто неизвестное, а я всматривалась в ее лицо, точнее, наслаждалась тем, что вижу ее во всех подробностях, пусть это всего лишь иллюзия, но зато идеальная копия, и… Господи, как мне ее не хватает!

До сих пор.

Тринадцать месяцев прошло, а глубокая горькая рана все так же кровоточит и буквально горит, как будто на нее насыпали соли. Некоторые люди – не терявшие того, кого любили без всяких условностей и даже больше, чем себя, – считают, что года достаточно, чтобы справиться с травмой после смерти любимых, а затем пора двигаться дальше.

Да пошли вы! Недостаточно.

Через год рана даже не затянулась. Не помогло и то, что огромные периоды жизни прошли в стране Фей или в бездумном секс-ступоре, когда мне не хватало ума на то, чтобы справиться с горем. На это необходимо время, нужно суметь заставить свой мозг прекратить прокручивать воспоминания. Мы вцепляемся в болезненные воспоминания, как в горсть драгоценных лезвий. Можно снова влюбиться, большинство людей так и делают, – но сестру не заменит никто и никогда. И уже ничего не исправить. Так что извиняйтесь за свои проступки, за то, что вовремя не успели сделать, пока еще не стало слишком поздно.

Мне хотелось обнять эту иллюзию, прижать к себе. Услышать, как она смеется, называет меня по имени, говорит, что с ней все в порядке там, куда уходят все мертвые. Что она познала радость. Что не застряла в каком-то чистилище.

Или где-то похуже.

Один только взгляд на копию Алины пробудил всю боль, всю ярость и жажду мести, что жила в моем сердце. К несчастью, мою ненависть не на кого было направить, кроме старухи, которую я уже убила, и печальной запутанности девочки, которую любила.

Не это ли причина, по которой Книга так поступает? Ослабив меня невидимостью и чувством собственной неважности, она решила провернуть нож в ране, показав мне, что я могла бы вернуть, согласившись сотрудничать с ней? Не сработает, я перестану быть собой и стану чистым злом, когда получу сестру обратно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении