Карен Монинг.

Рожденная огнем



скачать книгу бесплатно

– Мудак гребаный, ты окончательно долбанулся? С оставшихся катушек на хрен слетел?

Вот и я размышляла о том же.

– Мы такого не делаем. Это, мать твою, первое гребаное правило нашего гребаного существования. Даже тебе это не сойдет с рук, босс!

Подтверждение того, что у них есть правила, меня странным образом обнадеживало и в то же время сбивало с толку. Меньше всего нашему миру нужны дополнительные проблемы в виде Девятки, внутри которой идет вражда. Точнее, теперь уже Десятки.

– Гребаныйохреневшиймудиот! Твоюжегребанутуюмать!

Да, это Лор. Немногословный парень.

Он схватил второй пульт, нажал кнопку, и кабинет заполнили хриплые стоны. Горец на каменной плите от боли свернулся в тугой клубок. Я взглянула на Бэрронса и Риодана, которые в мертвой тишине наблюдали за ним. По всей видимости, их спор закончился. Как только у нас появился звук, они тут же перестали разговаривать.

Мой взгляд задержался на Бэрронсе – диком, элегантном, деспотичном, невероятно сдержанном. Я узнала его рубашку с открытым горлом и закатанными рукавами. И серые брюки – настолько темные, что казались почти черными. И черные с серебром ботинки. В последний раз я видела его выпотрошенным на гребаном утесе (я, Бэрронс и скалистые утесы – доказанный рецепт катастрофы), и его одежда была порванной и окровавленной. Значит, в определенный момент он заглянул в свое логово за книжным магазином, чтобы переодеться.

Сегодня, после моего ухода? Или несколько дней назад, когда я металась на диване в тревожном сне? Он проходил через магазин? Как давно вернулся? Он очень остро чувствует. Он знает, что я невидима. Если бы он удосужился обойти магазин, пока я спала, то увидел бы слегка продавленный подо мной диван. Он хотя бы попытался меня найти?

– Ты, твою мать, его обратил, – прорычал Лор. – Что в нем такого, до чертовой матери особенного? А меня ты убил только за то, что я взял маленький отпуск и трахнул Джо!

Лор фыркнул.

– Нет, мужик, точно будет трибунал. Ты должен был дать ему умереть. Ты, мать твою, знаешь, что будет дальше!

Что за трибунал? Я знаю, что означает слово, но не могу представить, кто бы мог служить судом и карателями для Девятки. Значит ли это, что в прошлом они уже обращали людей? И если да, то какое последовало наказание? Ведь их же невозможно убить. По крайней мере до недавних пор было невозможно – пока не появился К’Врак, древний охотник из черного льда, чей смертельный удар даровал сыну Бэрронса долгожданный покой. Так что, они найдут его и попытаются заставить убить Дэйгиса? Или надеются, что я помогу приманить к ним огромного смертоносного Охотника? И Дэйгис избежал одной смерти лишь для того, чтобы испытать другую, более полную, уничтожающую саму душу?

Бэрронс заговорил, и я вздрогнула. Я люблю его голос. Глубокий, с неуловимым акцентом, до чертиков сексуальный. Когда он говорит, все мелкие мышцы моего тела переключаются на более низкую, более напряженную, более агрессивную передачу.

Я все время его хочу. Даже когда злюсь на него. В некотором извращенном смысле – особенно когда злюсь.

– Ты нарушил наш кодекс. Ты создал необоснованную уязвимость, – прорычал Бэрронс.

Риодан покосился на него, но ничего не сказал.

– Прежде всего и превыше всего он будет верен своему клану. Не нам.

– Спорно.

– Наши секреты. Теперь его. Он будет говорить.

– Спорно.

– Он Келтар. Они хорошие. Чемпионы неудачников. Сражаются ради общего блага. Словно подобная хрень существует.

Риодан слабо улыбнулся.

– «Хорошесть» больше не входит в число его дефектов.

– Ты знаешь, что сделает трибунал.

– Не будет никакого трибунала. Мы сохраним это в тайне.

– Ты не сможешь прятать его вечно. Он не согласится постоянно скрываться. У него жена и ребенок.

– Он смирится.

– Он горец. Клан для него – все. Он никогда не смирится.

– Смирится.

Бэрронс усмехнулся:

– Повторение ошибочных утверждений…

– Пошел ты.

– И, поскольку он не покорится, ты знаешь, что они с ним сделают. То, что мы делали с остальными.

Сколькими «остальными»? И что они делали?

– И все же у тебя есть Мак, – сказал Риодан.

– Я не обращал Мак.

– Только потому, что тебе не пришлось. Кто-то другой продлил ей жизнь, что сыграло тебе на руку. Возможно, наш кодекс ошибается.

– У нашего кодекса есть основания.

– Слышать это от тебя особенно забавно. Ты сам говорил: «Сейчас все изменилось. Мы эволюционируем. И наш кодекс тоже». Так что законы либо есть, либо нет. А если есть, то будут и прецеденты – так устроена вселенная.

– Так вот чего ты хочешь? Устроить новый прецедент? Не выйдет. Не сейчас. Ты хочешь обратить Дэни, предполагая, что она снова станет Дэни.

– Никто, мать твою, не обратит мою малышку, – мрачно пробормотал Лор.

– Ты взялся за горца как за пробное дело, – сказал Бэрронс.

Риодан ничего не сказал.

– Кас не говорит. Бывший и в хорошие дни наполовину безумен, а в плохие – наглухо долбанутый. А ты от этого устал. Ты хочешь вернуть семью. Снова собрать фулл-хаус[3]3
  Full house означает аншлаг, полный сбор, полный состав. (Примеч. ред.)


[Закрыть]
, как в прежние времена.

– Ты настолько, мать твою, близорукий, что не видишь дальше конца собственного хрена, – взвился Риодан.

– Который не так уж близко.

– Ты не понимаешь, к чему идет.

Бэрронс склонил голову, ожидая ответа.

– Ты думал, что случится, если мы не найдем способ остановить рост тех дыр, которые оставил Король Белого Инея?

– «Честерс» будет проглочен. Части мира исчезнут.

– Или весь.

– Мы остановим.

– А если не сможем?

– Двинемся дальше.

– Мелочь говорит, – в голосе Риодана читалось такое отвращение, что я сразу поняла: речь идет о Танцоре, а не о Дэни, – что они практически идентичны черным дырам. В худшем случае – поглощающие объекты без следа. В лучшем – из них невозможно вырваться. Когда мы умираем, – он с нажимом выговаривает каждое слово, – мы возвращаемся в этот мир. Если он перестанет существовать или окажется внутри черной дыры…

Он не удосужился закончить предложение. Не было необходимости.

Лор вытаращился на монитор.

– Твою мать, босс.

– Я тот, кто всегда планирует наперед, – вещал Риодан. – Я делаю все необходимое, чтобы защитить нас, гарантировать непрерывность нашего существования, пока вы, мудаки, живете так, словно будущее вам гарантировано.

– Ах, – насмешливо протянул Бэрронс. – Король начал уставать от короны.

– От короны – никогда. Разве что от подданных.

– Ну и как это связано с горцем? – нетерпеливо уточнил Бэрронс.

Да, он буквально озвучил мои мысли.

– Он друид из шестнадцатого века, одержимый первыми тринадцатью друидами, которых обучали Феи, – Драгарами.

– Я слышал, что он избавился от своей маленькой проблемы, – сказал Бэрронс.

– А я слышал иное от некоего ходячего детектора лжи, который заявил Мак, что его дядюшка так и не смог окончательно их изгнать.

Я мрачно нахмурилась и начала потирать пальцами лоб, пытаясь активизировать память и вытащить из нее информацию, где именно я находилась, когда Кристиан мне об этом сказал. И были ли рядом проклятые тараканы? В том-то и беда с тараканами: они такие маленькие, что могут скрываться практически в любой щелочке и подслушивать, оставаясь невидимыми.

– Ты знаешь, о чем Кристиан и Мак говорили в твое отсутствие? – тихо спросил Бэрронс.

Риодан не ответил.

– Если я хоть раз увижу тараканов в моем магазине… – Бэрронс не закончил фразу.

– Тараканы? – пробормотал Лор. – Что он вообще несет?

– Светлая королева пропала, – сказал Риодан. – Темным насрать на этот мир. Они, в отличие от нас, не привязаны к планете. Мир уничтожает магия Фей. И она же может стать единственным, что нас спасет. Горец не должен был погибнуть на той горе. Это не входило в мои планы. Не знаю, как ты, а я не хочу трахаться с черной дырой.

Мое воображение тут же выдало картинку.

– Я тоже, – тихо добавил Лор. – Я предпочитаю дыры розовые и поменьше. Гораздо меньше. Офигенно тугие.

Я закатила глаза.

Риодан продолжал:

– Это может стать концом для всех нас.

Концом Девятки? В глубине души я всегда была уверена, что, если в этом мире станет совсем уж плохо, я просто схвачу всех, кого люблю и кого смогу, и мы отправимся через Зеркала на другую планету. Колонизировать, начинать заново. К несчастью, я продолжала ошибочно думать, что «совсем уж плохо» может стать в мире, а опасная планета, на которой возрождается Девятка, продолжит существовать и все сумеют с нее вернуться. Мне не приходило в голову, что может настать время, когда и планеты больше не будет. Я знала, что черные дыры – серьезная проблема, но не понимала в полной мере, насколько маленькие разрывы в ткани нашего мироздания действительно важны и на что способны в долгосрочной перспективе. Я проглядела вероятность того, что Девятка может возродиться на Земле.

И если Земли вдруг не станет…

– Мы должны починить гребаные дыры, – неистовствовал у монитора Лор.

И я решительно закивала, соглашаясь.

– Твой план? – спросил Бэрронс.

– Мы скроем его существование, – отрезал Риодан. – Мы проведем его через перемену. Соберем лучшие умы и решим проблему. А когда задача будет выполнена, трибунал может делать что хочет, хрен с ним. Например, наградить меня медалью и дать свободу действий, которой я и заслуживаю.

– Джейда, – произнес Бэрронс.

– И пацан, поскольку он знает физику, которая хоть и не работает, как раньше, но может пригодиться для понимания того, с чем мы имеем дело. Мак. У нее гребаная Книга. С ней и с горцем у нас будет больше Фейского знания, чем у самих Фей.

«Но я не умею ее читать», – хотела возразить я. Так что с нее толку?

Я снова вздрогнула, на этот раз испугавшись по-настоящему. Осознание было внезапным и совершенно четким.

Они захотят, чтобы я это сделала.

– Твою мать, – Лор вернулся к односложной оценке жизни, мира и всего остального.

«Твою мать», – молча согласилась с ним я.

Глава 2
Времена года не боятся Смерти…

[4]4
  Песня «Don’t Fear the Reaper» группы Blue Oyster Cult.


[Закрыть]

Инвернесс, Шотландия, высоко над озером Лох-Несс.

Когда-то Кристиан был уверен, что сможет вернуться сюда лишь в полубезумных мечтах. Сегодняшний вечер стал безумием иного рода.

Сегодня под серо-багряным небом он будет хоронить того, кто пожертвовал жизнью ради его спасения.

Весь клан Келтаров собрался на просторном кладбище за разрушенной башней у могилы Зеленой Леди, чтобы в священном ритуале друидов вернуть останки Дэйгиса МакКелтара земле и отпустить его душу для новой жизни. Их вера была основана на учении о реинкарнации.

От надвигающейся грозы воздух был тяжелым и влажным. В нескольких милях к западу ударила молния, на миг осветив скалистые утесы и поросшие травой долины его родины. Горы казались еще прекраснее тех, которые он тщательно выстраивал из воспоминаний, когда был прикован к склону, умирая снова и снова. Пока он висел там, долгий период смертоносного льда успел миновать. Цвел вереск, на деревьях шелестели листья.

Он переступил с ноги на ногу, смещая вес, чтобы облегчить болезненное давление на пах, и мох мягко подался под сапогами. Некоторые части его тела все еще не исцелились. Его много раз выпотрошили, не позволяя как следует регенерировать. Внутренности едва успевали отрасти заново, когда та стерва снова вцеплялась в них.

– Тело готово, милорд.

Кристофер и Драстен кивнули, а рядом, упав в объятия Гвен, рыдала Хло. Кристиан с изумлением осознал, что тоже кивнул. При слове «милорд» все мужчины Келтаров, как и некоторые женщины, кивали автоматически. Их клан составляли только лэрды, холопов не было.

Ему казалось, что прошел целый век с тех пор, как он ходил по этим холмам и долинам, наслаждаясь жизнью, корпел над исследованиями в университете и куда более личной задачей в Дублине: попытками выследить непредсказуемого и опасного владельца «Книг и сувениров Бэрронса», охотясь одновременно с ним за Книгой темнейшей магии. Но это было до того, как Договор, хранимый Келтарами с рассвета времен, оказался нарушен, стены между мирами людей и Фей пали, а сам он стал одним из Темных.

– Возложите тело на костер, – приказал Драстен.

Рыдания Хло превратились в тихие всхлипы, а затем в дикий душераздирающий скулеж, который вспорол Кристиана изнутри не хуже, чем спица Алой Карги. Дэйгис и Хло прошли невозможное, чтобы быть вместе, – но все закончилось бессмысленной смертью Дэйгиса на скале. И вина целиком и полностью лежала на Кристиане. Он не понимал, как Хло еще может смотреть на него.

Хотя… она не смотрела. Она ни разу не взглянула на него с тех пор, как его привезли домой. Мертвый взгляд ее заплаканных глаз постоянно скользил мимо. Он не знал, отчего: оттого, что он стал причиной смерти ее мужа и она ненавидела его, или потому что он больше не выглядел юношей, которого она знала, – он выглядел худшим из темных Фей. Он знал, что на него тяжело смотреть. Хоть мутация, похоже, остановилась, он остался с длинными черными волосами, странно неподвижными татуировками и, чтобы мало не показалось, с крыльями – проклятыми крыльями, как вообще можно жить с этой штуковиной на спине? Но было нечто в его глазах, чего даже он не мог не заметить. Словно холодная звездная бесконечность. Никто не мог выдержать его взгляда, никто не поднимал на него глаза, даже родные мать и отец. Сестра Колин – единственная, с кем он перемолвился больше чем парой слов с тех самых пор, как вернулся.

То, что осталось от тела Дэйгиса, располагалось на носилках из дерева.

Они будут читать заклятья и распылять необходимые элементы, а затем сожгут труп, освободив его душу для перерождения. По окончании церемонии прах отправится в могилу смешиваться с землей и искать новую жизнь.

Он зашагал вперед, спеша присоединиться к остальным. Пришлось приподнять плечи, чтобы кончики крыльев не тащились по земле. Он задолбался их чистить. Несмотря на то что он скрывал крылья от посторонних взглядов фейскими чарами, если только не желал продемонстрировать свою мощь, сам он видел их постоянно и предпочитал разгуливать без сосновых иголок и веточек можжевельника, налипших на гребаные перья.

Перья. Черт возьми, вот уж на что он не рассчитывал, планируя свое будущее. Как курица драная.

Клан печально окружил погребальный костер. Кристиан не собирался приходить сюда и уж тем более участвовать в церемонии, но Драстен настоял. В первую очередь ты Келтар, парень, и это превыше всего. Твое место здесь. Он, похоже, забыл, что Кристиан – ходячий детектор лжи, поэтому за секунду распознал, что на самом деле Драстен не хочет к нему приближаться. Впрочем, в последнее время он и сам не терпел никакого общества, даже собственной жены, Гвен. Он хотел раствориться в горах и в одиночестве оплакать своего дядю.

Когда-то Кристиан был невероятным спорщиком. Теперь он даже разговаривал мало, только в случае крайней необходимости. Так проще. Началось чтение заклятия, и благословленные масло, вода, металл и дерево расположились с четырех сторон: на востоке, западе, севере и юге – а ветер яростно завыл в скалистых каньонах и распадках. В небе, по которому мчались мрачные тучи, загрохотал гром. Трава пошла рябью, словно по ней маршировала невидимая армия.

«Смотри, слушай, чувствуй», – словно шептала ему исхлестанная грозой трава.

Вдалеке, за долиной, дождь превратился в проливной ливень и быстро двинулся к костру, словно огромный серый занавес. Молния буквально взорвалась над самым костром, заставив всех вздрогнуть, и по ночному небу с электрическим треском раскинулась алая паутина. В воздухе резко запахло серой.

Что-то пошло не так. Что-то неправильно.

Могущественные слова церемонии погребения верховного друида, похоже, вызывали ярость стихий. А должны были смягчить природу, подготовить землю к принятию тела, но не раздражать ее.

Возможно ли, чтобы Горы отвергали присутствие Темного принца на церемонии друидов? Но разве кровь Келтаров в его жилах не определяла его бытие частью родной Шотландии?

Кристиан продолжил читать заклинания, контролируя себя, чтобы не выделяться из хора других голосов, а небо кипело все сильнее, ночь становилась все темнее. Он рассматривал собравшихся членов клана. Мужчины, женщины, дети – все присутствующие имели право здесь находиться. Элементы погребения подобраны с предельной точностью и аккуратностью. Они использовались из поколения в поколение. Костер сложен как должно, все руны вырезаны где положено, древесина старая – высушенные рябина и дуб. Время тоже подобрано правильно.

Оставалась лишь одна возможная переменная.

Он прищурился, изучая останки Дэйгиса. И продолжал всматриваться еще несколько минут после того, как закончилось чтение последнего заклятия.

– Ты должна отпустить его, Хло, милая, – сказал Драстен, – прежде чем гроза помешает нам.

Кристиан слышал, как чуть раньше этим вечером Драстен говорил Хло: «Он всегда верил, что из нас двоих он был паршивой овцой. Хотя на самом деле именно он отдал свою жизнь ради спасения других, и не один раз, а дважды. Он был лучшим, милая. Лучшим из нас».

Хло дернулась вперед, сжимая факел из обвитой омелой рябины, его пламя дико металось на ветру.

– Подождите, – закричал Кристиан.

– Что случилось, парень? – испугался Драстен.

Хло остановилась, не глядя ни на кого из них, – факел дрожал в ее руках. Жизнь словно покинула ее, оставив лишь оболочку, которая совершенно не желала продолжать дышать. Она выглядела так, словно хотела присоединиться в пламени к мужу. Боже, неужели больше никто этого не видит? Как они могут вообще подпускать ее к костру? Он чувствовал вкус Смерти в воздухе, слышал, как Смерть зовет Хло, манит ее поцелуем возлюбленного, надев маску покойного мужа.

Он протиснулся к костру, чтобы коснуться дерева, на котором были разложены части тела. Когда-то живое дерево теперь было мертво, и Смерть говорила с ним, как ничто живое никогда уже не заговорит. Это его новый родной язык: речь мертвых и умирающих. Закрыв глаза, он заглянул внутрь себя, в чуждый и нежеланный ландшафт. Он знал, что он такое. И с событиями сегодняшней ночи у него особая связь.

Темных принцев было четверо, и у каждого – своя специальность: Война, Мор, Глад и Смерть. Он – Смерть. И Фея. Это означало более тонкую настройку, более глубокую связь со стихиями, чем кто-либо из друидов когда-либо мог развить. Если он ослаблял контроль, его настроение могло влиять на природу. Однако причиной сегодняшней грозы был не он. Нечто иное.

И присутствовал лишь один компонент, происхождение которого можно поставить под сомнение.

Никто, кроме Келтара, напрямую происходящего от прародителей, не мог быть похоронен посредством высокой церемонии на священной земле друидов. В кладбище вплетена надежная система защиты – от древесины священных, тщательно культивированных деревьев, которые там растут, до древних артефактов, крови и барьеров, похороненных в грунте. Эта земля отторгла бы чужака. Возможно, сама Природа сопротивлялась погребению.

Возможно, все дело в Драгарах, оставшихся в Дэйгисе? Он стал чем-то чуждым?

Кристиан еще в детстве слышал правду, скрытую за ложью. Вначале Дэйгис сказал Хло и остальным членам клана, что Светлая королева извлекла из него души Драгаров и стерла их воспоминания из его сознания. Чуть позже, чтобы помочь Адаму Блэку, Дэйгис вынужден был сказать правду – по крайней мере часть ее – и признаться, что сохранил их воспоминания и может использовать заклятия, но продолжал настаивать, что больше не одержим живыми сознаниями тринадцати древних колдунов.

Кристиан так и не смог выяснить до конца, сколько же жадных до власти друидов все еще обитают в дяде. Дэйгис был гордым и очень скрытным. Иногда Кристиан верил ему. Иногда – наблюдая за ним, когда тот считал, что его никто не видит, – убеждался, что одержимость Дэйгиса так и не прошла. В те несколько раз, когда он пытался задавать вопросы, Дэйгис уходил молча, не оставляя ему возможности прочитать правду в словах. Что типично для его клана. Те, кто знал об особом «таланте» Кристиана, предпочитали помалкивать в его присутствии, даже его собственные родители. Это обернулось одиноким детством и отрочеством, полным секретов, которые никто не хотел слышать, потому что он не мог смириться со странностью чужих поступков, когда истина мотивов была очевидна.

Он смотрел на останки Дэйгиса, набрасывая сеть вероятностей, учитывая все и не отказываясь ни от чего.

Вполне может быть, размышлял он, что они получили чужое тело. Нет, он не мог понять, с чего бы Риодану отдавать им разорванные останки чужого трупа. Но когда дело касается Риодана, все возможно.

Чуть касаясь ладонями тронутого дождем кострища, он сосредоточился на внутренних ощущениях, гадая, сумеет ли использовать свою способность распознавать ложь, чтобы выяснить правду об останках, и помогут ли ему новые таланты.

Внутри него и вокруг него поднялся сильнейший ветер, взъерошил крылья – темные, бесстрастные, огромные. Смерть. О да, смерть, он бесчисленное количество раз встречался с ней еще совсем недавно, он слишком близко ее познал. И она не пугала. Смерть была полным любви поцелуем. Вот процесс, приводящий к ней, мог быть действительно жутким.

Он вдохнул темный ветер и выдохнул вместе с ним вопрос, направляя его в обрывки костей и плоти.

Дэйгис?

Ответа не последовало.

Он собрал свою силу – силу Темного, не друида – и втолкнул ее в искалеченный труп, позволил пропитать останки, разместиться в них…

– Черт возьми… – прошептал он. Он получил ответ.

На костре лежали тридцать восемь лет человеческой жизни, оборвавшейся очень резко. Боль, печаль, горе! Но не посредством спицы Алой Карги. Пусть это прекратится! Яд в крови, передозировка чего-то человеческого, химического, сладкого, приторного. Он протянул свои новообретенные чувства дальше и резко вдохнул, когда ощутил умирание, момент смерти, восхитительной волной накрывающий (его!) человека. Этот момент искали, его приветствовали. Облегчение, ах, благословенное облегчение. «Спасибо, – такой была последняя мысль погибшего, – да, да, пусть это прекратится, дай мне отдохнуть, позволь мне уснуть!» Он действительно услышал эти слова, произнесенные с мягким ирландским акцентом, они словно застыли во времени, сухо шелестя от останков.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8