Николай Карамзин.

Стихи



скачать книгу бесплатно

Николай Карамзин
Стихи

Поэзия

(Сочинена в 1787 г.)

Die Lieder der g?ttlichen Harfenspieler

schallen mit Macht, wie beseelend.

Klopstok[1]1
  Песни божественных арфистов звучат с силой одухотворяющей. Клопшток (нем.). – Ред.


[Закрыть]
[2]2
  Эпиграф принадлежит перу немецкого поэта Фродриха Готлиба Клопштока (1724–1803).


[Закрыть]

 
Едва был создан мир огромный, велелепный,
Явился человек, прекраснейшая тварь,
Предмет любви творца, любовию рожденный;
Явился – весь сей мир приветствует его,
В восторге и любви, единою улыбкой.
Узрев собор красот и чувствуя себя,
Сей гордый мира царь почувствовал и бога,
Причину бытия – толь живо ощутил
Величие творца, его премудрость, благость,
Что сердце у него в гимн нежный излилось,
Стремясь лететь к отцу… Поэзия святая!
Се ты в устах его, в источнике своем,
В высокой простоте! Поэзия святая!
Благословляю я рождение твое!
 
 
Когда ты, человек, в невинности сердечной,
Как роза цвел в раю, Поэзия тебе
Утехою была. Ты пел свое блаженство,
Ты пел творца его. Сам бог тебе внимал,
Внимал, благословлял твои святые гимны:
Гармония была душою гимнов сих –
И часто ангелы в небесных мелоди?ях,
На лирах золотых, хвалили песнь твою.
 
 
Ты пал, о человек![3]3
  Ты пал, о человек! – Имеется в виду грехопадение Адама и Евы в раю (библ.).


[Закрыть]
Поэзия упала;
Но дщерь небес[4]4
  Дщерь небес – муза.


[Закрыть]
еще сияла лепотой,
Когда несчастный, вдруг раскаяся в грехе,
Молитвы воспевал – сидя на бережку
Журчащего ручья и слезы проливая,
В унынии, в тоске тебя воспоминал,
Тебя, эдемский сад[5]5
  Эдемский сад – рай.


[Закрыть]
! Почасту мудрый старец,
Среди сынов своих, внимающих ему,
Согласно, важно пел таинственные песни
И юных научал преданиям отцов.
Бывало иногда, что ангел ниспускался
На землю, как эфир, и смертных наставлял
В Поэзии святой, небесною рукою
Настроив лиры им –
 
 
Живее чувства выражались,
Звучнее песни раздавались,
Быстрее мчалися к творцу.
 
 
Столетия текли и в вечность погружались –
Поэзия всегда отрадою была
Невинных, чистых душ.
Число их уменьшалось;
Но гимн царю царей вовек не умолкал –
И в самый страшный день, когда пылало небо
И бурные моря кипели на земли,
Среди пучин и бездн, с невиннейшим семейством
(Когда погибло все[6]6
  Когда погибло все… – Имеется в виду всемирный потоп (библ.).


[Закрыть]
) Поэзия спаслась.
Святый язык небес нередко унижался,
И смертные, забыв великого отца,
Хвалили вещество, бездушныя планеты!
Но был избранный род, который в чистоте
Поэзию хранил и ею просвещался.
Так славный, мудрый бард,[7]7
  Так славный, мудрый бард… – пророк Моисей, которому в Библии приписывается книга «Бытия», где описано сотворение богом вселенной.


[Закрыть]
древнейший из певцов,
Со всею красотой священной сей науки
Воспел, как мир истек из воли божества.
Так оный муж святый, в грядущее проникший,[8]8
  Так оный муж святый, в грядущее проникший… – царь Соломон, которою считают автором библейской книги Екклезиаст (Проповедник).


[Закрыть]

Пел миру часть его. Так царственный поэт,
Родившись пастухом,[9]9
  …так царственный поэт, // Родившись пастухом… – царь Давид, псалмопевец (библ.).


[Закрыть]
но в духе просвещенный,
Играл хвалы творцу и песнию своей
Народы восхищал. Так в храме Соломона
Гремела богу песнь!
 
 
Во всех, во всех странах Поэзия святая
Наставницей людей, их счастием была;
Везде она сердца любовью согревала.
Мудрец, Натуру знав, познав ее творца
И слыша глас его и в громах и в зефирах,
В лесах и на водах, на арфе подражал
Аккордам божества, и глас сего поэта
Всегда был божий глас!
 
 
Орфей, фракийский муж, которого вся древность
Едва не богом чтит, Поэзией смягчил
Сердца лесных людей, воздвигнул богу храмы
И диких научил всесильному служить.
Он пел им красоту Натуры, мирозданья;
Он пел им тот закон, который в естестве
Разумным оком зрим; он пел им человека,
Достоинство его и важный сан; он пел,
 
 
И звери дикие сбегались,
И птицы стаями слетались
Внимать гармонии его;
И реки с шумом устремлялись,
И ветры быстро обращались
Туда, где мчался глас его.
 
 
Омир[10]10
  Омир – Гомер.


[Закрыть]
в стихах своих описывал героев –
И пылкий юный грек, вникая в песнь его,
В восторге восклицал: «Я буду Ахиллесом!
Я кровь свою пролью, за Грецию умру!»
Дивиться ли теперь геройству Александра?
Омира он читал, Омира он любил.
Софокл и Эврипид учили на театре,
Как душу возвышать и полубогом быть.
Бион и Теокрит и Мосхос[11]11
  Бион, Теакрит (Феокрит), Мосхос (Мосх) – авторы идиллий в Древней Греции (IV–III вв. до н. э.).


[Закрыть]
воспевали
Приятность сельских сцен, и слушатели их
Пленялись красотой природы без искусства,
Приятностью села. Когда Омир поет,
Всяк воин, всяк герой; внимая Теокриту,
Оружие кладут – герой теперь пастух!
Поэзии сердца, все чувства – все подвластно.
 
 
Как Сириус блестит светлее прочих звезд,
Так Августов поэт, так пастырь Мантуанский[12]12
  Так Августов поэт, так пастырь Мантуанский… – Поэт Вергилий родился в Мантуе; в своих произведениях воспевал императора Октавиана Августа.


[Закрыть]

Сиял в тебе, о Рим! среди твоих певцов.
Он пел, и всякий мнил, что слышит глас Омира[13]13
  Он пел, и всякий мнил, что слышит глас Омира… – Имеется в виду поэма Вергилия «Энеида», написанная по образцу гомеровских поэм.


[Закрыть]
;
Он пел, и всякий мнил, что сельский Теокрит[14]14
  Он пел, и всякий мнил, что сельский Теокрит… – Подразумевается Вергилий и его «Георгики» и «Буколики».


[Закрыть]

Еще не умирал или воскрес в сем барде.
Овидий воспевал начало всех вещей[15]15
  Овидий воспевал начало всех вещей… – «Метаморфозы» Овидия.


[Закрыть]
,
Златый блаженный век, серебряный и медный,
Железный, наконец, несчастный, страшный век,
Когда гиганты, род надменный и безумный,
Собрав громады гор, хотели вознестись
К престолу божества; но тот, кто громом правит,
Погреб их в сих горах[16]16
  Сочинитель говорит только о тех поэтах, которые наиболее трогали и занимали его душу в то время, как сия пьеса была сочиняема. (прим. автора).


[Закрыть]
.
 
 
Британия есть мать поэтов величайших.
Древнейший бард ее, Фингалов мрачный сын,[17]17
  Фингалов мрачный сын… – Оссиан (III, в.) – полулегендарный шотландский поэт. Под его имеем английский поэт Макферсон в 1760–1762 годах издал свои поэмы на темы шотландского эпоса.


[Закрыть]

Оплакивал друзей, героев, в битве падших,
И тени их к себе из гроба вызывал.
Как шум морских валов, носяся по пустыням
Далеко от брегов, уныние в сердцах
Внимающих родит, так песни Оссиана,
Нежнейшую тоску вливая в томный дух,
Настраивают нас к печальным представленьям;
Но скорбь сия мила и сладостна душе.
Велик ты, Оссиан, велик, неподражаем!
 
 
Шекспир, Натуры друг! кто лучше твоего
Познал сердца людей? Чья кисть с таким искусством
Живописала их? Во глубине души
Нашел ты ключ ко всем великим тайнам рока
И светом своего бессмертного ума,
Как солнцем, озарил пути ночные в жизни!
«Все башни, коих верх скрывается от глаз
В тумане облаков; огромные чертоги
И всякий гордый храм исчезнут, как мечта, –
В течение веков и места их не сыщем», –
Но ты, великий муж, пребудешь незабвен![18]18
  Сам Шекспир сказал:
The cloud cap'd towers, the gorgeous palaces,The solemn temples, the great globe itselfe,Yea, all which it inherits, shall dissolve,And, like the baseless fabric of a vision,Leave not a wreck behind.  Какая священная меланхолия вдохнула в него сии стихи? (прим. автора). (Стихи из пьесы Шекспира «Буря», перевод которых приведен в тексте стихотворения в кавычках. – Ред.)


[Закрыть]

Мильтон, высокий дух, в гремящих страшных песнях
Описывает нам бунт, гибель Сатаны;
Он душу веселит, когда поет Адама,
Живущего в раю; но, голос ниспустив,
Вдруг слезы из очей ручьями извлекает,
Когда поет его, подпадшего греху.
 
 
О Йонг[19]19
  Йонг – Юнг.


[Закрыть]
, несчастных друг, несчастных утешитель!
Ты ба?льзам в сердце льешь, сушишь источник слез,
И, с смертию дружа, дружишь ты нас и с жизнью!
Природу возлюбив, природу рассмотрев
И вникнув в круг времен, в тончайшие их тени,
Нам Томсон[20]20
  Томсон Джеймс (1700–1748) – английский поэт, автор поэмы «Времена года».


[Закрыть]
возгласил природы красоту,
Приятности времен. Натуры сын любезный,
О Томсон! ввек тебя я буду прославлять!
Ты выучил меня природой наслаждаться
И в мрачности лесов хвалить творца ее!
 
 
Альпийский Теокрит[21]21
  Альпийский Теокрит – Геснер Соломон (1730–1788), швейцарский поэт, автор идиллий.


[Закрыть]
, сладчайший песнопевец!
Еще друзья твои в печали слезы льют –
Еще зеленый мох не виден на могиле,
Скрывающей твой прах! В восторге пел ты нам
Невинность, простоту, пастушеские нравы
И нежные сердца свирелью восхищал.
Сию слезу мою, текущую толь быстро,
Я в жертву приношу тебе, Астреин друг!
Сердечную слезу, и вздох, и песнь поэта,
Любившего тебя, прими, благослови,
О дух, блаженный дух, здесь в Геснере блиставший![22]22
  Сии стихи прибавлены после. (прим. автора).


[Закрыть]

 
 
Несяся на крылах превыспренних орлов,
Которые певцов божественныя славы
Мчат в вышние миры, да тему почерпнут
Для гимна своего, певец избранный Клопшток
Вознесся выше всех и там, на небесах,
Был тайнам научен, и той великой тайне,
Как бог стал человек. Потом воспел он нам
Начало и конец Мессииных страданий[23]23
  Начало и конец Мессииных страданий… – Мессия – Христос, спаситель; речь идет о поэме «Мессиада» немецкого поэта Клопштока.


[Закрыть]
,
Спасение людей. Он богом вдохновен –
Кто сердцем всем еще привязан к плоти, к миру,
Того язык немей, и песней толь святых
Не оскверняй хвалой; но вы, святые мужи,
В которых уже глас земных страстей умолк,
В которых мрака нет! вы чувствуете цену
Того, что Клопшток пел, и можете одни,
Во глубине сердец, хвалить сего поэта!
Так старец, отходя в блаженнейшую жизнь,
В восторге произнес: «О Клопшток несравненный!»[24]24
  Я читал об этом в одном немецком журнале. (прим. автора).


[Закрыть]

Еще великий муж собою красит мир –
Еще великий дух земли сей не оставил.
Но нет! он в небесах уже давно живет –
Здесь тень мы зрим сего священного поэта.
 
 
О россы! век грядет, в который и у вас
Поэзия начнет сиять, как солнце в полдень.
Исчезла нощи мгла – уже Авроры свет
В **** блестит, и скоро все народы
На север притекут светильник возжигать,
Как в баснях Прометей тек к огненному Фебу,
Чтоб хладный, темный мир согреть и осветить.
 
 
Доколе мир стоит, доколе человеки
Жить будут на земле, дотоле дщерь небес,
Поэзия, для душ чистейших благом будет.
Доколе я дышу, дотоле буду петь,
Поэзию хвалить и ею утешаться.
Когда ж умру, засну и снова пробужусь, –
 
 
Тогда, в восторгах погружаясь,
И вечно, вечно наслаждаясь,
Я буду гимны петь творцу,
Тебе, мой бог, господь всесильный,
Тебе, любви источник дивный,
Узрев там все лицем к лицу!
 
1787
Граф Гваринос[25]25
  Граф Гваринос. – Перевод старинного испанского романса, найденного Карамзиным в немецком издании «Magazin der Spanischen und Portugalischen Literatur» (1780–1783). Романс упоминается в романе Сервантеса «Дон-Кихот».


[Закрыть]

Древняя гишпанская историческая песня


 
Худо, худо, ах, французы,
В Ронцевале[26]26
  В Ронцевале… – Битва франков с маврами при Ронсевале (778 г.) закончилась поражением франков.


[Закрыть]
было вам!
Карл Великий там лишился
Лучших рыцарей своих.
 
 
И Гваринос был поиман
Многим множеством врагов;
Адмирала вдруг пленили
Семь арабских королей.
 
 
Семь раз жеребей бросают
О Гвариносе цари;
Семь раз сряду достается
Марлотесу он на часть.
 
 
Марлотесу он дороже
Всей Аравии большой.
«Ты послушай, что я молвлю,
О Гваринос! – он сказал. –
 
 
Ради Аллы, храбрый воин,
Нашу веру приими!
Все возьми, чего захочешь,
Что приглянется тебе.
 
 
Дочерей моих обеих
Я Гвариносу отдам;
На любой из них женися,
А другую так возьми,
 
 
Чтоб Гвариносу служила,
Мыла, шила на него.
Всю Аравию приданым
Я за дочерью отдам».
 
 
Тут Гваринос слово молвил;
Марлотесу он сказал:
«Сохрани господь небесный
И Мария, мать его,
 
 
Чтоб Гваринос, христианин,
Магомету послужил!
Ах! во Франции невеста
Дорогая ждет меня!»
 
 
Марлотес, пришедши в ярость,
Грозным голосом сказал:
«Вмиг Гвариноса окуйте,
Нечестивого раба;
 
 
И в темницу преисподню
Засадите вы его.
Пусть гниет там понемногу,
И умрет, как бедный червь!
 
 
Цепи тяжки, в семь сот фунтов,
Возложите на него,
От плеча до самой шпоры. –
Страшен в гневе Марлотес! –
 
 
А когда настанет праздник,
Пасха, святки, духов день,
В кровь его тогда секите
Пред глазами всех людей».
 
 
Дни проходят, дни приходят,
И настал Иванов день;
Христиане и арабы
Вместе празднуют его.
 
 
Христиане сыплют галгант;[27]27
  Индейское растение. (прим. автора).


[Закрыть]

Мирты мечет всякий мавр.[28]28
  В день св. Иоанна гишпанцы усыпали улицы галгантом и митрами. (прим. автора).


[Закрыть]

В почесть празднику заводит
Разны игры Марлотес.
 
 
Он высоко цель поставил,
Чтоб попасть в нее копьем.
Все свои бросают копья,
Все арабы метят в цель.
 
 
Ах, напрасно! нет удачи!
Цель для слабых высока.
Марлотес велел во гневе
Чрез герольда объявить:
 
 
«Детям груди не сосати,
А большим не пить, не есть,
Если цели сей на землю
Кто из мавров не сшибет!»
 
 
И Гваринос шум услышал
В той темнице, где сидел.
«Мать святая, чиста дева!
Что за день такой пришел?
 
 
Не король ли ныне вздумал
Выдать замуж дочь свою?
Не меня ли сечь жестоко
Час презлой теперь настал?»
 
 
Страж темничный то подслушал.
«О Гваринос! свадьбы нет;
Ныне сечь тебя не будут;
Трубный звук не то гласит…
 
 
Ныне праздник Иоаннов[29]29
  Праздник Иоаннов. – 24 июня, по церковному преданию, день рождения Иоанна Крестителя.


[Закрыть]
;
Все арабы в торжестве.
Всем арабам на забаву
Марлотес поставил цель.
 
 
Все арабы копья мечут,
Но не могут в цель попасть;
Почему король во гневе
Чрез герольда объявил:
 
 
«Пить и есть никто не может,
Буде цели не сшибут».
Тут Гваринос встрепенулся;
Слово молвил он сие:
 
 
«Дайте мне коня и сбрую,
С коей Карлу я служил;
Дайте мне копье булатно,
Коим я врагов разил.
 
 
Цель тотчас сшибу на землю,
Сколь она ни высока.
Если ж я сказал неправду,
Жизнь моя у вас в руках».
 
 
«Как! – на то тюремщик молвил. –
Ты семь лет в тюрьме сидел,
Где другие больше года
Не могли никак прожить;
 
 
И еще ты думать можешь,
Что сшибешь на землю цель?
Я пойду сказать инфанту,
Что? теперь ты говорил».
 
 
Скоро, скоро поспешает
Страж темничный к королю;
Приближается к инфанту
И приносит весть ему:
 
 
«Знай: Гваринос христианин,
Что в тюрьме семь лет сидит,
Хочет цель сшибить на землю,
Если дашь ему коня».
 
 
Марлотес, сие услышав,
За Гвариносом послал;
Царь не думал, чтоб Гваринос
Мог еще конем владеть.
 
 
Он велел принесть всю сбрую
И коня его сыскать.
Сбруя ржавчиной покрыта,
Конь возил семь лет песок.
 
 
«Ну, ступай! – сказал с насмешкой
Марлотес, арабский царь. –
Покажи нам, храбрый воин,
Как сильна рука твоя!»
 
 
Так, как буря разъяренна,
К цели мчится сей герой;
Мечет он копье булатно –
На земле вдруг цель лежит.
 
 
Все арабы взволновались,
Мечут копья все в него;
Но Гваринос, воин смелый,
Храбро их мечом сечет.
 
 
Солнца свет почти затмился
От великого числа
Тех, которые стремились
На Гвариноса все вдруг.
 
 
Но Гваринос их рассеял
И до Франции достиг.
Где все рыцари и дамы
С честью приняли его.
 
1789
Осень
 
Веют осенние ветры
В мрачной дубраве;
С шумом на землю валятся
Желтые листья.
 
 
Поле и сад опустели;
Сетуют холмы;
Пение в рощах умолкло –
Скрылися птички.
 
 
Поздние гуси станицей
К югу стремятся,
Плавным полетом несяся
В горних пределах.
 
 
Вьются седые туманы
В тихой долине;
С дымом в деревне мешаясь,
К небу восходят.
 
 
Странник, стоящий на холме,
Взором унылым
Смотрит на бледную осень,
Томно вздыхая.
 
 
Странник печальный, утешься!
Вянет природа
Только на малое время;
Все оживится,
 
 
Все обновится весною;
С гордой улыбкой
Снова природа восстанет
В брачной одежде.
 
 
Смертный, ах! вянет навеки!
Старец весною
Чувствует хладную зиму
Ветхия жизни.
 
1789
Женева
Веселый час
 
Братья, рюмки наливайте!
Лейся через край вино!
Всё до капли выпивайте!
Осушайте в рюмках дно!
 
 
Мы живем в печальном мире;
Всякий горе испытал,
В бедном рубище, в порфире, –
Но и радость бог нам дал.
 
 
Он вино нам дал на радость,
Говорит святой мудрец:
Старец в нем находит младость,
Бедный – горестям конец.
 
 
Кто все плачет, все вздыхает,
Вечно смотрит Сентябрем, –
Тот науки жить не знает
И не видит света днем.
 
 
Все печальное забудем,
Что смущало в жизни нас;
Петь и радоваться будем
В сей приятный, сладкий час!
 
 
Да светлеет сердце наше,
Да сияет в нем покой,
Как вино сияет в чаше,
Осребряемо луной!
 
1791
Раиса

Древняя баллада


 
Во тьме ночной ярилась буря;
Сверкал на небе грозный луч;
Гремели громы в черных тучах,
И сильный дождь в лесу шумел.
 
 
Нигде не видно было жизни;
Сокрылось все под верный кров.
Раиса, бедная Раиса,
Скиталась в темноте одна.
 
 
Нося отчаяние в сердце,
Она не чувствует грозы,
И бури страшный вой не может
Ее стенаний заглушить.
 
 
Она бледна, как лист увядший,
Как мертвый цвет, уста ее;
Глаза покрыты томным мраком,
Но сильно бьется сердце в ней.
 
 
С ее открытой белой груди,
Язвимой ветвями дерев,
Текут ручьи кипящей крови
На зелень влажныя земли.
 
 
Над морем гордо возвышался
Хребет гранитныя горы;
Между стремнин, по камням острым
Раиса всходит на него.
 
 
(Тут бездна яростно кипела
При блеске огненных лучей;
Громады волн неслися с ревом,
Грозя всю землю потопить.)
 
 
Она взирает, умолкает;
Но скоро жалкий стон ея
Смешался вновь с шумящей бурей:
«Увы! увы! погибла я!
 
 
Кронид, Кронид, жестокий, милый!
Куда ушел ты от меня?
Почто Раису оставляешь
Одну среди ужасной тьмы?
 
 
Кронид! поди ко мне! Забуду,
Забуду все, прощу тебя!
Но ты нейдешь к Раисе бедной!..
Почто тебя узнала я?
 
 
Отец и мать меня любили,
И я любила нежно их;
В невинных радостях, в забавах
Часы и дни мои текли.
 
 
Когда ж явился ты, как ангел,
И с нежным вздохом мне сказал:
«Люблю, люблю тебя, Раиса!» –
Забыла я отца и мать.
 
 
В восторге, с трепетом сердечным
И с пламенной слезой любви
В твои объятия упала
И сердце отдала тебе.
 
 
Душа моя в твою вселилась,
В тебе жила, дышала я;
В твоих глазах свет солнца зрела;
Ты был мне образ божества.
 
 
Почто я жизни не лишилась
В объятиях твоей любви?
Не зрела б я твоей измены,
И счастлив был бы мой конец.
 
 
Но рок судил, чтоб ты другую
Раисе верной предпочел;
Чтоб ты меня навек оставил,
Когда сном крепким я спала,
 
 
Когда мечтала о Крониде
И мнила обнимать его!
Увы! я воздух обнимала…
Уже далеко был Кронид!
 
 
Мечта исчезла, я проснулась;
Звала тебя, но ты молчал;
Искала взором, но не зрела
Тебя нигде перед собой.
 
 
На холм высокий я спешила…
Несчастная!.. Кронид вдали
Бежал от глаз моих с Людмилой!
Без чувств тогда упала я.
 
 
С сея ужасныя минуты
Крушусь, тоскую день и ночь;
Ищу везде, зову Кронида, –
Но ты не хочешь мне внимать.
 
 
Теперь злосчастная Раиса
Звала тебя в последний раз…
Душа моя покоя жаждет…
Прости!.. Будь счастлив без меня!»
 
 
Сказав сии слова, Раиса
Низверглась в море. Грянул гром:
Сим небо возвестило гибель
Тому, кто погубил ее.
 
1791
Кладбище[30]30
  Кладбище. – Вольный перевод стихотворении немецкого писателя Л. Козегартена (1758–1818) «Des Grabes Purchtbarkeit und Lieblichkeit» («Ужасы и прелести могилы»).


[Закрыть]
 
Один голос
 
 
Страшно в могиле, хладной и темной!
Ветры здесь воют, гробы трясутся,
Белые кости стучат.
 
 
Другой голос
 
 
Тихо в могиле, мягкой, покойной.
Ветры здесь веют; спящим прохладно;
Травки, цветочки растут.
 
 
Первый
 
 
Червь кровоглавый точит умерших,
В черепах желтых жабы гнездятся,
Змии в крапиве шипят.
 
 
Второй
 
 
Крепок сон мертвых, сладостен, кроток;
В гробе нет бури; нежные птички
Песнь на могиле поют.
 
 
Первый
 
 
Там обитают черные враны,
Алчные птицы; хищные звери
С ревом копают в земле.
 
 
Второй
 
 
Маленький кролик в травке зеленой
С милой подружкой там отдыхает;
Голубь на веточке спит.
 
 
Первый
 
 
Сырость со мглою, густо мешаясь,
Плавают тамо в воздухе душном;
Древо без листьев стоит.
 
 
Второй
 
 
Тамо струится в воздухе светлом
Пар благовонный синих фиалок,
Белых ясминов, лилей.
 
 
Первый
 
 
Странник боится мертвой юдоли;
Ужас и трепет чувствуя в сердце,
Мимо кладбища спешит.
 
 
Второй
 
 
Странник усталый видит обитель
Вечного мира – посох бросая,
Там остается навек.
 
1792
К соловью
 
Пой во мраке тихой рощи,
Нежный, кроткий соловей!
Пой при свете лунной нощи!
Глас твой мил душе моей.
Но почто ж рекой катятся
Слезы из моих очей,
Чувства ноют и томятся
От гармонии твоей?
Ах! я вспомнил незабвенных,
В недрах хладныя земли
Хищной смертью заключенных;
Их могилы заросли
Все высокою травою.
Я остался сиротою…
Я остался в горе жить,
Тосковать и слезы лить!..
С кем теперь мне наслаждаться
Нежной песнию твоей?
С кем природой утешаться?
Все печально без друзей!
С ними дух наш умирает,
Радость жизни отлетает;
Сердцу скучно одному –
Свет пустыня, мрак ему.
 
 
Скоро ль песнию своею,
О любезный соловей,
Над могилою моею
Будешь ты пленять людей?
 
1793
Послание к Дмитриеву в ответ на его стихи, в которых он жалуется на скоротечность счастливой молодости[31]31
  Послание к Дмитриеву… – Стихотворение написано в ответ на «Стансы к Карамзину» (1793) И. Дмитриева. Оно отражает острый идейный кризис, переживаемый Карамзиным в 1793–1794 годах.


[Закрыть]
 
Конечно так, – ты прав, мой друг!
Цвет счастья скоро увядает,
И юность наша есть тот луг,
Где сей красавец расцветает.
Тогда в эфире мы живем
И нектар сладостный пием
Из полной олимпийской чаши;
Но жизни алая весна
Есть миг – увы! пройдет она,
И с нею мысли, чувства наши
Лишатся свежести своей.
Что прежде душу веселило,
К себе с улыбкою манило,
Немило, скучно будет ей.
Надежды и мечты златые,
Как птички, быстро улетят,
И тени хладные, густые
Над нами солнце затемнят, –
Тогда, подобно Иксиону,
Не милую свою Юнону,
Но дым увидим пред собой![32]32
  Известно из мифологии, что Иксион, желая обнять Юнону, обнял облако и дым. (прим. автора).


[Закрыть]

 
 
И я, о друг мой, наслаждался
Своею красною весной;
И я мечтами обольщался –
Любил с горячностью людей,
Как нежных братий и друзей;
Желал добра им всей душею;
Готов был кровию моею
Пожертвовать для счастья их
И в самых горестях своих
Надеждой сладкой веселился
Небесполезно жить для них –
Мой дух сей мыслию гордился!
Источник радостей и благ
Открыть в чувствительных душах;
Пленить их истиной святою,
Ее нетленной красотою;
Орудием небесным быть
И в памяти потомства жить
Казалось мне всего славнее,
Всего прекраснее, милее!
Я жребий свой благословлял,
Любуясь прелестью награды, –
И тихий свет моей лампады
С звездою утра угасал.
Златое дневное светило
Примером, образцом мне было…
Почто, почто, мой друг, не век
Обманом счастлив человек?
 
 
Но время, опыт разрушают
Воздушный замок юных лет;
Красы волшебства исчезают…
Теперь иной я вижу свет, –
И вижу ясно, что с Платоном
Республик нам не учредить,[33]33
  …с Платоном // Республик нам не учредить… – Отзвук разочарования Карамзина во французской революции. Мысль об идеальном обществе связывалась у Карамзина с республикой Платона, основы которой излагались последним в его диалогах «Государство», «Политика», «Законы».


[Закрыть]

С Питтаком, Фалесом, Зеноном[34]34
  Питтак (651–569 до н. э.), Фалес (640–540 до н. э.), Зенон (видимо, Зенон – стоик; 336–264 до н. э.) – греческие философы.


[Закрыть]

Сердец жестоких не смягчить.
Ах! зло под солнцем бесконечно,
И люди будут – люди вечно.
Когда несчастных Данаид[35]35
  Они в подземном мире льют беспрестанно воду в худой сосуд. (прим. автора).


[Закрыть]

Сосуд наполнится водою,
Тогда, чудесною судьбою,
Наш шар приимет лучший вид:
Сатурн на землю возвратится
И тигра с агнцем помирит;
Богатый с бедным подружится
И слабый сильного простит.
Дотоле истина опасна,
Одним скучна, другим ужасна;
Никто не хочет ей внимать,
И часто яд тому есть плата,
Кто гласом мудрого Сократа[36]36
  Сократ (469–399 до н. э.) – греческий философ-идеалист; оклеветанный в непочитании богов и развращении юношества, по решению народного собрания выпил предложенный ему яд.


[Закрыть]

Дерзает буйству угрожать.
Гордец не любит наставленья,
Глупец не терпит просвещенья –
Итак, лампаду угасим,
Желая доброй ночи им.
 
 
Но что же нам, о друг любезный,
Осталось делать в жизни сей,
Когда не можем быть полезны,
Не можем пременить людей?
Оплакать бедных смертных долю
И мрачный свет предать на волю
Судьбы и рока: пусть они,
Сим миром правя искони,
И впредь творят что им угодно!
А мы, любя дышать свободно,
Себе построим тихий кров
За мрачной сению лесов,
Куда бы злые и невежды
Вовек дороги не нашли
И где б без страха и надежды
Мы в мире жить с собой могли,
Гнушаться издали пороком
И ясным, терпеливым оком
Взирать на тучи, вихрь сует,
От грома, бури укрываясь
И в чистом сердце наслаждаясь
Мерцанием вечерних лет,
Остатком теплых дней осенних.
Хотя уж нет цветов весенних
У нас на лицах, на устах
И юный огнь погас в глазах;
Хотя красавицы престали
Меня любезным называть
(Зефиры с нами отыграли!),
Но мы не до?лжны унывать:
Живем по общему закону!..
Отелло в старости своей
Пленил младую Дездемону[37]37
  Смотри Шекспирову трагедию «Отелло». (прим. автора).


[Закрыть]

И вкрался тихо в сердце к ней
Любезных муз прелестным даром.
Он с нежным, трогательным жаром
В картинах ей изображал,
Как случай в жизни им играл;
Как он за дальними морями,
Необозримыми степями,
Между ревущих, пенных рек,
Среди лесов густых, дремучих,
Песков горящих и сыпучих,
Где люди не бывали ввек,
Бесстрашно в юности скитался,
Со львами, тиграми сражался,
Терпел жестокий зной и хлад,
Терпел усталость, жажду, глад.
Она внимала, удивлялась;
Брала участие во всем;
В опасность вместе с ним вдавалась
И в нежном пламени своем,
С блестящею в очах слезою,
Сказала: «Я люблю тебя!»
И мы, любезный друг, с тобою
Найдем подругу для себя,
Подругу с милою душею,
Она приятностью своею
Украсит запад наших дней.
Беседа опытных людей,
Их басни, повести и были
(Нас лета сказкам научили!)
Ее внимание займут,
Ее любовь приобретут.
Любовь и дружба – вот чем можно
Себя под солнцем утешать!
Искать блаженства нам не должно,
Но должно – менее страдать;
И кто любил, кто был любимым,
Был другом нежным, другом чтимым,
Тот в мире сем недаром жил,
Недаром землю бременил.
 
 
Пусть громы небо потрясают,
Злодеи слабых угнетают,
Безумцы хвалят разум свой!
Мой друг! не мы тому виной.
Мы слабых здесь не угнетали
И всем ума, добра желали:
У нас не черные сердца!
И так без трепета и страха
Нам можно ожидать конца
И лечь во гроб, жилище праха.
Завеса вечности страшна
Убийцам, кровью обагренным,
Слезами бедных орошенным.
В ком дух и совесть без пятна,
Тот с тихим чувствием встречает
Златую Фебову стрелу,[38]38
  Древние поэты говорили, что златая Фебова стрела приносит смерть человеку. (прим. автора).


[Закрыть]

И ангел мира освещает
Пред ним густую смерти мглу.
Там, там, за синим океаном,
Вдали, в мерцании багряном,
Он зрит… но мы еще не зрим.
 
1794


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3