Виталий Каплан.

Трудно быть богом



скачать книгу бесплатно

Пролог

В сентябре темнеет рано. Всего-то девятый час – а сумерки затопили небо от горизонта до горизонта, и только в зеркальце заднего обзора видна багровая полоска – точно след от скользящего удара саблей. Он пока сочится кровью, но скоро побледнеет, побелеет, превратится в обычный шрам.

Но, не дожидаясь этого, на небо уже высыпали первые звёзды – так падальщики-вороны слетаются к еще живому телу. Смешна мысль, что это на самом деле мертвые ледышки, облепившие небесный круг. Ещё смешнее представить, что это огромные жгучие солнца в бессмысленной чёрной пустоте. А ещё, бывает, влюблённые сравнивают их с глазами – то ли души предков неодобрительно разглядывают забавы молодых, то ли, наоборот, подмигивают – не стесняйтесь, ребята, дело-то обычное…

А ещё из приоткрытого на четверть окна тянет грибным лесом. По обеим сторонам дороги улетают вдаль сосны и ёлки, и там, в тёмных сырых пространствах, наверняка водятся опята, подберёзовики, поздние лисички, да и не без крепеньких белых. Лето было дождливым, но тёплым, так что самое раздолье. Но, увы, некогда-некогда-некогда. Никогда.

Грибной ветер обдувает щёки. Скорость, впрочем, лучше снизить – через поворот потянется дорога по Валажской дамбе, причём назвать это дорогой мог только поэт. Или – федеральный чиновник, редко выбирающийся дальше дачи на Рублёвском шоссе. Дорога ощерилась кривыми ухмылками выбоин, затекла бурой вязкой грязью. Между бетонными плитами незаделанные стыки, а поверху асфальт, который с весны ещё покрошился. Тут хорошо ещё, если получится выжать двадцать километров в час, а местами вообще придётся ползти не быстрее улитки, торопящейся на вершину Фудзи. Одно слово – Петровская область.

Остаётся утешать себя тем, что безобразие кончится после Сухого Колодезя и потянется относительно приличная дорога, незаметно вольётся в федеральную трассу, на которой можно и за сотню гнать. Три часа – и дом, горячий чай с мятой и зверобоем, свежие простыни. Если бы ещё не надо было вставать завтра в полвосьмого… Но ничего не попишешь, в «Столичные вести» надо успеть к десяти, иначе потом Иваныча не перехватишь.

…А вот и дамба, тускло светят по обеим сторонам фонари. Будка гайцев, толстый сержант-коротышка лениво машет полосатой палкой. Ну ладно.

Игорь притормозил, влез из салона, разминая затёкшие ноги. Скучающе поглядел сверху вниз.

– Ну, какие вопросы, командир?

…И потекли неторопливо цепочки жёлтых фонарей, потом кончились вместе с дамбой, вновь замелькали по обеим сторонам лохматые кусты. Вспомнился расстроенный сержант. Не повезло бедняге. В кои-то веки попался ему такой локоть, который не укусишь. Не за что кусать. Да и как-то боязно.

«Оружие? Наркотики? Взрывчатка?». Наивный… Знал бы служивый, что притаилось на двухгиговой флешке диктофона… Впрочем, вряд ли понял бы.

А ночь – та чувствовала себя всё свободнее. Вот уже растаял сзади рубец у горизонта, пестрит звёздами небо, тянется там, вверху, отражение земных дорог со смешным названием «Млечный путь».

И только впереди что-то мрачное клубится, затягивает звёзды. Можно подумать, что это и впрямь обещанный метеорологами циклон.

Глава 1

За окном барабанило. Метались, обдираемые ветром, тополиные ветки, набухло свинцом упругое небо над крышами. Непогода заявляла: я здесь всерьёз и надолго, трепещите. Тополя внимали.

– Танечка, солнышко, сделай нам, пожалуйста, два кофе. И хорошо бы тех бараночек, с маком.

Секретарша, обманчиво-суровая очкастая блондинка, молча кивнула и выскользнула из кабинета. Дмитрий Иванович проводил её нетерпеливым взглядом. Вздохнул, взлохматил левой ладонью седоватые волосы, укоризненно взглянул на Игоря.

– Не ожидал от вас, Игорь Михайлович. Ну как же так? Ведь не мальчишка же первокурсник. Взрослый человек, известный, опытный журналист – и такое… Вы на что вообще рассчитывали? Что мы это напечатаем?

Игорь поудобнее устроился в чёрном кожаном кресле. Просторное кресло, пожалуй, двоих таких вместит, хотя на габариты ему грех было жаловаться. Любил главный редактор «Столичных новостей» монументальную мебель. Видимо, какие-то застарелые, чуть ли не детские комплексы. Оттого и кабинет у него – чуть ли не с футбольное поле. Длинный стол буквой «Т», сзади – окно во всю стену, картина Шишкина висит слева, портрет действующего президента – справа.

– Дмитрий Иванович, – подавив неуместную сейчас улыбку, ответил Игорь, – я действительно не мальчик. Я прекрасно понимаю, что делаю. Понимаю, что написал и для кого написал.

– А что Кроев сожрёт нас и не подавится – понимаете? Вы вообще представляете, что это за фигура – губернатор Петровской области? Представляете его возможности?

– Вполне, Дмитрий Иванович, вполне, – кивнул Игорь. – Сволочь отборная, славное криминальное прошлое чуть ли не с советских времён тянется, дочь его замужем за Пащенко, а кто такой Пащенко, думаю, Вам не надо рассказывать. Словом – колосс. С двумя «эс».

Скрипнула дверь, в кабинет протиснулась Танечка с подносом. Деликатно – дабы не помешать беседе светил отечественной журналистики, выставила на стол чашки, ложечки, вазочку с сахаром и серебренную плетёнку с печеньем. Серебро не настоящее, механически подметил Игорь.

– Так вот, – продолжил он, – колосс-то наш на глиняных ногах. И глина уже трещинами пошла. Кроев – человек девяностых годов по своей натуре. Обратите внимание на его связи. Каждая фигура – под боем. Пащенко поддерживал сами знаете чей фонд и слил только после того, как в головном офисе его банка порезвилась прокуратура. Впрягаться за тестя сейчас он по-любому не станет. Далее, по силовикам глянем. С Шигалевым, городским прокурором, у Кроева мир-дружба-жвачка, но Шигалёв – ставленник Трубникова, прежнего зама президентской администрации. Вы же понимаете, что Трубников сейчас на чемоданах сидит. Ротация власти, неизбежная при всяком новом президенте.

– Игорь, – главред пропустил отчество, и это само по себе было добрым знаком, – всё, что вы говорите, выглядит красиво и убедительно. Но убедительно это только здесь и только сейчас. Красноречия вам не занимать, но я-то воробей старый, стреляный. Ваши соображения – не более чем соображения. Прикидки, домыслы, основа которых – сетевые слухи. Почему вы думаете, что всё пойдёт по вашему сценарию?

Игорь промолчал. Иванычу надо сейчас дать выговориться, а потом уж и бить тяжёлой артиллерией.

– Вот смотрите, что получается из вашего очерка, – отхлебнув из дымящейся чашки, продолжал главный редактор. – Губернатор Петровской области решил построить огромный развлекательный центр. И не где-нибудь, а в живописном месте, излучина Валажи. А там, как на грех, дачные посёлки. Дачникам сперва предлагали продать участки – не спорю, по смешной цене, но предлагали же. Потом, не найдя понимания, объявили их документы на право собственности фальшивкой. Для этого быстренько спроворили пожар в архивах областного Земельного комитета и разрушение компьютерной базы. После этого дома дачников начали сносить бульдозерами, нескольких возмущавшихся искалечили, городской суд отклонил иски потерпевших. Кое-кого посадили за «сопротивление законным действиям сотрудников милиции». Видите, насколько всё серьёзно. Это у нас получается не только злоупотребление властью. Это уже подлог, преступления против личности, рассадник коррупции и прочая-прочая-прочая.

– Ну да, – кивнул Игорь. – По полной программе. Все именно так и есть.

– И куда Кроеву деться? Ведь если федеральная власть поступила бы по закону – увольнением не отделаешься. Это ж садиться надо. В итоге получаем загнанную крысу. А они, такие крысы, очень больно кусаются. Тем более что здесь у нас иной масштаб… – Дмитрий Иванович на секунду задумался, видимо, вспоминая школьный курс зоологии. – Тут у нас целая росомаха.

– И не таких китов гарпунили, – хмыкнул Игорь.

– Ну представьте же вы себе последствия! – главред взмахнул рукой с чашкой и лишь чудом не плеснул кофе на столешницу. – На нас подают в суд за клевету. И лично на вас, и на газету. В Петровский суд, между прочим, а не в московский. Уверяю, найдутся и свидетели, и эксперты, и всё, что угодно. Нас закрывают, вас сажают, да ещё навесят такой штраф, какой чтобы выплатить, ну я не знаю, кем надо быть… как минимум, банкиром Пащенко.

Игорю стало скучно. Иваныч был весь, как на ладони… сравнение даже слегка улыбнуло. Старый волк журналистики прав – в своей системе координат. И думает, что переубедить его невозможно. Что он лишь из уважения к популярному журналисту тратит свое время, объясняя элементарные вещи. Что молодой задор (для Иваныча все, кому до сорока – молодые) застит глаза возомнившему о себе юноше. И что жалко дурака, сующего дурную голову в крокодилью пасть.

– Дмитрий Иванович, – сказал он как можно более сухо. – Неужели вы думаете, что я сдал вам материал, не сделав сперва глубокой разведки? Помните, полгода назад брал интервью у Сосновского? Масштаб этого человека, надеюсь, для вас убедителен? Так вот, я созвонился с Аркадием Андреевичем, обсудил с ним петровскую тему. Короче, нам обещана поддержка на очень высоком уровне. Это первое. Второе – пообщался я с помощником представителя Центра в регионе. То же самое. Кроеву так и так недолго осталось сидеть в своём кресле, идут тектонические процессы. И скандал в центральном СМИ – это прекрасный задел. Наконец, против Кроева в этом деле с участками готов подписаться архиепископ Матфей. Информация от епархиального секретаря. А владыка Матфей, по моим наблюдениям, прекрасно умеет держать нос по ветру.

– Он-то что в этой истории забыл? – удивился Дмитрий Иванович.

– Там у его матери дача, – Игорь наконец отхлебнул изрядно уже остывший кофе. – Старушке под восемьдесят, но она такая, знаете ли, боевая косточка… В первых рядах Сопротивления. Я с ней, кстати, тоже встречался. Так вот, смотрите сами. Кроев накроется и без нас. Но мы тогда ничего с этого не поимеем. А вот если ввяжемся в драку – выглядеть всё будет так, что именно мы, «Столичные вести», разоблачили подлого коррупционера. Мы, именно мы будем в белом. Реальные-то игроки останутся в тени.

– Ну, я не знаю… – задумчиво протянул главред. – Всё-таки система не сдаёт своих…

– Дмитрий Иванович, – вздохнул Игорь, – в этих шахматах свои фигуры съедаются не реже, чем чужие. Такая уж у них игра.

Он внимательно посмотрел в водянистые, светло-серые глаза. И увидел, что Иванычу осталось три года до первого инфаркта.


День начался как-то бестолково. С утра он собирался съездить в сервис, забрать вылеченный джип – паркетник, но звякнул на всякий случай – и выяснилось, что джип не готов: Егорыч приболел, остеохондрозом мается, и выйдет только в четверг. Другим слесарям Игорь не особо доверял.

Что ж, может, это и к лучшему. Москва вся в пробках, на метро надежнее. А что всякий раз, как он спускается по эскалатору в городские недра, кружится голова и подташнивает – не беда, можно и перетерпеть.

Уже на перегоне к Площади Революции он вспомнил – надо вчера ещё было созвониться с Плавниковым и назначить встречу, пока тот не улетел в Индию. Разговор, конечно, предстоит нудный, но полезный. У Плавникова хорошие связи. Увы, первые полчаса неизбежно пройдут в тупых шутках – и придётся молча кивать, потому что иначе с Плавниковым нельзя. Вообразит, что все его опять не любят, нырнёт в защитный кокон, и ничего из него клещами не вытянешь. Странно даже, с такими душевными дырками – и такой пост. Впрочем, как раз не странно. Пора бы уже привыкнуть, профессия обязывает.

На переходе к Театральной его сильно толкнули в спину, едва не уронив под ноги толпе. В последний момент сгруппировавшись, Игорь успел заметить невольного обидчика. Невысокий, очень плотный крепыш в тёмно-синей куртке с откинутым капюшоном. Занятно, что, не прерывая движения, мужчина обернулся к Игорю и – улыбнулся. Так улыбаются, когда получают нежданный, но довольно ценный подарок. Секунда – и крепыш растворился в скопище пассажиров.

Впрочем, думать о случайном психе было неинтересно. Гораздо важнее понять, как всё-таки разговорить Плавникова. Ясно, что тот сперва начнёт цокать языком, удивляться мужеству Игоря – очерк о петровском губернаторе уже неделю как держался в топе яндекса и скандал только набирал обороты.

Гудели форумы, жужжал «живой журнал», новостные агентства вкусно облизывали тему, невнятно бубнила что-то петровская прокуратура, торжествовали «иносми» с «гранями». Можно было уже и не подливать масла в огонь – и так полыхало на славу.

Против ожиданий Иваныча, Кроев ещё не подал в суд – впрочем, обольщаться не стоило, эти так быстро работать не умеют. Всё ещё впереди – хотя, наверное, до суда дело не дотянет. Он не блефовал, излагая Иванычу политические расклады. Просто умолчал о ещё одном обстоятельстве.

А вот Вадиму Александровичу – до чего ж всё-таки неуклюжее имя, никак к нему не привыкнуть! – надо намекнуть: люди, подобные Кроеву, потенциально вредны. Так что и с этого боку подстраховка.

…Толпа вынесла его к площади перед Белорусским вокзалом. Свежий воздух после подземки хоть и радовал, но не слишком. Конец сентября – а кажется, что зима уже на подходе. Стылый северный ветер наотмашь лупит по щекам, под ногами хлюпают в жидкой грязи бывшие листья… как чудесно смотрелись они всего неделю назад, а сейчас россыпь многоцветья стала илисто-бурой массой. Вверху – не лучше, ползут вверху грязно-серые стада туч, скоро, видать, разразятся дождём. И так хочется вынырнуть из этой слякоти туда, где зеленеют холмы, где под высоким, ослепительно-синим небом, извиваясь в берегах, не спеша летит синий дракон, древняя и мудрая река. Она никуда не торопится и никогда не опаздывает. Она – образец для подражания.

Вот поэтому-то и незачем ныть. И не то что незачем – некогда. Программа на сегодня насыщенная. Сейчас – в «Семейный вестник», договориться там насчёт «Школы Смысла», тут важно, чтобы статью дали не позднее декабря, иначе можно не успеть к началу истерики… а начинать её в будущем году никак нельзя, поблекнет на фоне налогового кодекса, который власть собирается сделать новогодним подарком для своих смиренных подданных.

Затем надо на интервью к госпоже Сабитовой, материал совершенно бесполезный, но зарплату в «Московском свистке» надо же чем-то отрабатывать. Не то чтобы нельзя было обойтись без их денег, просто в поле тяготения «Свистка» порой появляются очень интересные фигуры.

После Сабитовой – встретиться с Хлястиком на квартире в Толмачёвском переулке. Сырые стены, рыжие тараканы на кухне, запах гнили. Да и человечишко он гнилой, Хлястик, жадный и совсем дырявый, но без него порой никак не обойтись. Во всякой бочке затычка.

Потом – домой, поработать с текстами. Не по щучьему же велению они пишутся. К четвергу надо сдать «кадетов» в «Семейный вестник», к понедельнику – математика Смирнова в «Широкий угол».

И, наконец, в семь вечера поэтическая тусовка в клубе «Дюралюминий». Беломорцев там будет, Мишкина, Глухарёв… есть кого послушать.

Мобильный пропиликал мелодию из «Иронии судьбы». А, понятно, кто. Бедняга.

– Игорь Михайлович, добрый день, это Степаненко беспокоит. У вас найдется для меня минутка?

– Конечно, Александр Ильич, хоть полчаса. Только я на улице, слышно плоховато. Ну, что у вас?

– Неприятности у меня, Игорь. – Глухой голос Степаненко напоминал сухую траву в степи, после долгого и жаркого безводья. Такая, чуть что, пойдёт полыхать рыжими волнами от края и до края, мгновенно от слуг жизни переметнувшись к слугам смерти. – Лабораторию забирают. Грант забирают, отчётность шерстят совершенно инквизиторским образом.

– Ничего себе! – старательно присвистнул Игорь. – И это после нашей публикации? Я был уверен, что теперь-то все ваши недоброжелатели поутихнут. Значение ваших исследований для российской науки… да что там для российской – для мировой…

– Увы, Игорь Михайлович, я подозреваю, что как раз с публикацией это и связано. Мы с вами расшевелили осиное гнездо. В частности, зря там был абзац про учебник Снегирюка… вы знаете, кому передают лабораторию? Петечке Хмаровицкому, его главнейшему лизоблюду…

– Ничего себе! – собственный голос показался Игорю похожим на гнилые листья под ногами. – Но вы же согласовали текст, я был уверен, что эти ваши академические подводные камни вы знаете лучше меня…

– Игорь, – взволнованно затараторил Степаненко, – я ничуть вас не виню, это, безусловно, моя оплошность. Просто увлёкся, недооценил… Я ведь чего звоню? Может быть, получится сделать ещё материал? Может, в другом издании… Пусть все увидят этот погром. Может быть, удастся привлечь общественность?

Игорь немного помолчал.

– Я понял ситуацию, Александр Ильич. Ничего, конечно, обещать не могу, но постараюсь что-то сделать. Прощупаю почву. Вы только сами не раскисайте, любые неприятности – не вечны. Держитесь! Ну, счастливо, я побежал.

И отбой звонку. Во рту было противно, будто наелся плесени. Светлый человек Александр Ильич. Бриллиант в куче дерьма. Слишком светлый. Его работы в нейролингвистике уже сейчас можно считать сенсацией, а если кто-то со временем догадается скрестить их с исследованиями женевского института… Ну, теперь-то уж вряд ли. Академик Снегирюк взялся за него всерьёз. Чем-то этот Снегирюк удивительно похож на губернатора Кроева, хотя тот, наверное, страдательный залог от подоходного налога не отличит. Таким палец в рот не клади. Степаненко ещё не знает, что по результатам проверки отчётности ему соорудят уголовное дело. Правда, удастся склонить судью на условное, это уже схвачено. Но заставят выплачивать. А ещё через пару месяцев сделают Александру Ильичу предложение, от которого ему трудно будет отказаться. Словом, на этом фронте прорыва пока можно не бояться.

Ветер ударил в лицо. Будь на Игоре шапка – уж точно бы сорвал, швырнул под ноги. А так – всего лишь взлохматил волосы.

Глава 2

Конечно, началось всё около восьми. Долго собирался народ, да и в восемь не сказать, что битком. Игорь, как и положено, слегка припоздал, но найти свободный столик проблемы не составило. Далековато, конечно, от сцены… впрочем, оно и лучше. Тем более что сперва зачем-то выпустили певицу. Дама второй свежести и третьей молодости, вся увешанная синими блёстками, металась из угла в угол и под аккомпанемент худосочного парнишки-скрипача выла какие-то куплеты. На отделанных серебристым металлом стенах – видимо, намёк на дюралюминий – грозовыми сполохами сверкали вспышки светомузыки.

Знакомых тут было едва ли не ползала. В первом ряду, нахохлившись филином, взирал на сценическое безобразие известнейший поэт Бирюков. Весь он был какой-то лохматый и квадратный, наливался цветом перезрелой сливы и всем своим телом демонстрировал скуку. Игорь помнил, что лет тридцать назад у Бирюкова – тогда он ещё печатался под псевдонимом Волколак – случались неплохие стихи. Но потом – одна за другой книжки, участие в президиумах, членство в жюри расплодившихся, как мухи, премий… последнее, чем порадовал публику Большой Поэт, было:

 
Мне лист кленовый расцарапал душу,
Но не было желанной боли в пытке.
Я разменял одну шестую суши
На полсебя, и всё равно в убытке.
 

Он действительно женился в начале девяностых на симпатичной голливудской актрисе и обосновался в штате Калифорния, но каждую осень его неудержимо рвало на родину. Тем более, публиковаться надо. Интересно, подумал Игорь, само всё получилось, по Волколаку никто ведь не работал. Впрочем, слишком давно он разменивал свои дроби.

Через два ряда – Гуськова, седовласая редакторша «Буквицы». Седина искусственная, почтенной даме и пятидесяти нет, но образ язвительной литературной гарпии выбрала точно. Елена Никоновна кусает метко и нередко. Молодые дарования мечтают заручиться её поддержкой. Безопасна.

А вот и молодое дарование Митя Глушко, немало с ним было выпито текилы, граппы и кальвадоса. Митя лысоват, скандален и к своим тридцати пяти годам ничего не построил, не вырастил и не посадил. Пишет странно. Ну как относиться, например, к такому?

 
Глаза победно
щупальцами хлопали
и грозовые знаки на стене
ободранной плюща не знавшей выросли
но рыси бедной кисточки ушей
глядели на полпятого упрямо
и яма потерпевшим не страшна
когда звонком их вызовут за небо…
 

На всякий случай Игорь к нему присматривался.

После Мити глаз выхватил из зала ещё с полдесятка звёзд современной поэзии, нескольких рок-бронтозавров и целое скопище подающих надежды девиц. Некоторые из них гордились ночами, проведёнными с Игорем. Да уж, спалось им сладко.

Между тем певица, ко всеобщему облегчению, со сцены слиняла, и ведущая вечера, очкастая критикесса Виктория Люманш, объявила, наконец, дальнейшую программу – то есть кто за кем читает.

Ага, вот и Миша Беломорцев. Человек-луна, как порой мысленно называл его Игорь. Светит отражённым светом – но отражает действительно интересных людей. Мише за сорок, он закончил физфак МГУ и даже подбирался к диссертации, но что-то не сложилось, да и иная муза мяукнула, пошли первые публикации в разной толщины журналах. Сейчас он считается довольно авторитетным поэтом, не первой величины звезда, но легко заметная невооружённым глазом. Живёт, конечно, не на редкие гонорары, а просто повезло – покойная бабушка оставила ему трехкомнатную квартиру, которую он весьма выгодно сдаёт, а сам ютится с женой и двумя близняшками-пятиклассницами в двухкомнатной хрущобе в Измайлово. Приятный парень, общительный, а что в разведку с ним не пойдёшь, так Игорь вообще мало бы с кем пошёл бы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное