Виталий Каплан.

Один в поле воин



скачать книгу бесплатно

– Причешись! – велела мама. – Не хватало ещё, чтобы в полиции выглядел как чучело. И главное, не зажимайся там, всё рассказывай. И пусть только попробуют не принять заявление! Я их в блин раскатаю! Немедленно в службу собственной безопасности позвоню! И папа, кстати, тоже сейчас не мух ловит… обещал по своим армейским каналам поиск зарядить. Не знаю уж, что у него там за каналы, но хуже уж точно не будет!

6.

– Так-так, мальчик… А во сколько точно ты пришёл в детский сад? Почему уверен, что ровно в пять? А ты смотрел на часы? А каким путём ты в детский сад шёл? Откуда?

Саня вздохнул. Вот уже в третий раз приходится рассказывать. Сперва – сухому как вобла, дежурному, с глазами подстать этой же самой вяленой вобле, то есть никакими. Потом – совсем молодому парню… будь правдой его придумка про Женькиного брата Влада, обучающегося в школе ФСБ – этот лейтенант Сухобреев мог бы оказаться Владу ровесником. Только вот на самом деле никакого брата у Женьки не было. Лейтенант оказался потрясающе вежлив, постоянно извинялся непонятно за что, умолял не волноваться – «вы очень вовремя обратились, мы железно его найдём, мы сейчас объявим план перехват». Потом, старательно записав всё, что говорили Саня с мамой, убежал куда-то с этими бумажками, долго бродил где-то – за это время Саня, чтобы совсем уж головой не подвинуться, вспоминал реки Африки и Северной Америки, даты Грюнвальдской битвы и войны Алой и Белой Розы, закон рычага и определение функции… что угодно, любую школьную фигню, лишь бы не думать, что время уходит, а Мишка – неизвестно где, неизвестно, в чьих лапах. Мохнатых, когтистых лапах… как у кровососа или орка.

А о чём размышляла в это время мама – он даже не хотел думать. Что у неё давление подскочит, если уже не подскочило – сто процентов. Но если бы она сейчас рыдала или орала на всех – и то было бы легче. А вот когда она сидит закаменевшая, сжимает узкими белыми пальцами чёрный ремёшок сумочки – это куда страшнее.

Затем вернулся юный Сухобреев и сказал, что с ними хочет поговорить начальник отделения, подполковник Булыжников, ждёт на третьем этаже, в шестнадцатом кабинете. Мама молча поднялась – движением робота из американских фильмов, кивнула Сане, и они в сопровождении услужливого лейтенанта поднялись к начальнику.

Вопреки своей фамилии, подполковник Булыжников оказался вовсе не мрачным. Кругленький, лысенький, с маленькими хитрыми глазками.

– Я уже в курсе, Екатерина Николаевна, – сообщил он, разворачиваясь к ним вместе с огромным креслом, в котором могли бы и два подполковника уместиться. – Ситуация действительно чрезвычайная, давно такого не было. Вы успокойтесь, всё обязательно хорошо кончится. Может, вам водички? Жарко ведь. Тебе, Саша, может, тоже попить? Ты в какой класс перешёл? В восьмой? Молодцом! А учишься как? Троечки есть? Это нехорошо, с троечками надо бороться! А как, значит, воспитательницу зовут? Ольга Степановна? Говорите, она недавно работает?

Что Булыжников фигнёй страдает? При чём тут его тройки, при чём восьмой класс? Тут каждая минута на счету! На месте подполковника Саня немедленно поднял бы всех полицейских со служебными собаками, дал бы им понюхать Мишкины игрушки, и вперёд! Вообще, зачем он, Саня, тратит здесь время? Давно уже надо собирать волнорезовских, брать пеленг на Мишку…

Он снова разбудил волшебство, потянулся мысленно к брату.

Да, жив… и вроде бы испуган, но ничего не болит… Пока… Ни направления, ни расстояния взять не удалось. А вот если бы можно было дать волшебство служебным собакам… как бы расширились их возможности – и нюхательные, и умственные! Овчарка-волшебница! Ей только в двух словах опиши проблему – и она, как серая молния, помчится туда, где Мишка… и никакие бандитские пули ей не страшны… увернётся, прикроется завесой… а самое главное, никаких ей правил номер раз. Как доберётся до гадов – всех в клочья!

– А что за дети подтвердили, что Миша послушно пошёл с этим мужчиной? – не унимался подполковник. – Ты их фамилии знаешь?

– Одного знаю, это Мишкин друг, Вадик Зайцев, – в третий раз (или в четвёртый, если считать маму) ответил Саня. – А девчонок не знаю. Но это можно спросить у Ольги Степановны. Я её телефон забил в мобильник.

– Очень, очень предусмотрительно! – восхитился Булыжников. – Настоящее оперативное мышление! Ты, когда вырастешь, не собираешься в полицию? Нам нужны такие люди! А как была одета Ольга Степановна, помнишь?

Ох, ещё и это… ему что, делать нечего? Сейчас спросит, какой цвет глаз у Вадика Зайцева, какие каши любил… то есть любит! – Мишка, в какое море впадает Волга…

На всякий случай он посмотрел подполковничий цветок эмоций. Вроде бы это нельзя считать нарушением правила номер два – ведь не для себя же, а для пользы дела! Густо-жёлтым клубилась тревога, голубовато-серым – тоска, тускло-малиновым, словно остывающие угли костра, тлело сочувствие… и нестерпимо ярко алела злость. Не на них с мамой, а на кого-то другого… или даже не на кого-то, а на что-то… И потягивало от Булыжникова гнилью лжи. Не так, чтобы совсем в нос шибало, но спутать этот запашок ни с чем было нельзя.

– Огромное спасибо! – спустя два часа произнёс подполковник и вытер вспотевшее лицо белым носовым платком. – Вы дали очень ценные показания, и мы всё сделаем по максимуму! Найдём вашего мальчика, не сомневайтесь! Знаете, люди сейчас не очень-то нам, то есть полиции, доверяют, потому что продажная пресса раздувает отдельные недостатки. Но это заблуждение! Мы работаем, и весьма эффективно работаем! Сами посудите – иначе бы на улицу невозможно было выйти, все бы вокруг стреляли, грабили, насиловали… ой, извините. В общем, в таких случаях, как ваш, раскрываемость более восьмидесяти процентов. Мы немедленно начинаем оперативно-разыскные мероприятия. Вот визитку возьмите, со всеми контактами. И сами всё время будьте на связи, в любой момент может потребоваться что-то уточнить. И если вдруг у вас какая информация – ну, звонок какой-то от похитителей, письмо – немедленно звоните, даже ночью! Прямо лейтенанту Сухобрееву, он этим делом будет заниматься. Вы не смотрите, что молодой! Молодой, да настырный! И не переживайте вы так, всё образуется…

Домой они вернулись в десятом часу. Красно-оранжевое солнце медленно клонилось к горизонту, ни облачка не было на небе, в тёплом воздухе плыли запахи сирени, бензина, масляной краски. И даже откуда-то доносилось тихое пение кукушки. Из парка, может? В другое бы время радоваться погоде и природе, но сейчас всё казалось пустым и серым.

– А я думал, они нас на фиг пошлют! – уже возле подъезда сказал Саня. Хотелось хоть как-то нарушить это каменное молчание.

– Что ты, – усмехнулась мама. – Это же не просто потерялся ребёнок, это похищение… то есть совсем другая статья. И они действительно будут землю рыть… только вот много ли нароют?

И она, притянув к себе Саню, крепко обняла его, коснулась сухими губами макушки.

Папа уже был дома. Наверное, только что пришёл, потому что оставался в военном. И лицо у него было как и в тот раз – серо-стальное, будто у киборга, в чьё механическое тело вложили человеческий мозг.

– Ну что? – ровным, бесцветным голосом спросил он.

– Ничего, – так же спокойно сообщила мама. – Записали показания, тянули резину… Трижды Саню расспрашивали и записывали. Вот скажи, зачем? Им нечем заняться, да?

– Обычная практика, – отозвался папа. – Это нормально. Когда человек даёт показания разным людям, он рассказывает каждый раз чуток иначе, и иногда выплывают какие-то детали, которые он сам считает неважными… а они для следствия очень даже важны. А ещё – так проверяют, не придумано ли это всё. Потому что когда придумано, то при каждом новом пересказе возрастает шанс проколоться. В общем, тут они правы. Я другого боюсь – медленно раскачиваться будут. Здесь же не силами одного отделения работать надо, здесь нужен общегородской розыск. Так что вы пока ужинайте, а я ещё несколько звонков сделаю. Попробую смежников подключить, из параллельной структуры.

Даже сейчас папа избегал ясных выражений. Странная всё-таки у него служба, в очередной раз подумал Саня. Войска особого назначения – это что? Артиллерия – ясно, десант – ясно, ракетчики – ясно. А чем занимается папа? Где располагается его военная часть? Молчит.

Потому что секретность. Прямо как у них в «Волнорезе», только по-взрослому. Что ж, значит, ему тоже придётся сделать несколько звонков. Да хотя бы и один звонок.

Чтобы мама не услышала, он пошёл в ванную – как бы руки помыть перед ужином, пустил мощную струю воды и достал смартфон.

– Дим, привет! – Лиску он решил не беспокоить, всё-таки слабая женская натура… всё равно узнает, но пусть уж попозже. – Слушай, у меня проблемы… очень серьёзные. Лучше встретиться. Нет, к тебе вряд ли пустят. Подходи лучше к моему подъезду, и набери, как придёшь, я спущусь.

Ужинали сосисками и макаронами – всё так же молча. Папа наконец вышел из комнаты и тоже ничего говорить не стал. Тишина висела в воздухе, как огромная прозрачная медуза – и, как медуза, обжигала.

– Мам, пап, – не выдержав, сказал Саня, – мне сейчас ненадолго надо выйти. Минут на десять!

– Что ещё такое? Зачем? – вскинулась мама. Судя по её виду, она сейчас готова была мёртвой хваткой вцепиться в единственного оставшегося сына.

– Да парень один придёт, диск с игрой заберёт, – на ходу начал сочинять Саня. – Он мне неделю назад давал, я эту игрушку уже прошёл, ну и он назад просит.

– Ты что, не понимаешь, что сейчас не до того? – мама всерьёз возмутилась, и это даже было хорошо. Пусть наорёт, пусть даже подзатыльник отвесит – впервые за много лет… главное, чтобы разрядилась, чтобы сбросила это накопившееся нервное электричество.

– Но Димка же не виноват, что у нас такие дела? – тихо возразил он. – И я же никуда с ним не пойду, на улице постою. Ты что, боишься, будто меня тоже похитят?

– Между прочим, мысль не такая уж глупая, – глядя в сторону, заметил папа. – Хотя, впрочем, это уже практически паранойя. Катя, пусть идёт. Не хватало нам сейчас ещё и поругаться. Мобильник заряжен?

– Йес! – подтвердил Саня.

– А может, лучше, пусть этот твой Димка сюда зайдёт? – предложила мама. – Кстати, что за Димка? Из твоего класса? А как его фамилия?

Ей очень не хотелось отпускать от себя Саню. Объяснить бы ей, что уж кто-кто в полной безопасности, так это он… и что вообще только он может сейчас выручить Мишку. Жаль, нельзя. И не только из-за секретности – мама тут же вообразит, будто у него сдвиг по фазе.

– Он сюда не зайдёт сто процентов, – объяснил Саня. – Он жутко стеснючий.

– Да ладно, Катя, не вибрируй сверх необходимого, – сказал папа. – А ты, если что, сразу дави на кнопку быстрого вызова. Жаль, окна у нас на улицу выходят.

Он что, всерьёз вообразил, будто Сане что-то угрожает? Ну ладно мама, она сейчас малость не в себе. Но папа! Хладнокровный, трезвомыслящий папа!

– Никто меня не съест! – начал он, и тут запиликал звонок смартфона. – Вот! Это Димка! Я быстро.

И уже на лестнице сообразил, что так и побежал в домашних тапочках.


Дима нетерпеливо прохаживался возле подъезда – всё в той же жёлтой футболке про дыры и звёзды, всё в тех же чёрных адидасовских шортах. Прямо как тогда, первого мая.

– Ну, что стряслось? – стараясь говорить небрежно, спросил он. – Трагедия мирового масштаба?

– Да, – подтвердил Саня. – Мирового. Мишку похитили.

– Какого Мишку? – уставился на него Дима.

– Какого-какого! Да брата моего! – Саня сам не заметил, как с шёпота перешёл на крик. – Гады какие-то увели из детсада! Прямо перед моим носом!

И тут оно случилось – то, чего он всё это время так боялся. Слёзы прожгли всё-таки заслон его воли и хлынули потоком. Он ревел, ненавидя себя за это, пытался остановиться – но без толку. Слишком много за эти пять часов в нём накопилось, и рвалось наружу.

Потом он замолчал – резко, внезапно, неожиданно для себя самого. Мокрые горячие дорожки ещё оставались на его щеках, но звук будто выключили поворотом рубильника.

– Пришлось чуток поволшебничать над тобой, – извиняющимся тоном объяснил Дима. – Как, сейчас можешь говорить?

Саня мрачно кивнул.

– Тогда снова, без лишних деталей. Что случилось? Когда? Что уже сделали?

Совсем без деталей не вышло, но минут в пять он уложился.

– Я понял, – Дима обнял его за плечи, сильно сжал. – Держись, не раскисай. Сейчас свяжусь с нашими, будем думать, что делать. Говоришь, волшебство показывает, что Мишка жив?

– Ага, – согласился Саня. – Жив, но напуган.

– Я думаю, что раз до сих пор жив, то убивать его вообще никто не собирается, – предположил Дима. – Значит, время у нас есть. Может, они выкуп запросят. Хотя у тебя ведь папа не банкир, не бизнесмен… но я читал, бывают случаи, когда для выкупа и у простых людей кого-то похищали. В общем, в десять утра – в штаб, объявим общий сбор. Раньше, сам понимаешь, бесполезно, почти никого не отпустят. Там уж решим, что дальше делать. С другими отрядами посоветуемся. Тут ведь ЧП общегородского масштаба, тут, наверное, надо весь московский «Волнорез» поднимать. И Подмосковье тоже. Короче, иди домой, постарайся сберечь силу, завтра понадобится. И не паникуй, всё на самом деле будет хорошо.

С Димой, в отличие от подполковника Булыжникова, Саня не решился посмотреть цветок эмоций. Вдруг тот заметит волшебство? Поэтому так и остался в непонятках – верил ли Дима в то, что говорил?

– Ну вот, – объявил он, вернувшись на кухню. – Никто меня не похитил. И завтра поэтому я пойду к десяти в школу, на практику. Или вы решили меня на цепи держать, пока Мишка не найдётся?

– Главное, чтобы мобильник всегда при тебе был, – сухо ответил папа. – Поставь сейчас на зарядку. И проверь баланс, если мало, сейчас положу тебе с карточки. И не сиди долго за компом, спать ложись. Завтра нам всем понадобятся силы.

Интонации его сейчас очень напоминали Димины. Только не знал папа, какие именно силы потребуются Сане. И хорошо, что не знал.

…Спать не хотелось совершенно, но ведь и ничего другого не хотелось – поэтому он всё же разделся и лёг. По случаю жары мама заменила ему ватное одеяло на простыню, и поначалу Саня укрылся с головой, чтобы ничего не видеть и не слышать. Но всё равно и видел, и слышал – плясали в зажмуренных глазах цветные пятна, расплывались кругами, рассыпались искрами, и очень напоминали цветок эмоций какого-нибудь шизика. Хотя, может, и самого Сани – свой же не увидеть, как не укусить себя за локоть.

А слышал он вообще много всего – за окном кричала ворона, лаяли бездомные собаки (спасибо, что не выли), ревели моторами машины, что-то лязгало и гремело – на той стороне мусоровоз поднимал специальным краном и вытряхивал в себя стальные контейнеры.

Это – далёкие звуки. Были и близкие – негромко тикал будильник, за дверью, на кухне, еле слышно переговаривались мама с папой. Конечно, если толкнуть сейчас волшебство, включить «длинный слух» – без проблем можно узнать, о чём речь. Ведь явно что-то не предназначенное для его ушей. Но это подло. И не потому даже, что пришлось бы нарушить правило номер два – а просто есть такое слово «западло»…

И ещё одно мешало уснуть – не звук, а отсутствие звука. Не доносилось справа сонного дыхания Мишки, не бормотал он что-то спросонья, стискивая в объятиях рыжего зайца. Заяц, впрочем, был – только молчаливый и совсем бесполезный.

Впрочем, завтра пригодится. По зайцу можно будет взять пеленг на Мишку. Ведь не просто предмет, которого он касался – а любимая вещь. «Это важно! – пояснил Ванька, когда Саня решил подробнее расспросить его про такую ценную волшебку. – Если дорогая штука… не в смысле денег, а как бы родная… то связь гораздо сильнее, и пеленг берётся легче, и на больших расстояниях. Вот меня лучше всего по велику пеленговать, а Серёгу – по планшету».

Саня подавил искушение прямо сейчас схватить зайца, врубить на полную мощность волшебство – и пытаться отыскать Мишку. Во-первых, он пока пеленговать не умеет, и, по словам Ваньки, этой волшебке быстро не обучишься, она сложная. Во-вторых, можно зря потратить всю силу, и с чем останешься завтра? В-третьих, ну узнает он расстояние и направление – чем это поможет? Сто километров к северо-западу – и что? Выскочит из квартиры и побежит на северо-запад? В трусах и тапочках? Нет уж, пусть завтра зайца крутят настоящие спецы, великие волшебники. А он – потерпит. И уснёт.

Вот досчитает слонов – и непременно уснёт. Огромных, мохнатых, хищных слонов, быстрых как молния, способных летать (уши – как вертолётные лопасти, хвост – руль), способных зарываться глубоко в землю и проделывать там огромные ходы. Кротовьи норы, чёрные дыры – сквозь которые к звёздам. А всё потому, что это не простые слоны, а мутанты. Они мутировали после первого выброса на Чернобыльской АЭС… осталось только сообразить, откуда они вообще там взялись… да неважно. Может, сбежали из Киевского зоопарка. Прибежали в Зону отчуждения – и тут бац! Гром, свист, небо красное, всё трясётся… И готово дело.

Эти слоны – ужас сталкеров. Против них бесполезен АК-74, патрон 5,45 не пробьёт толстую и прочную как сталь шкуру. И даже гранатой из подствольника не получится… разве только сразу очень много гранат выпустить. Но тут нужен целый отряд… как минимум восемь бойцов.

А он, Саня, один – если не считать, конечно, спящего под сердцем белого шарика. Белый шарик, защитный комбинезон СЕВА, чёрный автомат G36 германского производства и пять магазинов патронов. А ещё нож на поясе, две гранаты, рация, детектор аномалий – всё как обычно. И крайне мало, чтобы пробиться в тайную лабораторию Х-999. Ту, где держат Мишку.

Над головой ворочались тяжёлые, похожие на тёмно-серых бегемотов тучи. Вот-вот засверкают розово-зелёные молнии, грянет гром, стеной хлынет ливень… куда там жалкой грозишке на турслёте, в Зоне и погода – аномальная.

Но бояться дождя не стоит, потому что он уже увидел вход в подземелье. Тяжёлый канализационный люк, ржавая крышка, едва заметная в зарослях осоки. И крутится рядом парочка хищных тушканов, принюхивается. Этим и пистолетной пули достаточно – из тяжёлого пистолета системы «Зверобой», весьма похожего на ракетницу. Получайте, твари!

А вот чтобы открыть крышку, пришлось израсходовать одну гранату Ф2. Так… включаем налобный фонарик и спускаемся по шаткой железной лесенке… не обломилась бы… Спускаемся в чёрную дыру, в полную неизвестность. Может, там, внизу, скачут стаи голодных снорков, может, затаились телепаты-бюреры – не менее голодные, может, шастают стаи крыс-людоедов. А может, всё ещё хуже.

Так оно и вышло. Он без проблем спустился в бетонный бункер, набрал на панели код 4343 – прямо как отметки по русскому! – и тяжёлая дверь со всхлипом уехала в стену. Саня снял автомат с предохранителя, подкрутил фокусировку фонаря – и осторожно двинулся по длинному коридору, уходящему в бесконечность. Там, вдалеке, держали Мишку – пеленг по рыжему зайцу сработал на пять с плюсом. Заяц в Санином школьном рюкзаке плакал, ему было больно и страшно. Значит, и Мишке тоже.

Коридор постепенно расширялся, и становилось светлее – зажигались один за другим зеленоватые плафоны под потолком. Вскоре коридор вообще превратился в огромный зал, стены которого терялись в отдалении. А в центре зала стоял и делал приглашающие жесты высокий мужчина в белом халате. Чёрные кудри завивались колечками, в чёрных глазах отражались плафоны, а из-под пол халата виднелись широкие чёрные брюки.

– Давно тебя жду! – улыбнулся незнакомец. – Ты мне тоже понадобишься. Хоть ты и не такой вкусный, как твой братишка, но тоже кое-что из тебя можно извлечь!

Саня ответил длинной очередью, от бедра. С мутантами у нас разговор короткий!

Но разговор всё-таки получился длинным, потому что мутант взмахнул рукой – и летящие в него тяжёлые пули 5,56 превратились в мух. Больших, гудящих мух – такие на даче у Овсянниковых постоянно крутились возле туалета в конце участка. Мухи покружились в воздухе – и послушно опустились на широкую ладонь. Мужчина скомкал их в чёрный клубок и сунул в карман халата.

– Потому что я их повелитель, – непонятно объяснил он. – И твой, кстати, тоже. Иди сюда, мальчик, сейчас тебе будет весело! Ты будешь веселиться долго… очень долго. Вот так, посмотри!

Он опять взмахнул рукой – и зал преобразился. Там, где только что не было ничего, кроме покрытого белой кафельной плиткой пола, теперь стояли рядами стеклянные шары, метра два в диаметре. А в шарах были дети.

Самые разные – от младенцев до подростков-старшеклассников. Кто-то сидел, скрючившись, уткнувшись головой в колени, кто-то яростно молотил кулаками непробиваемое стекло. Кто-то плакал навзрыд, кто-то яростно сверкал глазами, а кто-то глядел так, будто внутри у него было совсем пусто.

Саня узнал многих. Вот прилип лицом к стеклу Боров – то есть Димон Боровиков из девятого «б». То есть уже из десятого. Или, если уж совсем точно, теперь уже из никакого. Вот скалятся из шара гопники Лысый и Жжённый – шар им достался один на двоих. Вот горько рыдает восьмилетний мальчик Дениска, перемазанный зелёной масляной краской с головы до ног. Вот сгорбился Петька Репейников, молча переживает горе… а вот и Даша Снегирёва, сидит, уткнувшись лицом в колени… и на ней из одежды – только тёмно-синий купальник, а сама загорелая, будто не начало июня сейчас, а конец августа.

– Братишку высматриваешь? – улыбнулся мужчина. – Он там, далеко-далеко! – длинный, поросший рыжими волосками палец указал вправо. – А вот видишь этот уютный шарик? – палец переместился, и Саня обнаружил прямо перед собой пустую стеклянную сферу. – Он, конечно, не белый, зато для тебя! Здесь тебе будет по кайфу! А кроме того, тобой я открою новую серию в коллекции. Ты у меня получаешься первый волнорезовец! Как говорится, с почином!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное