Калинин Андрей.

I



скачать книгу бесплатно

Корректор Ольга Демчук

Фото на обложке Paul Garaizar

Дизайнер обложки Макс Якушев


© Андрей Калинин, 2017

© Макс Якушев, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4483-2921-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Всё, что вы только можете себе вообразить, где-то случается прямо сейчас. Я уверен, что прямо в этот момент где-то на свете на берегу океана сидит человек. Он смотрит, как бирюзовые волны степенно окатывают каменный берег, отступая и оставляя вместо себя тающую пену, и думает, что ведь кто-то на Земле никогда не видел океан… А ещё где-то очень далеко сидит человек, который живёт в пустыне. И он, глядя на ясное ночное небо, думает, что ведь где-то есть люди, которые никогда не видели пустыни.

Где-то на Земле есть множество людей, которые никогда не видели тех вещей, с которыми мы сталкиваемся каждый день. Которые живут как-то по-другому. Некоторые из них молоды и в них бушует желание изменить мир. Другие постарше и перспектива спустить жизнь на тормозах уже не кажется им чем-то страшным. В любом случае, каждый из них уже знает, либо обязательно узнает в будущем, одну тяжёлую вещь. Оказывается, в этом мире, таком ужасном и одновременно чудесном, все мысли уже сказаны, все самые горькие страдания уже были кем-то пережиты и, в общем, по большому счёту, никому из нас не дано создать что-то абсолютно новое.

И сейчас, когда перед каждым из горячих сердец на блюдечке выложена возможность узнавать эту печальную правду всё раньше, попытка сохранить неповторимость своей собственной истории станет главной борьбой для многих из них. Я желаю вам удачи.

Екатерина, 22, Москва, Россия

Когда мне было 5 лет, я пошла в детский садик. Знаю, что это слишком поздний возраст, но идею яслей мои родители не одобряли. Дело в том, что я единственный ребёнок в семье. Моя старшая сестра умерла в возрасте восьми месяцев, а два младших братика даже не дожили до выписки из родильного отделения. Поэтому мама и папа всегда оберегали и оберегают меня с особой тщательностью.

Так вот, в садик я идти не боялась. Хотя было немного неприятно, наверное, я слишком страдаю агорафобией, а в детстве ещё и аутизмом. Первое моё ощущение от кучи наваленных друг на друга игрушек и совмещённого со столовой туалета (их разделяла небольшая перегородка) – меня не впечатлило. Я уже подумывала слинять из этого поганенького местечка, но поздно, мама опередила меня и забрала пораньше.

В то время я ещё не представляла, в какой части вселенной расположен мой дом, и все расстояния казались мне одинаково огромными и недостижимыми, проще говоря, за каждым углом мне был уготован новый мир, напоминающий Страну Чудес. Первым человеком, привлёкшим моё внимание среди разнородной массы шумных товарищей, была девочка в голубом платьице. Она тихо сидела в углу и плакала, утирая слёзы маленькими кулачками. В тот момент первым моим желанием было помочь ей: утешить, погладить по мягким, светлым волосам, обнять, вдохнуть её запах, услышать её голос, разделить её боль.

Мне, с моим благоприобретённым аутизмом, казалось, что её душа в чём-то похожа на мою. «Наверно, она и есть тот человек, который сможет меня понять» – вот были мысли, проносящиеся в моей юной голове.

Я подошла и стала утешать. Наверное, это выглядело забавно. Не помню. Но, видимо, её милое, залитое слезами личико вызвало взрыв эмоций в моей невинной душе – я тоже заплакала. С того момента мы стали друзьями. Друзьями на всю жизнь, так до сих пор и дружим. Пройдя сквозь многое, я стала понимать, что она действительно тот человек, способный хоть на самую малую долю понять меня.

Я стала лидером. Лидер-аутист, презирающий большинство – всех, кроме себя. Мои «террористические акты» до сих пор снятся в кошмарах бывшим одногруппникам и воспитателям. Например, ошпаренный мальчик (я вывалила ему на руки тарелку горячей перловки), избитые малыши, прыжки на кроватях в сон-час, частые побеги за пределы детсада («уточек кормить»). По прошествии какого-то времени к нам присоединился ещё один человек – мальчик, навечно оставивший в моей душе образ ангела.

Худой, можно сказать, хрупкий, с большими голубыми глазами, искрящимися наивностью и нежностью, белые, платиновые волосы, сияющие на солнце, врождённая бледность и острый нос, тонкие черты лица, скромный и милый – это всё о нём.

Мы очень хорошо дружили и пережили вместе несказанное количество счастливых минут. Но всё когда-нибудь кончается. Я ходила в детский садик 8 месяцев, дальше начиналась школа. Так мы и расстались… Дети не имеют привычки меняться номерами и адресами, родители наши не дружили, жили мы в разных районах – моя любовь заранее была обречена на провал. Я точно не знаю, можно ли назвать «любовью» детское отождествление реального человека с мифическим образом и последующую его идеализацию, но тогда мне казалось именно так. Мне казалось так целых 5 лет…

Я твёрдо знаю – в момент нашего прощания он тоже испытывал ко мне чувства, сходные с моими к нему. Не знаю, страдал ли он те пять лет, выискивая меня в городской толпе, ища мои черты в совсем незнакомых людях. Оставила ли я след в его душе? Узнать это мне не суждено. Тогда, после детского садика, я так хотела его увидеть, но, будучи реалистом, понимала, что это всего лишь глупые детские фантазии (в отличие от Страны Чудес Кэрролла – она точно существует!).

Так вот, мы встретились. Во втором классе я перешла в другую школу. Какое-то время я не особенно интересовалась происходящим вокруг, и уж тем более параллельными классами, но в двенадцать лет всё изменилось. Как-то, идя по коридору, я увидела свою «садиковскую любовь». Он стоял с другими парнями из параллельного класса и лучи прямого солнечного света озаряли его ангельские черты. Он ничуть не изменился. Я узнала его.

Подойти я долго не решалась. Но всё же, как-то выйдя на школьный двор и увидев его, не удержалась. Подошла и сказала: «Привет, ты случайно не Андрей Южаев?». Этот человек, бывший долгое время объектом моих неуверенных и стыдливых детских фантазий, поднял на меня свои мутноватые голубые глаза, начисто лишённые осмысленного выражения, и, выдыхая сигаретный дым (курил он без шика, очень дешёвые сигареты), сказал: «Ага. А ты, это, чё?»

Не люблю тупых. Не люблю показушников. Не люблю малолетнюю шпану, слишком помешанную на желании вобрать в себя все пороки взрослого мира. Ненавижу рушащиеся храмы гордыни. Лучше сразу смотреть на мир с первозданным хаосом в душе, чем строить упорядоченные пирамиды и смотреть на их разрушение. Камень за камешком они погребают твою душу, повергая её в руины.

Я ушла, сказав, что ошиблась. Вслед мне неслось: «Э-э-э! Погодь! Ты куда? Чё, ваще?!». Я завернула за угол и прижалась спиной к шершавой кирпичной кладке. Мне нужно было перевести дух и прийти в себя. Храм гордыни рухнул!

Последним его словом в мой адрес было разочарованное: «Свалила!». На этом и кончилась моя история. Бредя домой по свежему, осеннему парку, я тихо роняла слёзы…

С чего начинается твой день?

В древних индийских учениях людей делят на четыре типа. Вовсе не по темпераменту, а по направлению деятельности разума. То есть, чем им нужно заниматься в жизни, чтобы быть счастливыми. Люди первого типа хотят производить простые блага цивилизации, без которых нам всем было бы тяжело выжить. Такие люди становятся рабочими, строителями, токарями, дворниками и нисколько не волнуются. Предложи такому человеку занять пост председателя крупного банка, провернуть аферу и взять себе дом в Испании, он скажет: что за бред? Кого-то, наоборот, тянет в бизнес. Эти люди – завхозы мира, призванные раздать остальным всё, что производится. Главное для них – это богатство и достаток. Третий тип – это воины и правители, защитники и управленцы. Полицейские, судьи, начальники, директора, генералы, президенты. И, наконец, люди четвёртого типа. Врачи, учителя, тренеры, священники, художники, музыканты и писатели. Весь смысл их жизни – лечить людям тело и душу, тащить их вверх на всех уровнях, нести миру гармонию.

Наверное, к четвёртому типу принадлежит и создатель Facebook’а Марк Цукерберг. Он хотел объединить людей, убрать границы общения и сделать нас ближе. Да, кроме того, он, возможно, хотел оставить след в истории, заработать всемирную славу и миллионы долларов. Кто-то скажет: да как он мог думать об этом тогда, ещё студентом, одиноко строча по ночам код своего сайта? А как, вы думаете, это получается? То, что получается у таких людей. Оно происходит именно так. Их путь начинается одной оставшейся без фиксации и потерявшейся в истории ночью, в наполненной мечтами молодости.

Я думаю, Марк уже тогда хотел успеха. А может, эта мысль появилась у него потом, по ходу действа. Но внутреннее, главное инстинктивное желание, которое двигало им – это желание объединять людей. А без этого ничего бы не вышло. Гений он или нет, но у каждого человека, добившегося по-настоящему большого успеха, потребность в нём подкреплена внутренней философией. И, уж конечно, он должен быть немного не в себе, как и показал нам фильм «Социальная сеть».

И Цукерберг добился успеха, чёрт возьми. Пока сподвижники развлекались на вечеринке, потягивая кокаин, Марк постил блог. И теперь в Facebook семьсот миллионов объединённых людей. Цукерберг – человек года по версии журнала «Тайм» в 2010 году. То есть тот, кто в этот год наиболее повлиял на жизнь населения планеты Земля.

И это правда. Не знаю, как насчёт всех семисот миллионов11
  Роман написан в 2012 году.


[Закрыть]
зарегистрированных в этой социальной сети, но половина из них гипотетически наши друзья, друзья друзей, друзья друзей друзей… И если раньше утверждение о том, что каждый житель этой планеты знаком друг с другом через третьих лиц, было просто забавным предположением, то теперь мы можем легко убедиться в его правоте с помощью функции «Общие друзья». Теперь мы можем сказать, как начинается день семисот (ладно, половины от них) миллионов жителей Земли. Он начинается так же, как мой день. И ваш.

Мой день начинается с нажатия кругленькой кнопки на ноутбуке. Важный вопрос. Вы включаете компьютер до того, как идёте в туалет, встав с постели, или после? Но вот он включился, компьютер. Ещё до того, как закипел чайник. Возможно, я слишком переношу своё частное на ваше общее и оно не находит отклика? Ладно. Быть может, ваша жена или другие сожители ещё спят, а компьютера в другой комнате нет. Или вам далеко ехать на работу и просто на самом деле нет времени на всю эту ерунду. Значит, ваш рабочий компьютер включается до того, как закипит чайник на работе.

А ведь там уже бурно говорят о чём-то. О разливе нефти в Тихом океане. Или о том, что петрушку объявили наркотиком. Или о задержании кого-то за взятку в семнадцать миллионов рублей. Будто в этом и есть настоящие причины наших несчастий.

Иногда, пока какие-то детали неведомого механизма, открывающего передо мной безграничный цифровой мир, тормозят, пока длятся эти невыносимо долгие пять-десять секунд загрузки поисковика, я думаю: а чего же я жду? Что появится сейчас перед моими глазами? Еще одна вариация человеческой тяги к вечному Поиску ответов и желание побороть одиночество?

Последнее, как выяснилось, особенно актуально. Возможно, в будущем я и переключусь на Facebook, но пока в этом нет смысла, пока что мы все в Контакте. Какое шикарное название. И с Павлом Дуровым тоже всё не так просто, Павел Дуров следует Дао. Внутренняя философия, я же говорил вам.

ID

Меня зовут Егор Данилов, мне двадцать пять, я живу в центре самой большой страны на этом сине-зелёном шарике, в городе под названием Красноярск. Зарабатываю на жизнь тем, что пишу новости на региональном информационном портале. То есть я некоторым образом отношусь к IT-сфере. Конечно, я не разъезжаю на скейте по офису Facebook или Google, но когда ты постоянно общаешься с программистами и прочими IT-шниками, начинаешь чувствовать себя в теме. Но я вовсе не поэтому так вдохновенно рассуждаю об Интернете. Просто мой день начинается с включения компьютера, а это не зависит от деятельности, это состояние сознания. Ваш день начинается так же? Ставьте плюс один!

Да, я тут упомянул скейт. К сожалению, подобные вещи дарованы лишь избранным… В нашем офисе царит полная совдепия. До Сибири с Запада России прогресс в мозгах большинства людей доходит с опозданием лет в пять. Мы завистливо слушаем истории о том, как в московских представительствах иностранных компаний решают проблему упавших сайтов с тысячами посещений в секунду. Спокойно, без крика и истерик вычленяя ошибку, попутно не спеша куря. Такие случаи у нас – это самое весёлое время. Не дай бог, программисты напутали что-то в коде и сайт слетел. Не приведи господь, повис баннер. Начинается такая свистопляска, как будто мы, по меньшей мере, находимся на Титанике и последние шлюпки готовятся к спуску на воду. Наш начальник, Степан Филиппович, вспоминает то славное время, когда он работал в милиции и с успехом колол бывалых рецидивистов.

Как-то раз на корпоративе он вспоминал молодость и душевно рассказывал о том, как, придя в милицию, поначалу поражался способности старожилов мгновенно переходить со страшнейшего десятиэтажного мата, принятого среди своих, на эталонный деловой язык, как только в кабинете появлялся посторонний гражданский. Этим приобретённым качеством Степан Филиппович в полной мере пользовался в процессе руководства нами. Разумеется, он не сразу после милиции попал в новости. Кривая дорога его жизни не раз заставляла путника заночевать в тёмном лесу, а поутру обрадоваться маячившей, оказывается, неподалёку деревне. Был он и токарем на заводе, и, как я уже сказал, силовиком, работал в коммерции, откуда неведомым путём и перебрался в журналистику. До того, как возглавить наш портал, входящий в местный медиа-холдинг, успел поработать директором телеканала. Так что босс вовсе не был засланным казачком, ничего не понимающим в теме. Природной смекалки и хватки ему было не занимать, поэтому все его решения всегда вписывались в тренд. Конечно, было бы неплохо, если б шеф сменил стиль руководства… Но жёсткость, похоже, была одной из неизменных граней его натуры, поэтому мы терпели. Главное, что мужик он был неплохой. Это, как выясняется в итоге, всегда главное.

Я же занимал, как мне кажется, привилегированное положение среди пишущей братии – писал большие аналитические материалы на всевозможные темы. И часто благодарил небо за то, что не нужно строчить какую-нибудь новостную чушь о том, что где-то прорвало трубу, а где-то снова упал строительный кран. Всё-таки мне дарована свобода мысли, которую я старался выражать, не выходя за незримую грань корпоративной цензуры. Шефу мои статьи нравились, хотя он давал понять, что это дело не обязательное, которое, так сказать, можно отодвинуть на второй план. Всё-таки сейчас побеждает не тот формат, где «многабукаф». Но я знал, что задаю своими статьями некоторую глубину и эстетику, которую начальник всё же внутренне ценит. И поэтому никуда с этой работы не денусь, если не захочу.

Сегодня, чёрт возьми, счастливый день! Потому что завтра начинается мой тридцатидневный отпуск! Вы, офисные мои друзья, вы понимаете, какое это счастье – просто идти по улице в три часа дня каким-нибудь обычным четвергом? Когда вокруг ходят неведомо как свободные люди (откуда они вообще берутся?), а там, в затхлых помещениях со столами, креслами, шкафами и компьютерами, томятся живые существа и не имеют возможности насладиться солнцем, воздухом и царящей вокруг безмятежностью? Вы словили это состояние? Молодцы. В этот день я предвкушал свою свободу, наслаждался её ожиданием, как лётчики в романтических историях наслаждаются новым полётом. Все завидовали мне. И моё настроение не могло омрачить даже то, что общая планёрка, проходящая у нас раз в неделю, выпала именно на сегодня.

Прошло как обычно. Продажники отчитались по продажам, айтишники по своим проблемам. Все получили в рог за то, что на прошлой неделе конкуренты обошли нас по посещаемости. Пара шуток была отпущена в мой адрес в связи с уходом на отдых. Начальник уже сказал привычное: «Ну всё, господа, идите работать!». Люди встали и направились работать. Всё подошло к счастливому финалу, как вдруг Степан Филиппович устремил свой грозный взор на меня и произнёс:

– Данилов, Бахулов, останьтесь.

Generation Internet

Шефу около сорока. Он весьма полноват, волосы с лёгкой сединой, небольшая залысина сзади. Чрезвычайно энергичен. И ещё он часто меня удивляет. Он напоминает мне Путина – яркий пример умпешного карьериста. Таковы, наверное, многие из них – министры, руководители банков, прочие топ-менеджеры и начальники помельче. Вроде бы интуитивно понятный человек. Человек одной колеи. Но в то же время, о чём его ни спроси, с первого взгляда не вписывающееся в логику его жизни – о прыжках ли с моста или о Ктулху – он имеет на этот счёт своё мнение, его этим не удивишь, он об этом знает. Он как будто соединён с Википедией, тут же выдаст тебе поверхностный ответ. Может поговорить с тобой о каком угодно вопросе и перефилософствовать тебя – в беседе о переселении душ или всемирной истории, он покажет, что владеет темой. Отличие его от тебя в том, что ты увлечён этим, слишком серьёзно относишься к вопросу, ты однобок. И поэтому ты идиот. Если слишком серьёзно относиться к чему-то, на чём нельзя заработать денег – можно выпасть из реальности. Не нужно этого делать.

Со мной остаётся Бахулов, мой лучший рабочий друг, человек, без которого было бы беспроглядно скучно трудиться здесь. Мы с Женей опять садимся на свои стулья. Директор смотрит на меня таким взглядом, будто читает мои мысли. И даже об этой моей мысли он сейчас знает. Они все так смотрят. Наверняка, скажет пару напутственных слов насчёт моего отпуска.

– Егор, вот тебе задание на отпуск… – говорит он.

Бахулов расплывается в улыбке.

– Господин шеф… – говорю.

– Тихо! Не перетрудишься. – И переводит взгляд на Женю, тот зажимает улыбку в кулак.

– Скоро дата, – продолжает босс, – день рождения Интернета.

– Дата, – спрашиваю, – круглая?

– Не круглая. Неважно. – Он делает паузы. Как же он умеет делать эти паузы! – За отпуск напишешь большую статью. Ты у нас любишь это, поглубже, с философией, с драматургией.

– Это точно, – вставляет Женя.

– Напишешь о людях в Интернете. О том, что Интернет вошёл в наши жизни как…

– Лопата в говно, – говорит Бахулов.

– Помолчи, Бахулов! – мягко рявкает шеф, но улыбается, шутка ему понравилась.

– Ты меня понял? – спрашивает. Я киваю. Я очень хорошо понимаю всё интуитивно. – Выдели типичных представителей среди этих жителей Интернета.

– Офисный планктон, – говорю.

– Нет. Офисный планктон – это слишком обще. Заройся в проблему, перейди на личности, вычлени яркие образы! Я не зря это тебе поручаю.

– Девочка со 1200 друзьями в Контакте, – помогает Женя.

– Почему девочка? Почему не мальчик? – спрашивает.

– Правильно, – говорю. – Девочка – это как-то органичней. У парней много друзей обычно, если они популярные, медийные личности. А к девочкам добавляются просто за красивую фотографию и они, если не сильно стервозны, не против тех, кто ведётся на их красоту. А что со всем этим хозяйством делать – в принципе не важно.

– Ладно, – соглашается директор, – дальше?

– Эээ, – я торможу, – стопицот?

– Это ещё что такое?

– «+100500», Максим Голополосов. Парень, взорший русский сегмент Ютуба. Делает обзоры на смешные видеоролики. Молодёжь в восторге, миллионы просмотров, – объясняет Бахулов. – Да. Возьми интервью у стопицот.

– Как же я его возьму? Он в Москве живёт…

– Как-как, – говорит шеф очевидную мысль, – по Интернету! На карандаш.

– Что ещё? – давит Филиппович.

Мы молчим. Он ждёт.

– Мисс Геймер! – выдыхает Бахулов.

Мы вопросительно смотрим на него.

– Девочка из нашего города выиграла конкурс, звание «Мисс Геймер России». Я по телеку видел недели две назад.

– Так… И какого хрена этого не было на нашем сайте? – бьёт кулаком по столу шеф.

Женя театрально вжимается в кресло.

– Виноват, шеф, запамятовал…

– Запамятовал… Пива долбануть после работы ты не запамятываешь…

– Ну, это святое…

– Тихо! – и уже мне. – Так. Возьмёшь интервью у этой мисс. Разложишь её по пикселям. Где живёт, чем дышит, сколько времени в Интернете проводит, личную драму в этом разрезе, понимаешь? Наверняка страшная? – спрашивает Бахулова.

– Да нет. Конфетка.

– Тем более. А мужика сто процентов нет. Если в геймерах просиживает… Ну, в общем, ты понял меня? Чтоб живо было, интересно. Открытый финал, так сказать, как ты любишь.

– А называться это всё будет… – мы устремляем взгляды на Женю, – Дженерейшен И! – говорит он.

– Бахууулооов! – тянет шеф, сотрясая кулаком воздух. – Отлично!

– Да уж, – говорю.

– А знаете, что такое «Generation I»? – спрашивает директор. Он опирается руками на стол, мы инстинктивно наклоняемся к нему. Он наклоняется к нам. Он говорит: – Это Generation X и Generation П22
  «Generation X» – роман канадского писателя Дугласа Коупленда, «Generation П» – роман Виктора Пелевина.


[Закрыть]
, у которых есть триста рублей в месяц на безлимитный Интернет. И они не могут сопротивляться этому.

Бахулов смеётся.

– Вы, – спрашиваю удивлённо, – Коупленда читали?

– А ты что думал, самый умный? – подмигивает он мне.

Я откидываюсь на спинку стула и смотрю в окно.

– У Дурова пусть возьмёт интервью, – подливает масла в огонь мой дружок.

– Он, – говорю, – вроде не даёт интервью.

– Перельман тоже не давал. А евреи взяли. Ко всем подход нужен.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное