Кайркелды Руспаев.

Горький аромат фиалок. Роман. Том второй



скачать книгу бесплатно

© Кайркелды Руспаев, 2017


ISBN 978-5-4483-7423-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Острова надежды

«Несвоевременность – вечная драма,

Где есть он и она».

И. Тальков.

1

Владимир и Юлия вступили на остров Надежды супругами. Еще в поезде, после того, как он пришел в себя от печали по остающимся родным и его глаза вновь начали видеть то, что происходит вокруг, а уши слышать ровный шум движущегося к столице скорого, Владимир заметил, что Юлия пристально смотрит на него.

– Как ты? – поинтересовался он, – Уже жалеешь, что решила уехать отсюда?

– А о чем мне жалеть?

– Ну, как же… ведь мы покидаем Родину… может быть, навсегда.

Юлия фыркнула:

– Родина-уродина! Что я здесь хорошего видела?

Владимир не стал ввязываться в полемику. Он промолчал, отвернув лицо к окну, и подумал о том, как он представит ее, когда завтра они приступят к оформлению виз. Бестужев думает, что она его жена. Но когда выяснится, что она ему никто, не станет ли это камнем преткновения в деле получения виз? Да и вообще, нужно определиться с ее статусом. Он согласился с ее условием, пообещал взять ее с собой, не думая, что будет делать с ней потом. Конечно, у него не было выхода – нужно было вызволять Вячеслава, а это можно было сделать, если б Юлия забрала свое заявление и сказала, что не имеет претензий к нему.

Да, она тогда сказала, что согласна на все – быть Владимиру прислугой, наложницей – кем угодно! Вряд ли этично сделать прислугой единственную соотечественницу на чужбине, да это и не в его правилах – держать прислугу. Значит, наложницей? Наложница… сразу вспомнились гаремы восточных правителей и многочисленные наложницы-рабыни. Владимир улыбнулся и взглянул на Юлию – она продолжала смотреть на него тем же взглядом – ему показалось, что она про себя задает ему те же вопросы.

Нет! Никаких наложниц! Это тоже не в его правилах. Тогда что? Законная супруга? Взгляды Владимира и Юлии вновь встретились. И он вновь ощутил, что она обволакивает его каким-то непонятным облаком. Он явственно ощутил, что эта женщина наделена каким-то даром воздействия на мужчин. Да, Вячеслав был прав, Юлия имела особенный дар притягательности. Владимиру показалось, что он сейчас возьмет ее руки, лежащие на вагонном столике, и прильнет к ним губами. Нет, конечно, он не сделал этого, хотя ему пришлось приложить усилие воли, и он только улыбнулся ей. Юлия ответила тем же. Потом предложила:

– А попьем чаю?

– Давай попьем, – согласился он.

Пригласили Анатолия Васильевича, и тот с удовольствием принял приглашение.

– А ваша супруга отменно заваривает чай, – похвалил он Юлию, и она бросила быстрый вопросительный взгляд на Владимира. А он вновь промолчал. А что он мог сказать? Возразить Бестужеву, сказать, что она ему не жена? Тогда нужно будет объяснять, кто она ему и почему она едет с ним.

Нужно решать, что делать с ней, пока они еще не добрались до столицы. Вообще-то выбирать не из чего, альтернативы две – либо они вступят в брак, и тогда не возникнет никаких вопросов и никаких сложностей, либо он объявляет Бестужеву, что Юлия ему никто, и тогда могут возникнуть сложности с оформлением виз, и даже может статься, что он улетит в этот самый остров Надежды один, бросив женщину на произвол судьбы. Но тогда, кроме того, что он нарушит свое слово, Владимир не мог быть уверенным, что Юлия, вернувшись, домой, не обрушит весь свой гнев на Лену и Вячеслава. Значит… значит, у него нет никакой альтернативы. Нужно делать предложение.

Но вместо этого он сказал, обращаясь к Бестужеву:

– Анатолий Васильевич, расскажите о вашем острове.

– О нашем острове, – поправил тот и приступил к обстоятельному рассказу о затерянном в просторах Тихого океана острове с разношерстным населением. Бестужев рассказывал о своей родине, как какой-нибудь гид или представитель туристического агентства. Это остров-государство, суверенное государство, между прочим. В шестидесятых годах прошлого столетия сбросившее иго Британской империи. Общая площадь, численность населения, климат, рельеф, природные богатства и полезные ископаемые, крупные города и туристические маршруты, достопримечательности. Промышленность и аграрный сектор, присутствие иностранного и международного капитала, политический плюрализм и демократический либерализм в политической системе – обо всем этом и о многом другом Бестужев рассказал сжато, как рассказывает учитель на уроке.

– А что наш дядя? – задал потом Владимир вопрос, который его волновал не меньше, чем другие вопросы, – Он не был женат?

– Почему же, – отвечал Анатолий Васильевич, попивая чаю и угощаясь печеньем, – Роман Владимирович был женат, но его жена рано умерла. И он потом не женился вторично. Говорят, – он очень любил свою жену. А вот с дочерью у них отношения не сложились.

– С какой дочерью?! – Владимир чуть не выронил свою чашку с чаем. Он-то думал, что дядя бездетный.

– Со своей дочерью – Надеждой Романовной. Кроме нее у Романа Владимировича нет детей. Но зато есть внуки. Вова и Рома. Близнецы.

– Почему же вы о них ничего мне не сказали?

– Но вы же не спрашивали! И потом, я думал, – вы обо всем знаете. Разве ваш дядя не сообщил о них в своем конфиденциальном послании?

– Нет. Он сообщил, что завещает мне все состояние, так как у него, кроме меня, нет наследников.

Бестужев пожал плечами и отвернулся. Он-то ничего не знал о том, что произошло на острове в его отсутствие. Неужели Роман Владимирович лишил наследства свою дочь? Этого не может быть. Этот племянничек что-то путает. Но… с другой стороны, не странно ли было не сообщить племяннику о своей дочери и внуках. Это, по меньшей мере, странно. М-да… Ладно, это все не касается его, Бестужева. Он выполнил задание старого Павловского, нашел его племянника и скоро представит его старику и получит причитающееся вознаграждение. И тогда… можно будет осуществить свою давнюю мечту, открыть свое дело – построить фешенебельный отель на берегу моря, на том участке, который достался от родителя и который сейчас пустовал.

Владимир надолго замолчал. Бестужев ушел в свое купе, и лег спать, а Юлия прибралась и тоже прилегла. Пассажиры соседних купе мало-помалу утихомирились, и Владимир тоже стал укладываться.

– Чем вы будете заниматься на том острове? – спросила неожиданно Юлия. Интересный вопрос.

– Сейчас меня волнует один-единственный вопрос – что я скажу, когда в посольстве, при оформлении виз, меня спросят о вас?

Их взгляды вновь встретились; глаза ее выдавали внутреннее напряжение. Конечно, она думала о своем статусе при нем. Но Юлия попыталась изобразить безразличие и пожала плечами.

– Может, нам стоит заключить брак? – пустил он пробный шар.

– Это что – предложение? Или речь идет о фиктивном браке?

На этот раз пожал плечами Владимир.

– Знаешь, Юлия, – начал он, незаметно перейдя на «ты», – Я был женат уже. У меня есть взрослая дочь. Жена моя вышла за другого. Развод между нами оформлен по всем правилам. И теперь я свободный человек. Завтра, или послезавтра я покину страну, и может статься, навсегда. А там… на том острове Надежды у меня нет никого. Дядя пишет, что он при смерти, поэтому мы так спешим. Оказалось, что у него есть дочь и два внука. Но станут ли они мне роднёй? По тому, как дядя скрыл от меня существование своей дочери, можно судить об их отношениях. Да, теперь получается, что у меня там есть двоюродная сестра и два племянника. Это, конечно, утешает. Хотя очень возможно, что в лице той сестры я найду самого злейшего врага. Вряд ли она в восторге от того, что дядя все свое состояние завещал мне, а не ей. Поэтому… я благодарен судьбе за то, что я встретил тебя и что со мной в неизвестность отправляется хотя бы один соотечественник. То есть – соотечественница. И вот теперь возникает вопрос – сможет ли эта соотечественница получить визу? Ведь мы не знаем, какие у них там порядки. И…

Юлия перебила его.

– Если ты хочешь жениться на мне, я не буду возражать. А если…

Теперь перебил ее он.

– Да, я хочу жениться на тебе. Это неожиданно… да. И в первую очередь, для меня самого. Но… кроме всего прочего, ты мне нравишься. Да, ты мне понравилась сразу, еще тогда, у тебя, в Первомайском. Не скажу, что так уж влюбился в тебя с первого взгляда, мы с тобой не мальчик и не девочка. Но… Юлия, когда я ехал к тебе, то представлял увидеть совсем другую женщину.

– Ну, это понятно, – Юлия хитро улыбнулась, – Слава постарался описать меня с «наилучшей» стороны.

Владимир тоже улыбнулся.

– Да. Но нельзя ожидать лестного отзыва от человека, который готовился отправиться в тюрьму на долгие годы по твоей милости.

– Но ведь он тоже хорош. Сначала клялся в любви мне, спал со мной, а потом закрутил с моей дочерью. Пусть благодарит тебя, если б ты тогда не появился, я ни за что его не простила.

Они оба замолчали.

– Давай условимся не вспоминать более о Славе и Лене, – предложил Владимир, – Я желаю им счастья. А нам следует подумать о своем будущем.

– Давай подумаем. Если ты сделал мне предложение, то я его приняла. И пусть тебя не шокирует, что я так сразу дала согласие. Как ты понимаешь, у меня нет особого выбора. Но… кроме всего прочего, и ты мне понравился. И тоже с первого взгляда. Конечно, не могу сказать, что вот так взяла и влюбилась в тебя с первого взгляда. Мы с тобой не мальчик и не девочка…

Тут оба дружно засмеялись. Даже можно сказать – захохотали.

– Один – один, счет ничейный, – заметил Владимир. И подытожил:

– Значит, по приезду в столицу мы пойдем в загс?

– Значит, так. И, если ты не против, и в церковь. Я не такая уж набожная, но хочу, чтобы на этот раз все было как у людей.

– Что ж, пусть будет так.

Он протянул ей руку, и она крепко ее пожала. Договорились! Вот так они стали мужем и женой. Правда в столичном загсе возникла было сложность – по правилам новобрачные должны были ждать как минимум месяц после подачи заявления. Но вновь решающую роль сыграли деньги и к вечеру первого дня пребывания в стольном городе Владимир и Юлия получили на руки свидетельство о браке.

Побывали они и в церкви и батюшка без проволочек обвенчал их. Присутствовал при этом и Бестужев. Он, естественно, не смог скрыть удивления, но не стал ни о чем расспрашивать.

Вечером того дня новобрачные решили спрыснуть это событие и заказали столик в ресторане отеля, где остановились и сняли два номера – одноместный для Бестужева и двухместный для них двоих. Да, теперь они муж и жена, и теперь Владимир должен решить, будет ли этот их брак настоящим или фиктивным.

Бестужев поднял тост за их будущее, за то, чтобы им скорее добраться домой, выпил, закусил, и сказав, что ему нужно выспаться перед завтрашними хлопотами, ушел в номер. Владимир и Юлия остались. Они сидели друг против друга за скромно обставленным столиком, молча попивали вино, которое выбрала Юлия, и смотрели друг другу в глаза. И вновь она обволакивала своим непонятным облаком своего нового супруга, и он думал о том, не пора ли вернуться в номер, чтобы немедля приступить к брачной ночи.

2

А что же наш Заманжол Енсеев? Он счастлив! Небольшое семейство его увеличилось на целую взрослую дочь. Сколько радости для Заманжола и Амины и сколько новых забот.

Алтынай поместили на диване в детской. Счастью Амины не было предела! Целыми днями она не отходила от своей новоприобретенной сестры, – вроде бы старшая, а нужно нянчиться, как с маленькой – кормить, поить, одевать, учить всему, что знала, что умела сама. Всегда охотно ходившая в школу, Амину теперь с трудом приходилось отправлять на занятия.

Заманжол ухаживал за Алтынай и одновременно разрабатывал особую программу обучения. Все было внове – до этого ему приходилось иметь дело с нормальными детьми, с более или менее прогнозируемыми умственными способностями. Другое дело Алтынай. Она представлялась Заманжолу сплошным белым пятном. И, хотя девушка выказывала способность к обучению, Заманжол не знал, какими темпами вести обучение и он действовал, руководствуясь интуицией. Пришлось дополнительно самообразовываться. Он копался в библиотеках города, советовался с Парфеновым, начал переписку с известными психиатрами и психологами. И постепенно занятия начали давать первые результаты. Алтынай произносила все больше простых слов, и, хотя еще не дошла до «мама мыла раму», но с каждым днем ее словарный запас пополнялся новыми словами.

Балжан, несмотря на постоянные увещевания Заманжола, так и не приблизилась к ней. Но при этом внимательно следила за тем, как муж обихаживает Алтынай, с подозрением в глазах заглядывала в детскую, когда обучающий и обучаемая почему-либо затихали – ей все казалось, что они разыгрывают ее и «крутят» любовь у нее под носом. И каждый раз разочарованно удалялась, увидев, как Заманжол выносит судно, или меняет запачканную простыню – иногда Алтынай ходила под себя.

Прошла неделя, и стало ясно, что Алтынай нужно искупать – от нее шел неприятный запах пота и прелой кожи. Оказалось к тому же, что у нее исправно идут месячные. Заманжол попросил Балжан искупать ее.

– Я одна кормлю вас всех, и еще должна стать сиделкой?! – вскинулась та, – Сходи в собес, пусть выделят нянечку. Или пусть назначат пособие – мы наймем женщину по уходу. Я вообще не понимаю, почему ее отдали без пособия. Сбыли с рук, нашли дурака! И прошу, Заманжол, не приставай ко мне, я была против этой затеи с самого начала. И знаешь, почему?

Она взглянула на Заманжола, но он молчал. Он был уверен, что не услышит ничего утешительного для себя.

– А потому, что знала – ты постараешься взвалить все заботы на меня. Знаю я вас, мужчин… легко быть добреньким, человеколюбивым за чужой счет. Как играть с ней… – тут Балжан помедлила, – забавляться… ты можешь. А как коснулось до грязного – «Давай, Балжан, искупай!» Не по-лу-чит-ся!

Заманжол отошел, не проронив ни слова. Конечно, если б он обратился в собес, то, наверное, выделили бы сиделку или назначили пособие. Но ему не хотелось опять собирать бесчисленные справки – он был сыт ими по горло! И еще одно соображение не позволяло нанимать сиделку – ему хотелось, чтобы Алтынай чувствовала себя полноправным членом семьи, чтобы она прочувствовала заботу своих новых родственников, тепло их рук. Ведь не пришло бы им в голову нанимать сиделку для Амины, если бы она, не дай Бог, заболела.

И ему пришлось самому взяться за помывку Алтынай. Он стал готовить воду в ванной. Долго, долго он возился, регулируя температуру, и дело было не в том, что он никак не мог подобрать оптимум. Он думал, как будет купать Алтынай, как обнажит ее, как будет прикасаться к ней, к ее интимным местам.

Заманжол вздохнул и закрыл кран. Он рывком встал и отправился за Алтынай. Чуть задержался возле нее, затем быстро раздел и понес в ванную.

Алтынай была – словно пушинка. Ее светлая кожа как бы подсвечивалась изнутри. Волнистые волосы уже достигли плавно изгибающихся плеч; Заманжол ощущал их нежное прикосновение при ходьбе, словно сказочная птица овевала его лицо своими крыльями. А груди! Еле уловимая розовость нежно разливалась по ним, контрастируя с сочными пуговками сосков.

Изящные линии рук и ног покоряли грациозностью в своей невольной неподвижности. А шея! Она изгибалась, легко реагируя на перемещения ее тела, плавно передвигая легкую головку из одного положения в другое, непосредственно и одновременно кокетливо склоняя ее на бок.

А лицо! А губы! А глаза! Не передать всех ее прелестей…

– Любуешься? – раздался голос Балжан за спиной. Заманжол обернулся и встретился с ее холодными глазами.

– Хороша, да?

– Да, – признался Заманжол, – Ты права. Я дотоле не видел такой красоты.

Балжан уязвлено скривилась.

– Ты забыл, какой была я? В юности все мы прекрасны. А какой она станет лет через десять? После парочки детей все ее прелести отвиснут.

– Ты так говоришь, будто сама нарожала кучу детей, – Заманжолу захотелось задеть ее. И возможно, это удалось. Она хотела как-то ответить на реплику, но Заманжол отвернулся и принялся намыливать спину Алтынай. Та вздохнула блаженно и отдалась в его ласковые руки. Он с трепетом прикасался к ее податливому телу, и чувствовал, как оно откликается на его прикосновения неуловимыми движениями нежных мускулов. Под ее кожей словно прокатывались тихие волны, и эти волны, вызывая в нем ответные, как бы настраивали его тело, его существо в единое гармоничное целое.

Заманжол помыл ее шею, затем руки его перешли к небольшим тугим грудям. Он чувствовал, как ее твердые соски касаются ладоней, и испытывал давно забытое волнение юноши, впервые прикоснувшегося к прелестям любимой девушки. Заманжол находился в каком-то трансе, хотя руки его не бездействовали – терли, намыливали, и вновь терли, намыливали, – он словно счастливо парил в нереальном пространстве наедине с прекрасной феей, ангелом, неземным существом.

В какой-то момент, как бы очнувшись, он почувствовал беспокойство. Он не сразу понял, откуда оно исходит. Пока не заметил в зеркале напряженное лицо Балжан. Возможно, она наблюдала за ним все это время.

– Ш-ш-то? – запинаясь, проговорил он, – Что ты так смотришь?

Балжан не могла не видеть, как девушка волновала Заманжола, и как сама Алтынай реагировала на прикосновения его рук. В ней вновь возникли черные мысли, вновь со дна души поднялась мутная взвесь подозрений. Она не оставила мысли, что все происходящее – спектакль, умело разыгрываемый мужем и этой юной красавицей. Правда, Балжан смущала детская непосредственность Алтынай, ее безмятежный взгляд, ее, казавшаяся естественной, радость от общения с Аминой. «Неужели она способна так играть? – спрашивала она саму себя, – Тогда она должна быть гениальной актрисой. Нет, она и вправду идиотка. И я зря мучаю себя подозрениями…

Но моменты просветления проходили, и Балжан вновь окуналась в неверие. «Ладно, пусть она больна, – продолжала она размышлять, – Но почему тогда Заманжол так волнуется? И не только он один. Видно же, что они оба возбуждаются. Ведь он попросту ласкает ее, и она прямо балдеет от его ласк!

Балжан пришла в голову шальная мысль – пощупать член мужа, проверить, не возбужден ли он, – она была уверена, что это так. Она долго боролась с искушением, но так и не осмелилась, и стояла, довольно нервируя Заманжола. Он взмок. Нужно было переходить ниже, к бедрам Алтынай, ягодицам, низу живота, но Заманжол физически ощущал взгляд жены, которая, как ему казалось, ждала, чтобы посмотреть, как он будет мыть интимные места девушки.

– Балжан, пожалуйста, не стой над душой! – взмолился он, – Помогла бы, что ли…

– Купай, купай, тебе же приятно, – отозвалась она, не сдвинувшись с места.

Заманжол разозлился, и, решительно окунув руки в воду, начал водить губкой по всему подряд; взял одну ножку, демонстративно помыл ее, затем другую, после чего провел по промежности. Когда он спустил воду и начал обмывать Алтынай под душем, оказалось, что Балжан ушла. Он облегченно вздохнул, и, взглянув в сияющее лицо Алтынай, не удержался и прикоснулся губами к ее зарумянившейся щеке. Слегка раскрытые губки девушки манили прильнуть к ним страстным поцелуем и обуреваемый противоречивыми чувствами, он подхватил ее и отнес в детскую.

Проходили дни. Алтынай быстро восстанавливалась под заботливыми руками Заманжола. Она все больше привязывалась к своему «папе» и Амине, имя которой несколько искажала. Естественно, нельзя было не заметить ее настороженности по отношению к Балжан, к которой вначале пыталась обращаться «мама», также подражая Амине, но перестала, так как та каждый раз грубо обрывала ее.

– Я тебе не мама! Можешь не подлизываться, я тебе все равно не верю. Поняла?!

И пронизывала бедную девушку уничтожающим взглядом, под которым та растерянно никла. Дети, даже такие большие, как Алтынай, чувствуют, когда их не любят, и Алтынай не была исключением. Она чувствовала неприязнь, исходившую от Балжан, и всегда замолкала при ее появлении. Она стала побаиваться ее и всегда затихала, когда они оставались наедине. Особенно страшно было ей, когда Балжан подступала к ней со своеобразным допросом, мучая ничего не понимающую девушку вопросами.

– Слушай, чего ты прикидываешься? – говорила Балжан, присаживаясь рядом, – Неужели ты думаешь, что я так глупа? Можете не стараться, вам меня не провести. Я же все вижу! Я же вижу, как он ест тебя глазами, как он возбуждается, прикасаясь к тебе. Готова спорить, – вы занимаетесь любовью, когда меня нет. Занимаетесь? Конечно, занимаетесь!

Алтынай хлопала ресницами, не понимая, что Балжан нужно, улавливая из ее речи только слово «Заманжол».

– А ты хорошо играешь свою роль, – продолжала Балжан, – У тебя талант. Я думаю, тебе нужно перестать маяться дурью и поступить на театральный. С тебя выйдет хорошая актриса. И на фиг тебе сдался Заманжол? Стоит он того, чтобы так мучиться? Не надоело валяться целыми днями? Скоро бока отлежишь.

Балжан пристально вглядывалась в глаза Алтынай, и устрашенная этим взглядом девушка тупила свой взор и съеживалась. Алтынай ее невзлюбила и начинала сильно беспокоиться, когда Заманжол должен был отлучиться, а Амины не было дома. Ее глаза красноречиво просили Заманжола не уходить, умоляли не оставлять наедине с Балжан. Заманжол начал догадываться, что в его отсутствие жена как-то достает Алтынай. Он несколько раз подступал к Балжан с расспросами, что она делает с Алтынай в его отсутствие, просил не трогать ее. И, конечно, та легко отшивала его.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное