Кьяра Гамберале.

За десять минут



скачать книгу бесплатно

© Chiara Gamberale, 2013

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2016

© ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», г. Белгород, 2016

* * *

Посвящается Yab, каждой минуте ее будущего



В каждом человеке есть скрытые возможности, с помощью которых он может постичь весь мир.

Рудольф Штейнер

Всю свою жизнь я провела в доме в предместье Рима. Я родилась в этом доме, здесь я жила со своими родителями, потом их сменила череда всяческих соседей, и наконец появился мужчина, которому суждено было стать Моим Мужем. И вот я замужем уже десять лет, восемь лет веду в одном еженедельнике рубрику «Воскресные обеды». Каждую неделю, с воскресенья по воскресенье, я посещаю новый дом и новую семью со своими традициями, обычными или нелепыми, о чем потом повествую в своей рубрике.

Почти год, с октября 2011 года по сентябрь 2012 года, Мой Муж настойчиво поговаривал о переезде в город, а потом уехал в Дублин на семинар и за день до своего предполагаемого возвращения позвонил… Он сообщил, что не вернется, и просил, чтобы я не беспокоилась, ведь с ним все в порядке и даже лучше, чем в порядке: он понял, как ему хорошо без меня. В общем, он решил, что какое-то время ему нужно отдохнуть от работы, от нашего брака и немного подумать. Наедине с собой. В Ирландии.

Мой директор не был таким сентиментальным, как Мой Муж. Он отправил меня в отставку молча, без трогательных слов. Место моих «Воскресных обедов» заняла рубрика «Любовные письма», которую ведет некая Таня Мелодия, победительница последнего выпуска реалити-шоу «Grande Fratello»[1]1
  «Grande Fratello» – итальянский вариант известного международного реалити-шоу «Большой брат» («Big Brother»), участники которого, незнакомые друг другу мужчины и женщины, живут вместе под одной крышей. Их отношения демонстрируются в прямом эфире двадцать четыре часа в сутки.


[Закрыть]
.

Мои родители, мой брат, мои друзья старались быть рядом – по крайней мере, как могли, создавали эту иллюзию. В первое время они принялись по очереди ночевать у меня дома, выводить меня в кино, в парк на караоке, на стадион. Они старались не оставлять меня одну на выходные, не уклонялись от долгих и мучительных телефонных разговоров, где не было слова «ты» (как у тебя дела? что ты думаешь? что ты делаешь?), а было только «я» (я не могу больше жить, мне плохо, я хочу умереть, что я буду делать теперь?).

Но, повесив трубку, все они возвращались в свой мир, в свою жизнь.


А мне некуда было возвращаться, потому что мой мир рухнул, рассыпался, превратившись в пыль.

Моя жизнь, израненная и растерзанная в клочья, вращалась, как бесформенная масса, вокруг невидимой оси под названием «полное замешательство».

Я ложилась одна в холодную постель с единственной надеждой – не проснуться на следующее утро.

Мне казалось, что незачем больше жить, потому что единственная настоящая любовь у меня уже была, и лучшие свои романы я уже написала, и не смогу написать другие, поскольку лучшие годы позади и уже ничто не сможет так глубоко затронуть мою душу, как впечатления детства в моем старом доме в Викарелло. Моим сознанием владела единственная навязчивая мысль: «Зачем я живу? В чем смысл моей жизни? Что я делаю на этом свете?»

По понедельникам эти вопросы облачались в звуковую форму на сеансах у психоаналитика.

После множества безрезультатных сеансов она, раздраженная мной и вдохновленная учением Рудольфа Штейнера, бросила вызов:

– Вы хотите сыграть в одну игру?

– …

– На протяжении месяца, начиная с этого момента, всего лишь десять минут в день делайте то, чего вы никогда в своей жизни не делали.

– Как это?

– Вы должны делать то, чего ни разу не делали за все свои тридцать пять лет.

– Почти тридцать шесть…

– Хорошо, тридцать шесть. Но это должно быть что-то новое.

– На протяжении месяца?

– Да.

– Десять минут?

– Десять минут.

– Но вы уверены, что это подействует?

– Зависит от вас. В такие игры играют только серьезные люди. Если решитесь начать игру, вы не должны пропустить ни одного дня.

– А потом?

– Что потом?

– Какой будет выигрыш? Я смогу вернуть свою прежнюю жизнь?

– Увидим через месяц. А пока начните игру и смотрите – не пропускайте ни единого дня и не обманывайте! До встречи, Кьяра.

– До встречи.


В конце концов, я ничего не теряю – в этом и заключалась моя проблема.

Подходящий случай это доказать.

И я начала игру.


Далее вы прочитаете мой дневник, который я вела в течение этого безумного месяца.



Лак цвета фуксии

3 декабря, понедельник рассвет 7:20 – закат 16:40

Кабинет моего психоаналитика находится в центре Рима, буквально в нескольких шагах от нашего дома, дома, куда мы с Моим Мужем перебрались за пару месяцев до его звонка из Дублина. Между домом и кабинетом психоаналитика располагается салон красоты «Isla»[2]2
  Остров (исп.).


[Закрыть]
, в котором работают Кристина и Тициана – мои новые знакомые, две близкие души в совершенно незнакомом квартале огромного чужого города. С тех пор как меня бросил муж, весь окружающий мир кажется мне подозрительным и враждебным, несущим неотвратимую угрозу моему существованию.

Я провела всю свою жизнь в небольшом городке неподалеку от Рима. Городок веками скучал в полудреме, раскинувшись на берегу тихого озера.

Там у меня было все: грусть, счастье, скука, боль, детство с грязными коленками и корью, ночные страхи десятилетнего ребенка, ужасные секреты пятнадцатилетнего подростка, разочарования двадцатилетней и двадцатипятилетней девушки, стрижка каре, волосы короткие, волосы длинные, а рядом жили мои домашние: мама готовила на кухне, папа приходил и уходил, появился брат, появилась собака, кошка, потом другая собака, поселились соседи, потом их сменили другие соседи. Первая любовь, первые слезы разочарования, новая любовь… Я была желанной, я была покинутой, я была счастливой и печальной, потерянной, кретинкой и женой…

Но что бы ни происходило в моей жизни, я всегда чувствовала себя защищенной. Я сказала бы, защищенной от жестокой реальности.

Будучи уже взрослой, я еще не понимала, как это – быть взрослой на самом деле, и в полной мере не брала на себя ответственность быть взрослой. Мне достаточно было постучаться в дверь соседнего крыльца, появиться в доме родителей и перекинуть на них все свои мелкие житейские проблемы. Наверное, я никогда не осмелилась бы оторваться от них, если бы… в старом доме не испортилась электрическая проводка, а трескающиеся стены не требовали основательного и длительного ремонта, если бы не постоянные сетования Моего Мужа на то, как ему надоело тратить каждый день по два часа на поездку в офис, вместо того чтобы дойти туда пешком, а мне, не умеющей водить машину, не надо было бы жить в поезде. И когда Мой Муж в сотый раз предложил купить дом в Риме, я согласилась. В конце концов, для меня было не важно, где я живу; самое главное, что Он рядом со мной.

И вот спустя два с половиной месяца он меня оставил одну в этом проклятом доме, проклятом квартале, проклятом городе.

Единственное место, куда меня тянуло, был салон «Isla», островок радушия и искренней симпатии. Обычно люди, работающие в большом городе, вынуждены прятаться за любезными, но безликими масками с фальшивыми улыбками доброжелательности. Но Кристина и Тициана к таковым не относились, и я это заметила во время нашей первой встречи. Тициана всегда веселая, даже когда серьезная, с широко открытыми глазами, живым лицом, она похожа на героя смешного комикса, который тебя смешит, но в то же время незаметно для тебя вселяет мысли о том, как парадоксально быть человеком, и заставляет думать о Боге.

Кристина, владелица салона, – полная противоположность Тицианы. Она всегда погружена в молчаливые размышления, взгляд ее глубокий и умный, она обожает читать и купаться в море, причем ее погружения в морские волны так же задумчивы и всепоглощающи, как и ее погружения в раздумья.

Конечно, возвращаясь домой от психоаналитика, я не могла пройти мимо их салона. Дверь мне открыла Кристина.

– У тебя есть немного времени?

– Сколько тебе нужно?

– Десять минут.

Кристина и Тициана всегда меня упрекали в том, что я не могу осмелиться на какую-нибудь выходящую за рамки обыденности процедуру, например экстремальную депиляцию или экспериментальный массаж. Видимо, представители этой профессии испытывают особую потребность вытянуть клиента из «общества сдержанной добропорядочности» и проделать с ним что-то более откровенное.

– Хорошо, входи.

Как только я рассказала об игре «Десять минут», в глазах Тицианы появился дьявольский огонек. Она стала энергично рыться в ящиках, где хранилась коллекция лаков для ногтей. Меня охватила тревога.

Она выбрала яркий цвет фуксии, с блестками.

Мне стало еще страшнее.

– Только не на руки!

– Нет. И на руки, и на ноги. Садись, снимай туфли. Потратим больше десяти минут. Но это ведь не важно? Что там говорят правила игры?

Снимаю туфли, сажусь.

Единственный цвет лака, на который я никогда не согласилась бы, – это, пожалуй, черный.

Это потому, что ты не хочешь, чтобы тебя воспринимали как издерганную конвульсиями женщину, которая пишет только ради того, чтобы разобраться в себе. «Ты хочешь выглядеть озабоченной, иметь бледное лицо, усталый, даже слегка нездоровый вид, чтобы подчеркнуть свой ум», – говорили мне Кристина и Тициана.

А я говорила, что избегаю ярких красок, потому что боюсь реальности. Мне кажется, что яркие краски как бы подталкивают тебя двигаться вперед, не останавливаться.

«Это потому, что твой отец хотел первенца мальчика и ты никогда не хотела его разочаровывать», – говорил Мой Муж.

Тем временем Кристина нанесла на мои ногти слой прозрачного лака.

– А для чего нужна эта игра «Десять минут»?

– Не знаю, врач не объяснила. Может быть, для того чтобы занять чем-нибудь мой мозг, заполнить пустоты, которые в нем образовались, навести порядок в моем сознании, а значит, в моей жизни.

– Все равно пустота и беспорядок в твоей голове и душе – это лучше, чем твой муж. Помнишь, когда ты пришла к нам первый раз и ссорилась с ним по телефону? Не знаю почему, но я сразу поняла, что вы вместе долго не протянете.

Я им еще не рассказала, что после нашего разрыва Мой Муж уже предпринял несколько попыток сблизиться.

Через три недели, проведенные в Дублине, Сиобан, переводчица, с которой он познакомился на семинаре, ему поднадоела, и он отправился в Нью-Йорк в один джаз-клуб колоть лед для мохито. Он уехал, для того чтобы сладостно жить или сладостно умирать – в зависимости от того, с какой стороны на это посмотреть.

Тем временем наступил сентябрь, отпуск закончился, и он вернулся на работу с непогрешимой репутацией лучшего адвоката своей конторы. На одном из заседаний суда он увидел дочь обвиняемого, которого защищал. Девчонка с длинными косичками и тревожным взглядом обнимала плюшевого жирафа, как будто это было единственное существо на свете, которому можно было довериться. Невообразимо, но у Моего Мужа случился приступ паники: сердце бешено заколотилось, все тело обдало жаром, потемнело в глазах. Очнулся он на полу, ногами вверх, в окружении испуганных людей, присутствовавших на суде.

Та девочка напомнила ему одного человека.

Этим человеком была его жена.


Я и Мой Муж познакомились, когда нам было по восемнадцать лет.

Наш лицей участвовал в новой программе министерства образования, которая предполагала работу психолога в учебном заведении.

Классные руководители должны были выбрать в каждом классе по одному ученику, нуждавшемуся, по их мнению, в психологической помощи. И вот в первой группе оказались мы с моим будущем мужем.

– Ты почему здесь? – спросил он.

– Потому что мне кажется, что я ем слишком много, а мои родители и учителя считают, что я ничего не ем. А ты?

– Потому что моя мать влюбилась в свою знакомую, хиромантку, и недавно бросила нас с отцом.

– Печально…

– А мне по барабану.

– Тогда почему ты здесь?

– Потому что мои преподаватели считают, что меня это сильно удручает. Слушай, какие у тебя классные косички, такие длинные…

– А у тебя желтые глаза.

Именно тогда все и началось между нами.


Мы выросли вместе: так думали все, так думали мы. Наши тела и сознание росли вместе, по крайней мере нам и всем окружающим так казалось. На самом деле мы двигались и развивались параллельно – кто-то быстрее, кто-то медленнее. И однажды, вместо того чтобы догнать и сравняться, один из нас выбрал другое направление и отправился в Нью-Йорк.

Наша любовь и раньше переживала разочарования и противоречия, но особо остро это начало ощущаться перед поездкой Моего Мужа в Дублин. Однажды, пакуя вещи в коробки для переезда в Рим, он сказал: «Сейчас, как никогда, я чувствую крепкую, почти болезненную связь с тобой». Тогда его слова показались мне романтическим признанием в любви, но теперь я понимаю, что он говорил о своем недуге, патологическом симптоме.

– Чудесно! – прервала мои мысли Кристина.

Я взглянула на ноготь большого пальца яркого цвета фуксии и чуть не упала в обморок. Когда Кристина взялась за следующий палец, мне захотелось закричать: «Помогите!»

– Ты уже начала писать новый роман? Сосредоточься на работе, творчестве, и хватит страдать.

Второй палец, третий палец, четвертый…

– Ты права, но с романом тоже есть кое-какие сложности. Чего-то не хватает. В двух словах сюжет таков: в супермаркете две женщины наблюдают друг за другом – кто какие покупки делает. Одна – явно одинокая женщина, искусительница мужских сердец, полная энергии, искрометного задора и чувственности, другая – типичная мать, домохозяйка, нашедшая спокойную жизнь в тихом семейном гнездышке. И эта жизнь ее устраивала до тех пор, пока она не почувствовала, что в этом спокойствии и защищенности начинает задыхаться.

– Начало мне нравится.

Мизинец. Такой маленький и тоже ярко-розовый.

Какая мерзость!

– Проблема в том, что не могу найти подходящие слова, чтобы выразить чувства своей героини Эрики, матери семейства. Странно, сердцем я ощущаю ее эмоциональное состояние, а словами выразить не могу. Не хватает одного, ключевого слова.

– А в чем сама драма?

– Да в общем и нет никакой драмы. Тебе приходилось когда-нибудь ощущать, что в твоей жизни нет главного, нет тебя?

– Конечно, приходилось. Тогда кажется, что ты погружаешься в вакуум.

Погрузиться. В вакуум. Погрузиться в вакуум.

Мне кажется, что я подвешена в вакууме – в прозрачном пластиковом пакете, сквозь который вижу мир, а мое тело отчаянно стремится вырваться наружу, задыхаясь и изнемогая.

Может Эрика чувствовать то же самое?

– Давай левую.


Быстро и незаметно прошли первые десять минут моей игры.

Двадцать пальцев, двадцать ярких ногтей цвета фуксии. Как непривычно… Они мне не нравятся. Мне даже кажется, что они не мои.

В любом случае эти десять минут не прошли даром, ведь Кристина подсказала мне ключевые слова, позволяющие глубже проникнуть в образ моей героини.

Иногда в последнее время мне кажется, что, как бы это выразиться, я погружаюсь в вакуум.

Красивое, правильное выражение.

Идеальное выражение для описания сцены в супермаркете.


Конечно, это заслуга Кристины, игра тут вовсе ни при чем.

Хотя если бы я не согласилась начать игру, я бы не зашла в салон.

Хм.

В общем.

Стоит продолжить.



Спортивный зал в центре

4 декабря, вторник рассвет 7:21 – закат 16:39

Конечно, в Викарелло был спортивный зал. И это была одна из самых болезненных для меня тем при переезде в Рим.

В Риме, особенно в его центре, трудно найти место для такого громоздкого сооружения, как спортивный центр.

– Здесь все «левое»! – злилась я на мужа.

– Ты тоже, – заметил он.

– Я поняла, но спортивный зал должен быть «правый». Ты заходил в спортзал под нашим домом? Похож на читальный зал библиотеки. Администратор – бывшая библиотекарь, с умным видом и интеллигентными шутками.

– Я думал, тебе нравятся такие люди.

– Да, но только не в спортивном зале. Спортивный зал для меня – как детский садик с доброй нянькой по имени Физическая Активность, которая может успокоить и убаюкать мои нервы. Не хочу, чтобы рядом со мной на беговой дорожке оказалась какая-нибудь анорексичка, борющаяся с последним налетом мяса на костях.

– У тебя тоже были проблемы с анорекс…

– Вот именно! Я хочу отвлечься, хочу, чтобы меня окружали другие люди, лучше меня. Не хочу никакого сочувствия, хочу раствориться, быть прозрачной и незаметной. Не хочу видеть рядом с собой таких же слабых и ущербных, как я, обмениваться с ними таблетками от бессонницы, предположениями о том, почему покончил с собой Дэвид Фостер Уоллес[3]3
  Дэвид Фостер Уоллес (1962–2008) – американский писатель, мыслитель-эссеист, покончил жизнь самоубийством после безуспешного лечения продолжительной депрессии.


[Закрыть]
, и жалобами на неэффективность антидепрессантов.

– В нашем квартале должны быть другие спортивные клубы. Делай, как знаешь…

«Делай, как знаешь…»

Фраза, которая часто слетала с уст Моего Мужа, когда он хотел отстраниться. Фраза, которую так же часто произносила я.

«Делай, как знаешь…»

Так становятся глухими, когда страх потерять побеждает желание удержать.

Так я и сделала. Вместо того чтобы посещать культурный центр, замаскированный под спортивный зал, и доверить свои нервы доброй няньке по имени Физическая Активность, я ходила пешком из дома в дом героев Моей кулинарной Рубрики «Воскресные обеды».

Я часами ходила пешком по городу.

Но в июле Мою Рубрику закрыли, и мне некуда стало ходить. А мучавшая по ночам бессонница дала понять, что без няньки не выкрутиться. Утром, очнувшись от своего обычного подобия сна, своими, а точнее «чужими», пальцами с ногтями цвета фуксии я набрала в строке поиска Google: БОЛЬШОЙ СПОРТИВНЫЙ ЗАЛ В ЦЕНТРЕ РИМА. Кликнула на первую в списке ссылку: «Спортивный центр “Royal Club” на улице Барберини».

Сегодня погода не радует, холодно, идет дождь.

Но я встаю и иду.

Конечно, не в двух шагах от дома, как это было в моем тихом добром старом городке, где все было так удобно, надежно и на всю жизнь: Моя Улица, Мой Муж, Моя Рубрика. Но и не так уж далеко. Я шагала по древней брусчатке, проникая в узкие улочки с многовековой историей. Неприметный вход, лестница, ведущая в просторный подземный зал, зеркала, тренажеры. На беговой дорожке энергично вышагивала длинноногая девушка, загоревшая, как будто на улице был август; откровенная футболка с надписью: «БЕЗ НЕЕ Я ЕЩЕ КРАСИВЕЕ» облегала идеальное тело. Она соскочила с тренажера и подошла ко мне. За несколько минут все было готово: заполнена анкета, выдан абонемент. Я даже сыграла в лотерею, которую мне предложила владелица клуба: выудила из велюрового мешочка номерок и выиграла маленькое полотенце с фирменной надписью клуба.



Скрипка

5 декабря, среда рассвет 7:22 – закат 16:39

Обычное серое утро. Необычные ногти цвета фуксии. Готовлю кофе, пишу роман, первый раз иду в спортивный зал.

Полчаса на беговой дорожке, пятнадцать минут на велосипеде, двадцать минут качаю пресс.

Кроме мужчины, который вместе с личным инструктором борется со своей ишиалгией, нет никого. Три из шести телевизоров транслируют кулинарное шоу «La prova del cuoco»[4]4
  «La prova del cuoco» («Испытание повара») – популярное кулинарное шоу, транслируемое на канале RAI 1 с 2000 года.


[Закрыть]
, два настроены на телемаркет, один – на спортивный канал «Rai Sport». На горизонте не вижу своих ужасных двойников, «Royal Club» пока меня не разочаровывает.

Возвращаюсь домой, пишу роман, глотаю йогурт с кусочком сладкого рулета. С тех пор как меня бросил муж и мне не надо больше изображать из себя нормального человека, который регулярно и полноценно обедает и ужинает, я питаюсь от случая к случаю, довольствуясь тем, что попадется под руку в данный момент моей жизни.

Звонок в домофон. Это Родриго. Красивый внешне и сложный внутри. Автор, композитор и музыкант группы «Afterhours».

Возможно, то, что происходит в моей душе, абсурдно, но это нас сближает – слова из его песни. Эти слова о нас.

Мы познакомились пару лет назад во время создания музыкального трейлера для рекламного ролика моего последнего романа. С тех пор наше знакомство переросло в крепкую дружбу.

Он родился в Сан-Паулу, в Бразилии, живет то здесь, то там. Сейчас обосновался в Милане, но, когда прилетает Рим, приземляется на маленьком аэродроме – на нашем диване в гостиной.

На моем диване.

Никак не могу привыкнуть, что нет больше слова «наш», есть только «мой». Это новое жилище после переезда казалось мне каким-то подобием Ноева ковчега, куда волею судьбы либо Божьим Провидением погрузили нашу пару, подобно парам других земных тварей, чтобы спасти от Всемирного потопа. И мы плыли в этой лодке, одинокие, изолированные от внешнего мира, ради того, чтобы выжить.

В старом доме все было по-другому: наша дверь всегда была открыта для родных, друзей, знакомых. А когда дверь закрывалась, оставались мы вдвоем – я и Мой Муж. Теперь, когда закрывается дверь нового дома, мы тоже остаемся вдвоем – я и Мое Одиночество. Я чувствую себя, как в закупоренной колбе, в вакууме, и отчаянно карабкаюсь вверх по скользким стенкам в надежде выбраться наружу, но все мои усилия оказываются напрасными.

Потерянные, одинокие люди, как я, имеют ярко выраженный инстинкт, подталкивающий их к общению со счастливыми людьми, крепкими парами или парами с сомнительной верностью, но идущими вперед вместе, как минимум устраивая добрые семейные пикники по выходным. Я не исключение: подобно лыжнице на скоростном спуске, вихрем промчалась по семьям моих знакомых. Они отвечали вежливой взаимностью, навещали меня, мы пили кофе, смотрели футбольные матчи, болтали.

Но, закрывая за ними дверь, я понимала, что в мой вакуум не проникла ни одна молекула воздуха, пустота вокруг меня только сгущалась.

Исключение составлял Родриго. Вместо того чтобы приходить и уходить, как все остальные знакомые, он оставался у меня на несколько дней, наполняя мой вакуум живительным воздухом.

– Итак, как дела?

– Все плохо, спасибо: никакой работы, никаких мужчин.

– Как никакой работы? Ты же пишешь роман?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное