К. Гелех.

F65.0



скачать книгу бесплатно

– Ну вы согласны, что нужно? Работа ведь ведется.

– Куда?

– Что куда? – спросила девушка и я начал видеть, что ее улыбка с благожелательностью таяли, как снег летом. Во какое сравнение. Изысканное.

– Куда ведется? – переспросил я.

– Что ведется? – окончательно потерялась девчюлька.

– Работа. Куда ведется?

– Работа… Ну ведется. Смотрите…Ведется она. Ну куда ведется… В никуда! —воскликнула она, теряя терпение.

Наступила пауза. Я стоял, ждал, что она скажет. А она замолкла и смотрела на меня с подозрением. К ней подошел вымученный парень тоже с анкетой. Видимо, коллега. Оба уставились на меня. Как телепузики на пылесос, честное слово.

– А вы, простите, кто по политической ориентации? – нервно спросил паренек.

– Я-то? Я – либерально-правый рыночник-центрист с уклоном в легкий троцкизм. Крайне радикальный, – меня начинает штормить и подташнивать. Надо сваливать.

– Это как? – переспросила девица.

– Пока не знаю. Пойду узнавать. Удачи, ребята, – сказал я, рыгнул, и вошел таки в этот чертов магазин.

Что за страна, хлеба купить нельзя, чтобы не чувствовать себя отщепенцем или предателем!


***


Пьяные сны. Как много бреда в этих словах. Мне полночи мерещились какие-то маятники, которые раскачивались от дам, одетых в викторианские строгие наряды с детьми на руках, до полуобнаженных сочных милф-хиппи, которые орали «Засужу!». Посреди ночи, полупьяный, с сушняком, по всем фронтам хреново чувствующий себя, очнулся с этим громогласным «Засужу» в ушах, рядом с ванной, почему-то на полу (на языке Тонго, подобное именуется «Рхвэ». The more you know!). Но сразу уснул и остаток ночи я поедал женщину. Нет, не настоящую, вроде бы. Это был торт, огромный в полный женский рост, какой-то мой подсознательный кулинар превзошел сам себя,– кондитерская фемина выглядела как настоящая. Я начал с ножек, они были сделаны из зефира и шоколада, аккуратно их отрезал, положил на тарелочку и с удовольствием умял. Помню, как облизывал ложку, ложку блестящую и длинную, облизывал ее, потом взял и сунул прямиком в лоно женщины, меня обуяла злоба, я черпал из нее горстями кондитерскую сукровицу, начал плакать, но она была вкусной, я ел, давился, что-то вываливалось изо рта…


– Эй! Ало? Слышишь меня?

– Умгум.

– Спишь что ли?

– Почти. Проснулся

– Весь в делах, как обычно. Половина первого, а ты «почти проснулся».

– Чего хотел?

– Слушай, такое дело. Мне надо через день, послезавтра уехать из города.

– Едь.

– А на работе не дают отгул. Никак.

– Тогда не едь.

– У меня бабушка умерла. Похоронить бы надо.

Я раскрыл глаза, поприветствовал женщину на потолке, порадовался, что таки дополз до кровати, присел. Всю ночь лежал я как-то неудобно, аж спину ломило. Пока садился, нарвался на что-то длинное и упругое. Ага, так и есть – дилдак. И пакетики от разогревающих гелей. Хоть закрывай богатства эти на время пьянствований, честное слово.

– Соболезновать не буду, – говорю и рассматриваю резиновый член с венами,– От меня чего хотел?

– Не надо, теперь согласен с тобой.

От этих соболезнований только больнее. В общем, это, меня бы типа на работе подменить. На пару дней. Там я договорился, главное, чтобы человек был. Адекватный. А ты по-моему адекватный.

– Стас, ты точно мне хотел позвонить?

– Да тебе, тебе, не остри. Не забыл где я работаю?

Пытаюсь вспомнить. Он по идее мой лучший друг, но мы и не виделись давно, да и понятие «друг» для меня весьма расплывчато. Нет, я не думаю, что в дружбе один раб другого, но все равно расплывчато. Черт возьми, я его фамилию точно без ошибки не напишу, боюсь. Какое там место работы.

– Забыл.

– Магазин «Товары для всей семьи». На пересечении улицы Воскресения и Красных партизан. Вспомнил? Несколько месяцев назад вроде ты приходил к нам. Но не моя смена была.

Секс-шоп. Точно. Вспомнил. Называется «Товары для всей семьи». Неймбрендинг, да. В наши скрепные времена по-другому если назвать, то могут разные активисты и мочой залить.

– У меня мало опыта работы на кассе, – признаюсь.

– Там несложно, научу. Так что, согласен? Половину ассортимента знаешь и без ознакомления. Причем с детства, – сказал Стас и заржал.

Смешно ему. Дебил.

– Послезавтра уезжаешь?-решил я уточнить.

– Ага. Но завтра нужна замена.

– Давай вечером сегодня тебе сообщу, ты позвони, не забудь. Я ж с теткой вожусь.

– О, – глухо откликнулся он, – Забыл, блин. Извини. Как она?

– Чуть лучше твоей бабушки, – сказал я и заржал. Он, кстати, тоже. Но это был такой ржач, знаете, как бы натужный и несчастный, ржач как попытка убежать от страха и реальности. Ржач, идущий рядом с отчаянием, сардонический, ага. Поэтому он у нас быстро сошел на нет, – Короче, вечером маякни. В принципе, почему бы и нет.

– Блин, типа выручишь сильно. Без дураков. Не забуду. Вечером мигну, – проговорил Стас и положил трубку.

Я же сидел на своей огромной кровати под сенью моей репродукции на потолке и осматривал стол. Помимо хлебушка, ваш покорный слуга, взял бутыль виски. И благополучно выжрал. Неслабо. Странно, что сны запомнились, обычно в таком состоянии…

Тут на мое плечо легла чья-то рука.

– Мать твою, сука в душу перемать, святые отцы!

Я рванулся с кровати, как ошпаренный, неловко поскользнулся и повалился изящнейшей дугой на свой стол, раздался треск, звук разбиваемого стекла, падающих бутылок, осколков, льющейся жидкости.

– Ты чего, совсем ку-ку, что ли? – воскликнула Кристина. Она сидела на моей кровати в одеяле и глазела на мои пируэты.

– Ты…Как тут…Как ты?! – пытаюсь собрать мысли. Когда я ей позвонил-то?! Или чего она тут делает.

Я почувствовал что-то теплое позади спины. Приподнялся. Достал пару осколков из верхушки попы.

– Фу, стой. Есть бинт и перекись? Не трогай! – сказала Кристина, вывалилась голая из простыней, шлепая ножками по полу, направилась в ванную.

– Ты как тут оказалась?! – кричу ей туда.

– Задавать такой вопрос неприлично, чтоб ты знал, – послышалось оттуда.

– Знаю. Но как ты тут оказалась?!

– Ты сам позвонил, – сказала она, когда вошла обратно в спальню с какими-то медицинскими прибамбасами и полотенцем, – Пьяный. Звал куда-то, потом к себе пригласил, потом пытался мне спеть «Too much love will kill you», потом пытался Бродского зачитать. «Письма династии Минь».

Она быстро утерла с пола остатки сока и виски, зашла мне за спину, начала водить ватой и мазью по царапинам.

– Обалдеть. Ничего не помню. «Письма» это где «Дорога в тысячу ли…»?

– Еще б ты помнил. Оно, да. Я когда приехала, ты был уже не пьяный, а в говно, извиняюсь. Потерпи.

– Ай! И как оно прошло? Ай-яй-яй!

Она вытащила еще пару кусочков моего бывшего столика, зажала раны жгучим раствором.

– Ты едва меня не облевал, как увидел, потом обнял за попу и заплакал. Причем успевал кусать мой живот. Потом говорил, что ненавидишь. Потом клялся в любви. А потом отрубился.

Кристина доворожила над моими ранениями, поставила бутылек с йодом и ватки на пол, села рядом.

– В любом случае, бывало у меня и хуже, – подытожила она, прислонившись ко мне головой. Пахло от нее перегаром.

– Ты тоже накатила что ли? – спросил я.

– Дотащила когда тебя до кровати, убедилась, что пистолетик твой стрелять не в состоянии, допила вискарь, да. Нет, ну а что?

– Ты трогала меня пока я валялся пьяный? Я могу теперь на тебя подать в суд. Скажу, домогалась. Буду знаменитым. Затвичу с хэжтегом «ми ту».

– В жопу иди.

– А зачем голая?

– А что мне лежать рядом одетой? Да и как бы… Я твои запасики порыла, в общем, устроила сама себе неплохую ночь. Я б даже сказала, одну из лучших в жизни, – произнесла подруга и усмехнулась, – Мы с Жаном хорошо поладили.

–С кем блин?!

Кристина взяла с кровати мощный светло-розовый дилдак и потрясла им перед моим носом.

– Знакомься, это Жан.

– Фу, гадость. Разве ж могут эти резиновые поделки заменить настоящего мужчину? Из плоти и крови? – деланно чинно спросил я, – А как же чувства? Как же любовь?

– В жопу иди, – повторила моя подруга.

Мечта детства: вот так сидеть рядом с девушкой, почти твоей, голенькой, красивенькой. Но вот в жизни оно как-то получается только с жуткого перепою и с осколками стекла в жопе.

– Я тебя там…Ничего, не обидел ничем? – интересуюсь искренне и с волнением.

– Да все нормально, не бери в голову. Говорю же, бывало и хуже. В том числе с тобой, – ответила Кристина. Ответила не без грустной нотки.

– Педикюрчик новый?

Она хмыкнула и поиграла своими пальчиками. Красивыми, ухоженными, очень милыми. Но греческими. Причем вот и указательный длиннющий, и безымянный с большим на одном уровне. Так еще и плоскостопная, узкая и без расширения к носку. Я что только в себе не продумывал, как только себя не гипнотизировал, чтобы пробудить любовь к ее лапонькам! Но нет, все мое естество отвергало их и ничем я не мог себе помочь. А жизнь продолжала хохотать над вашим покорным слугой: Карина…пардон, Кристина была той редкой жемчужинкой, которой нравились мои закидоны, которая была лишена напускных всех этих отвращений, ханжеских движений носиком, этих кривляний, набивания себе цены так свойственных женщинам. У нее имелся легкий характер, добрый, отзывчивый, как вы поняли, наверное. Редкая девушка в наши культивирующие женщин времена полетит на другой конец города к своему прибабашенному, пьяному дружку. А она вон сидит, с родинками на спине, с длинными, шатеновыми, мягкими волосами, вздернутым носиком, губками пухленькими. Грудь у нее маленькая, с большими коричневыми пятнами сосков. Имелся крохотный животик. Но не подумайте, будто я считал ее некрасивой или непривлекательной! Черт побери, у меня вызывали отторжение только ножки ее. Имей она ну хотя бы римский тип,– ну хотя бы римский, чтоб меня так!– я б может и женился бы. И каждый день боготворил.

Ладно, вру, не женился бы. Пара слов о браке: он не крут. Институт брака – это высушенный колодец, в который мужчины зачем-то по своей воле залезают и обрезают веревку, по которой залезли. А далее ждут, когда женщина время от времени будет кидать им еду и питье. Женатые люди какие-то конченые, уж пардон за прямоту, друзья. Не зря классик говорил, что женятся люди, когда уже деваться некуда. Конечно, тут девушки тоже не согласятся. Но их-то я понять могу, брак – это золотое подспорье для женщины, ее билет в благополучие, в возможность не работать или выгребать выгоду для себя из всего и вся. Да-да, не надо мне тут сейчас про «убираюсь, готовлю, работа после работы» и все такое, мне не семнадцать на такую байду покупаться. Потому что какой бы ни была ужасной для мужчины жизнь в браке, развод будет стократ хуже. Поверьте. К тетке порой захаживали судьи и с красочными деталями рассказывали как размазали очередного мужичка в бракоразводном процессе. Судьи, коль скоро заговорили об этом, всегда были женщинами. Что меня раньше удивляло, а сейчас я понимаю: любой коррумпированный или авторитарный режим должен опираться на женский чиновничий аппарат, не в высших слоях, а в своей сердцевине и на нижних слоях этот аппарат должен быть женским. В особенности в области юриспруденции. Женщины самые ярые этатистки. С другой стороны, женщины тоже страдают в замужествах своих, порой хлеще мужчин…Но кто ж заставляет их с детства мечтать-то об этом?

По количеству же разводов мы одни из первых в мире, плюс большинство из них инициированы женщинами, дети остаются с женщинами, в наихудших и страшнейших случаях – мальчики остаются с мамами и бабушками, которые растят искалеченных созданий. Пол страны у нас воспитана однополыми парами…

– Там лужа во дворе, как площадь двух Америк…Там одиночка мать вывозит дочку в скверик… – протянул я задумчиво.

– Ты к чему это? – поинтересовалась Кристина.

– Да так. А про Терек я боюсь в наше время читать, а то извиняться придется.

– Это не «Письма». Это «Пятая годовщина», – заметила моя подруга, – Обожаю ее.

А я вот в этот момент так заобожал Кристинку, вы не поверите. Ажно прослезился чутка. Но вот ее лапки, господи, ну вот ну почему греческие-то?! Сидит, умница, красавица, врач, между прочим, поэзию любит, ухаживает за ножками, вот моникюрчик хороший, педикюрчик, и греческие…Тьфу, не жизнь, а проклятие!

– Ты знаешь, что ты суперская? – спрашиваю у нее. Она опять хмыкает, дергает плечом и поджимает свои пальчики на ножках. Знает, да. Давно знакомы. По идее, если не думать про ее ножки… – На работу, кстати, не пора?

– У меня выходной.

Я прижал ее посильнее, провел носом по волосам, изнюхал их, поцеловал в ушко, в заднюю часть шеи, где находится верхний позвонок. Ее тело моментально покрылось мурашками, она застонала.

– Сударыня, а могу ли я составить Жану компанию? – спрашиваю я.

– Что вы, сударь, а вдруг Жан ревнив?

И улыбается, стреляет глазами в меня, потом сливаемся в поцелуе. Прелесть бытности как бы взрослым в том, что тебе плевать на перегар, нечищенные зубы по утрам и прочие такие дискомфортности, когда вам обоим хочется друг друга. Для меня сейчас она, растрепанная, перегарная, без макияжа, вся такая моя, со сна, податливая и гладкая, с запашком простыней и ночи, милее миллионов красавиц с обложек.

Я притягиваю ее к себе, чувствую тепло, влагу внутри нее, оба сопим, лапаем друг друга, она стягивает мои труселя, толкает на пол.

И зря, потому что спина моя многострадальная, сразу отдается жгучей болью.

– Ой, прости…Больно да? – сразу реагирует Кристина.

Я аж зажмурился, так больно.

– Ай…Сейчас погоди, секунду. Сейчас, – говорю, – Ой.

– Забыла, извини, – произнесла она и ласково провела рукой по моему прессу.

Перехватываю руку, хватаю, встаю и опрокидываю на кровать горячую тушку. Она аж рычит.

Накидываюсь, опять сплетаемся в поцелуе, она вырывается из моих губ и начинает облизывать меня. То есть в буквальном смысле облизывать. Щеки, подбородок, шею, лижет и лижет. Это уже ее фетиш: с ума сходит, когда облизывает мужиков. И второй ее фетиш: когда мужчина бреет ей лобок. Ага, не ослышались. Когда мужчина или парень, после пилинга и прочих заморочек, берет мужскую пену (непременно мужскую!), мажет все аккуратненько, берет бритву, мужскую, что важно, и начинает аккуратно водить. Я открыл дополнительные фишки: в этот момент играть роль отца. Называю ее «доченька», веду себя как мужчина с девочкой. И иногда нужно дуть на ее клиторочек. Один раз она кончила за минуты полторы, да с брызгами. Я и побрить особо не успел, хотя честно хотел.

Но сегодня она побрита, сучка такая. Наверняка не сама!

– Ну и кто счастливчик? – спрашиваю и шлепаю ее склизкую промежность, пока она облизывает мои щеки.

– Сама, – ответила Кристина. Остановила свое лизание и с презрительной ухмылкой поглядела на меня.

А я вот заревновал чуточку, что ли.

– Ревруем-с? – спрашивает. Коза.

– Нифига вообще.

Схватил ее за шею, придушил и опять впился поцелуем. Мой агрегат был готов, ее врата источали смазку и тоже по ходу приготовились.

Звонок телефона.

Нехотя отлипаю от нее, беру аппарат. Номер Вэ-Вэ. У меня за секунду все упало.

– Что случилось? – спросила Кристина. Она тоже стала серьезной, видя мою реакцию.

– Пока не знаю…Ало?

– Добрый день. Вас беспокоит доктор…

– Да я понял. Как тетя? – спрашиваю я, не без резкости, но уж извините.

– Ничего-ничего. Все в норме. Но она попросила позвонить вам, спросить когда придете навестить.

– А она сама чего? Не хочет? Позвонить?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7