Жюль Верн.

Вокруг света за 80 дней. Михаил Строгов (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Тут совесть моя будет чиста, – настаивал Фикс. – Его слуга, по-моему, не столь непроницаем. К тому же он француз, а следовательно, не сможет удержаться, проболтается. Итак, до скорой встречи, господин консул.

С этими словами сыщик удалился, чтобы пуститься на поиски Паспарту.

Что до мистера Фогга, тот, покинув консульство, направился к набережной. Дав слуге кое-какие поручения, он затем сел в лодку, возвратился на борт «Монголии» и заперся у себя в каюте. Там он раскрыл записную книжку, где значилось:

«Отправление из Лондона – среда 2 октября, 8 часов вечера.

Прибытие в Париж – четверг 3 октября, 7 часов 20 минут утра.

Отъезд из Парижа – четверг, 8 часов 40 минут утра.

Прибытие в Турин через Мон-Сени – пятница 4 октября, 6 часов 35 минут утра.

Отъезд из Турина – пятница, 7 часов 20 минут утра.

Прибытие в Бриндизи – суббота 5 октября, 4 часа дня.

Отплытие на «Монголии» – суббота, 5 часов вечера.

Прибытие в Суэц – среда 9 октября, 11 часов утра.

Всего потрачено 158,5 часов, или 6,5 суток».

Все эти даты мистер Фогг вписывал в путевой дневник, разграфленный на колонки, где были со 2 октября по 21 декабря заблаговременно отмечены месяц, число и день запланированного прибытия в основные пункты: Париж, Бриндизи, Суэц, Бомбей, Калькутту, Сингапур, Гонконг, Иокогаму, Сан-Франциско, Нью-Йорк, Ливерпуль, Лондон, а также оставлено место для указания прибытия фактического, дабы легко было высчитать, сколько времени выиграно или потеряно на каждом этапе путешествия.

Подобный метод ведения путевых записей позволял мистеру Фоггу ничего не упустить и всегда точно знать, опережает он свой план или запаздывает.

Итак, сегодня, в среду 9 октября, он записал, что прибыл в Суэц согласно установленному сроку, то есть без опоздания, но и без опережения.

Глава VIII
где Паспарту выбалтывает, что может статься, несколько больше, чем следовало

Фиксу потребовалось совсем немного времени, чтобы настигнуть на набережной Паспарту, который слонялся, глазея по сторонам, и не помышлял о том, что лучше бы ему не зевать.

– Что ж, мой друг, – подкатился к нему Фикс, – с вашим паспортом дело уладилось?

– А, это вы, сударь, – француз кивнул. – Благодарю вас, все в полном порядке.

– И теперь вы осматриваете город?

– Да, но мы путешествуем в такой спешке, что мне кажется, будто все это только снится. Настолько, что я даже не уверен, где мы сейчас. Это Суэц?

– Суэц.

– Он в Египте?

– Разумеется.

– Ив Африке?

– В Африке.

– Африка! – повторил Паспарту. – Прямо не верится. Вообразите, сударь, я-то думал, что не придется ехать дальше Парижа, а мне только и довелось посмотреть на эту славную столицу с семи двадцати утра до восьми сорока, в окно фиакра по дороге от Северного вокзала до Лионского, да еще дождь лил как из ведра, стекла запотели! Вот досада! Мне так хотелось побывать на Пер-Лашез! И еще в цирке на Елисейских полях!

– Значит, вы очень торопились? – спросил полицейский инспектор.

– Я-то нет, это все мой хозяин.

Кстати, мне же поручено купить носки и рубашки! Мы выехали без багажа, с одной дорожной сумкой.

– Могу проводить вас на базар, там вы найдете все, что вам нужно.

– Сударь, – отвечал Паспарту, – поистине вы сама любезность!

И они зашагали рядом. Паспарту болтал без умолку.

– Главное, – изрек он, – мне надо быть начеку, чтобы не опоздать на пароход.

– Времени у вас еще много, – успокоил его Фикс. – Сейчас всего лишь полдень.

Паспарту достал свои громадные часы, глянул на них и запротестовал:

– Как это полдень? Девять часов пятьдесят две минуты!

– Ваши часы отстают, – заметил Фикс.

– Мои часы?! Фамильные часы, доставшиеся мне от моего прадеда? Да они за целый год сбиваются на пять минут! Это настоящий хронометр!

– Я понял, в чем дело, – объяснил Фикс. – Они все еще идут, как в Лондоне, а тамошнее время часа на два отстает от здешнего. Вам надо не забывать в каждой стране переводить свои часы на местное время.

– Переводить мои часы? – закричал Паспарту. – Ни за что!

– Что ж, тогда их ход перестанет соответствовать движению солнца.

– Тем хуже для солнца, сударь! Это его вина, а не моих часов!

И славный малый величественным жестом опустил часы в жилетный карман.

Выдержав паузу в несколько секунд, Фикс полюбопытствовал:

– Стало быть, вы покинули Лондон в большой спешке?

– Да уж, я бы сказал! В прошлую среду в восемь вечера наперекор всем своим привычкам мистер Фогг вернулся из клуба, и через сорок пять минут мы выехали.

– Но куда же направляется ваш хозяин?

– Все вперед и вперед! Ему подавай кругосветное путешествие!

– Кругосветное? – вскричал Фикс.

– Ну да, вокруг света за восемьдесят дней! Он говорит, что заключил пари, но тут я, между нами будь сказано, ему не верю. Это было бы слишком нелепо. Нет, здесь что-то другое.

– А, значит, он большой оригинал, ваш мистер Фогг?

– Сдается мне, что так.

– И, надо думать, богат?

– Похоже на то. Он с собой прихватил знатную сумму в таких новеньких банкнотах! И денег в дороге не жалеет! Только подумайте: пообещал механику с «Монголии» сказочную награду, если мы придем в Бомбей до срока!

– А давно вы его знаете, этого господина?

– Я-то? – Паспарту ухмыльнулся. – Ничуть не бывало: я поступил к нему на службу как раз в день нашего отъезда.

Нетрудно вообразить, как подействовали подобные ответы на и без того перевозбужденное воображение полицейского инспектора. Поспешный отъезд из Лондона вскоре после кражи, увезенная при этом крупная сумма, нетерпение поскорее добраться до дальних стран, эксцентричное пари, выдуманное явно лишь как повод, – все подтверждало подозрения Фикса, да иначе и быть не могло. Поощряя француза к дальнейшей болтовне, он уверился, что этот парень и впрямь знать не знал своего господина, однако слышал, что тот ведет в Лондоне крайне замкнутую жизнь, слывет богачом, но о происхождении его средств ничего не известно, что вообще это человек-загадка и т. д.

В то же время Фикс мог теперь считать делом решенным, что Филеас Фогг не высадится в Суэце, а действительно направляется в Бомбей.

– А что, Бомбей – это далеко? – спросил Паспарту.

– Неблизко, – ответил сыщик. – Вам еще дней десять придется плыть морем.

– Скажите, а где он, этот Бомбей?

– В Индии.

– Это в Азии?

– Несомненно.

– Черт! Я вот что вам скажу… есть одна вещь, которая меня мучает… мой рожок!

– Какой рожок?

– Газовый. Я его забыл погасить, и он теперь горит за мой счет. Вот я и посчитал, что там за сутки нагорает на два шиллинга, это ровно на шесть пенсов больше, чем я зарабатываю в день. Вы же понимаете, если путешествие затянется…

Понял ли Фикс, что там за история с газовым рожком? Едва ли. Он больше не слушал: он уже знал, что намерен делать. Между тем они с французом подошли к базару. Фикс предоставил своему спутнику делать покупки, пожелал не опоздать на «Монголию» и со всех ног поспешил в консульство.

Теперь, когда решение было принято, к нему вернулось все его обычное хладнокровие.

– Сударь, – объявил он консулу, – у меня не осталось более никаких сомнений. Я нашел вора. Он выдает себя за эксцентричного чудака, которому вздумалось объехать вокруг света за восемьдесят дней.

– Значит, он хитрец, каких мало, – заметил консул. – Рассчитывает вернуться в Лондон, сбив со следа полицию двух континентов!

– Это мы еще посмотрим, – процедил Фикс.

– Но не ошибаетесь ли вы? – в который раз засомневался консул.

– Не ошибаюсь.

– Если так, зачем понадобилось этому вору подтверждать визой, что он проезжал Суэц?

– Зачем? Да не знаю, господин консул, – отмахнулся детектив, – но послушайте, что я вам скажу.

И он вкратце изложил собеседнику наиболее впечатляющие факты, почерпнутые из беседы с лакеем вышеупомянутого Фогга.

– Действительно, – вздохнул консул, – все говорит против этого человека. И что же вы собираетесь делать?

– Отправить в Лондон депешу с настоятельной просьбой выслать мне в Бомбей ордер на арест, а самому отплыть на «Монголии», последовать за вором в Индию и там, благо это английская территория, самым учтивым образом подкатиться к негодяю с ордером в одной руке, чтобы тут же положить другую ему на плечо.

Спокойно отчеканив эту фразу, сыщик распрощался с консулом и направился на телеграф. Оттуда он послал начальнику полиции метрополии уже известную нам депешу.

Спустя четверть часа Фикс с легким багажом, однако запасшись достаточной суммой денег, взошел на борт «Монголии», и вскоре быстроходное судно уже бороздило на всех парах воды Красного моря.

Глава IX
в которой Красное море и Индийский океан благоприятствуют намерениям Филеаса Фогга

Расстояние от Суэца до Адена – ровно 1310 миль. На то, чтобы его одолеть, Компания, согласно условиям договора, предоставляла своим пакетботам 138 часов. Огонь в топках «Монголии» пылал жарче некуда, и судно неслось вперед, по-видимому, обещая прибыть в порт раньше намеченного срока.

Большинство пассажиров, взошедших на борт в Бриндизи, намеревались в дальнейшем разъехаться по всей Индии. Одни держали путь в Бомбей, другие в Калькутту, но для многих Бомбей был лишь перевалочным пунктом, ведь с тех пор, как индийский полуостров из края в край пересекла железная дорога, у путников отпала необходимость огибать Цейлон.

Среди пассажиров «Монголии» находились штатские чиновники и офицеры различных рангов. Кое-кто из последних состоял собственно в рядах британской армии, другие командовали подразделениями сипаев – войска, сформированного из местных жителей. Все они даже по нынешним временам, когда государство приняло на себя обязанности и права угасавшей Ост-Индской компании, получали щедрое содержание: жалованье младшего лейтенанта равнялось 7 тысячам франков, бригадному начальнику причиталось 60 тысяч, генералу – 100 тысяч[2]2
  Гражданские чиновники обеспечивались и того лучше. Простым клеркам, занимающим низшую ступень служебной иерархии, выплачивали по 12 твісяч франков, судьям – по 60 тысяч, председателям судебной палаты – по 250 тысяч, губернаторам – по 300 тысяч, наместнику – 600 тысяч. (Прим. авт.)


[Закрыть]
.

Поэтому на борту «Монголии», в кругу чиновников, куда замешалось несколько молодых англичан, прибывших сюда с миллионами в кармане, чтобы заняться коммерцией вдали от отечественных контор, жизнь текла не без приятности. Казначей, доверенное лицо Компании, по части полномочий равный капитану, роскошествовал. За утренним завтраком, за ленчем в два часа дня, за обедом в половине шестого и ужином в восемь часов столы ломились от свежайших мясных блюд и закусок, приготовленных на камбузе или доставленных из кладовых судна. Дамы – среди пассажиров было несколько особ женского пола – меняли туалеты два раза в день. На пароходе играла музыка, даже танцы устраивали, если позволяла погода.

Однако Красное море, как все узкие и длинные заливы, весьма капризно и часто преподносит дурные сюрпризы. Стоило ветру задуть хоть со стороны Азии, хоть с африканского побережья, и длинный корпус «Монголии», этакое длинное веретено с винтом, шедшее бортом к волне, испытывал ужасную качку. Тогда дамы исчезали с палубы, пианино немело, песни и танцы мгновенно прекращались. Но мощный судовой двигатель наперекор вихрю и волнам гнал корабль к Баб-эль-Мандебскому проливу, не замедляя хода.


Чем в это время занимался Филеас Фогг? Могут подумать, что он, непрестанно волнуясь, томясь от тревоги, следил за переменами ветра, который, мешая нормальному ходу корабля, вызывал беспорядочную тряску, способную привести к поломке машины, грозил причинить одну из возможных аварий, что вынудило бы «Монголию» сделать незапланированную остановку в каком-нибудь порту, тем самым разрушив его планы?

Ничуть не бывало! По крайней мере, если наш джентльмен и задумывался о вероятности подобных происшествий, внешне его беспокойство никак не проявлялось. Это был все тот же бесстрастный господин, невозмутимый член Реформ-клуба, поразить которого не под силу никакому инциденту, никакой катастрофе. Казалось, он нервничает не больше, чем бортовые хронометры. На палубе он появлялся лишь изредка. Его не прельщало созерцание навевающего богатые воспоминания Красного моря, этих подмостков, где разыгрывались первые сцены истории человечества. Он не выходил из каюты, чтобы взглянуть на экзотические города, рассеянные по побережью, чьи живописные очертания порой явственно вырисовывались на горизонте. Его не заставляли призадуматься даже опасности Арабского залива, о котором античные историки – Страбон, Арриан, Артемидор, Эдриси – упоминали не иначе как с ужасом, а мореплаватели старины никогда не отваживались спускать на его воду свои суда прежде, чем умилостивив богов искупительными жертвоприношениями.

Что же делал этот чудак, запертый на «Монголии»? Во-первых, не пропускал ни одной из четырех ежедневных трапез, ибо ни бортовая качка, ни килевая не могли расшатать равновесие великолепно отлаженной машины, которую являл собой его организм. Ну, а во-вторых, он играл в вист.

Да! Он нашел здесь партнеров, также горячо приверженных этой игре, как он сам: сборщик податей из Гоа, возвращавшийся к месту своей службы, священник, преподобный Децимус Смит, возвращавшийся в Бомбей, и бригадный генерал британской армии, спешивший в Бенарес к своему корпусу, подобно мистеру Фоггу, питали страсть к висту. Молчаливые и сосредоточенные, все четверо проводили за картами целые часы.

Что до Паспарту, морская болезнь его совсем не брала. Он занял каюту в носовой части судна и тоже со вкусом отдавал должное здешней кухне. Надобно признать, что это путешествие, учитывая его условия, отнюдь не претило французу. Парень был доволен, что принимает в нем участие. Славная пища, удобная каюта, к тому же он успел уверить себя, что эта вздорная блажь не занесет его господина дальше Бомбея.

На следующий день после отправления из Суэца, 10 октября, Паспарту не без удовольствия встретил на борту того предупредительного господина, с которым он разговорился, высадившись в Египте.

– Я ведь не ошибаюсь, – спросил он, подойдя к нему с самой приветливой улыбкой, – это же вы, сударь, так любезно послужили мне гидом в Суэце?

– Да, верно, и я узнаю вас! – ответил детектив. – Вы слуга того английского оригинала…

– Точно, господин… позвольте, как вас?

– Фикс.

– Господин Фикс, – Паспарту удовлетворенно кивнул. – Очень рад встретить вас снова! Куда же вы направляетесь?

– Туда же, куда и вы, в Бомбей.

– Вот и славно! А вы там уже бывали?

– Неоднократно, – сказал Фикс. – Я агент транспортной компании, которой принадлежит пароход.

– Стало быть, вы знаете Индию?

– Ну, в общем, да… – промямлил Фикс, опасаясь сказать лишнее.

– Там есть что-нибудь любопытное, в этой Индии?

– Очень много любопытного! Мечети, минареты, крепости, факиры, пагоды, тигры, змеи, баядерки! Но есть ли надежда, что у вас будет время осмотреть Индию?

– Хотелось бы надеяться, мсье Фикс. Вы ж понимаете, человеку в здравом уме не пристало проводить жизнь, перескакивая то и дело с парохода на поезд, а оттуда снова на пароход под тем предлогом, что нужно объехать вокруг света за восемьдесят дней! Нет. Вся эта свистопляска закончится в Бомбее, уж не сомневайтесь.

– А как себя чувствует ваш хозяин, мистер Фогг? – поинтересовался сыщик самым непринужденным тоном.

– Отлично, мистер Фикс. Впрочем, я тоже не жалуюсь. Ем, будто людоед после поста. Не иначе как от морского воздуха.

– А почему вашего хозяина совсем не видно на палубе?

– Никогда не выходит. Он не любопытен.

– Знаете, господин Паспарту, этот его якобы восьмидесятидневный вояж, может быть, служит прикрытием для какой-нибудь секретной миссии… дипломатической, к примеру!

– Право же, мсье Фикс, про это мне ничего не известно, да я бы, признаться, и полукроны не дал, чтобы об этом узнать.

После этой встречи Паспарту и Фикс частенько сходились, чтобы поболтать. Полицейский инспектор стремился покороче сойтись со слугой мистера Фогга. При случае это могло пригодиться. Поэтому он то и дело угощал его в баре «Монголии» несколькими рюмками виски или кружкой эля, а добрый малый принимал эту любезность без церемоний и, чтобы не оставаться в долгу, даже отвечал тем же и Фикса считал вполне порядочным джентльменом.

А пакетбот тем временем быстро двигался вперед. Тринадцатого числа миновали город Мока. Он появился на берегу в окружении руин крепостной стены, из-за которыхтутитам выглядывали зеленеющие кроны финиковых пальм. Вдали, на горных склонах, раскинулись кофейные плантации. Паспарту был восхищен тем, что видит своими глазами этот знаменитый город. Он даже нашел, что кольцевая стена полуразрушенного форта смахивает на половинку громадной разбитой чашки.

На следующую ночь «Монголия» достигла Баб-эль-Мандебского пролива (это арабское название означает «Врата слез»), а назавтра, 14-го, сделала остановку в Стимер-Пойнт – гавани, расположенной у северозападной оконечности Аденского рейда. Там пакетбот должен был снова пополнить запас горючего.

Это важное, серьезное предприятие – доставка топлива для пароходов на большие расстояния от мест его добычи. Одна только Английская транспортная компания ежегодно тратит на это восемьсот тысяч фунтов (20 миллионов франков). Ведь пришлось устраивать специальные склады в целом ряде портов, так что в отдаленных морях стоимость угля возрастает до восьмидесяти франков за тонну.

«Монголии» еще оставалось пройти до Бомбея 1650 миль, и потому она должна была простоять в Стимер-Пойнте четыре часа, чтобы загрузить углем свои трюмы. Однако эта задержка никоим образом не могла помешать планам Филеаса Фогга. Она была предусмотрена. К тому же «Монголия» вместо того, чтобы прибыть в Аден утром 15 октября, причалила еще вечером 14-го. Это давало выигрыш в пятнадцать часов.

Мистер Фоггиего слуга сошли на берег. Джентльмен хотел завизировать свой паспорт. Фикс, оставаясь незамеченным, следовал за ними. Исполнив формальности, связанные с получением визы, Филеас Фогг возвратился на борт, чтобы возобновить прерванную партию в вист.

Паспарту же, по своему обыкновению, принялся слоняться в пестрой сутолоке индийцев, сомалийцев, парсов, евреев, арабов, европейцев, из которых состоит двадцатипятитысячное население Адена. Он восторгался укреплениями, превращающими этот город в Гибралтар Индийского океана, и великолепными водоемами, которые некогда были созданы инженерами царя Соломона и два тысячелетия спустя все еще служат благодаря заботам их британских коллег.

«Занятно, очень занятно! – думал Паспарту, возвращаясь на пароход. – Должен признать: тому, кто рад повидать новое, не мешает попутешествовать».

В шесть часов вечера «Монголия» вспенила лопастями своего винта воды Аденского рейда и вскоре вышла на простор Индийского океана. Теперь ей полагалось за сто шестьдесят восемь часов покрыть расстояние от Адена до Бомбея. Впрочем, этот океан был к ней милостив. Дул северо-западный ветер. На помощь паровой машине пришли паруса.

С новым грузом судно стало остойчивей, качка уменьшилась. На палубе снова показались пассажирки, успевшие обновить свои наряды. Опять начались танцы и пение.

Короче, путешествие проходило в приятнейшей обстановке. К тому же Паспарту благодарил случай, пославший ему в лице Фикса столь любезного попутчика.

В воскресенье 20 октября около полудня вдали показался индийский берег. Два часа спустя на борт «Монголии» поднялся лоцман. Череда холмов проступила на горизонте, волнистой чертой отделив землю от неба. Вскоре стала видна и яркая зелень пальмовых аллей, чьи кроны осеняют город. Пакетбот встал на рейде напротив Бомбея у островов Солсетт, Колаба, Элефанта и Батчер. В половине пятого он причалил.

г. Филеас Фогг в тот момент как раз заканчивал очередной роббер, тридцать третий задень, причем благодаря дерзкому маневру они с партнером взяли тринадцать взяток, увенчав это путешествие великолепно разыгранным «большим шлемом».

«Монголии» полагалось прибыть в Бомбей лишь 22 октября, она же успела к 20-му. Следовательно, начиная с отъезда из Лондона, у Филеаса Фогга накопилось двое суток форы, каковые он, раскрыв путевой дневник, аккуратно вписал в графу «прихода».

Глава X
где Паспарту благодарит судьбу, что дешево отделался, хоть и лишился обуви

Общеизвестно, что площадь Индии, этого гигантского перевернутого треугольника, основанием обращенного к северу, а вершиной к югу, составляет 1 400 000 квадратных миль. Обитало на этой территории неравномерно рассеянное по ней население численностью 180 миллионов человек. Реальный контроль британского правительства распространялся лишь на некоторую часть этой огромной страны. Осуществляли эту власть генерал-губернатор в Калькутте, губернаторы в Мадрасе, Бомбее, Бенгалии и вице-губернатор Агры.

Однако площадь собственно английской Индии, строго говоря, не превышала 700 тысяч квадратных миль с населением от 100 до 110 миллионов. Не будет преувеличением сказать, что значительная часть индийских земель еще не находилась под властью королевы Британии: по существу, некоторые области страны, управляемые свирепыми и беспощадными раджами, сохраняли полную независимость.

Начиная с 1756 года, когда на месте нынешнего Мадраса было основано первое английское поселение, идо принявшего огромный размах восстания сипаев знаменитая Ост-Индская компания была здесь всемогущей. Она мало-помалу прибирала к рукам провинции, одну за другой откупая их у раджей взамен на обещание ренты, которую выплачивала неаккуратно, а то и не выплачивала вовсе, она назначала генерал-губернатора и всех подопечных ему штатских и военных чинов, но теперь ее больше нет, и английские владения в Индии перешли напрямую под власть короны.

В связи с этим внешний вид огромного полуострова, его нравы и этнический состав, похоже, меняются что нидень. Прежде путники здесь пользовались древними средствами передвижения: брели на своих двоих, скакали на лошадях, ездили на двухколесных тележках, в разных колымагах и паланкинах и просто на спинах людей. Ныне же по Инду и Гангу на высокой скорости снуют пароходы, сеть железных дорог, ветвясь, оплетает всю Индию, и от Бомбея до Калькутты лишь три дня пути.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении