Жюль Верн.

Вокруг света за 80 дней. Михаил Строгов (сборник)



скачать книгу бесплатно

Элементарная предусмотрительность не позволяет догадаться, как этот экспансивный парень приспособится к запросам Филеаса Фогга. Станет ли Паспарту тем безупречно аккуратным слугой, какой требуется его хозяину?

Остается только поглядеть, как пойдет дело. Пока нам известно одно: хлебнув в юности бродяжьей жизни, Паспарту теперь жаждал покоя. Наслушавшись похвал британской методичности и пресловутому джентльменскому хладнокровию, он подался в Англию искать счастья.

Однако до сих пор судьба его не баловала. Прижиться, пустить где-нибудь корни все не удавалось. Он поменял уже десяток мест, но атмосфера во всех домах, где доводилось служить, была причудливой, нестабильной: один хозяин оказывался искателем приключений, другой жаждал перемены мест… Паспарту это не манило, он утратил вкус к подобным вещам. Его последний наниматель, молодой лорд Лонгсферри, член парламента, проводя ночи в «устричных залах» Гай-Маркета, слишком часто возвращался домой в бесчувствии, на плечах полисменов. Паспарту, испытывая прежде всего потребность уважать своего господина, отважился на кое-какие почтительные замечания, но они были дурно восприняты, и он порвал с лордом. Тут-то он и прослышал, что Филеас Фогг, эсквайр, ищет слугу. Стал наводить справки об этом джентльмене. Человек, ведущий столь размеренную жизнь, всегда проводя ночи дома, не путешествуя, никогда, даже днем, не болтаясь непонятно где, заведомо должен был ему подойти. О том, при каких обстоятельствах он представился и был принят, мы уже знаем.

Итак, едва часы пробили половину двенадцатого, как Паспарту остался в доме на Сэвилл-роу один. И тотчас приступил к осмотру помещений. Он обошел их все, от подвала до чердака. Чистый, упорядоченный, пуритански суровый, отлично приспособленный для обслуживания дом пришелся ему по душе. Он производил впечатление красивого панциря улитки, но эту раковину обогревал и освещал газ, ведь углеводород здесь вполне обеспечивал все потребности в свете и тепле. На третьем этаже Паспарту без труда обнаружил комнату, которая предназначалась слуге. Она ему подходила. С покоями, находящимися на втором этаже и на антресолях, она сообщалась посредством электрических звонков и переговорных трубок. Электрический маятник на камине был соединен с маятником в спальне Филеаса Фогга, так что оба раскачивались в полном согласии друг с другом, секунда в секунду.

«Это по мне! Все по мне!» – подумал Паспарту.

В своей комнате он заметил также пояснительную записку, висевшую на видном месте, над маятником. Это был список его ежедневных обязанностей. Там перечислялось все, начиная с восьми часов утра, часа, когда Филеас Фогг вставал, и до половины двенадцатого, когда он выходил из дому, чтобы позавтракать в Реформ-клубе; каждая подробность была расписана: чай и жареный хлеб подавать в восемь двадцать три, воду для бритья – в девять тридцать семь, прическа – в десять без двадцати и так далее. И затем, с половины двенадцатого дня до полуночи, когда педантичный джентльмен ложится спать, все размечено, предусмотрено, организовано.

Обдумывание этой программы, закрепление в памяти различных ее пунктов доставило Паспарту настоящее удовольствие.

Что до гардероба этого господина, он был превосходен и великолепно подобран. Каждая пара панталон, любой сюртук или жилет, снабженные порядковыми номерами, фигурировали в списке, где отмечались даты, когда должны надеваться эти предметы одежды, сменяя друг друга в зависимости от времени года. Такого же рода регламент предусматривался и для обуви.

В общем, этот дом на Сэвилл-роу, в пору, когда здесь обитал прославленный, но легкомысленный Шеридан, должно быть, являвший собой цитадель беспорядка, ныне стал уютным, прекрасно оборудованным жилищем. Библиотека отсутствовала, никаких книг, они были без надобности мистеру Фоггу, поскольку Реформ-клуб предоставил в его распоряжение две библиотеки: одну – с книгами по изящной словесности, другую – по вопросам политики и права. В спальне имелся средних размеров несгораемый шкаф, конструкция которого одинаково надежно предохраняла его содержимое как от пожара, таки от кражи. Какое-либо оружие в доме отсутствовало – ни следа охотничьего или боевого снаряжения. Здесь все говорило о самом мирном умонастроении хозяина.

Подробно осматривая здание, Паспарту потирал руки, его физиономия все больше расплывалась в широкой улыбке, и он радостно бормотал:

– Это по мне! Вот работа для меня! Мы славно поладим, мистер Фогг и я! Он образец порядка, домосед! Машина, а не человек! Что ж, я не прочь обслуживать машину!

Глава III
где завязывается беседа, которая может дорого обойтись Филеасу Фоггу

Филеас Фогг покинул дом на Сэвилл-роу в половине двенадцатого и, пятьсот семьдесят пять раз выставив свою правую ногу впереди левой и пятьсот семьдесят шесть – левую впереди правой, достиг внушительного здания Реформ-клуба, что высится посреди Пэлл-Мэлл. Его возведение некогда обошлось миллиона в три, не меньше.

Без промедления Филеас Фогг вошел в зал ресторана, через девять окон которого открывался вид на красивый парк, где деревья уже позолотила осень. Там он занял место за своим привычным столом, накрытым в ожидании его прихода. Завтрак его состоял из закусок, паровой рыбы под первосортным редингским соусом, кровавого ростбифа с грибной подливкой, пирога с ревенем и крыжовником и ломтика честерского сыра. Все это сопровождалось несколькими чашечками великолепного чая, собранного по специальному заказу Реформ-клуба и хранимого в его кладовой.

В двенадцать сорок семь наш джентльмен встал и направился в большую гостиную, пышно обставленную и украшенную живописными полотнами в богатых рамах. Там лакей подал ему неразрезанную «Тайме», каковую он аккуратнейшим образом приготовил к чтению, причем его уверенные движения доказывали, что он в совершенстве освоил эту трудоемкую операцию. Изучение этой газеты заняло Филеаса Фогга до трех часов сорока пяти минут, а чтение «Стандард», которое за ней последовало, продолжалось все время до обеда. Трапеза эта проходила в тех же условиях, что и завтрак, но с добавкой «королевского британского соуса».

Снова появившись в большом салоне, джентльмен погрузился в «Морнингкроникл». Ачерез полчаса туда явились еще несколько членов Реформ-клуба, и у камина, где пылал огонь (топливом служил каменный уголь), собралась небольшая компания. Это пожаловали неизменные партнеры мистера Филеаса Фогга, помешанные, подобно ему, на игре в вист: инженер Эндрю Стюарт, банкиры Джон Сэлливен и Сэмюэль Фаллентэн, пивовар Томас Флэнеган, а еще Готье Ральф, один из администраторов Английского банка. Все они были людьми богатыми и почтенными даже среди членов этого клуба, куда входили крупнейшие промышленники и финансовые воротилы первой величины.

– Итак, Ральф, – поинтересовался Томас Флэнеган, – что слышно об этой краже?

– Ну, – отозвался Эндрю Стюарт, – банку этих денег больше не видать.

– Я же, напротив, полагаю, что мы найдем похитителя, – возразил Готье Ральф. – Полицейских инспекторов, весьма ловких ищеек, послали в Америку и Европу, во все главные порты. Они глаз не спустят с прибывающих и отбывающих. Этому господину будет трудно от них улизнуть.

– Значит, они располагают приметами вора? – спросил Эндрю Стюарт.

– Начнем с того, что это не вор, – серьезно заявил Готье Ральф.

– Позвольте, а кто же? Тип, стащивший пятьдесят пять тысяч фунтов в билетах Английского банка (1375000 франков), не вор?

– Нет, – подтвердил Готье Ральф.

– Стало быть, это проделал фабрикант? – усмехнулся Джон Сэлливен.

– Джентльмен, если верить «Морнинг кроникл».

Последнюю реплику подал не кто иной, как Филеас Фогг, чья голова как раз вынырнула из пухлой волны газетных листов, скопившихся перед ним. Он тут же не преминул поприветствовать своих коллег, и те раскланялись в ответ.

Событие, о котором шла речь, вызвавшее жаркие споры на страницах газет Соединенного королевства, произошло тремя днями раньше, 29 сентября. Пачка банкнот на огромную сумму – пятьдесят пять тысяч фунтов стерлингов – была похищена с конторки главного кассира Английского банка.

В ответ на вопросы тех, кто недоумевал, как подобная кража могла пройти незамеченной, заместитель управляющего Готье Ральф ограничился сообщением, что за всем не усмотришь: внимание кассира в тот момент было полностью занято – он регистрировал поступившую сумму в три шиллинга шесть пенсов.

Впрочем, здесь следует заметить (дабы прояснить ситуацию), что Bank of England, Английский банк, это замечательное учреждение, по всей видимости, чрезвычайно озабоченное тем, как бы не оскорбить достоинство публики, не имеет никакой стражи, никаких инвалидных команд, решеток и тех в помине нет! Золото, серебро, банковые билеты открыто разложены, отданы, так сказать, «на милость» первого встречного. Ведь нельзя же ставить под сомнение порядочность посетителя, кем бы он ни был. Один из наиболее внимательных наблюдателей английских нравов рассказывал даже такое: как-то раз он, оказавшись в одном из залов банка и любопытства ради вздумав рассмотреть поближе золотой слиток фунтов на семь-восемь, лежавший на столе у кассира, взял его, повертел, передал стоявшему рядом, тот – соседу, и слиток, кочуя таким образом из рук в руки, уплыл в темный коридор, а на свое место возвратился не раньше, чем через полчаса, причем кассир и глазом не моргнул.

Однако 29 сентября все происходило несколько иначе. Пачка банкнот так и не вернулась, и когда великолепные часы, расположенные над drawingoffice, комнатой, где оформляют серьезные деловые сделки, отбили пять ударов, возвещая об окончании работы, Английскому банку не оставалось ничего другого, как перенести пятьдесят пять тысяч фунтов из графы прибылей в графу убытков.

Когда факт похищения был надлежащим образом установлен, полицейские агенты, так называемые «детективы», из числа самых ловких, были разосланы в главные порты – Ливерпуль, Глазго, Гавр, Суэц, Бриндизи, Нью-Йорк и т. д., причем в случае успеха счастливчику обещали премию в две тысячи фунтов (что равноценно 50 000 франков) плюс пять процентов от возвращенной суммы. В ожидании дополнительных сведений, которыми должно было снабдить полицию незамедлительно начатое следствие, этим инспекторам поручили приглядываться самым дотошным образом ко всем путешественникам, прибывающим и отплывающим.

Так вот, согласно сообщению «Морнинг кроникл», имелись основания предполагать, что похититель не принадлежал ни к одному из криминальных сообществ Англии. В тот день, 29 сентября, в кассовом зале выплат, то есть на месте преступления, был замечен бродивший там хорошо одетый джентльмен с приличными, исполненными достоинства манерами. Расследование дало возможность установить его приметы достаточно точно, они без промедления были сообщены всем детективам Соединенного королевства и континента, и это внушало людям здравомыслящим, к числу которых принадлежал Готье Ральф, надежду на то, что вор не уйдет.

Надо полагать, для Лондона и Англии в целом все это находилось в центре внимания. Повсеместно вспыхивали споры о том, насколько вероятен в данном случае успех полиции, кто-то страстно выступал за, кто-то против. Не стоит удивляться тому, что и члены Реформ-клуба задались подобным вопросом, тем более, что в их кругу оказался заместитель управляющего банком.

Достопочтенный Готье Ральф и в мыслях не имел подвергать сомнению результаты поисков преступника, тем паче, что объявление о награде должно было изрядно повысить рвение и сметливость сыщиков. Однако его коллега Эндрю Стюарт отнюдь не разделял подобного оптимизма. Дискуссия продолжалась и тогда, когда джентльмены уже сидели за столом для виста, Стюарт напротив Флэнегана, Фаллентэн напротив Филеаса Фогга. Во время самой игры партнеры молчали, но прерванный разговор тем энергичнее возобновлялся между робберами.

– Я убежден, что на стороне вора больше шансов, он наверняка ловкач, каких мало! – сказал Эндрю Стюарт.

– Вот еще! – Ральф пренебрежительно хмыкнул. – Уже не осталось ни одной страны, куда он мог бы сбежать.

– Черта едва!

– Куда же ему, по-вашему, податься?

– Понятия не имею. – Эндрю Стюарт пожал плечами. – Но, что ни говорите, мир достаточно велик.

– Когда-то был велик, – буркнул Филеас Фогг себе под нос. – Снимите! – добавил он, протягивая колоду Томасу Флэнегану.

На время роббера спор затих. Но вскоре Эндрю Стюарт возобновил его.

– Что значит «когда-то»? – вполголоса переспросил он. – Не могла же планета случайно взять да и уменьшиться?

– Как сказать, – отозвался Готье Ральф. – Я разделяю мнение мистера Фогга. Земля стала меньше, поскольку теперь ее можно объехать вдесятеро быстрее, чем сто лет назад. В настоящем случае это ускорит розыски.

– Но также облегчит бегство похитителя!

– Ваш ход, мистер Стюарт! – напомнил Филеас Фогг.

Однако доводы оппонента не убедили въедливого Стюарта. Как только партия закончилась, он опять принялся за свое:

– Надо признать, что вы, мистер Ральф, нашли забавный способ доказательства того, что планета уменьшилась. Таким образом, если теперь действительно ее можно объехать за три месяца…

– Всего за восемьдесят дней, – промолвил Филеас Фогг.

– На самом деле, господа, – вмешался Джон Сэлливен, – по выкладкам, приведенным в «Морнинг кроникл», можно и за восемьдесят, при условии, что открыто движение по линии между Роталем и Аллахабадом, по Великой индийской железной дороге. Судите сами:

Из Лондона в Суэц, через Мон-Сени и Бриндизи поездом и пакетботом – 7 дней.

Из Суэца в Бомбей пакетботом – 13 дней.

Из Бомбея в Калькутту поездом – 3 дня.

Из Калькутты в Гонконг (Китай) пакетботом – 13 дней.

Из Гонконга в Иокогаму (Япония) пакетботом – 6 дней.

Из Иокогамы в Сан-Франциско пакетботом – 22 дня.

Из Сан-Франциско в Нью-Йорк поездом – 7 дней.

Из Нью-Йорка в Лондон пакетботом и поездом – 9 дней.

Итого – 80 дней.

– Ну-да, восемьдесят! – воскликнул Эндрю Стюарт и по рассеянности побил козырную карту. – Только они не учли плохую погоду, встречные ветры, кораблекрушения, сход с рельсов и все такое.

– Все учтено, – возразил Филеас Фогг, продолжая играть, так как на сей раз азарт дискуссии превозмог почтение к висту.

– Даже если индусы или индейцы разберут рельсы? – Эндрю Стюарт громко захохотал. – А если они примутся останавливать поезда, грабить вагоны, сдирать скальпы с пассажиров?

– Все учтено, – повторил Филеас Фогг, открывая свои карты, и добавил: – Два старших козыря.

Эндрю Стюарт, чья очередь подошла «сдавать», собрал карты со словами:

– Теоретически вы правы, мистер Фогг, но на практике…

– На практике тоже, мистер Стюарт.

– Хотел бы я посмотреть, как вы осуществили бы подобное предприятие.

– Дело за вами. Отправимся вместе.

– Боже меня упаси! – воскликнул Стюарт. – Но готов держать пари на четыре тысячи фунтов (100 000 франков), что в существующихусловиях это невыполнимо.

– Напротив, вполне возможно, – отвечал мистер Фогг.

– Что ж, предлагаю вам это сделать!

– Объехать вокруг света за восемьдесят дней?

– Да.

– Охотно.

– Когда?

– Немедленно.

– Это безумие! – воскликнул Эндрю Стюарт, начиная раздражаться: настойчивость партнера бесила его. – Давайте лучше играть.

– В таком случае раздайте карты заново, – отвечал Филеас Фогг. – Они сданы неправильно.

Разгоряченный Стюарт дрожащей рукой собрал карты, но тут же внезапно швырнул их на стол.

– Что ж, будь по-вашему, мистер Фогг! Ставлючетыре тысячи фунтов! Да!

– Дорогой Стюарт, – вмешался Фаллентэн, – успокойтесь. Это несерьезно.

– Когда я говорю, что держу пари, это всегда серьезно, – отрезал Эндрю Стюарт.

– Идет! – бросил мистер Фогг. Затем, повернувшись к партнерам, заявил: – У меня есть двадцать тысяч ливров в банке братьев Бэринг. Я охотно рискну ими…

– Двадцать тысяч фунтов, полмиллиона франков! – возопил Джон Сэлливен. – Вы готовы лишиться двадцати тысяч из-за какой-то непредвиденной задержки?

– Непредвиденного не существует, – просто ответил Филеас Фогг.

– Но, мистер Фогг, восемьдесят дней – срок, который высчитывался как самый минимальный.

– Минимум, с толком использованный, – это все, что требуется.

– Однако, чтобы его не превысить, надо с математической точностью перепрыгивать из поездов прямиком на пакетботы, а с пакетботов на поезда!

– Я буду перепрыгивать именно так.

– Да нет же, вы шутите!

– Истинный англичанин никогда не шутит, когда дело касается такой серьезной вещи, как пари, – заявил Филеас Фогг. – Ставлю двадцать тысяч фунтов, что объеду вокруг света за восемьдесят дней или того меньше, иначе говоря, за тысячу девятьсот двадцать часов, или за сто пятнадцать тысяч двести минут. Кто-нибудь примет пари?

– Принимаем, – сказали, посовещавшись, Стюарт, Фаллентэн, Сэлливен, Флэнеган и Ральф.

– Хорошо, – мистер Фогг кивнул. – Поезд в Дувр отходит в восемь сорок пять. Я поеду этим поездом.

– Нынче вечером? – спросил Стюарт.

– Именно, – подтвердил Филеас Фогг. – Стало быть, – уточнил он, сверившись со своим карманным календарем, – коль скоро сегодня среда 2 октября, я должен возвратиться в Лондон, в эту самую гостиную, в субботу 21 декабря, в восемь часов сорок пять минут вечера, если же нет, двадцать тысяч фунтов, хранящиеся на моем счете у братьев Бэринг, законно и по праву перейдут в ваше владение, господа.

Протокол пари был составлен и тут же подписан шестью заинтересованными лицами. Филеас Фогг сохранял полнейшее хладнокровие. Он заключил это пари, разумеется, не затем, что рассчитывал приумножить таким образом свой капитал, и эти двадцать тысяч – половину того, что имел, – поставил на кон, предвидя, что вторую половину придется потратить ради успешного завершения своего трудного, чтобы не сказать невыполнимого плана. Что до его противников, они казались взволнованными – не из-за непомерного размера заклада, а потому, что им было несколько неловко ввязываться в борьбу на подобных условиях.

Часы пробили семь. Мистеру Фоггу посоветовали прервать игру, чтобы выкроить время для подготовки к путешествию.

– Я всегда готов! – бесстрастно отвечал джентльмен, раздавая карты.

– Бубны козыри, – объявил он. – Ваш ход, мистер Стюарт.

Глава IV
в которой Филеас Фогг ошарашивает Паспарту, своего лакея

В семь часов двадцать пять минут Филеас Фогг, выиграв в вист двадцать гиней, распрощался с достопочтенными партнерами и покинул Реформ-клуб. Когда он, открыв дверь, вошел в свой особняк, на часах было семь пятьдесят.

Паспарту, успевший тщательно изучить распорядок дня, несколько удивился, увидев мистера Фогга, допустившего столь предосудительную неточность, как появление в неурочный час. Ведь согласно оставленной им инструкции обитатель Сэвилл-роу должен был вернуться домой ровно в полночь, не раньше.

Филеас Фогг направился прямиком в свою комнату и окликнул слугу:

– Паспарту!

Тот и ухом не повел. Этот зов не мог относиться к нему. Еще не время.

– Паспарту! – повторил мистер Фогг, не повышая голоса.

Теперь Паспарту предстал перед ним.

– Я уже второй раз вас зову, – заметил мистер Фогг.

– До полуночи далеко, – ответил Паспарту, держа в руке часы.

– Знаю, – сказал Филеас Фогг, – и потому не упрекаю вас. Через десять минут мы едем в Дувр, а затем в Кале.

На круглом лице француза проступило что-то вроде гримасы. Было заметно, что он с трудом верит собственным ушам.

– Мсье уезжает?

– Да, – отвечал Филеас Фогг. – Мы отправляемся в кругосветное путешествие.

Тут Паспарту неимоверно вытаращил глаза, брови у него сами собой поползли вверх, руки бессильно опустились, тело обмякло – все его существо являло признаки изумления, доходящего до полного помутнения.

– Кругосветное путешествие!.. – пробормотал он.

– За восемьдесят дней, – сообщил мистер Фогг. – Итак, мы не можем терять ни секунды.

– Но как же багаж?.. – выговорил Паспарту, непроизвольно качая головой: она клонилась то вправо, то влево.

– Никакого багажа. Только дорожная сумка, две шерстяные рубахи, три пары носков. Для вас то же самое. Остальное купим по дороге. Захватите мой макинтош и плед. Наденьте удобную обувь. Впрочем, ходить мы будем мало. Или совсем не будем. Ступайте.

Паспарту хотел воспротивиться. Но не смог. Он вышел из комнаты мистера Фогга, поднялся к себе и рухнул на стул, пробормотав на языке отчизны довольно-таки вульгарную фразу. «Ах! – сетовал он. – Это уж слишком! Вот каналья! Я так хотел покоя, и надо же, чтобы именно со мной…»

А сам уже машинально приступил к дорожным приготовлениям. Вокруг света за восемьдесят дней! Уж не связался ли он с сумасшедшим? Нет… Или это шутка? Ехать в Дувр, ну, куда ни шло. В Кале, так и быть, пусть. Да это и не может слишком огорчить славного парня, пять лет не ступавшего на родную землю. Может, они идо Парижа доберутся? Право слово, он бы рад снова повидать великую столицу. Но джентльмен, который столь бережно расходует каждый свой шаг, конечно, далеко не уедет… Да, само собой, оно так, а тем не менее он уезжает, этот джентльмен, до сей поры такой домосед, он хочет сдвинуться с места!

К восьми часам Паспарту уложил в скромный саквояж вещи своего господина и собственные пожитки, потом, все еще взбудораженный, вышел из комнаты, тщательно запер за собой дверь и направился к мистеру Фоггу. Тот уже был готов. В руках он держал знаменитый «Путеводитель по континентальным железным дорогам» Джорджа Брэдшоу, призванный снабдить его всеми сведениями, необходимыми для путешествия по суше и по морю. Он взял из рук Паспарту дорожную сумку, раскрыл и сунул туда толстую пачку новеньких банкнот, имеющих хождение во всех странах мира.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении