Жорж Роденбах.

Мертвый Брюгге



скачать книгу бесплатно

Гюг почти не смотрел, потрясенный отказом Жанны, бесконечно опечаленный, особенно под влиянием пения псалмов, причинявшего ему боль. Он пробовал успокоить ее. С первого же слова проявилось ее дурное настроение.

Она повернула к нему глаза, рассерженная до такой степени, что, казалось, ее руки были полны предметов, которые должны были еще более оскорбить его.

Гюг замкнулся в самом себе, безмолвный, взволнованный, отдавая свою душу во власть музыки, раздававшейся на улице, чтобы она унесла его далеко от него самого.

Сначала шло духовенство, монахи всех орденов: доминиканцы, редемптористы, францисканцы, кармелиты; затем шли семинаристы в стихарях со складками, разбирая антифоны; вслед за ними шли священники каждого прихода в своих красных одеждах, имея вид детей из хора, викарии, священники-каноники в ризах, в вышитых далматиках, блестящих, как сады драгоценных камней.

Тихо раздался звон кадильниц. Голубой дым распространялся все ближе; все колокола соединились в более звучный мелкий град, ковавший воздух.

Появился епископ с митрой на голове, под балдахином, неся раку – небольшой золотой собор, увенчанный куполом, где среди тысячи камней, драгоценностей, изумрудов, аметистов, эмали, топазов, дорогих жемчугов покоится единственный рубин Святой Крови.

Гюг, охваченный мистическим настроением, под влиянием благочестия всех этих лиц, веры этой огромной толпы, наполнявшей улицы, видневшейся под его окнами, еще дальше, повсюду, до конца города, с молитвой на устах, встал тоже на колени, когда увидел, как при приближении реликвии весь народ упал на колени, точно склонился под могучим порывом псалмов!

Гюг почти забыл о действительности, присутствии Жанны, о сцене, только что снова создавшей между ними охлаждение… Увидев, что он растроган, она стала подсмеиваться.

Он сделал вид, что не замечает этого, подавляя приливы ненависти, которую он начинал в виде мимолетных вспышек чувствовать к этой женщине.

Высокомерная, холодная на вид, она надела свою шляпу, показывая, что хочет уйти.

Гюг не осмеливался прервать этого тяжелого безмолвия, в которое погрузилась теперь его комната после процессии. Улица быстро опустела, уже немая, охваченная грустью, точно после ушедшей радости.

Она спустилась молча; затем, дойдя до нижнего этажа, она точно одумалась или почувствовала любопытство; она посмотрела с порога на комнаты, двери которых оставались открытыми. Она сделала несколько шагов, прошла вперед по этим двум комнатам, смежным между собою, точно отталкиваемая их суровым видом. Комнаты тоже имеют свою физиономию, внешность. Между ними и нами создается неожиданная дружба или антипатия. Жанна почувствовала себя дурно принятой, непригодной, чужой по отношению к этим зеркалам, неподходящей к этой старой мебели, неизменный порядок которой она угрожала нарушить.

Без церемонии она все рассматривала… Она заметила здесь и там портреты, на стенах, на камине, это были пастель и фотографии умершей.

– А! у тебя есть портреты женщин? – и она засмеялась дурным смехом.

Она подошла к камину:

– Вот портрет, похожий на меня… И она взяла в руки портрет.

Гюг, с горечью следивший за нею, видя, как она ходит здесь, вдруг ощутил живое страдание от невольно жестокой шутки, ужасной шалости, нарушавшей святость умершей.

– Оставьте! – крикнул он настойчиво.

Жанна рассмеялась, ничего не понимая.

Гюг подошел, взял у нее из рук портрет, оскорбленный прикосновением ее пальцев к памяти умершей.

Он сам прикасался к ним с дрожью, как к святыням культа, точно священник к мощам или к чаше. Его горе стало для него религией. В эту минуту непогаснувшие свечи, горевшие в окнах для процессии, освещали комнаты, как часовни.

Жанна, насмешливо настроенная, наслаждалась гневом Гюга, чувствуя желание еще более мучить его, она перешла из одной комнаты в другую, прикасаясь ко всему, переставляя безделушки, ощупывая ткани. Вдруг она остановилась с тонким хохотом.

Она увидела на пианино драгоценный стеклянный ящик желая продолжить свой вызов, подняла крышку, вынула с удивлением и любопытством длинные волосы, распустила их, растрепала по воздуху.

Гюг побагровел. Это была профанация! У него было ощущение кощунства… В течение целых лет он не осмеливался дотронуться до этой мертвой вещи, так как она принадлежала умершему лицу. А весь этот культ реликвии, после стольких слез, смывавших хрусталь каждый день, должен был привести к тому, чтобы стать предметом забавы женщины, которая срамит его… Ах, как долго она заставила его страдать! Вся ненависть, прилив испытанных страданий, накоплявшихся в течение месяцев, с каждою секундою часа, все подозрения, измена, надзор в дождливую ночь у ее окон – все это сразу представилось ему… Он должен прогнать ее!

Но Жанна, когда он бросился к ней, спряталась за столом, точно играя, показывая ему издали волосы, приближая их к своему лицу и устам, как ручную змею, обматывая ими свою шею, – точно это было боа из перьев золотой птицы.

Гюг кричал: «Отдай! отдай мне!»

Жанна бегала направо, налево, вертелась вокруг стола…

Гюг в этом бешеном вихре, под ее крики, насмешки, потерял голову. Он догнал ее. Она держала волосы вокруг своей шеи, защищаясь, не желая отдавать их, сердясь и браня его теперь, потому что его судорожно сжатые пальцы причиняли ей боль. Отдашь?

– Нет, – сказала она, все еще нервно смеясь в его тисках.

Тогда Гюг словно сошел с ума; кровь прилила ему к вискам; глаза налились кровью; голова закружилась, он почувствовал внезапное бешенство, судороги в концах пальцев, желание схватить, стиснуть что-нибудь, сорвать цветы, испытал такое ощущение, словно его руки получили силу тисков; он схватил волосы, окружавшие шею Жанны, и хотел отнять их. Страшный, свирепый, он дернул, сжал вокруг шеи волосы, которые натянулись и были теперь тверды, точно веревка.

Жанна больше не смеялась; она испустила короткий крик, вздох, как дыхание водяного пузыря, умирающего на поверхности воды. Задохнувшись, она упала…

* * *

Она умерла, так как не угадала тайны, не поняла, что у Гюга было что-то, до чего нельзя было касаться под страхом кощунства. Она прикоснулась к мстительным волосам, которые – тем людям, чья душа чиста и близка с тайной – сразу давали понять, что в минуту, когда они будут профанированы, они сами превратятся в орудие смерти.

Таким образом, распался весь дом: Барбара ушла: Жанна покоилась без движения; умершая казалась еще более мертвой…

Что касается Гюга, то он смотрел, не понимая, не сознавая ничего…

Обе женщины сливались в одну. Похожие в жизни, они еще больше напоминали друг дружку в смерти, придавшей им одинаковую бледность, так что их нельзя было различить, точно это было единственное любимое лицо. Тело Жанны являлось только призраком прежней умершей, видимым здесь для него одного.

Гюг с душой, жившей прошлым, вспоминал теперь только об очень далеких вещах, начале его вдовства, в котором он, казалось, снова очутился… Очень спокойный, он сел в кресло.

Окна оставались открытыми…

Среди безмолвия донесся звон колоколов, всех колоколов сразу, звонивших, в минуту возвращения процессии в часовню Св. Крови. Окончилась чудная процессия… все, что существовало, пело… подобие жизни, воскрешение утра! Улицы снова опустели. Город снова остался одинок.

И Гюг без конца повторял: «Мертвый… мертвый… мертвый Брюгге…» машинально, изменившимся голосом, пробуя соразмерить эти слова с ритмом последних колоколов, утомленных, медленных, словно подавленных старостью, – колоколов, которые точно бросали замирая – на город или на могилу? – свои железные цветы.

1892

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное