Жиль Легардинье.

Лучше поздно!..



скачать книгу бесплатно

Gilles Legardinier

QUELQU’UN POUR QUI TREMBLER

Published originally under the title “Quelqu’un pour qui trembler” © 2015, Fleuve ?ditions, un d?partment d’Univers Poche


© Издание на русском языке, перевод на русский язык. Издательство «Синдбад», 2018.

1

С наступлением темноты стало прохладнее. После изнуряющей дневной жары Тома наслаждался этой долгожданной свежестью. Сидя на краю горного карниза, нависшего над одним из укромных уголков Кашмирской долины на северо-западе Индии, он смотрел на маленькую деревушку Амбар, раскинувшуюся под его ногами. Он знал в ней каждого жителя, каждую лачугу. Из некоторых домишек, прилепившихся к покатым склонам, поднимались струйки душистого дыма, смешанного с искрами от горящих углей. Взмывая вверх, они сливались со звездами. Голоса женщин, собравшихся вокруг колодца, звук льющейся воды и звон металлической посуды указывали на приготовления к ужину. Блюда, которые подадут на стол сегодня вечером, будут совсем не похожи на те, что составили кулинарную славу этой огромной страны. Здесь нет и роскошных дворцов и храмов, нет пестрой толпы и катающихся на слонах туристов. Лишь горстка людей, пытающихся выжить там, куда забросила их судьба.

Заметив детей, играющих с собаками среди радостных криков и заливистого лая, Тома улыбнулся. Невозможно понять, кто за кем гоняется, но все явно резвятся в свое удовольствие. Даже в самых суровых местах люди находят время для веселья, едва жизнь дает им такую возможность.

С самого первого дня, когда шеф привел его на этот «наблюдательный пункт», чтобы ознакомить с ситуацией, Тома полюбил это место. Окончив работу, он поднимался сюда и с комфортом устраивался на каменной скамье, за несколько тысячелетий высеченной ветром и водой. Днем бескрайний пейзаж простирался до горизонта, и взгляд терялся в отрогах Гималаев, за пределами подвластных человеку земель. Ночью были видны лишь силуэты жителей деревни в мерцающем свете их ламп. В темноте всегда проще сосредоточиться на главном. Тома теперь все чаще приходил на свое любимое место. Ему надо было о многом подумать. Особенно в последние недели.

Из деревни доносились голоса. Даже почти не разбирая слов, Тома смаковал их мелодичность. Саджани пыталась загнать детей домой, чтобы заставить их делать уроки. Старик Кунал ругался – как и каждый день, почти в одно и то же время, – укладывая на место камни, которые сбили козы, прыгая через его ограду. Безмятежный вечер завершал день, прошедший без неприятностей. Настоящее чудо в этих местах.

При свете полной луны Тома видел, как деревенские занимались своими привычными делами. Быстрыми и точными движениями Кайлаш точил свой инструмент, готовясь к завтрашнему дню, а Рекха пыталась залатать сетку курятника. Тома немало пережил с каждым из них. Он лечил их, иногда спасал жизнь. И все же слишком часто не удавалось избежать худшего. Будь то радость или горе, он испытывал рядом с этими людьми невероятно сильные чувства – из тех, что уводят нас за пределы наших возможностей, подводят к самой нашей сути, когда любое притворство становится бессмысленным, а эмоции зашкаливают так, что выворачивает нутро и замирает сердце.

Тома часто думал, что эти славные люди заслуживают более спокойной, размеренной жизни, в которой нет места жестокости. Но кто решает, какие испытания выпадут на нашу долю? В чьей власти избавить нас от несчастий? Кто может уберечь нас от бед? В Индии все очень верующие, но, видимо, боги слишком заняты и частенько забывают о некоторых несчастных. Здесь каждый принимает это спокойно и не теряет надежды. Главное – иметь будущее, даже если оно ограничивается завтрашним днем.

Целиком сосредоточившись на оказании ежедневной неотложной помощи, Тома не успевал размышлять над тем, что ему приходится испытывать в Амбаре, но в последние недели воспоминания о пережитом нахлынули со всей силой. Словно пришло время подводить итоги.

Восемь лет назад он прибыл в округ Купвара в составе международной медицинской бригады, созданной для оказания помощи населению в разгоревшемся пограничном конфликте с Пакистаном. С этого самого места, где он сидел сегодня вечером, его взору впервые открылись широкие земляные террасы, вырытые на склонах, где трудолюбивые жители выращивали себе пропитание. Он смотрел на этих работяг, вынужденных возделывать скудную землю, рискуя схлопотать шальную пулю. Сверху местные жители напоминали насекомых, усердно таскающих веточки. «Почему они не уезжают? – первым делом спросил себя Тома. – Почему не покидают этот опасный регион, где индусов – меньшинство и где жизнь так сурова?» С тех пор он многое понял и теперь знал, что в них нет ничего от насекомых и что здесь они – на своем месте.

Бригада медиков в итоге уехала без него. Вообще-то он должен был задержаться всего на неделю, чтобы помочь ребенку с сильнейшей лихорадкой. В отличие от большинства подобных случаев этот малыш выздоровел, но Тома все равно остался. Он никогда не спрашивал себя: почему? Видимо, причин для возвращения у него было еще меньше. Здесь он чувствовал себя необходимым. Люди нуждались в нем. Постепенно бледнокожий мужчина прижился в Амбаре. Перенеся не одну убийственную зиму и не одно обжигающее лето, на смену которым приходили разрушительные муссоны, Тома открыл для себя ценность жизни. И ее хрупкость.

Раздавшийся в кустах шорох выдернул Тома из раздумий. Он резко обернулся, вглядываясь в темноту. Сердце забилось быстрее. Без сомнения, там кто-то был. Больше всего доктор боялся увидеть глаза или оскаленные клыки дикого пса. Внезапно он вспомнил, что забыл вооружиться палкой, которую Кишан всегда брал с собой, когда они поднимались сюда. Диких собак остерегались все в округе. Эти твари были способны на все, особенно если рядом была еда или легкая добыча. Тома убедился в этом несколько лет назад, в соседней долине, когда спасал Ниту. Пока он оказывал помощь молодой женщине, пострадавшей от неудачного падения, ему пришлось отбиваться от своры собак, – некоторые утверждали, что это были волки, – привлеченных запахом крови. Отчаянно крича и размахивая единственной свободной рукой, он сумел удержать их на расстоянии, пока не подоспела помощь. Он не любил вспоминать эту историю, так как уже почти поверил тогда, что его растерзают, но главное, потому что, крича и размахивая руками и ногами, чувствовал себя жалким и нелепым, неспособным защитить Ниту и контролировать ситуацию. Тогда он остро ощутил свое бессилие и возможность близкого конца. Всю жизнь веривший в силу великих идей, он четко осознал, что высокие идеалы и чистое сердце абсолютно бесполезны против своры бродячих псов. Он испытал невероятный ужас. При воспоминании о нем по спине до сих пор пробегал холодок. Это происшествие не прошло для Тома без последствий: во-первых, он заработал себе репутацию смельчака – с его точки зрения, совершенно незаслуженную, – а во-вторых, начал панически бояться собак, что немало веселило детей.

В темноте снова раздался шорох. Тома никак не мог понять, откуда он доносится. Его охватила дрожь. Адреналин побежал по венам. На ощупь, не переставая озираться по сторонам, он подобрал первый попавшийся камень. Небольшой камешек вряд ли мог чем-то помочь, но Тома все же стало спокойнее. Где-то поблизости хрустнула ветка. Теперь звук шел не из кустов, а со стороны тропинки. Не хватало еще, чтобы эти чертовы твари отрезали ему путь к отступлению. Бежать будет некуда. Чувствуя, как внутри поднимается паника, Тома прикинул, каковы будут его шансы выжить, если он спрыгнет с выступа вниз, прямо на деревню. Он уже представил, как падает на крышу чьей-нибудь лачуги, которая вряд ли выдержит его вес. Внезапно в темноте показался силуэт.

– Не будь я таким добрым, я бы сейчас зарычал, как собака… Видел бы ты свою физиономию! Ты бледнее луны!

Лицо Кишана расплылось в улыбке.

– Как же ты меня напугал! – выдохнул Тома.

– Будешь знать, как забывать палку.

Тома подошел к своему другу:

– Наконец-то ты вернулся.

– Я только что приехал. Раджат сказал, что видел, как ты поднимаешься сюда.

– Я ждал тебя еще вчера, беспокоился. Твой отец объяснил мне, что ты, должно быть, заехал в Шринагар.

– Да. По важному делу.

Тома решил не вдаваться в расспросы, но был удивлен, что его приятель ничего не рассказывает. Они не привыкли скрывать что-либо друг от друга.

– Заодно я зашел в офис Красного Креста, – сообщил Кишан, – и привез кое-что для аптечки.

– Срочности в этом не было, но все равно спасибо.

Мужчины сели рядом, глядя на долину. Где-то внизу тихо запела женщина. Тома облегченно вздохнул, искренне радуясь возможности отвлечься от грустных мыслей.

– Сегодня утром я заехал к старику Дарминдеру, – помолчав, сказал он.

– Как он?

– Нормально, но лучше бы ему перебраться поближе к деревне. На этот раз ему повезло. И все же, если мы не хотим однажды утром обнаружить его бездыханное тело, надо за ним присматривать.

– Мой отец с ним поговорит. Найдем ему место.

Некоторое время они молчали.

– Я смотрю, ты стал подниматься сюда все чаще? – внезапно спросил Кишан.

– Здесь я чувствую себя лучше.

– Ты думаешь о той женщине, что осталась в твоей стране?

Тома опустил глаза.

– Не столько о ней, сколько о том, что произошло после того, как я ее оставил.

И хотя Кишан никогда не боялся задавать даже самые откровенные вопросы, он помедлил, прежде чем спросить:

– Знаешь, какой сегодня день, друг мой?

– Нет.

– Ракша-бандхан, праздник братства.

– Раньше вы его не праздновали…

– Сегодня все иначе. Для братьев и сестер, для всех тех, кого связывают крепкие узы, необязательно родственные, этот праздник – возможность сказать близкому человеку, как он тебе дорог.

Тома с опаской посмотрел на своего друга. Даже в темноте он поймал его взгляд.

– Если ты снова собираешься заставить меня пить какую-нибудь кошмарную настойку, способную яка сбить с копыт…

– Нет, Тома. У меня три маленькие сестренки и младший брат. Но сегодня я хочу сказать тебе, что считаю тебя своим старшим братом.

По интонации доктор понял, что его друг не шутит. – Спасибо, Кишан. Я тронут. И ты знаешь, как я тобой дорожу.

Каждый из них испытал желание обнять другого, но постеснялся.

– В день Ракша-бандхан, – продолжил Кишан, – принято обмениваться браслетами, иногда подарками… Разумеется, все это чисто символически. Но у меня для тебя есть подарок, Тома. Думаю, он тебе пригодится, даже если не облегчит тебе жизнь…

– Если это щенок, я сразу отказываюсь!

Они расхохотались.

– А что же мне тебе подарить? – продолжил Тома. – Придумал! Тебе всегда нравился мой швейцарский нож. Но ты обязательно должен дать мне взамен монету. У меня на родине так принято. Иначе нож может разрезать нашу дружбу.

На этот раз Кишан не подхватил непринужденный тон, к которому склонял его собеседник. У него был сосредоточенный вид.

– Твой нож – прекрасный подарок, но, пожалуйста, дай мне закончить…

Он выдержал паузу, прежде чем продолжить:

– За все эти годы, что ты живешь в нашей деревне, ты многому меня научил. Ты знаешь тысячи вещей, о которых я не имею ни малейшего представления. Но сегодня вечером мне известно кое-что, о чем ты не знаешь и что наверняка перевернет всю твою жизнь.

– Ты меня пугаешь…

– Я тебя хорошо изучил, брат мой, и клянусь, мне сейчас очень не по себе оттого, что я знаю: начиная с этого вечера твоя жизнь уже не будет прежней. Я счастлив присутствовать при этом, пусть даже последствия меня не радуют.

– Да о чем ты? Перестань говорить загадками.

– Гордость во мне пересиливает грусть, поскольку, вручая тебе это, я помогаю судьбе указать тебе путь. И я знаю, что этот путь – единственно верный.

Кишан вынул из кармана куртки конверт и встал, чтобы вручить его обеими руками, как приношение.

– Это тебе.

– Что это?

– Открой.

Кишан включил свой фонарик и направил его на конверт. Увидев, как трепещет луч света, Тома понял, что руки его друга дрожат. Он распечатал конверт и извлек оттуда три листка. В круге света показалась фотография девушки. Эмма. Под именем – французский адрес. На всех трех страницах, отпечатанных на принтере, – фотографии разных размеров. Маленькая Эмма верхом на пони. Смеющаяся Эмма на дне рождения. Эмма, переодетая в пирата. Совсем крохотная Эмма перед огромным замком из песка с нее ростом. Эмма, стоящая на стуле, за стряпней. Юная Эмма в длинном платье с друзьями на вечеринке. Эмма на лыжах улыбается, а двое парней целуют ее в щеки…

Кишан произнес:

– У нее твои глаза, и волосы того же цвета, что у тебя. Посмотри, как она сидит на этой лошадке, точно как ты! А ямочки на щеках узнаешь? Она родилась через семь месяцев после того, как ты оставил свою подругу. Сомнений нет. Ты был прав. Это твоя дочь.

Тома молчал. Внутри него поднялась волна, захлестнув одновременно мозг и сердце. Он часто оплакивал чужих детей, но впервые плакал из-за собственного ребенка. Хриплым голосом он выдавил из себя:

– За этим ты ездил в Шринагар?

– Я хотел найти ответ на вопрос, мучающий тебя с тех пор, как ты встретил друга детства. Я видел, что с тобой стало, когда он рассказал тебе о твоей бывшей девушке и ее ребенке.

– Откуда это у тебя?

– Сын кузена моего отца – военный. У него есть доступ к интернету. Он навел справки и распечатал результат.

Тома не мог отвести взгляда от фотографий. Эмма. На нескольких любительских, не лучшего качества снимках развернулась жизнь маленькой девочки, ее превращение в юную девушку. На заднем плане одной из фотографий Тома заметил Селин, мать Эммы. У него перехватило дыхание. После нее он не испытывал серьезных чувств ни к одной женщине. Почему она ничего ему не сообщила? Хуже всего, что она, возможно, пыталась это сделать, но он так часто менял адреса… Невыносимо было представлять жизнь этой малышки и ее матери в промежутках между этими снимками, одна только мысль об этом вызывала у Тома головокружение. Сегодня Эмме почти столько же, сколько было Тома на момент отъезда из Франции. Девушка улыбалась, ее мать тоже, но через какие испытания им пришлось пройти, живя без мужчины, который должен был находиться рядом? Тома вытер глаза. Его руки дрожали гораздо сильнее. Кишан выдавил из себя улыбку.

– А теперь, брат, скажи, что ты хотел бы сейчас меньше всего услышать?

– Нет, Кишан, прошу, мне сейчас не до игр… И потом, обычно я задаю этот вопрос.

– Сегодня вечером моя очередь. Я скажу тебе, чего ты не хочешь слышать: тебе больше нечего здесь делать. Ты много нам дал. Ты стал частью нас. Каждый житель долины благословляет тот день, когда ты решил здесь остаться. Без тебя моя маленькая сестренка покинула бы мир живых и моя жена наверняка умерла бы две зимы назад. Мы все тебе чем-то обязаны. Ты отдавал себя без остатка. Нам тяжело расставаться с тобой, но теперь ты должен вернуться в свою страну. С тех пор как ты заподозрил, что у тебя есть дочь, ты стал другим. Я это вижу. Так что поезжай, познакомься с ней. Твоя жизнь среди нас завершена. Если ты останешься здесь, это тебя погубит.

Слезы текли по лицу Тома, но он этого не замечал. Чувства, томящиеся в плену, рано или поздно находят лазейку.

– Вытри слезы, мой друг. Они привлекут диких псов, которые тебя растерзают.

– Можешь смеяться надо мной сколько угодно, но ты тоже забыл взять палку.

– У меня голова была другим занята…

Внезапно Кишан вскочил с места, показывая пальцем за спину Тома.

– Осторожно, сзади! Огромный пес, уже пасть разинул!

Тома бросился к тропинке, но, услышав смех своего друга, понял, что тот, как обычно, шутит.

– За несколько минут ты поведал мне о существовании Эммы и напугал дикими собаками. Проверяешь, насколько крепкое у меня сердце?

– Я прекрасно знаю твое сердце, и сердечный приступ – удовольствие не для тебя, поскольку ты здесь единственный доктор в радиусе сорока километров!

Кишан протянул руку Тома, чтобы помочь ему взобраться на тропинку.

– Идем. Отец уже ждет нас.

Сложно сказать, кто первым потянулся к другу, но на этот раз они обнялись.

2

Последующие дни Тома провел словно во сне. Все вокруг осталось прежним – люди, местность, – кроме него самого. Выбитый из колеи известием о том, что у него есть дочь, Тома не мог ничего делать, кроме как плыть по течению, увлекаемый потоком. Он ощущал себя кораблем, внезапно потерявшим управление среди разбушевавшегося океана. В течение многих лет он держал себя в руках, прятал свои сомнения, чтобы выглядеть спокойным, обманывал себя и других, но Эмма пробила броню, в которую он себя заковал. И вот теперь его трюм залит водой и никто не стоит у штурвала. Переполненный чувствами, которыми он больше не мог управлять, Тома стал чрезвычайно восприимчив к словам и действиям всех, кто его окружал.

За два дня до его отъезда все жители деревни (а некоторые даже прибыли издалека) собрались под навесом, где обычно проходили собрания. Тома встретили песнями, аплодисментами и даже криками. В его честь каждый облачился в свою лучшую одежду. Нияти надела церемониальное сари. Отец Кишана, Даршил, глава деревни, учитель и владелец единственной в долине пишущей машинки, произнес короткую речь, которую Тома понял лишь в общих чертах. Затем Даршил попросил своего сына переводить для собравшихся жителей слова, которые он будет говорить Тома по-французски, – он гордился тем, что знает этот язык.

Отец Кишана поблагодарил доктора за помощь, напомнил о том, что им пришлось пережить вместе, и о том, что удалось построить.

– Ты многое нам дал. С тобой я вновь обрел удовольствие разговаривать на твоем языке и обучать ему своих людей. Я бережно храню книги, которые ты мне подарил. Наша школа отныне будет носить твое имя, но мы никогда не забудем, какие кривые у тебя получались окна!

Тут глава деревни принялся рассказывать собравшимся истории, большинство из которых Тома уже забыл. Даршил излагал его жизнь в забавных анекдотах, потому что о более серьезных деяниях Тома всем было известно и так.

– Когда ты приехал к нам, ты был просто большим ребенком. Я видел, как ты учишься, как постигаешь жизнь. Сегодня ты уезжаешь мужчиной.

К удивлению Тома, даже после того, как Даршил произнес эти волнующие слова, все присутствующие продолжили весело смеяться.

– На самом деле, – признался Кишан, – я не перевожу им то, что говорит отец. Это слишком личное. Я припоминаю все глупости, которые ты успел натворить, живя у нас! Многие не знали, что ты получил пулю на границе, а дом, который ты построил, обрушился тебе на голову. Зато про собак знают все…

Даршил завершил свою речь, притянул Тома к себе за плечи и крепко обнял.

– Нам будет тебя не хватать. Каким бы ни был твой путь, я надеюсь, что однажды он снова приведет тебя к нам. Пусть мудрость Ганеши[1]1
  Ганеша – в индуизме бог мудрости и благополучия. – Прим. пер.


[Закрыть]
поможет тебе сделать правильный выбор.

Было что-то сюрреалистическое в том, что вся деревня умирала от смеха, в то время как стоявшие посреди толпы старейшина и доктор не могли сдержать слез. Тома всегда поражала способность этого великого народа воспринимать судьбу как удачу или как урок. Никто не обижался на него, не просил остаться. Сейчас Тома было лучше уехать, и все принимали это гораздо спокойнее, чем он.

– Они не выглядят слишком расстроенными…

– Им сказали, что ты возвращаешься во Францию к своей семье. Они радуются за тебя!

Дети принесли ему подарки, которые сами смастерили.

В последний день большинство людей были удивлены, что Тома еще в деревне. Многие разговаривали с ним гораздо дольше, чем обычно. Даже не понимая всего, Тома знал, что никогда не забудет их взглядов, таких выразительных и доброжелательных. Каждый, казалось, хотел доверить ему самое сокровенное. Потому что неизбежность разлуки высвобождает чувства. Потому что люди всегда дожидаются последней возможности, чтобы решиться на признание.

Утром, когда он уезжал, не было ни церемоний прощания, ни сердечных излияний. Все отправились работать, как обычно. Только Шефали исхитрилась остаться в деревне, чтобы попрощаться с Тома. Доктор знал, что она всегда питала к нему слабость. Он надеялся, что после его отъезда она наконец-то выйдет замуж.

Сидя в стареньком внедорожнике, везущем их в аэропорт Шринагара, Даршил, Кишан и Тома не проронили ни слова. Прежде чем выбраться на асфальт, машина долго ехала по разбитым дорогам, зачастую проложенным по склонам гор. Тишину в кабине заполнял стук камней, вылетающих из-под колес и бьющихся об днище кузова. Сквозь запыленные стекла машины, подпрыгивающей на ухабах, Тома смотрел на проплывающие мимо долины. Многие из них он исходил пешком и никогда не думал, что однажды придется их покинуть. Не думал он и о том, что у него может расти дочь. Жизнь любит преподносить сюрпризы.

По мере того как они, покидая горы, углублялись в равнинную местность, растительность становилась обильнее, а дороги – лучше. Километры за окном летели быстрее.

Когда они наконец припарковались перед зданием аэропорта, Кишан взял скромный багаж и пошел вместе с Тома, который выглядел растерянным.

– Пришли свой электронный адрес в офис Красного Креста. Они передадут мне, когда я приеду в следующий раз. Нам обещали провести интернет через несколько месяцев. Я тебе напишу!

В шумной суете зала вылета слова казались приглушенными, далекими. Чтобы Тома посмотрел ему в глаза, Кишану пришлось взять в ладони его лицо.

– Я желаю тебе удачи. Потом расскажешь нам, как все прошло!

Они обменялись еще парой фраз. Ни один из них не знал, как себя вести. Тома все казалось нереальным. Когда прозвучало приглашение на посадку, Даршил тепло с ним попрощался, а Кишан обнял.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное