Жиль Легардинье.

Больше не промахнусь!



скачать книгу бесплатно

© Издательство «Синдбад», 2017.

* * *
1

Темно и промозгло. Воздух сырой, я дрожу от холода. Это потому, что рядом канал. Иду по краю набережной сама не знаю куда. Я втянула голову в плечи и держу руки глубоко в карманах не только из-за погоды. Я мерзну снаружи, но изнутри мне еще холоднее. Сколько бы я ни вглядывалась в потемки, царящие в моей душе, там нет ни одной искры, которая согрела бы меня. Я ходячий замороженный полуфабрикат. Начался ледниковый период, и я знаю как минимум одно существо, которое его точно не переживет.

Что я тут делаю? Ведь вообще-то в такое время я никогда не бываю на улице. Уже много лет – никаких ночных прогулок, особенно спонтанных. Обычно сижу дома, как и все те люди, которых я вижу в освещенных окнах домов. Обычно в голове у меня не такой бардак. Обычно я не одна.

Я знаю тут каждое здание, но сейчас не узнаю ничего. И дело не в том, что вокруг что-то изменилось, дело во мне. Один час, один разговор, несколько фраз – и сердце разорвано в клочья. Жизнь уже никогда не будет прежней. У нас с Хьюго не все было гладко, но я и представить себе не могла, что наши отношения развалятся в один миг…

На набережной никого, кроме парочки влюбленных. Да еще бомж готовится к ночи на своих картонках от старых коробок. Очевидно, жизнь посылает мне знак – так сказать, краткое резюме пройденного этапа. Эти люди олицетворяют его начало и конец. Когда-то и я обо всем забывала в объятиях любимого, а теперь стану такой же, как этот несчастный бомж. Моя жизнь – бездонная пропасть, в которую я падаю и падаю. Эти влюбленные и бездомный – в нескольких метрах друг от друга – как будто символизируют то, что со мной происходит: от любви – к полному одиночеству на обочине равнодушного мира, который течет мимо, как вот эта вода в канале.

Я прохожу мимо влюбленных. Он крепче обнимает ее и что-то шепчет на ухо. Изо рта у него поднимается облачко пара. Человеческое тепло… Значит, оно существует не только в моих воспоминаниях. Она утыкается в его плечо, хихикает. Возможно, они смеются надо мной. Наверное, удивляются: чего это я брожу тут одна, даже без собаки. Если бы я была мужчиной, они бы решили, что я маньяк. А так они думают, что я чокнутая. Они вдвоем и крепко обнимают друг друга. Это дает им право на снисходительное отношение ко всему миру. Они неуязвимы, потому что любят друг друга. Думают, что любят. Пока еще любят. Настоящая любовь или нет, становится ясно только в самом конце истории. Я дорого заплатила за этот урок. Их счастье цветет на грядке неведения, но когда его хиленькие корешки захотят зарыться глубже в почву, то не найдут пищи и погибнут – как это произошло в моем случае. Я знаю, что творится у них в голове: они самоуверенны, как любой новичок, и полны слепой веры, как любой невежда. Она надеется, он сгорает от желания. Они еще не знают, что мир уже разводит их в разные стороны. Ах, если бы я знала это, когда мне было столько же лет, сколько ей…

Может, предупредить ее? Объяснить, какая ужасная опасность ее подстерегает? Нет, это глупо.

Кто я, чтобы мешать ее счастью, пусть даже иллюзорному? И как знать: может быть, у нее получится лучше, чем у меня… Да, я действительно чокнутая.

Не знаю почему, но мне вдруг захотелось пройти по самому краю, по узким обтесанным камням, которыми отделана набережная. Обычно так развлекаются дети, подставляя грудь ветру и раскидывая руки, словно канатоходцы на воображаемой проволоке. Им кажется, что это настоящее приключение, что они рискуют жизнью над глубочайшей в мире пропастью. Мои племянники всегда так делали. Но я-то уже не ребенок. А, наплевать… Я ведь и правда сейчас на краю бездны, на дне которой разобьется моя жизнь.

Теперь, глядя на все как будто со стороны, должна признать, что наши отношения с Хьюго с самого начала не были простыми. Но тогда, когда все только начиналось, мне казалось, что перспективы у нас хорошие. Первые страницы были как в сказке. Встреча, промелькнувшая между нами искра, и вот уже двое держатся за руки (как придурки), бегут по цветущему полю и поют, а кролики им хором подпевают. Да-да, все так и было. Пока мы не вступили под мрачную сень темного леса…

Вначале Хьюго был милым, мы много смеялись. В наших отношениях были и страсть, и желание, и стремление делиться. Он дарил цветы, пожирал меня взглядом, а если мы расставались, ему не терпелось вернуться ко мне… Обнимая меня, он думал только обо мне. Господи, как мне все это нравилось…

Мы все время придумывали что-нибудь на выходные: катались на лыжах, ездили на море, за границу. Иногда с друзьями – и это всегда были его друзья.

А мне было все равно, я просто хотела быть с ним. Полуголой у костра на пляже или в костюме пингвина на концерте современной музыки я чувствовала, что нахожусь именно там, где и должна быть, – если Хьюго был рядом. Мне нравилось ждать его, когда он поздно возвращался домой, нравилось приводить в порядок его одежду и готовить любимые блюда. Я не была домашней рабыней, просто мне нравилось делать это для него. Проходили дни, недели, месяцы… Все наши друзья переженились. Мы смеялись, пили и аплодировали на свадьбах, но сами не следовали их примеру. Мы не замечали, как проходит время. Просто функционировали. Как дизельный двигатель – без рывков вперед, без внезапных остановок. Счетчик наматывал километры, время шло. Казалось, ничего не меняется. Про нас говорили: «вечная помолвка». Ха! Я сгорала от желания выйти замуж, но Хьюго всегда находил повод отложить свадьбу, подождать, не торопить события. То это был новый виток карьеры, и приходилось целиком посвящать себя работе, то выяснялось, что он не хочет тратить деньги на свадьбу и считает: тем, кто любит друг друга «так, как мы», штамп в паспорте ни к чему. И что же? Мы годами топтались на одном месте. Мой живот (но не его) так и оставался плоским. Все вокруг заводили детей, а мы по-прежнему жили как студенты. Ничего не менялось, и я думаю, это и было хуже всего. Никаких совместных планов. Вперед мы заглядывали не дальше чем до ближайших выходных. Каждый раз, когда я пыталась обсудить будущее (какое расплывчатое понятие) или взаимные обязательства (фу, как грубо), Хьюго ловко менял тему. И в конце концов мы стали говорить только о повседневных мелочах: что купить, где ключи, какой йогурт выбрать, какой фильм посмотреть, где отремонтировать машину и что осталось в холодильнике. О чем угодно, кроме самого важного.

А потом появилась Таня. Как суккуб из средневековой легенды. Я ни о чем не догадывалась, пока Эмили не сказала мне. Однажды вечером после ужина с друзьями она шепнула: «Если бы мой парень так ржал над чужими шутками, я бы задумалась». И я задумалась. Но было уже поздно: преступление свершилось. За ним последовали бесчисленные рецидивы – как правило, по вторникам, вечером. Ну и дура же я была… Слепа, как груша в тесте. И так же нелепа.

Когда я прямо спросила Хьюго, он твердо сказал, что я все выдумала, обнял меня, заговорил «о нас». Ему хватило наглости врать, глядя мне в глаза. О, когда я думаю об этом!.. И знаете что? Я была настолько тупа, что поверила! На самом деле я думаю, что просто очень хотела поверить. Для нас, женщин, чувства всегда важнее фактов. И мужчинам это прекрасно известно. Они говорят, что в этом и есть наша сила. Но в моем случае это была слабость. Мы протянули еще несколько месяцев – рядом, но не вместе.

Каждый вечер, когда я шла с работы, внутри у меня все сжималось, а в глазах стояли слезы. И когда я случайно увидела эсэмэску от Тани, предназначенную, разумеется, не мне, то почувствовала себя серьезно больной. Меня мутило, я была раздавлена. И все из-за сообщения, в котором меньше ста букв. Я прочитала его за три секунды, но мне понадобится целая жизнь, чтобы прийти в себя. Это была не просто улика, это был вызов. Я даже не смогла рассказать об этом Эмили, и уж тем более маме или сестре. Несколько пошлых слов стали для меня как выстрел в грудь из револьвера. Пуля вошла в тело, а наружу не вышла, осталась в нем. При каждом движении она продвигалась все ближе к сердцу. И в прошлый понедельник добралась до него.

Вернувшись вечером домой, я решила немедленно вскрыть нарыв и поговорить с Хьюго начистоту. У меня больше не было сил притворяться. Я сказала, что все знаю. Объяснила, что мне больно, что я готова простить, но, если мы хотим начать сначала, нужно расставить точки над «i». Напоследок я выдала что-то вроде: «Без правды нет настоящей любви!» Ну просто мастер монолога. Шекспировская трагедия в мансарде без балкона. То, что я поймала Хьюго на горячем, ни на секунду не вывело его из равновесия. Он преспокойно уселся на диван, откинул голову и вздохнул. Я стояла напротив него, в углу, где у нас была кухня, и вся тряслась, ожидая ответа. Хьюго довольно долго молчал и наконец сказал:

– Вообще-то хорошо, что ты об этом заговорила. Думаю, мы подошли к концу нашего пути. И я не хочу продолжать. Мне уже давно не нравится, как я живу. У нас с тобой больше не клеится, и лучше нам это дело прекратить. Но давай смотреть на вещи позитивно, все ведь не так страшно. Это жизнь. Будем вести себя как взрослые.

Это было больнее, чем если бы он ударил меня по лицу. И пока я хватала ртом воздух, он добавил:

– Я, конечно, не буду приставать к тебе с ножом к горлу, но хорошо бы, чтобы ты съехала не позже чем через неделю. Раз уж ты заговорила о Тане – у нас с ней большие планы. Это все-таки моя квартира…

Ему не нравится, как он живет! Но ведь это он принимал все решения, никогда не спрашивая, что я думаю, и методично отдаляя меня от моих близких! А теперь он начнет новую жизнь, без меня! «Провожающих просят выйти из вагонов. Осторожно, двери закрываются». А у меня нет билета на этот поезд!

Знаете, что я чувствовала в тот момент? Надеюсь, что нет. Никому не желаю узнать – каково это, когда разбивается сердце. Обычно в таких случаях говорят, что земля уходит из-под ног, употребляют слово «катастрофа»… Но это был Большой взрыв. Все молекулы моего существа разметало по всей вселенной. Сердце превратилось в черную дыру, а остальные органы теперь станут планетами.

После нашего разговора Хьюго обращался со мной как с убогой беженкой, которая не говорит на языке приютившей ее страны: улыбался равнодушно и лживо, произносил гладкие фразы, которые, вероятно, должны были очистить его совесть. «Нам просто не повезло», «У нас были и хорошие моменты! Давай просто перевернем страницу, не обязательно ее вырывать!» Он что, издевается? Я даже услышала что-то вроде: «Докажем всем, что мы зрелые люди». Как он может?! Ведь он только выглядит взрослым! Вот скотина. Все эти годы он кормил меня обещаниями, просил подождать, заставил поверить, что доступный любому минимум – для меня недостижимая роскошь. Ему повезло, что в первые минуты я была слишком подавлена, чтобы захотеть его убить. Но мне уже лучше, и я начинаю об этом подумывать.

Наше «объяснение» произошло три дня назад. С тех пор я – как взбесившаяся атомная электростанция. Датчики на контрольной панели мигают красным, давление растет, стрелки на циферблатах указывают на перегрузку, инженеры мечутся как угорелые, но температуру реактора понизить невозможно. Нужно немедленно объявлять эвакуацию: вот-вот рванет.

У меня осталось всего несколько дней, чтобы распихать барахло по коробкам и покинуть место, которое было нашим домом. Подводя итоги, я вижу, что у меня не так уж много вещей. А, нет! У меня есть диван. Подумать только, сообщая мне о том, что наши отношения остались в прошлом, более того, выгоняя меня из дома, это ничтожество с комфортом сидело на моем диване! Самая яркая аллегория наших отношений. Я купила этот диван со своей первой зарплаты, но выбрал его Хьюго! Идеальный симбиоз: я отдала ему все мои «в первый раз», и он на них просто уселся.

Время идет, а я так и не знаю, куда податься. Вернуться к маме мне не хватит храбрости. Она всегда считала Хьюго скользким типом и каждые две минуты станет повторять: «А я говорила!» Мне только этого сейчас не хватает. Я вспоминаю историю ее отношений с моим отцом и не думаю, что она может чему-нибудь меня научить. У сестры хватает хлопот со своей семьей, а тут еще я свалюсь ей на голову… Осталось всего четыре дня, потом придется переехать в гостиницу, а вещи отвезти на склад. Нет, но какая же скотина!

Эмили предложила пожить у нее, но это не выход. Не хочу болтаться с одной квартиры друзей на другую и чувствовать себя как потерпевший кораблекрушение. Не хочу быть одиноким свидетелем чужого семейного счастья и надежд, в то время как мне не досталось ни того ни другого.

Фонари на противоположном берегу отражаются в спокойных водах канала. Когда-то мне здесь нравилось. Сегодня – нет. Мне кажется, что меня просто не существует. Я всегда была хорошей девочкой. Меня воспитали, научив не привлекать к себе внимания, «не поднимать волну». Думать в первую очередь о других и только потом о себе. И каков результат? Мной постоянно пользовались! Хьюго, например, ни в чем себе не отказывал. Я потратила на него годы, которые уже не вернуть. И вот я здесь, и мне так одиноко, словно я персонаж шведского фильма.

Я поднимаю голову. Вижу звезды. Со стороны это, наверное, выглядит романтично, но я запрокинула голову по другой причине – чтобы слезы не текли по лицу. Я полна ими до краев, и, если хоть чуть наклоню голову, они хлынут потоком, и канал выйдет из берегов. Вот я и смотрю на звезды, на которые вообще-то мне наплевать.

И тут жизнь посылает мне второй знак – нельзя так относиться к звездам! Не знаю, как это вышло, но я оступилась и потеряла равновесие. Помните, я говорила, что иду по краю бездны? Ну вот, а теперь я падаю в нее, размахивая руками. Я издала нелепый вопль и как идиотка свалилась в канал. Посвящаю это падение всем, кого бросили, выгнали, предали. Тем, кто, как я, больше никому не верит.

Сейчас конец января, и я не ожидала, что будет тепло. Так и есть, вода ледяная. Еще минус два градуса – и она была бы покрыта льдом. Тогда я бонусом выбила бы себе зубы. Я икаю, начинаю захлебываться. Вообще-то я неплохо плаваю, но не в пальто, которое страшно стесняет движения. В панике выпускаю сумку из рук. Вот балда! Вдруг рядом раздается всплеск. Какой ужас! Похоже, я невольно вызвала волну самоубийств. Еще одна обманутая женщина? Боже, в каком мире мы живем! Если так пойдет дальше, канал переполнится несчастными, с которыми сурово обошлась судьба. Но нет, что за чушь! Это наверняка тот молодой человек! Решил произвести впечатление на подругу и прыгнул, чтобы спасти меня. Класс! Мы все-таки не самый паршивый вид живых существ на планете! Его порыв меня растрогал, это так мило! Но мое пальто все больше намокает, оно уже весит две тонны, мне трудно шевелить руками. Я поворачиваюсь навстречу своему спасителю… Что?! Ничего не понимаю. Влюбленный по-прежнему на набережной, со своей подружкой. И, кажется, они смеются. Вот твари! Тогда что же это был за звук? Кто-то воспользовался темнотой, чтобы избавиться от старой стиральной машины? Мафиози выбросили труп? Метеорит упал? Я напрягаю зрение, но ничего не разглядеть. А, знаю! Это мой воображаемый друг прыгнул вслед за мной – какая трогательная преданность! Но раз он воображаемый, то и всплеска быть не должно было… Похоже, я схожу с ума.

И вдруг я вижу второго человека в воде. Но почему он плывет к берегу, ведь я вот она?! И что это у него в руках? Черт побери, это бомж, и он с моей сумкой! Внезапно неизвестно откуда во мне поднялась какая-то неведомая сила. Я просто взбесилась. Задыхаясь, захлебываясь и отплевываясь, я стала грести к берегу, как олимпийский чемпион. Меня толкала ярость. Эта капля переполнила чашу моего терпения! Мужики меня достали! Как бы плохо вам ни было, они без всяких угрызений совести найдут чем поживиться. Если вы симпатичны, они будут к вам приставать. Если вы тонете, они вас ограбят.

Бомж выбрался из воды… Я догоню его во что бы то ни стало! Цепляясь за камни, я вылезла на набережную, барахтаясь, как тюлень. Бомж пустился наутек. Я потеряла ботинок, но, даже хромая на одну ногу, настигла его. Издав звериный рык, схватила за куртку и швырнула на землю с силой, которой от себя не ожидала.

– Сейчас же отдайте мою сумку! Как вам не стыдно!

– Но вы же собирались умереть! Зачем вам сумка?!

Я удивляюсь:

– С чего вы взяли, что я хотела умереть?

– Когда человек с таким выражением лица прыгает в канал, он наверняка не собирается просто поплавать!

– У меня плохое настроение, и я поскользнулась!

– Не вешайте мне лапшу на уши!

Говорят, нельзя бить лежачего, но сегодня я не собираюсь следовать правилам хорошего тона. Наклоняюсь и отвешиваю ему пощечину. Потом еще одну. И еще! Рука болит, но мне становится легче. Бомж давно уже выпустил мою сумку, но если он думает, что отделается так просто…

Я кричу изо всех сил:

– Мужики, вы меня достали! Я вас ненавижу! Теперь ваша очередь страдать!

Влюбленная парочка давно сбежала. Тронутая дерется с клошаром! Напилась, наверное… А вот и нет, я не пила! Мой голос разносится по всему кварталу. Мокрая, измученная, качаясь от усталости, я принимаю решение и клянусь никогда не изменять данному себе слову: я обнуляю счетчик, и отныне – каждое лыко будет в строку! Этот засранец Хьюго за все заплатит! Я ему отомщу. Счастье не сыплется на меня с небес, но я сама отправлюсь за теми крохами, что мне причитаются. Даже если для этого придется спуститься в ад. Милая и славная Мари умерла, утонула в канале. На берег вылезла злая Мари. Волосы у нее всклокочены, и она в одном ботинке. С этой минуты – око за око, я дам сдачи каждому, по полной. Моей ярости хватит на всех. Месть – блюдо, которое подают холодным, а я сейчас как раз промерзла до костей. Меня душит гнев и пожирает ненависть.

2

– Мари, в чем дело? Ты прямо как в воду опущенная… Удивительно точное наблюдение, имея в виду мои вчерашние злоключения.

Петула – секретарша в конторе, где я работаю, – первый человек, который заговорил со мной после моего заплыва в канале. И я не уверена, что это можно считать везением. С невероятным изяществом она поднялась со стула и перегнулась через стойку, чтобы убедиться: моя нижняя половина выглядит так же жалко, как верхняя. А я, между прочим, сделала все, что могла, чтобы привести себя в порядок. Без всякого смущения, абсолютно невозмутимо, как все люди, живущие в своем отдельном мире, Петула оглядела меня с ног до головы и молча села. Однако выражение лица у нее было достаточно красноречивое.

Потом она и вовсе отвернулась к монитору и начала преспокойно читать свою почту. Она уже забыла о моем существовании. Как будто меня тут просто нет. Занимается своим делом. Как рыбка в аквариуме. Я подхожу ближе, надеясь вынудить ее заметить, что я все еще здесь, и сообразить, что, очевидно, этому есть причина. Но нет. Петула не отрывает взгляд от экрана, пальцы летают по клавиатуре, – отвечает на письма.

Она работает секретаршей, но готовит себя к лучшему будущему. Настоящая жизнь, считает Петула, – это балет. Она занимается днем и ночью и мечтает стать звездой. Два месяца назад разучивала в нашем холле танец из «Лебединого озера» и умудрилась сломать запястье, ударившись о вешалку. Теперь при каждом удобном случае умоляет начальство расширить холл, положить паркет, повесить зеркала и установить металлический поручень, как в танцклассе. Если так пойдет и дальше, то через год, чтобы попасть на работу, придется проходить через настоящую сцену. Хорошо еще, если не заставят надевать пачку… Боже мой, о чем я только думаю в минуту, когда мне не хочется жить?

– Петула, извини…

Она вздрагивает. Ее собранные в хвост волосы будто встают дыбом.

– Привет, Мари!

Она смотрит на меня и вдруг застывает.

– Надо же, странно! Ты одета точно как вчера! Можно подумать, что ты вообще домой не уходила.

Я в шоке. Второй раз за последние двенадцать часов. Чувствую себя как выжатый лимон. Как расколотое на щепки бревно. Прекрасный был бы из меня костер. Ну я ведь и хотела, чтобы меня кремировали… Петула безостановочно кружится на месте – видно, центробежная сила размазала все ее нейроны по внутренней поверхности черепа. Буду вести себя так, будто все нормально, и перейду прямо к делу:

– Привет, Петула. Я потеряла пропуск. Можешь дать мне новый?

– Да. Но нужно написать объяснительную. И где же ты его потеряла?

– Ну… Напиши, что он лежит на дне канала. Или что у меня его отобрал жуткий бомж. Или съела набросившаяся на меня без причины собака.

Петула смеется. Она думает, что я шучу. О, если бы это было так… Петула подмигивает:

– Не волнуйся! Напишу, что ты выронила его где-то на улице. Я всегда так пишу. Кроме того раза, когда у Пьера сгорел дом: тогда я написала, что его пропуск расплавился. – Она открывает ящик и достает новый пропуск. – Сюда нужно наклеить твою фотографию.

– Я сейчас так выгляжу, что лучше нарисую там свою физиономию…

Мне пора. Если бы не чувствовала себя так мерзко, то встала бы на цыпочки, округлив руки над головой, и засеменила мелкими шажками. Но тут Петула подскакивает:

– О, Мари, чуть не забыла! Супермегаважно! Тебя ждет господин Дебле. У себя в кабинете.

Еще одна катастрофа. Мало их, что ли. Шеф ждет меня с самого утра в тот самый день, когда я на полчаса опаздываю… Это проклятие преследует меня всю мою несчастную жизнь! Началось еще со школы. Я могла неделями вести себя идеально, и никто не обращал на меня никакого внимания. Но в тот самый момент, когда я корчила адскую рожу или под страшным секретом рассказывала подруге о том, как облажалась, – о, чудо! – занавес поднимается, огни рампы вспыхивают, микрофоны включаются, и глаза десяти миллионов зрителей устремлены на меня! Счастье чаще отворачивается, это неудача всегда тут как тут! Сегодняшнее утро – лишнее тому подтверждение. Только Дебле не хватало, чтобы плохой день стал отвратительным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7