Жереми Фель.

Волки у дверей



скачать книгу бесплатно

Моему деду – Пьеру Периссе


© Алчеев И., перевод на русский язык, 2017

© ООО «Издательство «Э», 2017

Лоретта

Первые сумеречные тени уже накрывали пшеничные поля, которые стелились вокруг нее, колыхаясь и звеня тысячами колокольчиков.

Колосья хлестали ее по бедрам: Лоретта продиралась все дальше и дальше, а потом нагнулась и одним махом сорвала колосок, взметнув облачко тончайшей золотистой пыли, тотчас растворившейся в воздухе мириадами блесток. Вдалеке маячил ее дом – он громоздился глыбой посреди этого волнующегося океана. Она понимала – скоро надо будет собраться с духом и возвратиться туда, и все из-за призраков, блуждавших ночами по равнинам, – мрачных существ, возникавших ниоткуда и с давних пор нагонявших страх на обитателей ее родного Канзаса. Да она и сама совсем недавно видела, как одна такая тварь шла на нее, когда она стояла у крыльца, охваченная почти пьянящим чувством, что та уже почуяла запах ее крови.

Впрочем, ей ничего не угрожало, покуда солнце не закатится за горизонт, к тому же она очень любила особую атмосферу, венчающую мгновения, когда день переходил в ночь, предоставляя страху царить на земле. В эти самые мгновения умиротворенного созерцания, навеваемого очарованием первых сумерек, она старалась совсем не думать о трупах, которые порой находили поутру на обочинах дорог в таком состоянии, что даже близкие родственники не могли их опознать.

Лоретта больше не слушала предостережения. Она день за днем старалась испытать свою волю к свободе, чтобы ощутить каждой клеточкой тела легкую дрожь от грядущей опасности.

Над головой у нее, звонко шурша крыльями, пролетели козодои – штук десять. Она провожала их взглядом, пока они не спикировали за крытое гумно, пламеневшее в меркнущем свете дня. Хлестая по воздуху пшеничным колоском, она шла и шла, чувствуя иногда, как мошкара липнет к ее икрам, и повернув голову в сторону зернохранилища, – его темные очертания уже проглядывали в нескольких километрах дальше.

Скоро и они исчезнут, как этот мир, вновь брошенный на алтарь жестокости.

Солнце на западе почти целиком завалилось за отцовские поля. Она повернула назад и уверенным шагом вышла на дорогу к дому, ступая босыми ногами по теплой, белой, как песок, земле и глядя на клубы дыма, поднимавшиеся из трубы и доносившие до нее приятный запах сгорающего дерева.

Вдалеке послышался глухой, назойливый сигнал тревоги, обращенный к запоздалым беспечным путникам. Лоретта пошла быстрее; по небу метались птицы, летучие мыши подстерегали…


Когда Лоретта подошла ближе, в окне зашевелились шторки, – она улыбнулась, догадавшись, что это отец поджидает ее с обозленным сердцем, готовясь в очередной раз отчитать ее за то, что шлялась допоздна бог знает где, наплевав на опасность.

И лишь приблизившись к ступенькам крыльца, она вдруг с изумлением поняла: там, за оконным стеклом ее комнаты, был кто-то другой – чужак, весь перепачканный черноземом и глядевший на нее глазищами, которые полыхали, как кузнечные горны.


Лоретта Грир проснулась внезапно – и подскочила так резко, что едва не скатилась со своего края кровати.

Разум ее был затуманен – она села и взяла себя в руки, хотя в ушах все еще отдавался шум колышущегося пшеничного поля.

Сон. Всего лишь сон.

Только-только настала полночь. Джордж все так и спал, растянувшись на животе. Лоретта поднесла руку ко лбу и снова легла, стараясь успокоиться, но во тьме под веками по-прежнему мелькали четкие картинки из сна. В молодости она любила зарисовывать в кожаную тетрадку воспоминания из своих снов, но сейчас ей хотелось поскорее забыть видение, как и все прочие кошмары, которые одолевали ее последнее время, мешая заснуть. Чтобы как-то отвлечься, она стала перебирать в памяти все, что ей предстоит сделать после того, как Джордж отправится на работу: первым делом – разобраться с ежемесячными счетами, потом – съездить в город за покупками, а еще повидаться с Джуди в маленькой кофейне, недавно открывшейся рядом с муниципалитетом, и, наконец, по возвращении домой – запечь баранью ножку, купленную в начале недели в «Уол-марте»[1]1
  «Уол-март» – сеть однотипных универсальных магазинов, где продаются товары по ценам ниже средних; непременная часть пейзажа американских пригородов (здесь и далее прим. перев.).


[Закрыть]
. Лоретта надеялась, впрочем, не очень веря самой себе, что Дэрил в конце концов вернется и они смогут поесть втроем в тиши.

И где он сейчас? Она не видела его со вчерашнего вечера, когда он не на шутку повздорил с отцом, отказавшись подсобить ему на ферме под предлогом того, что у него есть дела поважнее, чем «копаться в грязной земле». Джордж, уже изрядно подвыпивший, взбеленился – набросился на него с ремнем, собираясь отстегать пряжкой. А она, Лоретта, стояла рядом, остолбенев от страха, который он в таком состоянии внушал ей, жалкому ничтожеству, избегавшему рукоприкладства.

Дэрил заперся у себя в комнате. А Джордж плюхнулся за стол и стал ждать, когда она даст ему поесть. Обгладывая свиные ребра, он пригрозил, что поднимет Дэрила чуть свет и силой выгонит в поле, чтобы подсобил ему по работе, и пусть этот сопляк зарубит себе на носу – бить баклуши до конца летних каникул ему будет несподручно. Лоретта не смела проронить ни слова, к тому же у нее так защемило под ложечкой, что она была не в силах проглотить ни кусочка. Потом, пока Джордж сидел перед телевизором, она собралась мыть посуду, ожидая, когда он начнет клевать носом, чтобы украдкой отнести Дэрилу тарелку с едой, которую пришлось оставить у его двери, потому как он не пожелал ей открыть. А утром она заметила, что тарелка так и осталась нетронутой и ее уже облепили мухи. Она выбросила содержимое тарелки в мусорное ведро на кухне и вышла в сад – передохнуть.

В итоге Джордж так и не выполнил свои угрозы, но Лоретта понимала: это лишь вопрос времени и отношения между отцом и сыном совсем испортятся, если они и дальше будут упираться. Все утро она ждала, что Дэрил смирится и выйдет из своей комнаты. После полудня, когда Лоретта была на кухне и звонила Джуди, ей послышалось, что хлопнула входная дверь, и, кинувшись в гостиную – к окну, она увидела, как сын, с брезентовым рюкзаком за спиной, быстро шел по дорожке к своему приятелю Сэми – тот стоял за оградой, опершись на сверкавшую новизной «Импалу»[2]2
  Имеется в виду «Шевроле Импала» – популярная модель автомобиля среднего и выше среднего класса, выпускавшаяся отделением «Шевроле» американской корпорации «Дженерал моторс».


[Закрыть]
. Она окликнула его несколько раз, но Дэрил даже не повернулся и, сев в машину спереди, так и не взглянул на нее.

Джордж, когда вернулся после работы, даже не полюбопытствовал, где их сын, – умяв половину жареного цыпленка, он бухнулся перед телевизором. А она, сидя за столом на кухне и слушая радио, весь вечер думала, чем он занимается, уходя из дома, и все время вспоминала, как Дэрил смотрел на нее вчера, когда отец охаживал его ремнем, – как он, распростершись на полу и едва сдерживая ярость, мерил ее горящим взглядом, исполненным отчаяния и злобы.

Лоретта давно знала, что Дэрил люто ненавидел отца и в конце концов почти свыкся со своей ненавистью. Но мысль, что он так же возненавидел и ее, была для нее просто невыносимой: из-за своей неодолимой трусости она старалась избегать малейших ссор и потому была не в силах его защитить. Она уже потеряла дочь, а лишиться еще и сына – ни за что на свете.

Она легла спать. На глаза у нее тут же навернулись слезы. Она роняла их на подушку, даже не пытаясь утереть глаза. В такую-то жарищу они сами быстро высохнут.

За последнее время Дэрил здорово изменился – она уже с трудом узнавала своего мальчика, которого вырастила, в этом неразговорчивом, мрачном пареньке, иной раз проявлявшем к людям обезоруживающую жестокость. С самого начала лета он все дни напролет болтался бог весть где, а вернувшись домой, запирался у себя в комнате, включал проигрыватель и слушал рок-музыку или же часами разряжался, дубася кулаками подвесную грушу, которую купил на деньги, подаренные ему на день рождения.

Неделю назад, прогуливаясь по центру Эмпории[3]3
  Эмпория – город на востоке штата Канзас.


[Закрыть]
, она случайно встретила Лорен, его последнюю подружку, очаровательную девочку, которой всегда восхищалась, когда та захаживала к ним в гости. Она помахала ей рукой, но та шла своей дорогой, делая вид, что ее не заметила. А Дэрил никогда не признавался, отчего они так резко расстались. Для очистки совести Лоретта перебежала через улицу, чтобы поговорить с ней, но дорогу ей преградил отец девочки, механик из автоцентра Лумиса, – он предупредил, чтобы они больше никогда не приближались к его дочери, ни она, ни ее чокнутый щенок.

Ее чокнутый щенок.

Лоретта так и стояла, остолбенев, посреди тротуара, и только дождавшись, когда дочь с отцом свернули за угол, она смогла вернуться к своей машине. А когда рассказала об этом Джуди, та посоветовала отвести Дэрила к психологу, доказывая, что и ей самой пойдет на пользу, если она выговорится.

Но что она понимала в конечном-то счете, эта старая дева, у которой никогда не было своих детей?

Вдруг на чердаке послышались глухие шлепки и легкое шуршание крыльев, вырвавшие ее из раздумий. Верно, летучие мыши. Эти мерзкие твари, гнездившиеся там большую часть года, долго пугали Дэрила – по крайней мере, до тех пор, пока однажды, когда ему было лет тринадцать, он не подстрелил одну из отцовского ружья. С того времени Дэрил держал ее в банке с формалином, на полке, как своего рода трофей, однако ж эта жуткая штуковина неизменно вызывала у Лоретты отвращение, когда она, бывало, заглядывала в его комнату.

Следующим утром, если он так и не вернется, она поговорит с ним, позвонив Сэми, и предложит съездить в город. Вдвоем. Они могли бы позавтракать в итальянском ресторанчике, недавно открывшемся на Торговой улице. Дэрил обожал пиццу – может, это наконец отобьет у него охоту до всякого искусственного дерьма, которым он объедался каждый день на полдник.

И уж на сей-то раз ей хватит смелости поговорить с ним по душам. Да и другого выбора у нее не было. Надо бы только малость сгладить острые углы между ним и отцом. К тому же ей уж очень хотелось знать, что творится у него в голове, – хотелось подобрать ласковые слова, жесты и постараться унять эту злобу, которая иной раз так и перла из него…

Лоретта со вздохом повернулась на другой бок. И вот, когда ее снова начал одолевать сон, она вдруг вспомнила, что забыла позвонить сестре, хотя обычно делала это каждое воскресенье вечером. Эдна вот уже восемь лет жила в Сент-Луисе, и они не виделись несколько месяцев, а последний раз, когда разговаривали по телефону, она опять зазывала ее к себе в гости – на пару деньков. Лоретта по привычке отклонила предложение, хотя про себя решила так: в конце концов, прошвырнуться к сестренке не самая плохая мысль. А раз так, почему бы это не сделать на следующих выходных? Ничего такого на это время она не планировала – и если у Эдны будет куча свободного времени, к ней можно отправиться даже на машине: ведь до Сент-Луиса от силы пять часов езды.

Тогда в путь-дорогу – с распущенными волосами, под музыку из радиоприемника!..

А можно воспользоваться случаем и предложить Дэрилу поехать вместе, – она разрешила бы ему поводить машину, если у него будет охота. Эдна сказала, что ее сын Маршалл пробудет у нее до середины июля. Он был постарше Дэрила и учился в Брауне[4]4
  Имеется в виду Браунский университет в городе Провиденс, штат Род-Айленд.


[Закрыть]
. И Дэрилу дружить с ним было бы куда полезнее, чем якшаться с этим Сэми, которого однажды задержали за хранение марихуаны. Вот бы Маршалл повлиял на него, хоть немного, чтобы и он тоже решил поступать в университет!.. Джордж, когда она изредка заговаривала об этом, отказывался наотрез от этой идеи под предлогом того, что у них мало средств и место Дэрила, как бы то ни было, на ферме. Лоретта же, втайне от мужа, каждый месяц откладывала небольшую сумму на отдельный счет, чтобы помочь сыну, будь у него желание учиться дальше. Дэрил, понятно, ничего не знал, и она могла бы ему все рассказать при ближайшем же их разговоре. И тогда бы он, безусловно, понял, как она печется о его будущем. Когда она как-то спросила, что он собирается делать после школы, Дэрил сухо ответил, что понятия не имеет, хотя твердо решил уехать из дома и больше никогда не возвращаться. В каком-то смысле Лоретта хорошо его понимала: ей скоро сорок четыре, а она всю жизнь прожила в этой забытой богом канзасской глуши, при том что в юности частенько мечтала перебраться на западное побережье, снять там двухкомнатную квартирку на пару с подружкой Диендрой, выучиться на медсестру, путешествовать…

Но жизнь распорядилась иначе в тот самый день, когда она повстречала Джорджа Грира, отчаянного молодца под метр девяносто, в мгновение ока запудрившего ей мозги и окрылившего душу.

Как же давно она не выбиралась за пределы штата? Лоретта мысленно вернулась на пару лет назад и вспомнила день, когда поехала проведать мать в Талсе незадолго до того, как та умерла от сердечного приступа в возрасте всего-то шестидесяти двух лет. Джордж отказался тогда ехать с ней, сославшись на то, что работы выше крыши. Что ни говори, Джордж терпеть не мог ее мать – «старую ведьму», как он стал называть ее после того, как однажды во время обеда она призналась, будто у нее есть дар ясновидения. Лоретта припомнила тот вечер у них дома, когда мать отвела их обоих в кухню и сказала, что по здешней земле уже не одну сотню лет бродит зло и что мужчин оно лишает рассудка, а на их жен наводит порчу. Откровения матери тогда скорее позабавили Лоретту, чем напугали, тем не менее она не стала рассказывать ей, что Джордж купил все это хозяйство задешево по той простой и вполне объяснимой причине, что бывший его владелец застрелился из охотничьего ружья у себя в зернохранилище.

Снаружи послышался треск, как будто хлопнула автомобильная дверца. Лоретта подошла к окну в надежде, что сынок, несмотря ни на что, все же решил вернуться. Но никакой машины перед домом она не разглядела, не считая своей и тачки Джорджа, стоявших у крыльца. Может, просто хлопнула на ветру плохо закрытая дверь зернохранилища. Лоретту охватило разочарование. Хотя за последнее время она успела привыкнуть к этому, у нее, однако же, на душе всегда кошки скребли, если Дэрила где-то носило среди ночи.

Она прислонилась рукой к стеклу и обвела взглядом поля, озаренные сиянием полной луны, отчего создавалось впечатление, будто над ними клубится туман, покрывая землю, один лишь вид которой был до того невыносим, что вызывал у нее удушье. В этом злосчастном месте все-все казалось таким далеким. Ближайшее жилье, дом Симмонсов, находилось в десятке километров отсюда. Элен Симмонс страдала болезнью Альцгеймера, и когда она, Лоретта, навещала ее последний раз, та ее даже не признала.

С пачкой «Лаки Страйк» в руке Лоретта бесшумно вышла из спальни. Но спускаться в гостиную не стала – направилась в кабинет Джорджа, располагавшийся чуть дальше, через две двери, и, погрузившись в глубокое кожаное кресло, закурила сигарету. Она знала наперед – снова заснуть ей вряд ли удастся. А немного отдохнуть не помешает. По крайней мере, здесь не слышно, как храпит Джордж.

Не сводя глаз с вьющихся струек дыма, тут же растворявшихся во мраке, она подумала, что с ее стороны было смело попросить сестру пригласить вместе с нею и Мэдди. Она знала – они обе сохранили добрые отношения, хотя Эдна всегда старалась избегать эту неприятную тему, боясь задеть ее за живое. Мэдди ушла из дома семь лет назад, не объяснив свой поступок ни на словах, ни в письме. Лоретта тогда узнала от матери ее дружка, что они вдвоем поселились на квартире где-то в центре Мемфиса. С той поры Лоретта даже не пыталась связаться с ней – предпочитала, чтобы Мэдди первая сделала шаг ей навстречу, когда поймет, что к этому готова. Но Мэдди все не давала о себе знать, и Лоретте пришлось смириться: она понимала, что сама виновата в том, что за эти годы между ними разверзлась пропасть, ведь это она мешала дочери определиться в жизни. Но она забеременела в таком юном возрасте… В день родов, насмерть перепуганная и уставшая до чертиков, она заставила себя взять ее на руки и улыбаться своим родителям, несмотря на отвращение, которое к ней питала. Спустя несколько дней, вернувшись домой, Лоретта понадеялась – вот малютка подрастет, и тогда все образуется, но привязаться к дочери у нее не получилось. Как будто чаша разбилась – когда-то давно, а склеить ее со временем оказалось невозможно. Мэдди росла под ее крышей, но за все эти годы им так и не удалось по-настоящему наладить отношения, какие обычно складываются между матерью и дочерью… так что, когда Мэдди ушла из дома – в начале лета 1972-го, Лоретта вздохнула с облегчением, словно у нее с плеч свалился тяжкий груз.

Семь лет назад

Оглядываясь в прошлое, Лоретта часто думала: что же такого нужно сделать, чтобы их отношения наладились, – хотя при всем том она прекрасно понимала, что никогда не сможет полюбить дочь по-настоящему, не сумеет дать ей ту любовь, какой она с самого начала и самым же естественным образом окружала Дэрила.

В конце концов, иные вещи от тебя не зависят.

Мэдди работала на второстепенном местном телеканале, вышла замуж и родила дочурку Джози, которой уже исполнилось три годика. Мэдди, верно, уже стала женщиной, совсем не похожей на серенькую ершистую мышку, какой ее воспитали. По крайней мере, Лоретте хотелось бы так думать, особенно после того, что она узнала о ней от своей сестры.

Может, стоит забыть про гордость и предложить ей встретиться в Сент-Луисе, на нейтральной почве, – воспользоваться, так сказать, удобным случаем и наконец-то познакомиться со своей внучкой: ведь пока что она видела ее только на редких фотографиях…

Лоретта открыла окно, чтобы выветрился табачный запах. Но едва успела глянуть на луну, как уловила краем глаза резкое движение – и вздрогнула, словно кто-то снаружи вдруг метнулся к дальнему концу дома.

Перегнувшись через подоконник, она пригляделась к углу стены, чувствуя, как у нее колотится сердце – часто-часто. Но тьма стояла кромешная – не видно было ни зги. Она отступила на середину комнаты и подумала о соседях: с начала весны многих из них ограбили. Подручные шерифа так никого и не нашли, а Джордж однажды заявил, что это, как пить дать, дело рук шайки цыган, обретавшихся на берегах Ист-Лейк. С той поры как они обосновались в тех краях, число краж и прочей уголовщины возросло настолько, что он вместе с другими местными надавил на власти, чтобы те как можно скорее спровадили их прочь, – но тщетно.

Может, пойти и позвать мужа – пусть обойдет окрестности? Но если она обозналась, ей это с рук не сойдет, как обычно: Джордж, с его-то крутым нравом, никому не давал спуску, ежели кто будил его среди ночи, да еще в будни, когда он каждое утро вставал в шесть часов.

И все же надо бы разузнать, что там к чему, иначе она ночью больше не сомкнет глаз. Ружье Джорджа было внизу, как и телефон. Лоретта дошла до лестницы и прислушалась – но ничего не расслышала, кроме тиканья часов в столовой.

Спустившись на первый этаж, она проверила входную дверь – закрыта, потом прошла в другой конец дома и с легкой дрожью обнаружила, что дверь в кухню открыта. Она включила наружный свет, отважилась выглянуть во двор – но ничего такого не заметила, за исключением стареньких качелей и кромки пшеничного поля чуть поодаль, метрах в двадцати.

Соседские дома ограбили, когда хозяева были в отлучке. Так с какой стати кому-то придет в голову соваться в дом, где хозяева на месте, – дело-то рисковое?

Ерунда.

И все же она точно знала – ей ничего не померещилось.

А может, злоумышленник и не думал ничего красть – может, его привело сюда что-то еще?

Неужели это тот самый парень, с которым она столкнулась пару дней назад в Эмпории? Ей тогда показалось, что он точно был из тех самых цыган, о которых рассказывал Джордж. На вид лет двадцать, загорелый, чернявый такой, – он смерил ее грубым взглядом в тот самый миг, когда она проходила мимо него по Торговой улице с покупками в обеих руках. Она прибавила шагу, направившись прямиком к машине, а он шел за нею с бутылкой пива в руке и все посвистывал, а после прислонился к витрине прачечной и, пока она загружала сумки в багажник, все пялился на нее, выпятив мускулистую, в татуировках грудь, – все разглядывал ее с ног до головы с ухмылкой на губах. Чувствуя себя не в своей тарелке все больше и больше, Лоретта села за руль, тронулась с места – и возвратилась домой, забыв половину того, что собиралась сделать в городе.

А спустя полчаса, выгружая покупки на крыльцо, она заметила, как у ограды остановился какой-то драндулет. Издалека ей было не разглядеть, кто сидел за рулем развалюхи, но она тотчас подумала о том парне: уж теперь-то он точно знает, где она живет.

В доме она была одна, а значит, никто не выручит ее, вздумай он сделать ей что-нибудь плохое.

Лоретта тогда крепко заперла дверь и просидела в гостиной, пока Джордж не вернулся после работы. Ей не хотелось заводить разговор о происшедшем, и она взялась готовить ужин, как будто ничего не случилось.

Свою ошибку она поняла только сейчас, когда оказалась внизу совсем одна, без всякой защиты.

Неужели это и впрямь тот цыган – решил вернуться, думая, что она живет одна-одинешенька? Но что он задумал? Может, то, что сделали с Анной Уоррен?

При одной лишь мысли об этом у нее к горлу подступила тошнота. Анна Уоррен была красавица блондинка тридцати семи лет и жила одна в доме по ту сторону Эмпории с тех пор, как ее муж погиб в автомобильной аварии на Канзасской платной автостраде[5]5
  Скоростная автомагистраль в штате Канзас.


[Закрыть]
. Брат Анны, приехав как-то из Топики проведать сестру, нашел ее мертвой в гостиной: полураздетая, она лежала в луже собственной крови. Ее сперва изнасиловали, а потом полоснули по горлу. И случилось это около месяца назад. Лоретта знала Анну только в лицо: она работала библиотекаршей в школе, где учился Дэрил.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное