Женя Лейнок.

Пастыри. У богов всегда свои планы



скачать книгу бесплатно

– Думаю, информацией такого рода Верховный скорее поделится с тобой…

Маркус задумчиво пожевал губу. После минутного молчания он ответил:

– Я не понимаю ни-че-го, но если ты задумал идти против Лаакана, я пас.

– Не против, а… скажем, в обход. Не беспокойся, ни ему, ни кому-либо из нас это ничем не грозит. Людям – да. Но если мои прикидки верны, это небольшая цена за спасение магов от конца света.

– А если не верны?

– Как раз для этого мне и нужна дополнительная информация – тогда я смогу всё рассчитать как надо.

– Что ж, валяй, так и быть…

– Расспроси у Лаакана о Лие. Чем больше узнаешь, тем лучше. Но главное – спроси как-нибудь ненавязчиво, какого числа она родилась.

– Лаакан не станет об этом говорить. Даже со мной.

– Чёрт! – Мехес вплотную подошёл к другу и схватил его за запястье, – это, возможно, самое главное! Я спросил у Нерил, а она даже не знает, кто это – Лиа!

– Да уж конечно! Лаакан запретил даже заговаривать о ней ещё тогда.

– И тебе не кажется это странным?

– Нет. Она опозорила магов.

– Я нутром чую – дело не только в этом. И мне во что бы то ни стало нужно узнать больше!


***


Верховный маг действительно собрал Совет Девяти на следующий день. На балконе главной башни в мягких высоких креслах восседали члены Совета, среди них Маркус и Мехес. Далеко внизу, на площади и прилегающих к ней улицах, собрались маги-жители цитадели – около десяти тысяч. С башни они были похожи на колонию крошечных насекомых, пестрящих всеми возможными красками – маги, хоть и не носили украшений, были весьма требовательны в нарядах, вот почему людская гильдия ткачей и портных лишь ненамного уступала фермерам. С помощью простого заклинания голоса членов Совета становились хорошо слышны внизу, и собравшиеся могли следить за каждым сказанным словом.

Лаакан сидел в середине. Короткая седая борода и такие же короткие седые волосы, решительный взгляд, благородные черты лица, на котором, как свидетели прожитых лет, пролегли морщины, крепкое тело и расправленные плечи – всё в нём внушало почтение и трепет, однако приближённые знали, что он не только властен, но и мудр и даже отзывчив, если завоевать его расположение.

Маркус сидел в своём кресле слегка развалясь и с характерной полуулыбкой, которая выдавала всегдашнюю готовность пошутить, невзирая на обстоятельства. Мехес был мрачен, как грозовое небо и нервно притопывал ногой, так что Маркус наклонился к нему и тихо сказал:

– Сделай лицо проще и перестань дёргаться, а то Серайя уже косо на тебя смотрит.

– Что ж, начнём, – произнёс Лаакан, и все затихли. – Маги Делакарона, Совет Девяти был созван сегодня экстренно. Сразу могу сказать, что, возможно, перед нами встанет задача, с которой не приходилось сталкиваться ещё никому. Но всё по порядку. День назад из Риккола – западной цитадели – прилетела заговорённая птица. Аш, управляющий маг, говорит, что к ним приходил человек, который рассказывал небывалые вещи.

Якобы в его таверну пришёл маг – молодой маг, – который был тяжко болен, фактически умирал. Он сказал, что… Только прошу вас всех: не надо паники. В общем, он сказал, что c юга идёт… смерть. Что погибнут все.

– Кто подтвердит, что человек не лгал или не страдает психическим расстройством? – крикнул кто-то на площади.

– У этого человека был в руках посох. Настоящий.

По живому морю пробежал громкий ропот. Лаакан продолжал:

– Концентрирующий кристалл оказался мёртв. Человек держал его голыми руками. Аш оставил человека в цитадели и послал птицу на запад, в Хитум. Птица вернулась только через две недели, и те слова, которые Аш услышал от неё, заставили его немедля известить меня. Половина магов Хитума погибла. Город людей стоит каменной глыбой, словно в нём никогда не было жизни. Кто-то из магов бежал из цитадели, и их судьба неизвестна, а управляющий и его близкие отправились в Нагаир. По его словам, наша напасть – это какое-то проклятие: люди сгорают, если можно так выразиться, прямо на ходу и без остатка, абсолютно, даже праха не остаётся. Маги же болеют. Долго и мучительно. Потом умирают.

Лаакан выдержал паузу, но все молчали.

– У Аша были по этому поводу догадки, которыми он поделился со мной и… Я сам с трудом верю в то, что происходит… Я даже ходил в библиотеку. В общем-то каждый маг знает предание о том, как была сотворена наша планета, но о том, как она должна завершить своё существование, знают только Хранители. То есть управляющие маги цитаделей.

– Мы все умрём?! – раздалось внизу, и шум тысяч голосов сотряс стены башни.

– Не умаляя опасности, могу с полной уверенностью сказать: выход есть. Это будет нелегко, но выполнимо. Членам Совета я поведал обо всём более подробно перед заседанием. Теперь, если позволите, мы перейдём к обсуждению за закрытыми дверями. Когда закончим, по городу будут разосланы птицы, и каждый сможет быть в курсе событий.

Лаакан встал, высокие двустворчатые двери позади него бесшумно распахнулись, и все девять магов прошли в Зал Совета.

Яркие лучи дневного светила струились здесь сквозь огромные витражи, обволакивая мягким зеленоватым светом величественные колонны из белого мрамора. Они были такой безупречной белизны, такие гладкие и словно невесомые, что, казалось, неведомое божество только что вылепило их из летних облаков. Но на самом деле вся цитадель была возведена и поддерживалась в безупречном состоянии при помощи магии, а многим зданиям, включая башню Архимага, исполнилось по нескольку тысяч лет. Пол по всему периметру устилал мягкий ковёр с плавными линиями сине-белого орнамента, у стен высились шкафы с книгами, в одном из углов стоял хрустальный стол и мягкие стулья – здесь и расположились члены Совета. Лаакан одним жестом вскипятил воду в пузатом графине из толстого голубого стекла и стал заваривать чай, поглядывая на озадаченные и нахмуренные лица.

– Я полагаю, – начал он, когда каждый получил свою окутанную горячим паром кружку, – сегодня никто не будет словоохотлив.

– Конец света! Что уж тут добавить, – с улыбкой сказал Маркус, но лица магов оставались каменными. – Хорошо, – продолжил он, видя, что вот-вот грянет гром, – если серьёзно, я думаю, что раз есть возможность всё разрешить, надо приложить усилия и осуществить невозможное.

Лаакан задумчиво почесал бороду и медленно проговорил:

– Всё возможно, что записано в преданиях и предсказаниях первых магов. Великий кристалл Хранителей находится в известном нам месте. Проблема в другом.

– Зачинающая! – вдруг почти выкрикнул Мехес, и Лаакан резко обернулся. – Её нам надо найти. И Проводника!

По лицу Верховного пробежала тень.

– Мехес, я чувствую, у тебя есть чем поделиться с нами, – в его голосе звучала настороженность.

– Нет… Нет. – Мехес склонил голову, внутри у него извергался вулкан. – Эмоции. Прошу прощения, я сам не свой. Мне… Просто страшно, вот и всё.

– Каждому в этом городе теперь страшно. Но ты прав, просто необходимо найти тех двоих, о ком упоминают древние свитки. Без них осуществить замысел невозможно.

– Но в отношении Зачинающей имеются только косвенные указания, – сказал один из магов, – а о Проводнике мы не знаем вообще ничего.

– Раз такое дело, почему бы не побеспокоить Прорицателя? – спросил Маркус.

Лаакан кивнул.

– Я тоже подумал об этом. Ситуация крайне серьёзна, уверен, Прорицатель не сочтёт, что мы выдернули его из межизмерения зря.

Спустя полчаса после этих слов маги услышали за дверью приближающееся поскрипывание. Оно отдавалось эхом под сводами коридора, и звук этот создавал жутковатое ощущение. Некоторые из Совета, те, кто помладше, никогда не видели Прорицателя, ибо в повседневных делах он не участвовал, а был своеобразным хранилищем информации, накопленной в пространстве Вселенной за миллиарды лет её существования. Когда по завершении своей неестественно долгой жизни Прорицатель умирал, его место занимал другой, которого он сам выбрал в определённый момент и которого готовили к его предназначению с детства.

Когда двери открылись, у Мехеса перехватило дыхание. Он украдкой посмотрел на других и понял, что некоторые испытывают то же самое – трепет и ожидание чего-то великого. Однако он изрядно удивился, увидев, как какой-то маг везёт инвалидную коляску, а в ней сидит… Нет, даже не старик, а мумия, у которой из признаков жизни было, пожалуй только то, что все были уверенны в присутствии этой самой жизни в дряхлом, иссохшем теле, находящемся перед ними. Лысый, с глазами, затянутыми бельмами, с беззубым, влажным ртом и тонкой, прозрачной, висящей кожей Прорицатель являл собой зрелище отнюдь не величественное. Мехес покосился на Маркуса – они были ровесниками, – тот удивлённо вскинул брови и глядел на «мумию» во все глаза. Лаакан и большинство других видели Прорицателя однажды, накануне событий, завершивших Эпоху массовых войн, поэтому такого впечатления он на них не произвёл.

Царила тишина, и Мехес уже начал нервничать, но тут «мумия» открыла рот и тихий, свистящий голос стал растекаться в воздухе:

– Прорицателя звали не зря… Мудрости искру хотите добыть и путь осветить в безысходной ночи… Совета вы ждёте, и даден он будет, так внемлите шёпоту сил первозданных…

Мехес чувствовал, как от всего происходящего – этого зала, света, искажённого витражами, вида старого Прорицателя и жуткого, будто предсмертного голоса – ему становится дурно. Тело его охватил озноб, а Прорицатель продолжал:

– Конец бытия оплакать пора… Родивший своё убивает дитя… К создателям взор свой и глас обрати, ты к хаосу и ужасу должен идти… Ах-х-х-х…, – неожиданно он стал задыхаться. Лаакан рванулся вперёд, но маг, который привёз Прорицателя, кратким и жёстким жестом остановил его.

– Да-а-а, – засипел Прорицатель, его незрячие глаза расширились, – слышу… Двоих отыскать… Опасен обряд… Мятущийся дух неспокоен… Помеха нежданна, но пламя руками гасить ты не смей… Ох-х-х… Не властен ты то колесо провернуть и с силами Космоса в чрево шагнуть…

Послышался какой-то звук, похожий на смешок, и Мехес увидел, что Маркус пытается скрыть улыбку.

Внезапно что-то случилось. Прорицатель замолчал, и глаза его забегали, потом он резко (было удивительно, что он вообще может шевелиться) повернулся направо, в сторону боковой двери, и неожиданно отчётливо произнёс: «Он здесь».

– Кто?! – хором воскликнули маги.

– Один.

И больше Прорицатель не сказал ни слова. Несколько секунд все в замешательстве смотрели друг на друга, потом Мехес встал, прошёл через зал и открыл дверь.

Глава третья

Колёса повозок скрипели нестерпимо, и Тодора это ужасно раздражало. Он плёлся в хвосте процессии готовый снести голову своей секирой первому, кто к нему подойдёт. Калед, толстый колбасник, хохотал как ненормальный, когда увидел, с каким оружием Тодор собрался идти в цитадель.

– Ну и зачем тебе эта хреновина? – с перекошенным от смеха лицом спросил он. – Думаешь разгонять полчища отщепенцев? Или будешь ей рубить копчёное мясо на привале?

Несмотря на обуявшую его ненависть, Тодор и сам уже пожалел, что взял секиру. Нести её было утомительно, а что касается самозащиты – за четыре дня пути они не встретили даже волка. Однако бросить её он тоже не мог, и оставалось только надеяться, что скоро они прибудут на место.

– Долго ещё идти? – спросил он, не выдержав.

– Дня три, если будем пошевеливаться, – послышалось впереди.

Тодор закатил глаза.

Позавчера вечером они миновали травянистую долину реки и вошли в Шёлковый лес. Название своё он получил за то, что в нём жила тьма тьмущая пауков-прях, которые оплетали своей паутиной всё, что было движимо и недвижимо. Говорили, что в глубокой чаще они наткали столько паутины, что даже солнечный свет не проникает между скованными ветвями и ни одно живое существо не рискует туда забредать. Однако сейчас люди шли по хорошо известной, безопасной дороге, и тёплые солнечные блики мелькали там и тут. Мир встречал весну: голубое небо было прозрачным, дуновение ветра – лёгким и ароматным, сотни птичьих голосов наполняли лес, и зелёные почки, полные жизни, готовы были вот-вот её из себя исторгнуть. Все были в приподнятом настроении. Почти все. Перед тем, как Тодор отправился в путь, отец, раздосадованный тем, что его сын «настоящий трус и дуболом», приказным тоном объявил, что посылает его по возвращении в восточный город людей под присмотр дядюшки – двухметрового силача с нравом порохового склада и нравственными убеждениями престарелой девственницы. Вряд ли мог найтись человек, которому такая перспектива пришлась бы по душе, о Тодоре же нечего и говорить.

Три дня их путь пролегал через лес, и ничего не произошло. На рассвете четвёртого Тодор, который по-прежнему шёл позади, увидел, что лес расступился, и люди остановились, устремив свои взгляды куда-то вдаль. Он нагнал их, и то, что открылось его взору, стало откровением. Впервые Тодор, не желая, однако, признаться себе в этом, ощутил, как мало он видел.

Они стояли на высоком холме, откуда было видно, казалось, полмира. Далеко на востоке чернели размазанными точками какие-то постройки и зеленели ровные квадраты фермерских полей (Тодор знал, что они находятся за пределами города, но никогда не представлял этого); на западе рыже-зелёные холмы извивались волнами в необъятном просторе и тонули в тумане где-то между землёй и небом, а прямо перед людьми… О, это волновало даже спутников Тодора, хотя они шли в цитадель не первый раз, у него же перехватило дыхание. На округлом, явно рукотворном холме величественно возвышался Делакарон. Гладкая, словно шлифованная, каменная стена защищала его с незапамятных времён, и в ней были видны ворота – овальные, украшенные резьбой и орнаментом из драгоценных камней. Множество башен и башенок устремлялись ввысь, переливаясь разноцветным перламутром, и над некоторыми кружили белые птицы. Одна из башен, самая высокая, была выложена бирюзовым и белым кирпичом. На ней можно было рассмотреть большой балкон, даже, скорее, смотровую площадку, огороженную будто белым воздушным кружевом. Башенный пик венчала причудливая скульптура —переплетение разноцветных каменных лент (Тодору показалось, что он уже видел этот символ). Рассветное солнце осторожно трогало башни и стены, рождая удивительную игру света, тени, цветов, и этот волшебный, яркий город казался миражом, но был необыкновенно реален, стоял могучим основанием на холме и парил в дымке отступающего полумрака, манил, как чудо, и тревожил, как призрак.

Тодор понял, что стоит с открытым ртом и круглыми глазами, когда Калед загоготал и хлопнул его по спине.

– Это так, разминочка, – сказал он, – а вот внутри… Советую справить нужду вон в тех кустах, а то когда войдём ты, ей богу, обделаешься.

Пребывая в состоянии глубокого потрясения, Тодор ничего не ответил.

Они стали спускаться вниз, и Делакарон становился всё больше, всё выше вздымались его башни, всё ярче сверкали узоры на огромных воротах, всё громче становился голос города магов, родившийся из слитых воедино звуков загадочной, непонятной и чуждой человеку жизни. Когда люди подошли, ворота перед ними отворились – медленно, но легко, словно крылья пригревшейся на солнце бабочки, – и вся процессия вступила в цитадель. Они шли по широкой улице, вымощенной бледно-сиреневой и белой плиткой, по бокам её росли высокие, стройные деревья с изумрудной листвой, пышной не по сезону. Дорога вела прямо к дворцу Верховного мага, но Тодор не видел её конца, ибо вокруг было очень людно. Многие сидели на причудливых узорных скамейках, выкрашенных в разные цвета, и читали; кое-где мелькали серьёзные, озабоченные лица, но по большей части маги беседовали и смеялись, собравшись небольшими группами; кто-то громко спорил, кто-то кормил голубей, с задорным визгом проносились мимо разрумянившиеся, пышущие здоровьем дети. Вот влюблённая парочка: лёгкий жест – и в руках у юноши появилась прекрасная лилия. В глубине тенистого сквера на площадке подростки играли в странную игру с каким-то шаром: перебрасывали его через растянутую рыболовную сеть (так решил Тодор). Когда шар ударился о землю, один из подростков щёлкнул пальцами и послал в другого сноп мерцающих искр. Тот как раз отвернулся, и искры угодили ему ниже поясницы. В ответ он со смехом запустил в обидчика голубоватую молнию, которая ударила того в лицо и… окатила его водой с головы до ног. Раздался дружный хохот.

Тодор шёл по городу, забыв, зачем сюда явился. Голова у него слегка кружилась, в груди не хватало воздуха. Не успевало в его уме уложиться одно, второе уже поражало ещё больше, а затем третье, четвёртое… Маги казались совершенными: творящие чудеса ради забавы, стройные, с гордо расправленными плечами и пронзительными взглядами, в изысканных одеждах из дорогих тканей, ухоженные и благоухающие. Тодору стало не по себе – он уже несколько дней не мылся, одежда его была в пыли и пятнах от травы, пропахла лошадьми и дымом, длинные волосы болтались паклей. В общем-то, маги и шарахались от людей во все стороны, брезгливо кривя свои идеальные губы. «Нет, они никакие не совершенства! Вспомни, что делают маги!», – сказал себе Тодор. Рассердившись и всё же стыдясь себя среди этого ослепительного великолепия и роскошной праздности, он угрюмо уставился в землю и шёл так до тех пор, пока не упёрся в спину впереди идущего.

– Приехали! Разгружай! – крикнул Флин, старый фермер, который был за главного.

Тодор даже не заметил, что процессия свернула с главной дороги и оказалась на безлюдных задворках (хотя задворки эти были райским садом по сравнению с местом, где он вырос). Люди стояли перед приземистым, но довольно большим каменным зданием. Из дверей к ним вышла женщина. Она бесстрастно оглядела повозки, цокнула языком и сказала:

– Сегодня всё как обычно. Единственное – в студенческую столовую нужно срочно доставить посуду, у нас там ребята устроили небольшой погром, пробуя новые магические приёмы. Итак, Никеас? Где он? Где гончар?

Тодор понял, что отвечать придётся ему.

– Я за него. Я сын…

– Хм… Ладно. Грузи часть посуды вон на ту тележку и тащи в столовую. Только ради элементов без лошади!

– Это где?

– О-о-ох, – женщина раздражённо закатила глаза. – Университет располагается при дворце. Иди туда, на входе тебе всё расскажут. Дворец найдёшь – башню Архимага видно из любого конца города. Всё, давай быстрей.

Сказав это, она развернулась и скрылась в дверях.

– Смотрительница склада, – пояснил Калед.

– Стерва, – заключил Тодор.

– Хех. За языком ты лучше последи, пока мы тут. Нашим задницам проблемы не нужны, а проблемы маги обеспечить могут, сам знаешь.

Тодор погрузил посуду, взял тележку за оглобли, и её деревянные колёса застучали по дороге и заскрипели, как суставы столетнего старца. Башня, увенчанная странным символом, оказалась его целью. Явившись ко входу, он поначалу растерялся, потому что никого там не застал, но через минуту в окошке, расположенном сбоку от двери, показалось чьё-то нахмуренное лицо и суровый голос спросил:

– Куда?

– Да вот, посуду в столовую сказали отвезти. – Тодор почесал живот. – Только я не знаю, где она.

Окошко захлопнулось, что-то щёлкнуло, и двери открылись. За ними стоял маг.

– Иди за мной.

Они довольно долго петляли по широким сводчатым коридорам, в которых шагов было не слышно благодаря коврам, зато скрип тележки превращался в адскую пытку, и по лицу мага несложно было догадаться, что он с трудом сдерживает раздражение. В конце концов он остановился и сказал:

– По этому коридору иди, не сворачивая. По правой стороне предпоследняя дверь. А я пойду, иначе твоя проклятая деревяшка сведёт меня с ума!

«Хотел бы я на это взглянуть», – мелькнуло в голове у Тодора.

Маг поспешно удалился, и Тодор вдруг ощутил фатальное желание убежать. Он стоял в пустом, но отнюдь не мрачном коридоре – свет лился из больших прозрачных окон; откуда-то – то громче, то тише – доносилась приятная, мечтательная мелодия, и птицы щебетали вовсю, устраивая свои гнёзда прямо под крышами башен. Всё вокруг было прекрасным, чудесным, захватывающим и волшебным, но на Тодора накатывал страх. Он знал, да, он прекрасно знал, что маги делают с людьми, и эта мысль вместе с кое-какими воспоминаниями возвращала его на землю, едва душа успевала чем-либо восхититься. Однако выбора у него не было, и, для стимула обозвав себя слабаком, Тодор двинулся дальше. Он шёл и размышлял о том, что надо бы покаяться перед отцом и завести постоянную девушку – может, тогда удастся избежать ссылки к благочестивому дядюшке, – как вдруг дверь, мимо которой он проходил, резко распахнулась. Тодор отскочил, налетел на тележку, и несколько горшков с тарелками полетели на пол, усеяв осколками ковёр. Из дверей на него хмуро смотрел маг. Высокий, с короткими кудрями каштановых волос, резкими, но правильными чертами лица и большими глазами цвета тёмного янтаря. Он схватил Тодора за плечо и втащил в зал.

Совершенно опешив, Тодор смотрел на магов, сидящих в углу за хрустальным столом, и молчал. Один из них, седой, стоял поодаль, и лица у всех были такие, будто они никогда прежде не видели человека. На мгновение это показалось даже забавным. Сцену дополнял ещё скелет, обтянутый кожей, в нелепом кресле на колёсах… И гробовая тишина.

Затем седой маг подошёл к Тодору, оглядел его, задумчиво уперев костяшки пальцев в подбородок, после чего обернулся к остальным и сказал:

– Я полагаю, Проводник.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное