Жанна Бочманова.

Долго и счастливо



скачать книгу бесплатно

Долго и счастливо

Глава 1

– Вы дозвонились до Красовского, Мария Владимировна? – ненавидяще прошипел голос в селекторе.

Мария Владимировна вздрогнула и на экране монитора испуганно понеслась вдаль буква «хххххххххххххх…»

– Да! – выкрикнула она, нагибаясь к черному пластику. Из его недр доносилось потрескивание. Шеф молчал, но и не отключался. – Да, – повторила она, решив, что он не услышал.

– И что? – ожил опять селектор.

– Он в пробке, – вздохнув, сообщила она.

– Я. Просил. Дозвониться. До. Красовского. – Именно так, медленно и четко отделяя слова, друг от друга, произнес шеф. – Вы дозвонились? Мария Владимировна? – голос его приобрел плачущее выражение.

– Я дозвонилась, – буркнула Мария Владимировна. – Он сказал, что стоит в пробке на Московском и тут же отключился. А сейчас у него телефон не отвечает – связи нет.

– Черт знает, что такое! – простонал шеф.

Селектор замер, погас красный злой огонек. Мария Владимировна опасливо покосилась на него. Нет, это не безобидный кусок черной пластмассы, это жуткий Терминатор – безжалостный робот-убийца: казалось бы, вот уже все – наши победили, ура, ура! Ан нет – снова вспыхивает адский красный глаз, и все начинается сначала: беги, спасайся кто может! А кто не может… А кто не может, вот как бедная Мария Владимировна, тот должен сгинуть. Но она не может позволить себе сгинуть. Нет, нет, только не она. Она выдержит, она сможет, она сильная, умная и, вообще, супер! Она долбила клавиатуру, словно гаммы отыгрывала. Слепая печать, скорость сто восемьдесят знаков в минуту, а то и больше. В норматив при сдаче выпускных экзаменов она уложилась, а если бы не нервничала, еще и не такую скорость показала.

Вот так, все очень серьезно было в той школе референтов, которую она окончила, чтобы начать делать карьеру. У-у-у, какую карьеру бы она сделала, если бы… если бы не зловещий красный глаз… Ничего, осталось немного, еще пара месяцев и она уйдет. Господи! Какое счастье уйти отсюда, уйти и не вернуться! Зато в трудовой книжке будет запись – год работы секретарем-референтом. И это первый шаг на блестящем карьерном пути.

«Зав-тра в семь двад-цать две, я бу-ду в Бо-рис-поле си-деть в са-мо-лёте и ду-мать о пилоте.…», – пела «клава» под ее быстрыми длинными пальцами. Она всегда печатала под какой-нибудь ритм. Сегодня ритм был такой. Утешительный. Впрочем, такой он был практически каждый день, когда у шефа было плохое настроение. А плохое оно у него было всегда. И она его терпеть не могла. Ни шефа, ни его настроение.


Как же он ее ненавидел! Вообще-то, ему дела до нее не было. Но иногда ему так хотелось выскочить из кабинета и… придушить ее, что ли… До чего ж тупая баба! Ну как можно не понимать таких элементарных вещей? Ему нужен Красовский и именно сейчас. Мобильник на столе задрожал, затрясся, рассыпался звонкой мелодией. Он схватил трубку.

– Да!

– Паш, дорогой, это я, – сказала трубка.

– Саша, хорошо, что позвонил, ты мне нужен.

У нас проблемы с «Припятью» Моя секретарша не могла до тебя дозвониться.

– А, так это секретарша была! – засмеялся Красовский. – Я-то думал! Представляешь, номер высветился незнакомый, я беру трубку, а там голос спрашивает: «Вы где?» В Караганде, отвечаю. А там опять: «Вы где?» В пробке, говорю, стою, на Московском.

– И что?

– Да ничего, связь прервалась. Ты, Паш, скажи своей мамзели, чтобы представлялась хотя бы, а то я с перепуга решил, что меня опять адвокаты бывшей супружницы разыскивают.

– Скажу, Саш, скажу. Ух, я скажу… – раздувая ноздри, просипел он.

– Ну, излагай, – милостиво разрешил Красовский, – я здесь все равно надолго застрял. Что там у нас с «Припятью»?

Изложив своему юрисконсульту проблемы многострадальной «Припяти» Павел Сергеевич немного остыл, но все равно, прислушиваясь к звукам в приемной, болезненно морщился. Нет, надо на хрен увольнять, а то так и до смертоубийства недалеко, и вместо отпуска на знойном юге, пойдешь ты, родной, по этапу, на север. «А мы уйдем на север, а мы уйдем на север! А вас съедят рыжие собаки». А собаки они такие, они съедят, и не подавятся. У него и так слишком много проблем, чтобы еще и о найме персонала думать. В конце концов, есть у него кадровая служба, пусть она и думает. Хотя именно эта кадровая служба и постаралась. Ну, Нина-то Львовна, ну, ведь всегда же умудрялась подбирать ему более-менее приличных секретарш. Но эта – ни в какие ворота не лезет! Он снял с вешалки пальто, оглядел критически безупречный кашемир – шерстинка к шерстинке, перекинул через руку и вышел в приемную. Предмет его душевных терзаний и головной боли сидел за компьютером и что-то там молотил по кнопкам.

– Мария Владимировна, – вкрадчиво начал Павел Сергеевич. Секретарша подняла глаза и вопросительно уставилась на него и даже как-то головой мотнула, чего, мол, тебе? – Мария Владимировна, а вы где учились? – также вкрадчиво спросил он.

– В смысле? – удивилась она и откинулась на спинку кресла.

– В смысле вот это вот, – он сделал широкий жест, обводя рукой офисное пространство, факсы, телексы, принтеры, сканеры…

– А, секретарскому делу-то? – догадалась Мария Владимировна. – В школе референтов «Катрин». Это очень престижная школа, Павел Сергеевич… – гордо сообщила она, – там…

– Это там вас учили, как нужно разговаривать по телефону? Да?

– Учили, – кивнула она, как-то не очень, однако, уверенно.

– Я так и понял, – усмехнулся он и открыл дверь.– В следующий раз, когда будете звонить Александру Николаевичу, ну, или кому-нибудь еще, не забудьте сказать «здравствуйте». А еще не забудьте представиться, что вы, мол, Мария Владимировна из фирмы такой-то. Хорошо? – Павел Сергеевич закрыл дверь и широким четким шагом пошел к выходу.

Так ей! А покраснела-то как! Аж за щеки руками схватилась. Ну, ничего, если краснеть еще не разучилась, может, не все потеряно. Хотя он знал эту категорию офисных барышень, очень хорошо знал. Мало работать, много получать, вот смысл их жизни. Учиться они ничему не хотят и не будут. Позаканчивали свои секретутские курсы и думают, все – профи! Эта хоть в штаны к нему не лезет, как предыдущая. Нет, предыдущая как раз была ничего. Можно даже сказать очень хорошо работала. Чего она уволилась? Он не помнил. Сколько их за десять лет его трудовой бизнесменской деятельности сменилось? Он уже и счет потерял. Да и не считал он их никогда. Ему что надо? Чтоб работала: делала, что велено и не делала, чего не велено. Все. Неужели это так трудно? Сказать завтра Нине, пусть подыскивает другую секретаршу. А то не ровен час или сам зарежусь, иль зарежу кого…

***

– Что так и сказал? – ахала Наташка, помешивая трубочкой в длинном бокале. Невесомая кружевная пенка с мягким пришепетыванием поднималась и опадала, и все норовила соскользнуть по краю наружу.

– Так и сказал. Дура, ты, говорит, и невоспитанная хамка. Не здороваешься и уши у тебя не чищены.

– Да ладно! – фыркнула Наташка и засмеялась.

Мария Владимировна, для друзей просто Маша, тоже усмехнулась, хотя веселого-то было мало. И даже придуманные наспех посиделки с подругой в кафе, не спасали отчаянного Машиного положения. И аутотренинг по утрам не спасал. Можно было часами твердить «Я умная, способная, стойкая, я выдержу…» Все эти аберрации рассыпались в прах, стоило ей встретиться глазами с Павлом Сергеевичем. «Тупица непроходимая», – читала она в них, и ей сразу же хотелось запустить в него табуретом.

– Он меня специально унижает, – вздохнула она. – Он от этого кайф ловит. Я же вижу. У-у, знаю я таких особей – для них нет ничего слаще, чем подневольного человека мордой об стол приложить.

– Чего же к такому на работу пошла? Ты же умная. Сразу-то непонятно было, что за фрукт?

– А я с ним и не разговаривала. Я с персональщицей общалась. Хорошая тетка, кстати. Я ей все про себя рассказала. И про школу, и про директрису. Как я вела кружок английского языка, как фильмы им на английском показывала. Я ведь хотела, чтоб детям интересно было, я же в институте еще и на всякие курсы повышения квалификации ходила. Это ведь методика такая. Они ведь у меня все-все говорить начали. Веришь?

– Верю, – вздохнула Наташка. – Уж в который раз тебе говорю, плюнь ты на эту школу. И уж если на то пошло, ты еще легко отделалась. Что там директриса на тебя повесить хотела? Срыв учебного процесса? Пропаганду жестокости и насилия?

– Я показывала хорошие фильмы, – упрямо тряхнула Маша головой.

– Боевики, – подтвердила Наташа.

– И их тоже. А что мне им надо было ставить? «Человек дождя?» Неинтересно им это. Пока неинтересно. Не поймут еще.

– А «Код да Винчи» поймут, да? – Наташка скептически скривилась и осторожно сняла губами пену с края стакана. Потом аккуратно, салфеточкой, промокнула молочные усы и добавила: – Скажи спасибо, что тебе еще растление малолетних не приписали.

– Спасибо, – машинально ответила она.

Да, с «Кодом» как-то не очень получилось. Для Маши фильм был хорош из-за актерского состава, тем, что можно было сравнить произношение американца, англичанина и француза. А вот для директрисы факт показа в школе крамольного, на ее взгляд, фильма, подрывающего основы христианской религии, послужил прекрасным поводом избавиться от зазнайки и выскочки англичанки. Потому как не было больше ее сил терпеть неподконтрольную ей, то есть совсем неуправляемую, девицу, вечно влезающую в педагогический, годами налаженный процесс со своими новыми методиками. Машу вызвали на ковер и без лишних слов предложили «по собственному», а иначе…

Маша хотела бороться, доказывать свою правоту, а потом посмотрела ни эти лица, махнула рукой и подписала. За три года работы в школе она устала бороться с системой. Иногда ей казалось, что здесь собрались непримиримые враги, залегшие по разные стороны баррикад, только и ждущие сигнала к началу военных действий. У одной стороны, правда, были явные преимущества в боевой силе, зато у другой явный численный перевес. Война шла с переменным успехом, только одни расплачивались за поражения отсутствием нормальных знаний, и отвращением к получению оных в любой форме, а другие расшатанными нервами и острой ненавистью к детям, как к мировому злу. И неизвестно, кому приходилось в этой неравной борьбе хуже всего. Так и вышло, что три года пошли псу под хвост. Не вышло из Маши нового Макаренко, и Песталоцци не вышло.

– А я говорила. На кой ляд ты в школу пошла? Три года зря потеряла, – озвучила Наташка горькие Машины мысли. И оттого что это так совпало, ей захотелось немедленно возразить, что нет, не зря, не зря.

– Ну и что! – горячо вскинулась Маша. – У меня мальчик из класса грант на обучение в Англии выиграл. Родители звонили мне, благодарили.

– Один! – фыркнула Наташка. – Вот уж достижение!

– Так, я не поняла? Я зачем тебя позвала? Чтоб поплакаться. А ты меня критикуешь. Ты должна меня жалеть и утешать.

– Хорошо, – покорно кивнула Наташка. – Слушай. Ты самая умная, самая красивая, самая прикольная, самая веселая и, вообще, супер! А начальник твой – гнусный хорек, жирная свинья, гадкий крокодил, змея подколодная, нет, змей. И мы еще всем покажем!

– Ага! Дыбом шерсть, хвост трубой, выходите со мной на бой… Господи, как мне до отпуска дожить? А?

– Ты когда планируешь? – озабоченно спросила Наташка.

– В мае. Мы же договаривались, забыла?

– Ну не могу я в мае, – заскулила подруга. – Не отпускает меня начальник. Он у меня тоже – задница, еще та! Давай позже или раньше?

– Раньше я не могу, мне надо хотя бы одиннадцать месяцев отработать, для стажа, и позже не могу – потому как нет больше моего терпения. Я в отпуск уйду, и заявление напишу сразу. И буду другую работу искать.

– Ну, как знаешь, – Наташка обиженно надула губы. Подумаешь, начальник ей не тот попался. Они еще и не такие бывают! – Одна поедешь? – спросила она небрежно. Может, подруга только прикидывается несчастной, а сама кавалера завела и скрывает?

– Ну и поеду, – пожала Маша плечами, – что такого? Там с кем и познакомлюсь, не проблема.

– Хорошо тебе, – вздохнула она, – ты общительная.

***

Как же было прекрасно из неустойчивой, дождливо-пасмурной Питерской весны сбежать под мягкое нежное солнце этой благословенной Аллахом страны. Павел Сергеевич любил Турцию. Он за свою жизнь много чего повидал: в Египте возле пирамид в задумчивости побродил, в Красном море с аквалангом понырял, в Мертвом море на воде полежал, в Таиланде на всяческие экзотические массажи походил и пришел к выводу, что все это хорошо, но отдыхать он будет в Турции. Именно отдыхать, а не кататься на лыжах в Альпах, не гонять на джипах по Сахаре, а именно отдыхать. Когда никаких звонков, никаких друзей-приятелей, а только три недели покоя, солнца, моря и горячего турецкого кофе. Ну и любимая женщина под боком. Что еще нужно человеку для счастья?

Он вздохнул – неладно что-то в Датском королевстве. Что-то с любимой женщиной происходит, а что не понятно. Вздыхает, грустит, обижается из-за ерунды. Он уж и так и этак старался, но жена, как Зоя Космодемьянская, стояла насмерть. Глаза прятала, от ответов уходила, и поделать с этим ничего было нельзя. Он знал эту ее манеру, и терпеть ее не мог. Ну, есть у тебя вопрос – задай, обиделась – скажи, чего душу-то из него рвать? Но она рвала и делала это, он подозревал, не без удовольствия. Ладно, хочет дуться, пускай. А он будет отдыхать. Вот пойдет сейчас, ляжет, глаза очками прикроет, и будет слушать шум прибоя. Не было для него звуков слаще этого. Этот вид отдыха он любил больше всего.

Было время, он в отпуск пять лет не ходил, пока производство налаживал. Все там требовало его постоянного присутствия. Максимум, что мог он себе позволить это на три дня вырваться, куда-нибудь за город, но и там его доставали звонками, да он и сам всех тоже доставал. Но теперь-то он уже может вот так уехать на три недели, ни о чем не заботясь. У него отличная команда: все профи, заместитель – умница, директор по кадрам Нина Львовна держит всех в ежовых рукавицах. У нее не забалуешь – пьяный на работу вышел – штраф треть от оклада, а если систематически, то, пожалста, на выход. Правда, такое, в последнее время, случалось нечасто – платил он работягам хорошо: оклад плюс сдельщина, получалось очень даже солидно. Заказов у них сейчас было много, а будет еще больше. Ах! какой он тендер выиграл… Городской заказ. Бюджетные деньги – сладкие деньги, говаривал его отец. А отец знал, что говорил – сорок лет на производстве отпахал. Все хорошо, только… вот секретаршу бы еще подыскать толковую.

Павел Сергеевич в шезлонге завозился, как большое сонное животное, пошарил рукой под собой, пытаясь нащупать пачку сигарет. Чего вспоминать-то? Ну, дура и дура. Приеду – уволю. Он надвинул пониже козырек бейсболки и блаженно затянулся. И не надо ему никакого другого отдыха. Его уже давно весь персонал отеля знает. Встречают, как родного. Он клиент солидный, чаевые хорошие дает, ни много, ни мало, как раз ровно столько, чтобы уважали. Водку целыми днями в баре не глушит, с девицами в номере оргии не устраивает. Жене, конечно, скучновато, она бы предпочла, куда в развеселую Ниццу поехать, но он на провокацию не поддался, а вот она – да. Он ей предложил одной в Ниццу эту самую смотаться, а он сюда, в тихий курортный городок. Как только любимая осознала, что на три недели муж останется без присмотра, вопрос о Ницце отпал сам собой. Но и здесь она не переставала играть, а у него не было желания подыгрывать. Поэтому жена сейчас сидела в номере, страдая мигренью, а он наслаждался одиночеством на берегу. Наслаждался, вспоминая непутевую секретаршу, Павел Сергеевич усмехнулся. Просто характер у него был такой: не любил он незавершенных дел. Надо было ее перед отпуском уволить, но он замотался, завертелся и забыл. Ладно, не думай, приказал он себе, расслабься.

Сбоку послышался шум шагов, шелест песка, кто-то прошел рядом, до него донесся запах свежих духов, какой-то горьковато-цветочный, очень тонкий, еле уловимый. Его жена почему-то любила сильные запахи, она говорила «шлейфовые», очень дорогие, мускусные. Он приоткрыл глаза и чуть поднял козырек, провожая взглядом девичью фигурку. Девушка шла прямо к морю, неся в одной руке босоножки, в другой пляжную сумку. Где-то по дороге, она бросила, и то и другое и пошла, почти побежала к голубовато-зеленой границе песка с водой. И в том, как она бежала, высоко вскидывая ноги, вязнущие в мокром песке, как отпрыгнула от шаловливого пенистого языка, попытавшегося лизнуть ей пальцы, как засмеялась негромко, взвизгнула, когда волна с шумом все же накрыла ее чуть не по колено, было что-то такое близко узнаваемое, что Павел Сергеевич даже позавидовал. Представил, как приехала она вот только что и сразу побежала на пляж, даже вещи не стала распаковывать, так не терпелось ей заявить этому морю и этому солнцу, и песку – я здесь, я приехала, я с вами. Павел Сергеевич закрыл глаза и снова натянул козырек на нос и, кажется, даже задремал. Потом пришла жена, громко чмокнула его в щеку, он проснулся, потянулся, намазал жене спинку кремом, приобнял ее, как следует, чтобы поняла, какие у него далекоидущие планы на вечер и продолжил отдыхать по полной программе дальше.

***

Маша вышла из душа, скинула полотенчико, достала крем и принялась энергично втирать в кожу нежную эмульсию. На туалетном столике выстроились ряды баночек, флакончиков, тюбиков. А что делать? Красота требует. Крем от загара, масло для загара, лосьон после загара. А иначе не отдых будет, а сплошные мучения: кожа покраснеет, натянется на плечах, как пергамент, к вечеру поднимется температура, будет Машу колбасить до утра, кидать то в жар, то в холод. Нет уж, лучше пять минут потратить на втирание кремчика. Маша изогнулась под немыслимым углом, пытаясь достать место между лопатками.

Вспомнила, как на пляже парочка натирала друг друга кремом. Она только приехала и сразу же на пляж побежала. Она так именно и мечтала – кинуть все в номере и побежать, убедиться, что все в порядке: море шумит, солнышко светит, ничего не изменилось за год. На пляже по раннему времени, никого почти не было. Только мужчина какой-то в шезлонге лежал, да две тетеньки в возрасте, топлес, на песочке разлеглись. Она добежала до воды, попрыгала через волны, потом плюхнулась на песок и сидела так минут тридцать не двигаясь. Потом все же решила, что надо, пока народа нет, искупаться. А то потом придется при всех из воды выходить, сверкать голыми белыми ногами.

Не лип к Маше загар, категорически. Но она перед поездкой пошла в жутко дорогой магазин и скупила всю загарную серию. Продавщица пообещала стопроцентный результат. Вот приедет она с курорта, отдохнувшая, загорелая, придет на собеседование в какую-нибудь супер-пупер компанию, увидит ее тамошний босс, непременно молодой стильный красавец, с голубыми пронзительными глазами, увидит, шмякнется со стула, сам собой в штабеля уложится и… что дальше она смутно представляла, но что-то должно произойти. Как минимум на работу ее должны взять. А как иначе? Нина Львовна, заявление-то у нее приняла, сказала, конечно, что должен шеф подписать, после отпуска. Ну, он-то подпишет, она не сомневалась. Жалко, тетка хорошая, вот с ней бы Маша сработалась.

Пока она так в мечтаниях на песке грезила, к мужчине в шезлонге какая-то девушка подбежала, стала ластиться, спинку подставлять, плечики. Мужчина долго и старательно мазал кремом подставляемые части загорелого тела, потом поцеловал девушку в шею, потом еще куда-то, потом… потом Маша отвернулась, чтобы не позавидовать еще больше.

Как это люди умудряются найти друг друга? Вот как это можно понять, что вот с этим человеком захочется жить долго и счастливо, а с этим нет? Экспериментально-опытным путем, говаривала Наташка, only. Но Маша, что-то сильно сомневалась. Как это – экспериментально-опытным? Это, получается, надо с каждым пробовать? Так всей жизни не хватит, вся в опытах и пройдет. Должен быть какой-то критерий. Фразы из книг типа они встретились случайно и сразу поняли, что созданы друг для друга, Машу не убеждали. Вот еще, выдумали. Что-то у нее ни разу так за все ее долгие-долгие двадцать пять лет не случилось. А случилось, как-то очень все буднично, обыкновенно, никаких тебе «глаза в глаза», «дрожи в коленках» – поцеловались, разделись, потом неловко хватали друг друга руками, потом как-то все же у них чего-то произошло. Было смешно и немного неудобно, и никаких тебе «страсть захватила их и повлекла за собой». Какая, такая страсть? Они и сейчас встречались. Иногда. Олег карьеру делал, уделял ей много, очень много времени, карьере, не Маше. Она тоже пыталась… делать карьеру. Так что свидания их были довольно редки. Но официально считались парой. А что? Вполне в духе времени – первым делом самолеты, ну а девушки, а также и юноши потом.

Маша закрыла крышечку тюбика и критически оглядела себя в зеркале, очень даже ничего. Не супермодель, конечно, в смысле роста, но фигура пропорциональная, мышцы подтянутые, зря она, что ли, абонемент в спортклуб покупает. У нее годовой, на все виды фитнеса, так что ей не стыдно хоть анфас, хоть бэксайд продемонстрировать. Она вывернула голову, рассматривая этот самый бэксайд. Нет, определенно не устоит, молодой стильный красавец-босс, с пронзительными синими глазами. Определенно. Она усмехнулась. Наташка бы сейчас язвительно заметила «и его жена тоже» Почему-то у молодых стильных красавцев, где-то рядом всегда крутилась жена, молодая стильная супермодель. Вот как давеча на пляже. Она мимо проходила, глаза-то скосила – длинные крепкие ноги, подтянутый живот, даже вроде с кубиками, сильная загорелая рука с сигаретой, свешивалась с подлокотника. Ничего так. А потом прибежала его подруга, а может, даже жена, такая вся высокая, с длинными белыми волосами, похожая на породистую тонконогую арабскую лошадку. И головой она также встряхивала, как гривой. Очень красивая. Маша повела головой, так, слева направо, встряхнула волосами. Так, кажется. Нет, не так. Вот так. И она повторила запомнившееся ей движение. И даже заржала тихонько: «И-го-го», – и засмеялась. Господи, чего только в башку не лезет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4