Жаклин Келли.

Удивительный мир Кэлпурнии Тейт



скачать книгу бесплатно

– Так и посылать, капитан?

– Все правильно, благодарю вас. Город-остров Галвестон наиболее уязвим, потому что там нет волнолома. Первым делом отправьте телеграмму туда.

– Это нешуточное дело. Думаете, они начнут эвакуацию из-за птицы?

– Мистер Флеминг, вы когда-нибудь видели смеющуюся чайку в округе Колдуэлл?

– Ну, нет, полагаю, что не видел. Но, по-моему, вы преувеличиваете. Сильные ветра на побережьях не редкость.

– Такого еще не было, мистер Флеминг. Я боюсь, нас ждет ужасная катастрофа.

– Вы действительно видели чайку?

– Моя внучка видела ее сегодня утром.

Мистер Флеминг глянул на меня. Я легко могла прочесть его мысли: «Эвакуировать крупнейшие города Техаса из-за слов ребенка? С ума сойти!»

– Известно, что животные ощущают то, что человеку недоступно, – продолжал дедушка, – поэтому они предчувствуют природные бедствия. Тому есть много примеров. Слоны из Батавии предсказали приливную волну, летучие мыши из Мандалая предсказали землетрясение.

– Ну и ну… – пробормотал мистер Флеминг. – Линии перегружены. Цены на хлопок скачут, так что много коммерческих телеграмм. У меня тут накопился целый пакет распоряжений о покупке-продаже. Придется час-другой подождать.

Дедушка никогда не повышал голос, не сделал этого и сейчас. Но глаза стали ледяными, а в голосе зазвучала сталь. Он перегнулся через стойку и пригвоздил телеграфиста взглядом голубых глаз из-под кустистых бровей.

– Мистер Флеминг, это очень важно, возможно, вопрос жизни и смерти. Другие сообщения могут и подождать.

Телеграфист поежился.

– Ради вас, капитан, поставлю ваши сообщения в начало очереди. Через десять минут все будет сделано.

– Вы молодец, мистер Флеминг. Ваша служба в минуту опасности не будет забыта.

Дедушка взял стул, но я была слишком взволнована, чтобы усидеть на месте. Пока ничего не происходит, перейду-ка я улицу, загляну в контору, где папа занимается делами. Он едва махнул мне через стекло. Возле машины по очистке хлопка всегда кипит работа. Нескончаемый процесс отделения волокон от семян, упаковка волокон в громадные тюки, которые отправляют вниз по течению. Скрип кожаных ремней в машине, оглушительный шум повсюду, непрерывные громкие указания – все это действовало мне на нервы. Я укрылась в относительной тишине у помощника управляющего, чтобы проведать его попугая по имени Полли.

Полли (думаю, всех попугаев, независимо от пола, зовут Полли) был амазонским попугаем. Дедушка купил его к моему двенадцатому дню рождения. Великолепная птица в три фута ростом, грудка золотистая, крылья лазоревые, хвост малиновый. Попугай оказался злобным и раздражительным, но главной отличительной чертой Полли были гигантские когти и угрожающий клюв. Его присутствие в доме причиняло всем (включая меня) столько беспокойства, что попугая подарили мистеру О’Фланагану, помощнику управляющего хлопкоочистительной машиной. Бывший моряк от души полюбил говорящего попугая. Вместе они весело проводили время, распевая грубоватые матросские песни – естественно, за закрытыми дверями.

Я мысленно сравнила чайку с попугаем.

Обе птицы оказались далеко от дома, одна по воле природы, другая по воле людей. Скучает ли Полли по тропикам? По буйным джунглям, где растут сочные спелые фрукты и ползают вкусные белые гусеницы? Живет он в Техасе, в городе Фентрессе, прикованный к жердочке в конторе, а одна из причин тому – я. Впервые мне стало жалко Полли.

Я взяла соленое печенье из вазочки на столе и осторожно протянула попугаю. Он свирепо сверкнул желтым глазом и хрипло каркнул. Я сглотнула и протянула Полли свое приношение, держа печенье самыми кончиками пальцев. А вдруг отхватит вместе с пальцами?

– Полли хочет печенье?

Он поднял страшную когтистую лапу. Не сошла ли я с ума? Пора отступать, пока цела. Но попугай неожиданно осторожно взял печенюшку из моей дрожащей руки и проговорил гнусавым загробным голосом:

– Пасиба.

Я подмигнула ему, он подмигнул мне. Полли аккуратно, словно модная дама на светской вечеринке, обкусывал печенье. Ура, значит, перемирие!

Тут появился и сам мистер О’Фланаган и обратился сразу к нам обоим:

– Болтаешь с Полли? Полли хорошая, хорошая птичка.

Он взъерошил перья у попугая на загривке. Я думала, Полли разозлится, но он только потерся о руку мистера О’Фланагана, воркуя от удовольствия. Ну надо же! Не ожидала, что Полли способен нежничать. Может, и мы могли бы стать друзьями? Но на очереди были куда более неотложные проблемы. Мне пришло в голову, что мистер О’Фланаган мог бы помочь.

– Сэр! Мистер О’Фланаган! Вы ведь плавали по всему свету?

– Да, детка. Я видел восход солнца на Бора-Бора, видел сигнальные огни на Огненной земле.

– А правда ли… – я запнулась, боясь оспаривать дедушкино мнение. Слишком много поставлено на карту, в том числе и мое душевное спокойствие.

– Что, детка?

Я решилась.

– Правда животные могут предсказывать катастрофы?

– Да, моя дорогая! Как-то в Новой Гвинее я видел, как змеи в огромном количестве покидали свои дома ровно за час до начала землетрясения.

У меня отлегло от сердца. Я бросилась вон из комнаты, крикнув на ходу «спасибо!».

Я вернулась вовремя. Мистер Флеминг как раз начал выстукивать свои позывные. Пошло первое сообщение. Я завороженно наблюдала за волшебной возможностью мгновенной передачи информации на сотни миль. Пальцы мистера Флеминга нажимали на телеграфный ключ, передавая короткие точки и длинные тире, посылая по проводам человеческие слова в виде электрических разрядов с бешеной скоростью сорок слов в минуту. Потрясающая штука этот ключ! Вот бы мне такой. Возможно, когда-нибудь в будущем у каждого будет свой личный телеграф, и мы сможем слать по электрическим проводам письма во все концы света. Сказка? Сама знаю, но может же девочка помечтать?

Через три минуты мистер Флеминг объявил:

– Готово! Вот ваша квитанция, капитан.

– Благодарю за верную службу.

Мистер Флеминг снова вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

– Спасибо, капитан!

Мы направились к конторе. Дед опять погрузился в молчание. Потом я наблюдала через стекло, как он беседует с папой. Папа сначала изумился, потом заинтересовался. Через несколько минут дедушка вышел, и мы направились домой.

Волнуясь, я спросила:

– А мы-то в безопасности? Нам тоже надо эвакуироваться?

– О чем это ты? Нет-нет. Может быть ураганный ветер и сильный ливень, но ничего опасного для жизни. Мы слишком далеко от моря.

– Вы уверены? Откуда вы знаете?

– Чайка могла полететь дальше на холмы, но остановилась здесь. Похоже было, что она ранена?

– Нет, сэр.

– Значит, она остановилась потому, что сочла Фентресс безопасным местом. На суше ураганы быстро теряют силу. Я доверяю чайке. А ты?

Несмотря на подтверждение мистера О’Фланагана, я не решалась ответить. Боялась последствий. Три крупных города охвачены паникой из-за того, что Кэлпурния Вирджиния Тейт мельком увидела неизвестную птицу. Это я. Никто и звать никак. Что я наделала? Зачесалась шея. Опять крапивница.

– Дедушка, а что, если… что, если это не та птица? Вдруг я ошиблась?

Теперь чесалась и грудь.

– Кэлпурния, ты доверяешь собственному умению наблюдать или нет?

– Ну… да. Но…

– Что «но»?

– Я хотела спросить… а вы мне доверяете?

– Разве я тебя ничему не научил?

– Нет, сэр, вы меня многому научили. Просто…

– Ну что?

Я изо всех сил старалась не заплакать. Бремя доверия оказалось слишком велико. Отчаяние захлестнуло меня, но тут мы дошли до поворота – и увидели чайку. Она разинула клюв и рассмеялась нам в лицо. «Ха-ха-ха-а-а-а» – резкий, издевательский, неестественный смех, даже хуже, чем у Сойки. Миг – и чайка тяжело взмахнула крыльями. Улетела. У меня сердце чуть из груди не выскочило.

– Поняла, почему они называются «смеющиеся чайки»? – сказал дедушка. – Раз услышишь – не забудешь.

Напряжение отпустило. Я взяла его за руку. Какая уютная, большая, твердая у дедушки ладонь.

– Поняла, – пробормотала я. – Конечно, поняла.

Ветер усилился и сменился на восточный. Несмотря на свежеющий бриз, воздух казался до странности плотным, если такое вообще возможно.

Когда мы вернулись в библиотеку, дедушка снова взглянул на барометр.

– Ртуть падает. Пора задраивать люки.

– У нас есть люки?

– Это метафора. Так говорят на море. Перед штормом матросы закрепляют палубные люки.

– А!

– Мы еще обсудим проблемы климата, но сейчас у нас есть дела поважнее.

Дедушка прошел через холл в гостиную, где мама сидела с шитьем. Я притаилась у двери. Это же не подслушивание в буквальном смысле слова? Я имею в виду, если бы они хотели поговорить по секрету, то закрыли бы дверь. Ведь так?

Мама говорила все громче:

– Из-за птицы? Вы переполошили половину штата из-за птицы?

Крапивница усилилась. Я начала яростно скрести шею.

– Маргарет, чайка и падающий барометр указывают на одно и то же, – спокойно напомнил дедушка. – Рискованно игнорировать эти признаки.

Тут как раз в парадную дверь вошли Сал Росс и Джим Боуи, я подпрыгнула, как ошпаренная кошка, и ринулась вверх по лестнице в свою комнату. Заметят – замучают вопросами, почему у меня виноватый вид да что я успела подслушать.


За обедом мама казалась спокойной, только опасливо поглядывала то на дедушку, то в окно. То туда, то сюда. Потом, по дедушкиному настоянию, отправилась на телефонную станцию и заказала междугородний разговор с Галвестоном. Звонок стоил целых три доллара – небывалое расточительство! – и потребовал четырех переключений. И уж будьте уверены, все четыре телефонистки подслушивали. Связь была плохая, но случилось маленькое чудо, и мама поговорила со своей сестрой Софронией Финч. Тете удалось прокричать, что да, ветер сильный, но беспокоиться не о чем, они к такому привыкли, а Гас сейчас как раз вышел в резиновых сапогах закрыть ставни. К тому же специалисты из Погодного бюро штата не особенно встревожены.

После ужина мы расселись на веранде, тщетно высматривая светлячков. Их сезон заканчивался, а может, они укрылись в высокой траве, задраив собственные крошечные люки. Было душно, ни ветерка, но младшие братишки гонялись друг за другом по лужайке, кувыркались, боролись. Враги и друзья непрерывно менялись местами, союзы образовывались и распадались, чтобы через минуту соединиться вновь.

Я устроилась возле дедушки. Он неторопливо раскачивался в плетеном кресле-качалке и покуривал, а кончик его сигары вспыхивал в темноте, как самый большой, самый красный светлячок.

– Барометр падает, – сказал дедушка. – Я это костями чувствую.

– Это как?

Он не успел ответить, как мама позвала:

– Пора спать!

– Спокойной ночи, дедушка! – прошептала я и чмокнула его в щеку.

Дедушка, похоже, не заметил. Я ушла, а он остался курить, покачиваясь в кресле. Лицо в тени, но я знаю, что он глядит на восток.

Вечером Идабель носилась вверх-вниз по лестнице, возбужденно мяукая. Я сгребла кошку в охапку и потащила себе в кровать. Я гладила ее и шептала ласковые слова, пока Идабель не угомонилась. Интересно, ее тоже тревожит предчувствие? Вопрос для Дневника: возможно ли, что кошки особенно чувствительны, потому что у них есть мех и усы, улавливающие необычные вибрации и тому подобное? Будь у меня такое оснащение, и я смогла бы принимать сигналы о множестве разных странных и далеких событий. И мне приснилось, что я кошка.

Посреди ночи я проснулась. Температура упала, Идабель куда-то делась. В окно хлещет дождь. Стекла дрожат в рамах, от их дребезжания мне стало не по себе. Я завернулась в одеяло и снова провалилась в сон. Теперь мне снились какие-то птицы и свист ветра.

Назавтра папа сказал, что связь с островом Галвестон потеряна. Наши новости до них не дойдут, и мы о них ничего не узнаем.

Глава 6
Утонувший город

В предыдущую ночь шел град величиной с маленькие яблоки и чрезвычайно сильный: он бил с такой силой, что была убита большая часть диких животных.


На следующий день дул порывистый ветер и временами шел дождь. Мы прочли в газете, что с Галвестоном связи нет. Известно лишь, что сильнейший ураган захлестнул побережье и мало кому удалось добраться до материка. Немногие выжившие рассказывают о катастрофических разрушениях.

Вооружившись черными зонтами, с которых отчаянно капало, мы отправились в методистскую церковь. Преподобный Баркер вознес молитву за жителей Галвестона, хор спел «Все ближе, Господь, к Тебе». Многие прихожане рыдали, не скрывая слез, остальные сидели с вытянутыми лицами и говорили только шепотом. Слезы текли по маминому лицу, папа крепко обнял ее за плечи.

Дома мама уединилась в спальне, чтобы принять порошок от головной боли и микстуру Лидии Пинхем. Она даже забыла засадить меня за пианино, а я – само сочувствие – не стала ее беспокоить напоминаниями. Маме и без того было о чем тревожиться.

На следующий день поползли слухи о воде на улицах в шесть футов глубиной; о жителях, утонувших целыми семьями; о том, что город просто-напросто смыло. Фентресс погрузился в траур – темная одежда, мрачные мысли. Мужчины носили черные повязки на рукаве, многие женщины надели черные вуали. Весь город, да что там – весь штат, затаив дыхание, ждал, пока восстановят телеграфную и телефонную связь. Все корабли от Браунсвилла до Нового Орлеана спешили в разрушенный город – с продуктами, водой, палатками и инструментами. И с гробами.

Я отправилась искать Гарри и в конце концов нашла его в амбаре. Он проводил учет запасов.

– Гарри, что творится?

– Ш-ш-ш! Семь, восемь, девять баррелей муки.

Он сделал отметку в списке.

– Гарри!

– Не мешай! Бобы, кофе, сахар. Так, посмотрим: бекон, лярд, сухое молоко.

– Гарри, скажи…

– Сардины. Убирайся!

– Гарри!

– Мы отправляемся в Галвестон. Папа велел – никому ни слова.

– Кто едет? Почему это секрет? И я не кто-нибудь, я твоя любимая сестра! Забыл?

– Заткнись и уходи.

Я заткнулась и ушла.

Какое-то время я мрачно слонялась вокруг, но вдруг меня осенило – надо заглянуть в «Фентресский Обозреватель», нашу ежедневную газету. Обычно только Гарри дозволялось читать газету (считалось, что младшие дети еще слишком малы, чего-то там, связанное с нашими «нежными чувствами»). Я обнаружила кучу старых газет в кладовке у Виолы. Читать она не умела, но использовала газеты, чтобы мульчировать почву в огороде. Я утащила последний номер и пристроилась на заднем крыльце. Прочла заголовок: «Галвестонская трагедия. Чудовищное наводнение. Гордость Техаса смыло в море. Самая ужасная природная катастрофа в американской истории. Судьба тысяч жителей остается неизвестной».

Тысяч. Тысячи! Ужасное слово стучало в голове. Мысли путались, колени подкашивались. Часть меня отказывалась верить, другая знала, что все правда. А родные, Финчи – они тоже в числе этих тысяч? Они наши родственники, связаны с нами узами крови. А сам Галвестон, красивейший город Техаса, культурная столица штата? Великолепный оперный театр, величественные дома – они тоже исчезли?

Я уронила газету и бросилась в свою комнату. Рыдая, упала на кровать. Свою высокую латунную кровать. Плакала без остановки, пока не пришла мама. Она напоила меня микстурой Лидии Пинхем, от которой у меня закружилась голова, и заставила выпить еще и ложку рыбьего жира. Тут мне стало совсем плохо. Наконец я выползла из постели и пошла в лабораторию искать дедушку. Он усадил меня на высокую табуретку, где я столько раз сидела, помогая ему в работе, погладил по голове, приговаривая:

– Тише, тише. Такие вещи случаются. Ты не виновата. Успокойся. Ты хорошая, храбрая девочка.

Ага, храбрая. Обычно дедушкина похвала вызывала у меня восторг, но только не сейчас.

– Почему никто не стал слушать? – на меня напала икота.

– Люди часто не обращают внимания на факты. Ты не можешь заставить их увидеть то, чего они не хотят видеть.

Он откупорил бутылочку с темно-коричневой жидкостью и произнес тост:

– За Галвестон, каким он был! За Галвестон, каким он когда-нибудь будет!

Он глотнул и поморщился.

– Какая гадость! Хочешь попробовать? Прости, забыл, что ты не пьешь. Тем лучше. Отвратительное пойло. Пора сдаваться. Я прекращаю исследования в этом направлении.

Я так удивилась, что даже плакать перестала.

– Сдаваться?

Никогда дедушка не сдавался, даже из-за меня. Даже когда я чуть было не потеряла наш драгоценный Vicia tateii, новый вид волосатого горошка, который мы открыли.

– Как же так, дедушка, после всех ваших усилий?

Я окинула взглядом многочисленные бутылки, загромоздившие стол и полки. Каждая снабжена ярлыком с датой и способом перегонки. Столько работы пропадет.

– Я не совсем прекращу исследования, пойми, я просто собираюсь сменить направление. Я понял, что пекан больше подходит для сладких напитков, таких как десертный ликер. Кроме того, отрицательный результат – тоже результат. Запомни, Кэлпурния, одно поражение учит большему, чем десять побед. Чем сокрушительнее поражение, тем ценнее опыт.

– Вы хотите сказать, что я должна стремиться к сокрушительным поражениям? Маме это не понравится, ей хватает и самых обычных.

– К поражениям стремиться не надо, просто извлекай из них уроки.

– Ясно. Старайся обращать неудачи на пользу. А что до сожалений…

– Да? Они полезны, пока ты учишься. Когда сделаешь все необходимые выводы, сожаления необходимо отбросить.

– Да, я понимаю.

– Отлично. Теперь, если не возражаешь, не могла бы ты делать записи, пока я проверяю последние образцы.

Я вытащила карандаш из треснутой бритвенной кружки и заточила его. Может, мы еще не вернулись к полноценной работе, но по крайней мере, движемся в нужном направлении.


В среду папа с Гарри и нашим работником Альберто погрузили в фургон одеяла, инструменты и кучу еды. Мама, плача, обнимает папу, он шепчет ей что-то успокоительное. Потом пожимает дедушке руку и целует каждого из нас в щеку.

– Слушайтесь маму.

Он смотрит на меня чуточку дольше, чем на других. Ну и ну, по-моему, это несправедливо.

Альберто застенчиво целует свою жену Сан-Хуану. Она беззвучно шепчет молитву и крестит его.

Папа и Альберто влезают на козлы, папа берет в руки вожжи, Гарри садится на Короля Артура. У нашей рабочей лошадки широкая грудь и широченная спина – не очень-то удобно для дальней поездки, зато Король Артур большой и сильный, сможет расчищать дороги и возить доски. Папа собирается доехать до Лулинга и погрузить фургон на речной пароход или поезд до побережья. Там видно будет, где посвободнее. Люди и грузы со всего штата устремились в Галвестон, и моя семья обязана внести свою лепту. И отыскать дядю Гаса, тетю Софронию, кузину Агги.

Папа дергает поводья.

– Но, пошли!

Лошади уперлись и натянули постромки. Фургон заскрипел и медленно двинулся. Тревис едва удерживает Аякса за ошейник. Пес, не желая расставаться с папой, рвется и лает. Мама уходит в дом, а мы с братьями провожаем фургон до конца улицы, машем вслед и кричим: «До свидания!» Через несколько минут он исчезает за поворотом дороги.

Мы еще не знаем, что расстаемся на целых два месяца. Не знаем, как они изменятся за время разлуки.

Глава 7
Земноводные и пресмыкающиеся у нас дома

Физиономия у этой змеи отвратительная и свирепая; зрачки представляют собой вертикальную щель в крапчатой радужной оболочке цвета меди; челюсти широки в основании, а нос выдается вперед треугольником. Мне, кажется, никогда не доводилось видеть ничего более гадкого, исключая разве некоторых вампиров.


Стулья, где обычно сидят папа и Гарри, так и стоят пустыми. Это так огорчало маму, что она попросила дедушку пересесть на папино место во главе стола. Дед согласился, чтобы доставить ей удовольствие, но он не любитель застольных бесед и во время еды в основном сидит, уставившись в пространство. Если к нему обращаются, он только моргает и бормочет:

– А? Что такое?

Кое-кто считает его невоспитанным и даже выжившим из ума, но я-то знаю: за невозмутимым фасадом таится деятельный ум. Дедушка размышляет о Тайнах Природы. Как я люблю его за это!

За ужином мама зачитывала нам письма от папы. Я заметила, что она читает не все, некоторые страницы пропускает. Бодро улыбается и говорит что-то вроде «ваш отец думает о вас» и «мы все должны выполнять свой долг в этот нелегкий час».

Однажды мы получили телеграмму. Не от папы, но из Галвестона.

Я как раз была у себя в комнате, читала «Книгу Джунглей» Редьярда Киплинга. Я полностью погрузилась в приключения мальчика-волчонка Маугли. (Собственно говоря, я тайком «заняла» книжку у Сэма Хьюстона. Постигнуть не могу, почему именно он получил эту книгу на день рождения, а не я. Он не такой уж любитель чтения.)

Я услыхала треск гравия на дорожке и выскочила посмотреть. Это мистер Флеминг подъехал на велосипеде. Пока он дошел до гостиной, я успела позвать братьев, всех, кого смогла найти. Подтянулись и Виола с Сан-Хуаной. Мистер Флеминг низко поклонился маме.

– Миссис Тейт, телеграмма из Галвестона… Я знаю, вы ждете вестей, поэтому принес ее сам.

Мама не могла произнести ни слова, только кивнула в знак благодарности. Мы все разом перестали дышать, пока она трясущимися руками вскрывала телеграмму. Через секунду она воскликнула «Слава Богу!» и разрыдалась. Листок выпал из маминых рук. Виола помогла ей добраться до стула и начала обмахивать нотами.

Я подобрала телеграмму. Какой странный, прерывистый язык.

– Читай вслух, Кэлли, – попросил Сал Росс.

– БЛАГОДАРЕНИЕ БОГУ ЖИВЫ ТОЧКА ДОМ РАЗРУШЕН ТОЧКА НОЧУЕМ В ПАЛАТКЕ НА БЕРЕГУ ТОЧКА С ЛЮБОВЬЮ ГАС СОФРОНИЯ АГГИ ФИНЧ ТОЧКА.

Мы переглянулись. Мама плакала, закрывшись носовым платком. Говорить она не могла. Виола принесла бутылку с микстурой и уговаривала маму:

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное