Жаклин Келли.

Удивительный мир Кэлпурнии Тейт



скачать книгу бесплатно


Вы не поверите, Тревис тосковал по броненосцу. В свободное время он обнимал и расчесывал Банни (хоть тот и не научился приносить палку), а еще играл в амбаре с котами (он их назвал в честь знаменитых бандитов – Джесси Джеймс, Белль Старр и так далее). Но все это было не то. Чтобы подбодрить брата, я предложила сходить к миссис Холлоуэй, посмотреть новорожденных щенят. Мы прошли полмили по Локхартской дороге до покосившегося домика миссис Холлоуэй. Хозяйка в грязном переднике открыла облупившуюся дверь. Мейзи, среднего размера коричневая с белым собака, заскулила и приподнялась со своего места.

– День добрый, миссис Холлоуэй, – поздоровалась я.

– Привет, Мейзи, – сказал Тревис. – А что с ней? Ей больно?

– По щенятам своим скучает, – ответила миссис Холлоуэй. – Были, и нету.

– Куда они делись? – спросил Тревис.

Миссис Холлоуэй замялась.

– Да уж так получилось. Скорее всего, койот перепрыгнул забор, когда у Мейзи была течка. И вот вам результат – семь уродливых щенков. Слыханное ли дело? Семь! Вы таких никогда не видели, их даже раздать нельзя. Господи помилуй!

– Я одного возьму – быстро вставил Тревис.

Я испуганно посмотрела на него. Мы же папу с мамой не спросили.

– Или даже двух.

Я рассердилась не на шутку.

– Трех!

Я пхнула брата ногой.

– Миленькие вы мои, – смутилась миссис Холлоуэй, – опоздали вы. Мистер Холлоуэй устал от бесконечного лая, засунул щенков в мешок, да и отправился на реку. Минут десять как ушел.

– Не может быть!

– Бегите, может, еще догоните. Но лучше вам этого не делать, такие уж уродцы, прости господи.

Тревис рванул с места и понесся как сумасшедший. Я пробормотала «до свидания» и со всех ног бросилась за ним.

– Тревис, стой! Не надо!

Он припустил еще сильнее. Я почти догнала его, но у меня мучительно закололо в боку. Пришлось перейти на шаг, и я сразу отстала ярдов на сто. Вдалеке показался всадник на лошади. Мистер Холлоуэй. Едет обратно. Тревис что-то крикнул, чего я не расслышала. Мистер Холлоуэй покачал головой и ткнул пальцем через плечо в сторону моста. Тревис побежал туда.

Когда я поравнялась с мистером Холлоуэем, он спросил:

– Зачем вам эти полукойоты?

Я заторопилась дальше. Тревис стоял на мосту, лихорадочно всматриваясь в медленное течение реки. Надеялся уловить признаки жизни. Но ничего не было видно. Ни мешка, ни щенят, ни даже пузырей, и я была за это благодарна – для Тревиса так лучше.

– Их больше нет, – сказала я братишке.

Мы постояли на мосту еще несколько минут. Тревис не произнес ни слова. Я обняла его за плечи и повела домой. Прошло несколько месяцев, пока он снова смог заговорить об этом.

Глава 4
Бесовское отродье

Доверчивость птиц свойственна всем наземным видам. <…> Однажды, пока я лежал на земле, держа в руке сосуд, сделанный из черепашьего панциря, на краешек его уселся дрозд-пересмешник и принялся спокойно пить воду.


Несколько недель спустя торчу я как-то на кухне, глажу Идабель, путаюсь, как обычно, у Виолы под ногами, и тут появляется Тревис.

Улыбка до ушей, в руках старая соломенная шляпа, прикрытая красным шейным платком, а в шляпе что-то шуршит.

– Всем привет! Угадайте, что у меня.

– Что бы это ни было, ему не место на кухне, – отрезала Виола.

– Ну, и что это? – мне и любопытно, и тревожно.

Жестом фокусника Тревис приподнял платок, и под ним обнаружились два птенца голубой сойки. Тощие, жилистые, почти не оперившиеся, розовые клювики разинуты. А уж такие уродливые – от одного вида молоко скиснет. Тянутся вверх, прямо дрожат, как есть хотят, и кричат высокими скрипучими голосами.

Не такая уж редкость – наткнуться на несчастного птенчика, выпавшего из гнезда. Но два сразу? Подозрительно…

– Ты их правда нашел? Где?

Тревис отвел глаза.

– Возле запруды.

– Где бы ты их не взял, немедленно убери это бесовское отродье из моей кухни, – заявила Виола.

Словно в подтверждение ее слов, птенцы откинули головы, слишком тяжелые для их дрожащих шеек, и завопили как настоящие бесы. Как такие хилые организмы могут производить столько шума? Но именно так они выпрашивают у родителей пищу.

Виола старалась перекричать птенцов:

– Сейчас же выкинь!

По дороге к амбару Тревис непрерывно болтал.

– Их точно можно приручить. Ты знаешь, что голубые сойки становятся совсем ручными? Говорят, они страшно умные, их можно выучить разным фокусам. Как бы их назвать? Может, одну Голубка, а другую Сойка? Голубка будет эта, она немножко меньше. А Сойка побольше, но у нее кривоватое крыло. Надеюсь, ничего серьезного. По крылу мы сможем их различать. Интересно, когда они ели в последний раз? Надо бы червяков накопать.

– Тревис, ты забыл, как мама и папа относятся к диким животным?

– Они не животные, Кэлли. Они птицы. Совсем другое дело.

– Ничего подобного. Птицы относятся к классу Позвоночных, царству Животных.

– Не понимаю, что это значит, но, черт возьми, орут они здорово.

Да, орать они были мастера. То ли визг, то ли писк, и по крайней мере на шесть октав выше, чем я могла бы спеть. Я вошла вслед за Тревисом в амбар, где он хотел устроить птенцам дом. Но пронзительные крики Голубки и Сойки немедленно привлекли внимание кошек. Они встали в кружок – глаза горят, хвосты подергиваются.

– Пошли в курятник, – предложила я, – там они будут в безопасности.

В курятнике крепкая крыша, ни кошкам, ни енотам, ни ястребам не добраться.

Мы взяли деревянную коробку с очесами от Белоснежки, маминой любимой овцы, и уложили птенцов в их новый дом. Они настойчиво, без перерыва, требовали пищи. Два разинутых рта, за которыми маленькие тельца почти не видны. Птенцы замолчали, только набив до отказа клювы мягкой мешаниной из куриного корма. Их крылышки трепетали от волнения.

– Думаешь, надо дать им попить? – спросил Тревис.

– Ну, вреда не будет.

Тревис сунул палец в поилку и стряхнул пару капель воды в открытые клювики. Птенцам это понравилось, насколько я могу судить.

Обиженные куры толпились в дальнем конце загородки и в ужасе кудахтали. Устав от шума, Тревис накинул на птенчиков свой шейный платок, и в искусственной темноте они наконец замолчали.

А на следующее утро случилась беда. Мы нашли Голубку, меньшую из двух птиц, мертвой. Ее сестричка (или все-таки братец?), не обращая внимания на трупик, вопила во все горло, выпрашивая завтрак. По виду Тревиса можно было подумать, что случившееся – величайшая трагедия в нашей семье.

– Я ее убил! – он чуть не плакал. – Надо было остаться с ними. Бедная Голубка, это я во всем виноват.

– Ты ни при чем, – заверяла я в напрасной попытке утешить брата. – Так всегда бывает со слабыми. Тут ничем не поможешь, выживает самый приспособленный. Закон Матушки-Природы.

Ничего не поделаешь, придется устроить похороны. «Бедная Голубка» будет предана земле. За несколько лет на задах коптильни образовалось что-то вроде кладбища. Печальный клочок земли, память о провалившихся экспериментах. (Я бы предпочла оставить Голубку на съедение муравьям и жукам, они бы все до косточек обглодали, выйдет прекрасный скелет для изучения, но Тревис был так несчастен, что я не решилась это предложить.)

Мы устроили в одной из моих сигарных коробок гнездышко из скомканных газет и уложили туда тушку. Скорбь Тревиса оказалась такой заразительной, что я чуть не начала извиняться за слишком жизнерадостный рисунок на крышке коробки – танцующую леди в красном платье и мантилье. Он вырыл яму и нежно опустил яркий гробик в темную землю.

– Кэлли, хочешь что-нибудь сказать?

Я смутилась.

– Сперва ты, ты ее лучше знал.

– Ладно. Голубка была хорошей птичкой, – произнес Тревис после паузы. – Любила покушать. Старалась изо всех сил. Она так и не научилась летать. Нам будет не хватать тебя, Голубка. Аминь.

– Аминь, – подхватила я, чтобы сказать хоть что-то.

Интересно, можно молиться за мертвую птицу?

Тревис засыпал яму и утрамбовал землю. Кажется, все. Я повернулась, чтобы уйти.

– Погоди, надо отметить могилу.

Мы нашли гладкий камень, и Тревис задумался, как выцарапать имя птенца. Зазвонил колокольчик, призывая к завтраку.

– Потом вернешься, – сказала я.

Дала ему носовой платок, обняла за плечи и повела домой.

За столом мама заметила распухшие красные глаза Тревиса и ласково спросила:

– Что случилось, милый?

– Одна из моих голубых соек умерла сегодня ночью, – промямлил Тревис, не поднимая глаз от тарелки.

– Одна из кого? – мама подняла голову и уставилась на сына блестящими, похожими на бусинки глазами. В этот момент она сама была так похожа на птицу, что я чуть не захихикала вслух.

– Я нашел двух птенцов сойки, и один из них ночью умер.

– Да, ты так и сказал, но я ушам своим не поверила. Сколько раз мы это обсуждали?

Дедушка выбрал именно этот момент, чтобы очнуться от своей обычной задумчивости.

– Северо-американская голубая сойка, Cyanocitta cristata, семейство врановых, включающее ворон и воронов, встречается только в Новом Свете. Отличается любопытством и сообразительностью, прекрасно подражает любым звукам, ее даже можно научить говорить. Некоторые исследователи думают, что сойки такие же умные, как попугаи. Многие индейские племена считают соек хитрыми, нахальными и жадными, но в то же время изобретательными и сообразительными. Говоришь, ты нашел голубую сойку, мальчик мой?

Тревис приободрился.

– Да, сэр, но это еще птенец.

– В таком случае придется заботиться о нем и когда он станет взрослым. Сойки могут прожить десять лет или даже больше. Да, они долгоживущие птицы.

И дедушка вновь углубился в недоеденную яичницу и глубокие думы.

Мамины глаза метали молнии. Ей явно хотелось убить дедушку, но заговорила она с Тревисом.

– Мы договорились, что в доме больше не будет диких животных. Так или не так?

– Да, мэм.

– Ну и?

– Ну… я…

Я бросилась на защиту брата.

– Они же совсем малыши. Птенцы бы погибли. А так одного удалось спасти.

– Кэлпурния, помолчи. У Тревиса есть язык.

– Да, Кэлпурния, – Ламар подавил смешок. – Позволь птенчику говорить за себя. Конечно, если он не расплачется.

Мама повернулась к Ламару.

– Ты все сказал? Да? Я так и думала.

Ох, Ламар, когда ты стал таким вредным? Почему? И более важный вопрос – что с этим делать?

Тревис собрался с силами.

– Я устроил его в курятнике, мамочка. Обещаю, он никому не помешает.

Интересно, кто-нибудь еще заметил? Тревис не называл маму мамочкой лет с восьми. Она немного смягчилась:

– Милый, они всегда мешают.

– Только не в этот раз, обещаю.

– Ты всегда обещаешь.

Мама потерла виски, и по этому жесту я вдруг догадалась, что Тревис, мамочкин солнечный мальчик, снова добился своего.

Конечно, Сойка быстро привязалась к своему владельцу. Она очень похорошела – оперилась, стала совсем голубой, но вот ее искалеченное крыло так и не выправилось. Мы с Тревисом не раз пытались зафиксировать крыло, но Сойка моментально превращалась в пушистый голубой шар из перьев – неистовый, бьющийся, вопящий (ха!). Оказалось, что сумасшедшие взмахи крыльями идут птице только на пользу, Сойка с каждым днем становилась крепче и даже научилась летать, но только по кругу – более сильное левое крыло заставляло ее кружить по часовой стрелке.

В основном Сойка обитала в курятнике, но иногда Тревис брал ее «погулять». Птица ехала у него на плече или перелетала с одного дерева на другое. Сойка стала замечательным имитатором. Она научилась кудахтать как курица и кукарекать как наш петух, Генерал Ли, заставляя бывшую гордость курятника без толку метаться по двору в поисках невидимого соперника.

У Сойки отросли красивые перышки, но голос приятнее не стал. Когда ее разлучали с божеством – Тревисом, – она в гневе взывала к небесам. Ее хриплые крики были слышны даже в столовой, а ведь до курятника было добрых пятьдесят ярдов. Мы предпочитали ничего не замечать.

Тревис купал Сойку в неглубоком корыте с теплой водой, и она в восторге била крыльями. Они все больше времени проводили вне дома. Мы привыкли видеть Тревиса с белыми подтеками на плечах, к негодованию нашей служанки Сан-Хуаны. Брат даже брал Сойку в школу, когда мы рассказывали о внеклассных проектах, и имел громадный успех. Правда, мисс Харботтл отшатывалась всякий раз, как Сойка начинала кричать или бить крыльями, не без основания опасаясь за свое черное платье и высокую прическу.

Сойка страшно любила дразнить кошек, почему-то особенно выделяя Идабель. С громким криком пикировала она на кошку каждый раз, как Идабель выходила погреться на солнышке. «Держи это бесовское отродье подальше от моей кошки», – не раз и не два повторяла Виола.

И конечно, однажды ужасное несчастье – впрочем, вполне предсказуемое – все же произошло. Идабель вошла в кухню с растрепанным пучком голубых перьев во рту.

Можно ли винить кошку за то, что она поймала птицу? Это было бы несправедливо, таковы законы природы. Хоронить было почти нечего – одно крыло и несколько хвостовых перьев.

Я никогда не была на настоящих похоронах (я имею в виду людей), но мне казалось, что посмотреть было бы интересно. Однако после похорон Сойки я изменила мнение. Невыносимо было видеть, как горюет Тревис. Я бы ни за что не призналась в этом, мне за одну мысль было стыдно, но, кажется, все кроме Тревиса почувствовали облегчение, когда Сойки не стало.

Глава 5
Редкостная птица

Ягуар – животное беспокойное; он подолгу ревет по ночам, особенно перед плохой погодой.


Я проснулась и поняла: сегодня случится что-то приятное. Не сразу я вспомнила: пора начать новый Научный Дневник. Старый под завязку набит вопросами, попадаются и немногочисленные ответы, а еще там есть наблюдения и зарисовки. Весь прошлый год Дневник был мне верным другом, туда я записала, как мы с дедушкой открыли совершенно новый вид горошка Vicia tateii. Может быть, однажды сам Дневник станет объектом научного и исторического интереса. Кто знает?

Но сейчас пора сказать прощай старому Дневнику и открыть новую ярко-красную книжечку, дедушкин подарок. Я вдохнула запах новенькой кожи и бумаги. Что обещает больше возможностей, чем чистая страница? Пусть мой почерк оставляет желать лучшего, а строчки обязательно загибаются книзу. Пусть я ставлю кляксы и никак не могу написать так красиво, как хочется. Все это пустяки. Главное – возможность. Можно же хоть немного помечтать?

Я прокралась вниз, не забыв переступить через предательскую скрипучую ступеньку номер семь. Дом еще спал. Если потороплюсь – урву время для себя самой. Я открыла парадную дверь и выскользнула наружу, чтобы начать мои заметки.

Поеживаясь от утренней свежести, я подняла глаза и заметила на лужайке странную серую с белым птицу. Размером примерно с курицу, но совершенно другой формы. Оперение гладкое, острый и кривой красноватый клюв, желтые ноги, оканчивающиеся, надо же, перепончатыми лапами. То есть птица умеет не только летать, но и плавать. Судя по клюву, она не фрукты ест и не жуков ловит. Таким клювом только мясо рвать. Хищная птица? Плотоядная утка? Я присела на крыльцо и записала: «Суббота, 8 сентября 1900, оч. облачно, Ю-З ветер. Странная птица на лужайке, выглядит так».



Я торопилась закончить рисунок, пока моя модель не улетела, и уже наносила последние штрихи, когда распахнулась дверь и появился Гарри.

– Малышка, завтракать!

Спугнул. Птица снялась с места, отлетела подальше и приземлилась возле виргинских дубов, окаймляющих лужайку. Удивительно! Это надо хорошенько обдумать. Конечно, она не может сидеть на дереве, как воробей. Не с такими лапами.

– Гарри, ты видел? Не знаешь, кто это?

Но Гарри уже вернулся в дом.

Прежде чем последовать за ним, я бросила быстрый взгляд на мой барометр. Давление сильно упало. Может, он испортился? Я щелкнула по барометру. Нет, стрелка не сдвинулась. Наверно, надо иногда банку мыть.

Я пошла в дом. Сильный порыв ветра со страшным грохотом захлопнул дверь у меня за спиной, но тогда я не придала этому значения.

Как всегда в субботу, сразу после завтрака я отбарабанила положенные полчаса за пианино и отправилась к дедушке в библиотеку. Постучала в дверь и услышала обычное: «Входи, коли не шутишь». Дед сидел за столом и читал «Низшие растения Северной Америки». Признаюсь, с моей точки зрения, грибы и водоросли – не самый интересный объект изучения, но, как говорит дедушка, все в природе взаимосвязано, и мы не должны пренебрегать ни одной частью общей картины.

– Дедушка, можно мне посмотреть птичий атлас?

– Думаю, правильнее спросить: «Можно мне посмотреть атлас птиц?» Ответ – конечно, можно. Мои книги в твоем распоряжении.

Он вернулся к работе, а я потянула с полки тяжеленный «Полевой определитель птиц Томпсона». Я быстренько пролистнула изображения ослепительного павлина и неуклюжего фламинго, чтобы добраться до раздела, который раньше никогда не рассматривала. Вот оно! Морские птицы Мексиканского залива. Для девочки, никогда не бывавшей у моря, там могло найтись немало интересного. Я вглядывалась в страницы.

– Черт возьми, – вырвалось у меня.

– Кэлпурния, я уверен, что ты можешь выразить свои чувства, не прибегая к просторечиям. Брань – признак неразвитого воображения и ленивого ума.

– Да сэр, – но я не слушала. Я впилась глазами в иллюстрацию. Именно эту птицу я и видела. – Черт!

– Кэлпурния!

– А? Что? Ой, простите! Дедушка, смотрите, я видела эту птицу сегодня утром.

Он встал и наклонился над книгой.

– Ты уверена?

Я открыла Дневник и показала ему рисунок.

– Правда, точно такая?

Он сравнивал два изображения, тыча узловатым пальцем то в одно, то в другое, и бормотал:

– Силуэт похож, черная голова и горло, маховое перо первого порядка, маховые перья второго порядка… Ты уверена, что крылья темные?

– Да, сэр.

– Без белых пятен?

– Нет, насколько я могла видеть.

– Тогда это точно смеющаяся чайка, или Leucophaeus atricilla. Странно. Эта чайка обычно не удаляется от моря дальше, чем на двадцать-двадцать пять миль, а от нас двести миль до побережья.

Дедушка откинулся на стуле, стиснул руки и в раздумье уставился в потолок. Тишина, только тикают часы на каминной полке. Я не смела нарушить его размышления. Через несколько минут он очнулся и взглянул на свой собственный барометр, висящий на стене. Взгляд мрачный и отсутствующий.

– Что с вашим барометром, дедушка? Мой тоже сломался.

– Барометры в полном порядке. Но надо предупредить людей. Надеюсь, еще не поздно.

Я перепугалась.

– Кого предупредить? Что не поздно?

Дедушка не отвечал. Надел пальто и шляпу, схватил трость и направился к двери. Что происходит? Я потащилась за ним, вне себя от беспокойства. Он шел быстро, время от времени бросая озабоченный взгляд на небо, и бормотал себе под нос:

– Только бы не опоздать.

– Куда опоздать?

– Приближается ужасный шторм. Я опасаюсь худшего. Надо предупредить тех, кто живет на побережье. Родные твоей матери живут в Галвестоне, так?

– Дядя Гас и тетя Софрония. И их дочь Агги. Она моя кузина, но я никогда ее не видела.

– Мама должна им немедленно позвонить.

– Позвонить? В Галвестон?

Выдумал тоже! Маме в голову бы не пришло звонить в Галвестон – слишком дорого, слишком хлопотно. Я изучила плотные кучевые облачка на горизонте. Их было много, но разве это повод для беспокойства? Обычные облака.

Мы дошли до машины по очистке хлопка. Сперва она принадлежала дедушке, а теперь папе. Старые солдаты Конфедерации и ветераны, воевавшие еще с индейцами, слонялись взад-вперед по галерее, обсуждая былые победы и поражения, изредка притормаживая на поворотах, чтобы сплюнуть табачную жвачку. Земля вокруг была усеяна грязно-коричневыми блестящими ошметками, похожими на дохлых слизняков. Бак Медлин лучше всех попадал в цель, хоть и был самым старым и дряхлым – наверно, потому что дольше всех тренировался. Он запросто мог пришибить таракана – Periplaneta americana – с расстояния в десять футов – достижение, весьма ценимое моими братьями. Старики наперебой приветствовали дедушку. Во время войны он сражался с ними на одной стороне, но сейчас даже вида не подал, что заметил их.

Мы торопились в телеграфную контору «Вестерн Юнион», которая располагалась рядом с редакцией газеты и телефонным коммутатором. Колокольчик на дверях возвестил о нашем приходе. Мистер Флеминг, телеграфист, встал, чтобы нас поприветствовать. Увидев дедушку, он вытянулся по стойке смирно и проворно отдал честь.

– Капитан Тейт!

– Здравствуйте, мистер Флеминг. К чему такая торжественность? Мы с вами оба уже немолоды. Война давно кончилась.

Мистер Флеминг воспринял дедушкины слова как команду вольно.

– Война против Северной Агрессии никогда не закончится. Наше Дело не проиграно! Юг поднимется с колен!

– Мистер Флеминг, давайте прекратим увязать в прошлом и обратимся к настоящему. Давайте смотреть вперед.

Слыхала я такое и раньше. Мистер Флеминг легко раздражался и начинал честить янки. Иногда это бывало даже забавно, но сегодня был необычный день.

– У нас нет времени, – продолжал дедушка. – Мне необходимо послать три телеграммы.

– Конечно, сэр. Напишите текст вот на этом бланке, и я немедленно отправлю телеграммы. Кому они будут адресованы?

– Мэрам Галвестона, Хьюстона и Корпус-Кристи. Боюсь, я не знаю их имен.

– Это не страшно. Мы просто напишем «Его превосходительству Мэру», и они прекрасно дойдут. Я знаю всех главных телеграфистов; уверен, они смогут доставить телеграммы.

Дедушка подал мистеру Флемингу исписанный бланк. Телеграфист надел свои полукруглые очки и прочел вслух: ЧАЙКА ЗАМЕЧЕНА В ДВУХСТАХ МИЛЯХ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ ТОЧКА ПРИЗНАК ПРИБЛИЖЕНИЯ НЕБЫВАЛОГО ШТОРМА ТОЧКА ВОЗМОЖНО ПОНАДОБИТСЯ ЭВАКУАЦИЯ ТОЧКА. Мистер Флеминг сдвинул очки на лоб и нахмурился.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное