Александр Иванов.

Записки анестезиолога



скачать книгу бесплатно

– Да начиталась твоей книжки, совсем сбрендила старуха. Постоянно в мэрию звонит, жалуется. Балкон повесить требует. Доигралась, уже приходили из диспансера на нее взглянуть. (У них в квартире на 12-м этаже действительно была особенность, строители вставили балконную дверь, но сам балкон повесить забыли. Всех, приходящих в гости, товарищ предупреждал сразу: на балкон не выходить!) Я у нее книжку отнял, соседу отдал, старому пидарасу. Ну ты его знаешь, он часто к тебе поступал в больницу, ноги еще у него болят.

– Знаю, только что-то давно его не видно, ты узнай, может, чего случилось?

На следующий день звонит приятель:

– Блядь, у соседа ноги отнялись. Завтра давай встретимся, зайди, забирай свою книжку, это все от нее.

Назавтра захожу к нему на работу в поликлинику, в канун Восьмого марта. Рассчитываю, что там наверняка отмечается наступающий праздник, понятно, коллектив в поликлинике в основном женский, поздравлю, ну и не откажусь от предложенной рюмки водки. Смотрю: мой товарищ, практически непьющий, нажравшись до соплей, стоит на стуле и толкает речугу, пытаясь подражать дикции картавого. Говорят, что толкает уже давно.

– Товарищи, вот где архиважнейшее зло, эти проститутки, примазавшиеся к нашей революции…

Поздравляет, значит, женщин. Те ко мне с претензией:

– Это ты его, сволочь, напоил?

– Да побойтесь бога, я его почти месяц как не встречал…

– А почему он каждый день на кочерге? Без чекушки на работу не приходит? Ему же нельзя, у него же был перелом черепа, сам знаешь!

Пришлось увести товарища домой, книжку забрать и выбросить. Бабушка умерла через две недели, сосед тоже долго не задержался. Приятель жив, но пить бросил окончательно. Жаль, одна из точек соприкосновения с ним потеряна.

Два случая – закономерность, три – закон. Третьего долго ждать не пришлось. Папашин отчим, старый мудила, ослепший от технического спирта, неожиданно заявил:

– Бывало, сижу я, вот я, вот ты рядом, вот Ленин. Он добрый был, штаны мне подарил, вот эти.

И показывает на свои старые кальсоны времен еще не вполне развитого социализма.

Дед жил один, и присматривали мы за ним с папашей по очереди, навещая через день, а поскольку мобильная связь в те времена была удовольствием не дешевым, мы оставляли друг другу записки, отражая в них новое в жизнедеятельности старика, когда хезал, сколько, чего ел, что просил купить, приготовить. После этого заявления я написал в записке кратко: «Пиздец. Ленина увидел. Если придешь и застанешь труп, действуй по схеме. Желательно сообщи мне». Далее прилагалось описание алгоритма действий при обнаружении трупа.

Конец пришел через месяц. По счастью, за пару недель успел деда сдать в больничку, настояли соседи по коммуналке. Дед уже не вставал с кровати, проссал свой диван до пола, кричал матом. Но напоследок все же изменил вождю, разговаривать с ним перестал, а требовал доступных женщин для утех.

Могу привести еще с десяток примеров, но сейчас бред с Лениным уже редкость, а скоро исчезнет совсем.

Нет пока достойного лидера, способного так глубоко застрять в народном сознании. Жаль, признак приближающегося конца был надежный.

– Интересно. А еще что-нибудь расскажите.

– Ну вот тебе еще история. Конкурс двойников. Конец восьмидесятых – начало девяностых. Народ сходит с ума от свободы, ничего святого, можно было смеяться над всем, о чем вчера еще было страшно говорить шепотом. Популярны тогда были конкурсы двойников, по Питеру бродили клоны Ельцина, Горбачева, Брежнева, ну и, естественно, Владимира Ильича. С этим было проще всего: нацепил на круглую лысоватую голову кепочку, приклеил бородку и уже похож. А научился картавить – успех обеспечен. Любой лысый урод мог спокойно изобразить Горбачева, достаточно было выучить несколько стандартных фраз про плюрализм, новое мы?шленье и прочие горбачевские штампы, типа: «Я уезжаю от вас глубоко оплодотворенный». С Ельциным было сложнее, внешность нестандартная. Знал в те годы одного врача, доктора наук, так внешнее сходство с Ельциным было поразительное. Один к одному, рост, манера разговора. Здороваясь, каждый невольно смотрел на его левую руку, все ли пальцы на месте. Но доктор на конкурсы не ходил, ему хватило одного раза, когда он пошел после работы к ларьку, отлакировать пивком выпитый на работе коньячок, и поимел неосторожность голосом президента попросить мужиков пропустить гаранта без очереди. Пошутил. Результат – сломанный нос, что еще более усилило сходство, но желание участвовать в конкурсах убило полностью.

Как-то раз при ремонте на работе обнаружили наглухо заколоченную комнатку без окон, забытую скорее всего еще до войны. А в прошлом она использовалась как кладовка. И среди прочего хлама там обнаружилось с пару десятков бронзовых бюстиков советских вождей. Наши хозяйственные мужички пустили весь старый хлам в дело, пригодились и бюстики. Железному Феликсу шофера расплющили харю, применив в качестве наковальни. Острая бородка рыцаря революции использовалась для тонких работ. Чей-то увесистый бюст, кажется – Куйбышева, а может, Кирова, однажды пригодился любителям рыбалки в качестве якоря. А бюстики Ленина пошли на запчасти. Надо сказать, что сама природа создала череп вождя мирового пролетариата таким образом, что его уменьшенная копия идеально подходит в качестве наконечника для кулисной ручки автомобиля. Ладонь удивительно ловко ложится на широкий ленинский пробор, пальцы при этом упираются в глазницы. Переключать передачи одно удовольствие. Один из бюстиков я приспособил на свой «Москвич», остальные разобрали водители.

И вот однажды на Сенной площади в переходе метро валяется нетрезвый двойник Ленина. Поскользнувшись на новом полу, сломал голень. Непорядок, сотрудники милиции вызывают «Скорую», забирайте. Товарищ одет в соответствии со сложившимся стереотипом: поношенное пальто-регланчик, кепка. Лысина чем-то намазана для блеска. Картавит, никак не может выйти из образа. Пытается встать:

– Г’аждане! Помогите подняться вождю ми’ового п’олетариата!

Граждане помогли, дотащили до машины. Повезли его, несмотря на облик, в пьяную травму. Было такое веселое отделение при десятой городской больнице, куда со всего города свозили всю пьянь с незначительными травмами. Вождь всю дорогу размахивал руками и наши действия одобрял:

– П’авильным курсом идете, това’ищи!

У «спецприемного» отделения очередь, с десяток «Скорых». Все выпустили своих алкашей в дворик, те ползают на травке под присмотром хозяев. Двор глухой, побег практически невозможен. От соседнего двора его отделяет стена до третьего этажа. Хотя был случай, один мой клиент, пьяный гражданин Финляндии, умудрился залезть на нее и спрыгнуть с другой стороны во двор военного училища ракетных войск. Был скандал, разбирались, а не шпион ли это, мне даже отказались присвоить заслуженную мной награду, медаль за спасение утопающих. Но это отдельная история, потом расскажу. А тогда своего вождя мы посадили рядом на единственную скамейку. Рабочий класс, лежавший на ней, почтительно уступил место. Времени много, водитель занялся делом. В заранее просверленном отверстии в основании бюстика Ленина вручную нарезал подходящую резьбу. Работа кропотливая, требующая терпения и силы. Неожиданно наш Ильич обращает внимание на занятие водителя. Возмущению не было предела:

– Как вы смеете глумиться! Это же Ильич! Не трогать святое!

– Слушай, это наш Ильич, что хотим, то и делаем. Покупай и делай с ним что хочешь.

– Продайте, не издевайтесь над Лениным! У меня вот есть пятьдесят рублей.

Что ж, сделка выгодная, можно очень неплохо пообедать всей бригадой. А с утра и позавтракать. В то время мой аванс был меньше, всего сорок рублей.

– Ладно, держи своего Ильича, береги.

Пока товарищ обтирает свой бюст от стружек и масла, водитель берет новый и продолжает работу.

Подходит наша очередь. Придерживая вождя под руки, заводим в спецприемник. Тот гордо несет перед собой собственный скульптурный портрет. Местные санитары немного удивлены:

– Мужик, а ты на х… (зачем) свой бюст с собой таскаешь? Тебе чего, фотографии в паспорте мало?

– Нет, я его у них купил, вот они, они хотели над ним над’угаться.

Надо сказать, что, протрезвев к утру и уходя домой, гражданин полностью забыл про бюстик. Преданность идеалам оказалась не столь крепка. Тот потом еще долго стоял на полке в «спецприемном» отделении, до самого его закрытия, с завязанным на шее чьим-то забытым галстуком. Под Новый год наряжался маленьким Дедом Морозом. Времена изменились, сейчас бюстики вождей продаются в каждой сувенирной лавке, стоят, правда, недешево.

– Да, интересно у вас было. Расскажите еще что-нибудь.

– Про что?

– Ну еще про Ленина расскажите.

– Даже не знаю. Ну вот тут недавно ездил в свой институт, решил пешком прогуляться по Петроградской, знакомые места, есть что вспомнить. Все меняется. Вижу, на углу Чкаловского проспекта и улицы Ленина вместо привычного гранитного бюста вождя установлен странный памятник: каменный шар на старом постаменте. Где-то читал, что на этом месте в разные годы устанавливалось три разных памятника, первый, из гипса, чуть ли не при жизни Ленина. Но с годами черты лица и форма черепа изменялись в соответствии с указаниями партии, приобретая привычный образ некоего внеземного существа. Первая мысль: неужели современная трактовка образа призывает изображать Ленина в форме шара? Неужели современные каноны требуют от черепа вождя совершенной геометрической формы? Обошел вокруг – нет привычной надписи: Ленин. Нет, отлегло, не Ленину памятник, значит, привычно стоящий бюст окончательно демонтировали. И странно, никто из старых пердунов, постоянно сидящих на лавочках в сквере вокруг памятника, не устроил акции, не встал на защиту. Хотя, может быть, и устраивали, но протест резонанса не вызвал. Жаль, уходит старая гвардия.

Вспомнилась попытка самовольного демонтажа этого памятника в конце 90-х. Было так. Четыре пьяных полковника из военно-космической академии имени Можайского, люди солидные, остепененные званиями, после корпоративной пьянки лакировали пивком в окружающем скверике. И родилась у них мысль: снять бюст вождя. Зачем, для чего он им понадобился, никто потом вспомнить не мог. Но в тот момент сделать это было просто необходимо. Такое бывает. Решение было принято, а поскольку люди они военные, организованные, вчетвером ловко свернули бюст с постамента и погрузили в багажник своих «Жигулей». Сидящие на лавочках старички поинтересовались, а куда вы его везете? На реставрацию, отец, чтоб шпана не надругалась – ответил один из офицеров, и все вчетвером дружно укатили по домам. Вид полковников в парадной форме не позволял старичкам усомниться в чистоте их намерений, но кто-то из самых бдительных на всякий случай записал номер машины и сообщил, куда следует. Старая школа, как говорится, доверяй, но проверяй.

Господа офицеры разъехались по домам. Ночь. Неожиданно в квартиру владельца «Жигулей» вламывается наряд ОМОНа в полной сбруе, с автоматами. Перепугав насмерть жену, которую поставил в тупик вопрос: «Где памятник?», растолкали спящего супруга, который, надо сказать, о происшествии не помнил абсолютно и удивился не меньше жены. Какой памятник, где? Где машина? Наверное, в гараже у друга. А где гараж? Забыл. Пьяный ездил? Да никогда! Осмотрев квартиру и забрав полковника с собой искать автотранспорт, ОМОН умчался. Супруга на следующий день взяла больничный, рассказав врачу о причине внезапного гипертонического криза. Наконец, подняв с кроватей всех подельников, нашли гараж, нашли от него ключи, нашли бюст вождя в багажнике. Опасаясь повредить, выгружать его из багажника не стали. Но сил правоохранителей не хватило, чтобы установить гранитную глыбу обратно на пьедестал. Полковники, ясное дело, в помощники не годились, покачиваясь в стороне, удивлялись, как это им удалось его снять и главное – зачем? Несколько дней пьедестал стоял пустой, общественности было объявлено, что памятник на реставрации. Кстати, эта якобы реставрация даже была отражена в его официальной истории. И вот памятник снят окончательно, наверняка все это происходило буднично и не так интересно.

Ладно, на сегодня хватит, пошли работать, у нас еще писанины полно.

Паралимпийские игры

В ординаторскую реанимации зашел больничный психиатр. Ему слово:

– Смотрю телевизор. На всех каналах предлагается испытать гордость по поводу успехов российской паралимпийской сборной, гордости российского спорта. Паралыжи, парафристайл. Ну так это и любой дебил сможет. А им же тоже хочется себя в чем-то проявить. Почему бы не устроить соревнований по парашахматам? Думаю, наша сборная была бы вне конкуренции. Двое шахматистов на примете уже есть. Вспомнил тут шахматный поединок между двумя олигофренами в дурдоме, санитаром и пациентом, спорт, конечно, жесткий, но зрелищный.

Как-то раз удалось познакомиться с интересным человеком, одним из постоянных клиентов известной психбольницы, поступавшим туда на лечение регулярно раз в три месяца. Назовем его Васей. Василий не был сумасшедшим или психом, обычный дегенерат, дебил-алкоголик. И только один божий дар выделял его из массы подобных: у него на голове невероятно быстро росли волосы. Что, впрочем, не такая уж редкость среди идиотов. Грешно было не воспользоваться таким подарком судьбы. За три месяца Вася был способен отрастить косы, высоко ценимые в парикмахерских салонах за длину и натуральный окрас. Проведя пару месяцев в дурдоме, поднакопив за этот срок пенсию по инвалидности и продав отросшие волосы, Василий уходил в запой. Допившись до паралича, поступал снова. Так повторялось много лет с пугающей регулярностью. Ученые бились над загадкой, как разорвать этот замкнутый круг. И вот однажды за дело взялись санитары. Надо сказать, что санитары в том заведении – публика весьма своеобразная и интересная. На тот момент основу младшего медперсонала составляли отставные военные, ушедшие на пенсию в разных званиях от прапорщика до генерал-майора. Что их заставляло работать на столь скромной должности, до конца было не понятно, скорее всего обстановка на работе, в которой они чувствовали себя комфортно, как бы среди своих. Неизвестно, была это их собственная идея, или действовали они по указанию врачей, но перед очередной выпиской санитары связали Василия и насильно обрили ему голову. Оставшись без существенной прибавки к пенсии, Вася все равно запил. Но испить желаемого не сумел, кончились деньги, и поэтому в очередной раз поступил раньше срока.

Врачи ликовали. Ура! Замкнутый цикл оказался не таким уж и прочным, сегодня его сократили, завтра разорвем! Очередная победа советской психиатрии! Хоть маленький, но шаг к выздоровлению. Но никто не оценил угрозу, надеясь на короткую память дебила. Вася не забыл обидчиков.

В один из вечеров санитары коротали время за шахматным столом. Гуляющий вокруг Вася неожиданно предложил сыграть с победителем. Отставной полковник, главный Васин обидчик, считавший себя неплохим игроком, со смехом согласился. Зря. Аккуратно расставив фигуры, Василий поднял доску и со всей ненавистью треснул санитара доской по голове. Доска в щепки, кожа на лысом черепе бывшего офицера разлетается в клочья. Санитар, ослепший от крови, вспоминает, что он не просто отставной полковник, а офицер внутренних войск. Крик: «Сгною падлу!!! Убью!»

Вася был связан, профессионально избит без видимых повреждений на теле и, естественно, снова обрит наголо. После этого случая больше в больницу он не поступал. Или помер после очередного запоя, или лечился амбулаторно, что вряд ли. Больница лишилась одного из своих интересных пациентов, утратив какую-то неуловимую частичку своей неповторимости. Кстати, а никто не знает, где зажигают огонь Паралимпиады?

– Так в каждом городе, по пути следования и зажигают. Не так, как у обычной, в Греции.

– Вот и я думаю, в Греции оно как-то не логично. В былые времена греки со своими будущими паралимпийцами поступали строго, их еще в младенчестве со скалы…

– Да, сборная у нас сильна. На первом месте. Здоровых молодых калек у нас хватает. Кстати, война способствует развитию паралимпийских видов спорта.

Доктор, прежде работавший на «Скорой», тоже поделился своей историей.

– Помню, как раньше тренировались наши паралимпийцы, как проходили тренировки спортсменов-инвалидов где-то в начале 90-х годов. Спортсмены проживали в специализированном интернате, в народе – в пнях, забыл номер, рядом со Смольным. Обитателям интерната разрешался выход наружу, в город. Естественно, не всем. Помнится, был там один идиот, который с утра до вечера неистово дрочил в садике за забором, занимаясь по индивидуальной программе. Местный тренер формировал пары для совместных прогулок, как мы их называли на «Скорой» – спарки. Спинальный инвалид или безногий, но с сохраненными остатками интеллекта, сидел в кресле-каталке, а ходячий олигофрен катил ее по городу. К зачетному времени все должны были вернуться на исходную, на спортбазу. Опоздавших ждало наказание, пропуск очередного этапа. В зачет, видимо, шло расстояние, пройденное спаркой, и техника прохождения дистанции. Рекордсмены, победители на дальность добирались даже до Московского района. В послеобеденное время тандемы расползались по городу. У многих была цель, кинотеатр, черт, опять забыл название, на Садовой, рядом с Апрашкой. Расстояние не маленькое, но он был, кажется, единственным с въездом для колясочников. Умный желал смотреть кино. В это время их напарники-дебилы частенько нарушали спортивный режим. Проще говоря – злоупотребляли. Порой злоупотребляли так, что сами теряли способность передвигаться. Один, помнится, даже умудрился пропить коляску партнера. Часто за компанию режим нарушали и безногие. И эти спортсмены были серьезной проблемой для ближайшей подстанции «Скорой помощи». Пьяный олигофрен забот не доставлял, тем более что найти его не всегда удавалось. А если валялся рядом, то их с удовольствием принимал вытрезвитель. А пьяный безногий инвалид приносил забот. Вытрезвитель его как инвалида с явными признаками болезни не принимал, везти по месту обитания не разрешалось. Положено было доставить в приемное отделение дежурной больницы, где тебе с таким клиентом были не очень рады. А куда девать спортинвентарь, коляску? Советские коляски, кто помнит, были не складные, в машину «Скорой» не влезали. Того, кто сподобился пропить коляску, продав рядом, на Апрашке, я благодарил самыми теплыми словами, на какие только способен. Оставишь ее на улице – сопрут. Будут претензии со стороны руководства клуба. Каждый раз приходилось искать новые пути решения. Вызывает «Скорую» мент – хорошо, инвалида забираем, а коляску стой, сторожи. Рядом на дистанции окажется вторая спарка с вменяемыми участниками – оставляешь им, ждите приезда арбитров из ПНД.

– Да, на «Скорой» работа не простая, требует не столько профессиональных знаний, а умения находить выход из ваших ситуаций.

– Это точно, врачебной работы – ноль. Постоянно из какой-нибудь задницы ищешь выход.

– А зачем искать? Задница, она сама по себе и есть выход.

– Не скажи, у многих она вход. А сейчас таких хватает. Ну вот к примеру: попадается на улице псих. Куда его? Психбригада к тебе не подъедет, с твоим направлением в дурдом не возьмут. Хорошо, если явный делирик, чертей на стене ловит, тогда еще можно выпросить у ответственного врача или психиатра разрешение отвезти его в дурдом, а если товарищ просто с легким припиздоном? Один, помню, весь вечер в метро по эскалатору катался, вверх-вниз, пока менты не тормознули, странным показался товарищ. Хотя, казалось бы, им какое дело, пусть катается, каждый раз честно платит. Спрашиваю зачем? Отвечает: следят за ним, он так пытается выяснить – кто. Долго я репу чесал, чего с ним делать, что у него, шизня или просто навязчивость? Решили отвезти его на соседнюю станцию метро.

– Для чего?

– А мы узнали, там эскалатор в тот день работал только на спуск. Подняться он уже не смог. Успокоился, уехал домой, в Веселый поселок. Не знаю, может, там тоже катался, но это уже не наше дело, не наш район, далеко.

– Ловко. Я так помню, у меня в свое время был один, музыкант. В консерваторию вызвали, всех достал вопросом, почему у него яйца пухнут? Покажи, говорю. Посмотрел, вроде все нормально, иди, играй на своем кларнете. А он нет, ты, говорит, ничего не понимаешь. А я музыкант, разбираюсь, у меня три такта не пухнут, на четвертый пухнут. Сейчас покажу. И достает при всех свою мотню, вываливает наружу и начинает играть на своей дудке. Картина. А я сижу перед ним и слушаю, и думаю, чего с тобой, болезным, делать. Хоть какой-то диагноз бы придумать, чтоб тебя в простую больницу сдать, там пусть разбираются. Короче, написал ему: острый эпидидимит, воспаление, значит, яйца. Отвез его в дежурную урологию, сижу в приемном, заполняю карточку. И только слышу, как в смотровой заиграл кларнет, и крик хирурга:

– Что за козел привез сюда этого мудака! Он же еб….й!

Каким-то чутьем понимаю, что слово «козел» относится ко мне и надо сваливать.

– Ну ладно, ребята, весело у вас, с вами тут можно до утра просидеть, пойду ваших психов посмотрю.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7