ИванОн ЖеМиронов.

Не про футбол



скачать книгу бесплатно


«Наш мир заботится о нас».

Антон Одесса.


Тибат


Пот на коже и эйфория внутри. Мир прекрасен и даже лучше по окончании этого матча. 2:0 – наша команда выиграла Чемпионат страны! Мы – Росский «Пасгол» одолели столичных «Львов», которые до этого два года подряд были чемпионами.

Первый тайм закончился ничьей – 0:0. В начале второго тайма с какого-то глупого случайного отскока во время суеты у ворот «Львов» случился первый гол. Кто-то из них пытался выбить мяч, но получилось это так, что ничего хорошего для них из этого не получилось – мяч ударился о моё бедро и закатился в ворота. ГОЛ!!! Но это для судей, протокола, возможно, для болельщиков, но не для меня. Львы проигрывают, но только потому, что проигрывают они, а не мы выигрываем.

Ставка матча – чемпионство. Редко выпадает так, что первое место разыгрывается в матче лидеров чемпионата, для всего футбольного сообщества это большое событие, мотивация соперников на пределе. И мне хотелось бы победы без всяких вопросов, а этот гол, вряд ли чемпионский гол.

Принять решение мне помогло то, что уже второй тайм, а я чувствую себя вполне ещё способным побегать. Спасибо папахе и тренеру Иэну: «Превосходство в общей физической подготовке удвоит твой талант», – вот она ОФП в деле. Я стал носиться, как укушенный, пытаясь играть в отборе. И сразу же бросался в атаку, если она начиналась без меня.

Долгое время ничего не получалось, ведь «Львам» терять было нечего, и класс этой команды неоспорим. Я уже основательно вымотался, но всё-таки не позволял себе стоять, перемещался, выбирая позицию, с которой можно было бы организовать быструю и чёткую атаку. Как-то через-чур внезапно все девятнадцать игроков задрали головы вверх, кто-то вынес мяч – свеча зажглась над полем. Траектория вела его в свободную зону, я ломанулся туда и завопил во всё орало: «Вперёд!». Этим я хотел сказать, что достану шарик, и ни разу меня никто не срубит – я выстою. На место предполагаемого приземления мяча бежал игрок другой команды, я понял, что он будет меня выносить. Резко я передумал идти в столкновение, мяч летел для меня походу. Я сконцентрировался на том, чтобы уйти от удара и сохранить движение, в расчёте на то, что если противник и коснётся мяча, то не сильно изменит вектор его полёта, ведь основная задача защитника, я видел, это меня затоптать!

Тело во вражеской футболке из сокрушительного прицельного прыжка переходило в неконтролируемое падение кубарем. Я же увернулся, падая, оттолкнулся от газона правой рукой и продолжил бежать. Мяч после отскока летел вперёд. Я выходил на удар, но с угла. Передо мной был вратарь и наперерез бежал очередной защитник. По другой стороне поля к воротам бежал мой напарник. Это частая причина ошибки, когда намереваешься бить сам, но в момент удара решаешь сделать передачу или наоборот, от чего мяч летит в третью сторону. Когда я бежал к мячу и орал: «вперёд», – я был уверен, что, забрав его, сразу перекину кому-нибудь из наших, кто отреагирует на мой вопль правильно и побежит прямиком к воротом.

Но когда, обманув преследователя, остался один с мячом, решил бить сам. А в момент удара увидел, как хорошо бежит мой товарищ по команде, и делал передачу на него, и это случилось…, мяч полетел в третью сторону. Бить я собирался в ближний угол, а пас хотел делать на другую сторону, на голову. Мяч полетел между двумя этими траекториями – в дальний угол ворот, и ГОООООООЛ!!!!


Юна


Я выворачивала на своём драндулете с шоссе на дорогу, ведущую к этой «мегавспаханной» вилле. Туда должны приехать куча мужиков футболистов, хотя, эту кучу можно сразу же покромсать, если представить, сколько там будет разных сучек.


Тибат


Тут может возникнуть вопрос, чем второй гол отличается от первого, залетел-то он тоже случайно. Но нет, разница огромная. В первом случае, я действительно случайно оказался на пути мяча, особо ничего не сделал, лишь развернулся боком, чтоб мячом в болевую точку не выхватить. Но и такой гол большинство спортсменов считают настоящим голом, главное, что не возникло вопросов по поводу игры рукой или из офсайда, короче, всё в пределах правил. Второй же гол я выточил из ситуации. Я бегал, когда хотелось пройтись, я разгадал защитника и, увернувшись, дал ему упасть, не свалив меня. А дальше, я забил гол. Пятьдесят процентов, красивейших ударов издалека залетают не туда, куда целится игрок, если вообще куда-то целится помимо всего створа ворот. Это наша небольшая тайна.

Короче, просто пересмотрите запись…

ГООООООООЛ!!! Да, мама-папа, вот это гол!!

2: 0

Ещё около десяти минут после окончания матча мы носились по полю, разбрызгивая пот и радость, а наши болельщики устроили победную вакханалию.

Через пару часов наша команда любовалась прелестным вечерним заливом, уходящее солнце мягко золотило воду, а в голове бушевал многотысячный крик трибун: «ПАС-ГОЛ ЧЕМ-ПИ-ОН! КЛУБ ИЗ РОССЫ ПАС-ГОЛ!».

Как же это круто стоять на корме судна, больше похожего на звездолёт и, облокотившись на перила, смотреть на воду, чувствуя полный покой. И кажется, что всё-всё удалось. Тут тебя утягивают руки в кучу радостных игроков команды «Пасгол» из Россы, и ты вместе с ними орёшь на весь залив и смеешься от счастья.


Юна


Эти сучки не скупились, кто на деньги, кто на отсосы, чтобы попасть в компанию настоящих мужиков и попытать счастье, хоть изредка сделать это с удовольствием. Мне повезло; мой папаша не только вызывающе богат, но и реально уважаем, поэтому для меня закрыты немногие двери, только те, за которые уже не пройти ни за бабло, ни за трах, но мне туда и не надо. Мне надо на виллу Бари Лайта. И я качу на своей блестящей сиреневой сучке, у которой крылья не касаются кузова. И вообще эти крылья сделаны из бирюзовых кристаллов, открытых только пару лет назад, в начале тридцатых, не знаю, насколько они дорогие, но выглядят – зашибись. В моей машине есть ещё одно место, на котором сидит моя подруга. Чего-то, видимо, уже обожралась, маньячка, сидит как-то тихо.

«Блескучие» копы, что они здесь-то делают на подъезде к жилищу Бари? Ты посмотри, суки, ещё и тормозят меня. Ну, их в жопу, не будет такая сучка, как я тормозить перед копами драными.

– Бля, охуели что ли! – кричу я, и подруга зашевелилась.

– Чего такое? – бестолково спрашивает она.

– Что, что. Ничтожества нас атакуют.

Подруга заливается хохотом, мне тоже смешно, но, тем не менее, эти козлы сейчас тачку поцарапают, они прижимают нас к обочине. Я торможу, опускаю стекло, жду. Их луноход стоит, подрезав мою тачку и, мигая люстрой. Из него никто не выходит. Я жду, подруга оживилась и что-то даже бурчит, матеря «пристёгнутых» копов.

Мне это надоело, я сдаю назад и объезжаю засранцев. Они лишь делают сиреной, и в зеркало вижу, как они разворачиваются.

– Что за хрень?! – и вхожу в поворот.

Неизменный контроль на въезде в ослепительную роскошь. Чего-чего, а в этом-то старина Бари понимает. Кругом фонтаны, огни, декоративные заборы, башни, мосты, всё это зашибись гармонирует друг с другом. И, наконец, я подъезжаю к главной достопримечательности, к дому Бари Лайта – не какая-то «серень» с колонами для старпёров, а шедевр чистой энергии хай-тека.

Отдаю ключи парню в форме, немного раздумываю, не сказать ли ему, чтобы был «поаккуратнее с моей крошкой», но, принимая во внимание то, что я в гостях у Лайта, молча вытаскиваю из тачки подругу, и говорю ей нужные слова, чтобы выглядела нормально. Не знаю я, как ей это всё время удаётся, но она принимает такой вид, будто съела лёгонькое колесо, хотя, я точно знаю, что у неё в башне сейчас такие фейерверки!

Мы грациозно, как подобает «сучкам» в нашем положении, входим в холл. Гостей уже довольно много, мы здороваемся со знакомыми или делаем вид, что здороваемся и проходим глубже. Стряхивая с себя костюмы вновь прибывших. Этому способствует встреча с довольно близкими приятелями, с которыми мы вчера тусовались. Бэт и Виктор – сладкая парочка, трахаются на стороне с кем угодно, но разлучить их, кажется, невозможно. О чём-то болтаем, все ждут появления героев, их приезд специально запланирован позже общего сбора, но, похоже, они ещё и задерживаются, эти победоносные бычки.

Подруга моя держится молодцом. Лишь изредка лукаво хихикает. Кстати, пока не прибыли чемпионы, есть смысл рассказать о моей подруге. Первое: что можно сказать, глядя на неё, так это то, что она невъебенно и охуительно красива. Из уважения к её красоте я могу воспользоваться и другими словами. Например, если бы когда-нибудь и существовали богини, типа: Афродита, то не уверена, что они могли бы уравняться с подругой. Её волосы при всей своей обычности цвета – тёмно-русые, обычными совсем не кажутся. Они растут, чуть волнуясь, и выглядят очень пышными. Эта блестящая грива обрамляет очень чёткое лицо, на нём чётко всё, особенно глаза: брови и ресницы растут именно так, как надо. А вот контуры губ немного смягчены, что придаёт этому прекрасному лицу с некоторой мальчишеской решительностью взрослую женственность. Голова переходит в аппетитные плечи через нежную шею. Всё остальное как будто филигранно выточено водой, кроме сосков и пальцев. Резонный вопрос, как я, находясь в её обществе, не переживаю за парней, которых планирую обвить собой? Ответ прост, я невъебенно красива вдвойне!

Второе: это то, что она немного обдолбана. А последнее, что можно о ней было сказать, что зовут её Джони?, иногда и Джон. Мне она это разрешала. Она была мне немного обязана, но она ни в чём это не выражала, и я понимала, что она может быть кому-то благодарна, но не обязана. В связи с этим я и сама стала склоняться к тому, что она мне ничем не обязана, просто в своё время я ей кое-что подогнала. Но об этом позже, кажется, наконец-то прибыли герои.


Тибат


Да! Я на борту этой яхты, яхты Успеха и Славы. Но эти две вещи лишь приятное дополнение моих истинных приоритетов и целей. Многие игроки, достигнув определённого уровня, начинают питаться опасными для души и тела деликатесами: финансовым сверх благополучием и любовью, которые приносят лига и популярность. Это, в конечном итоге, приводит к душевному ожирению, и хотя они уже многого добились и многое заслужили, я представляю свой путь немного другим.


Моя история началась в 2025 году во время проведения Чемпионата Мира по Футболу в Австралии. Мне было шестнадцать лет, футболом я увлекался лишь на столько, чтобы с удовольствием гонять мяч во дворе, и иногда, при случае, смотреть его по телевизору. Но, как и большая часть населения нашей планеты, я следил за ходом чемпионата мира. Это был первый футбольный супертурнир, за которым я наблюдал на всю катушку. В двенадцать лет у меня, по-видимому, были другие интересы. К финалу чемпионата я уже очень хорошо разбирался в футболе. Мне очень понравился накал игры, нарастание важности каждого следующего тура, тогда я ещё не понимал, что половина этих эмоций – результат многолетнего развития теледраматургии. И поэтому с детской наивностью взлетал на волнах ажиотажа при каждом следующем круге. Но какое же чувство обиды за футбол возникало у меня, когда нарушались правила. Причём грубо. Или наоборот, когда здоровый мужик, играющий в футбол на чемпионате мира, падает, как лошадь в кино, ни с того ни с сего в штрафной площадке, чтобы хитростью заработать пенальти. Или даже не хитростью, ведь хитрость может заключаться и в какой-нибудь комбинации, которая совершается в рамках правил. А пенальти-симулянты зарабатывают штрафной постыдным кривлянием не достойным мужской породы, да и в общем-то почему мужской, женщинам-бы такое тоже не пошло. Как же в эти минуты я хотел быть футболистом и показать, как надо играть – честно и благородно.

В финале бились сборная Австралии и сборная Англии. Я болел за Австралию, и она выиграла, на последних минутах счёт стал 2: 1 в пользу Австралийцев, после этого я больше не болел за них никогда. Гол был забит, потому что кто-то держал английского вратаря, а судья этого не заметил.

Мне хотелось разбить телевизор. Я думал: «Кем же это надо быть, чтобы так поступить и не сознаться в этом?». По этим-то причинам я и был сильно расстроен – несколько дней я ходил, только и думая о несправедливости, как на футбольном поле, так и вообще. Папины наставления в частности были тому причиной.

Я стал размышлять над действиями футболистов, за которыми я наблюдаю по телевизору и на стадионе. Стал восхищаться классными футболистами – благородными. Всегда отмечать про себя, если игрок как-то случайно свалил противника, но сразу извиняется, улаживает конфликт. И, наоборот, до сих пор испытываю неприязнь к таким, которые перешибут по ногам и дальше бегут – морда кирпичом. Даже если это наш игрок. Да, нет, еще более тошно становится, если это из нашей команды. Ведь ты болеешь, часть тебя в этой команде, а часть команды в тебе. Ты по-любому ассоциируешь себя с ними, и получается, ты как будто тоже отвечаешь за действия игроков своей команды. И вот он мало того, что бьёт человека по ногам, так ещё и идет с таким видом, будто гол забил, засранец.

Вот меня и осенило – что ж я сижу да переживаю вместо того, чтобы самому показать, как играть. Сначала это, вроде, как шуткой даже было, но потом я не нашёл ни одной причины – почему нет.

И я начал искать секцию по футболу, но говорили, что я слишком взрослый. Тогда я стал искать юношеские клубы. С этим тоже было много проблем, никто не воспринимал меня всерьёз.

Наконец, я наткнулся на команду одного из детских домов, называлась она весьма красноречиво «Бродяги». Пацаны сначала не хотели принимать «пупса» в свою команду, так они называли детей, у которых есть хоть один родитель. Но тренер у них был одним из лучших людей, которые встречались мне в жизни. Позже он рассказал мне, как он их уговорил: «Братцы, это совершенно нормально, что вы не хотите брать к себе в команду «пупса», как вы выражаетесь, но в жизни не должно быть разделений на детдомовских и пупсов, на узкоглазых, негров и бледных (в детском доме, и в том числе, в команде были представители всех рас). И если вы считаете его недостойным, то это вы должны показать своей игрой, против его игры. Дайте ему время, и он сам уйдёт». Они естественно согласились с ним, его авторитет среди них мог сравниться только с их тайным желанием иметь родителей, среди них было не принято говорить об этом желании или даже показывать вид. Мне же он шепнул, чтобы я держался.

На первой же тренировке мне чуть не переломали ноги, но после третьего серьёзного удара вмешался тренер. Он всех построил, в том числе и меня, и сказал, что мы играем в футбол, а не в бои без правил. И если они не хотят увидеть меня в честной игре, то не проще ли меня зарезать и дело с концом. Все улыбнулись, но когда игра продолжилась, меня уже пинали намного меньше.

У меня не было большого опыта, и тогда я не мог сказать, что хорошо играю. Но желание заставляло меня, по крайней мере, носиться всю игру. И тут стоит сказать спасибо моему отцу. И хотя в большей степени он был скорее батя, но в этом аспекте его можно назвать отцом.

С раннего детства он мне втемяшивал в голову, что самое главное в жизни это уметь защитить себя, своё пространство, своих близких. И основу этому умению, помимо хороших мозгов, даже в двадцать первом веке даёт физическая подготовка. Он научил меня сначала висеть на турнике, затем подтягиваться на нём. И когда я мог легко без его помощи забраться по штанге на перекладину, он уже не поддерживал меня руками. А только давал задания, что я должен освоить к такому-то сроку. Иногда он наблюдал мои занятия. Но чаще его рядом не было. Ему каким-то странным образом удаётся сочетать в себе и хорошего отца и раздолбая. Вообще он художник… И вот когда я стал старше, оказалось, что иметь хорошую физическую подготовку и тренированный ум, и знания для того, чтобы быть всегда готовым, это лишь то, что вытекает из действительно самого главного. С определённого возраста, классе в третьем я учился, он начал мне твердить, что самое главное в жизни, это делать то, что ты хочешь. Но никогда в жизни за счёт других. И тут со временем нарисовался целый свод правил. Поначалу он просто твердил мне то одну мысль, то другую. Но со временем его наставления переросли вот в такой круговорот:


В жизни нужно делать всё, что ты хочешь!

Если это не грозит здоровью, благополучию и свободе других людей. И не грозит твоим совести и чести. Эти понятия я освоил со временем.


В жизни нужно быть готовым отстоять право делать всё, что ты хочешь!

То есть отстоять своё здоровье, благополучие, свободу, совесть и честь!

Этот пункт указывает на то, что в жизни необходимо делать не только то, что ты хочешь. Но и, например: учиться, тренироваться, драться с более сильным противником!


В жизни нужно уважать желание других делать то, что они хотят!

Если это не грозит твоему здоровью, благополучию, свободе, совести и чести. Здоровью, благополучию, свободе, совести и чести твоих близких, и других людей, не посягающих на здоровье, благополучие, свободу, совесть и честь других людей!


Также он говорил, что часто бывает трудно разглядеть, кто прав, кто виноват. Но если не упускать из вида эти правила, то намного легче это определить. И со временем это всё подтвердилось. А эти правила, турник и отжимания помогли мне выстоять в том первом матче в команде «Бродяги».

«Бродяги» не была хорошей командой, в ней было несколько человек, которые очень быстро бегали, пара человек, которые довольно технично обращались с мячом. Но что-то не давало им стать командой. Каждый старался выразить только себя.

Я действительно очень старался, чтобы меня не выгнали, и у меня стало получаться. Когда мы разбивались на две команды, чтобы поиграть на двое ворот, меня поначалу пытались сплавить друг другу. Когда же жребий решал, в какой я команде, мне было очень важно, чтобы наша команда выиграла, а не я. И часто выигрывала та команда, которой «не повезло» со жребием. Я старался делать, как можно больше хороших пасов, в то время как они в основном играли каждый за себя. Со временем они стали замечать, что забивают голы с моих подач, а соперники наоборот слишком часто теряют мяч, когда я оказывался у них на пути. И постепенно ситуация со жребием изменилась, жребий был уже не нужен, а через какое-то время он нужен был, чтобы получить меня в команду. Это моё рвение к наибольшей пользе для всей команды определило мою позицию на поле – центральный полузащитник.

Иэн, наш тренер стал на моём примере рассказывать о важности командной игры, причём, делал он это так виртуозно, что ни я не чувствовал смущения, ни парни не считали меня выскочкой. В конечном итоге мы все очень сдружились и стали командой, настоящей. Пару раз меня звали в другие, более оснащенные и перспективные команды, но я не раздумывая, отказывался. Я очень хотел быть хорошим игроком. Я мечтал играть за сборную страны и показать, наконец, честный и благородный футбол. И, глядя на меня, парни тоже становились хорошими игроками. Это была моя родная команда. Ушёл я из неё только в восемнадцать лет, так как в восемнадцать лет ребята покидают детдом, и сохранить команду не удалось. Всех поглотила жизнь. Хотя, продолжили заниматься футболом три человека: цыган Макс, рыжий Лёха и Я. Тренер считает, что это уже много. А лично мне он сказал, что, учитывая возраст, в котором я начал серьёзно заниматься, было бы чудом, если бы я оказался в профессиональном футболе, но, учитывая моё стремление, и то, чему я научился за два года, это совершенно логичное развитие моей жизни. В течение этих двух лет я не раз имел беседы с Иэном. И он знал о правилах моего отца. Скажу даже больше, когда он в первый раз о них услышал, то стал настаивать, чтобы я привёл его познакомиться и посмотреть мою игру. Мол, раньше он думал, что у меня не всё в порядке с отцом, поэтому и не предлагал тому прийти. Но после того, как узнал об этом кодексе, решил, что они обязательно должны познакомиться. Но я не очень удивился, когда мой батя, не слишком заинтересовавшись, сообщил, что не прочь как-нибудь зайти посмотреть, может, действительно, я там в футбол играю. И этот его заход длился до тех пор, пока Иэн не пришёл к нему сам. Тренер попросил меня погулять на улице во время разговора с отцом. Когда он вышел, то сказал мне, что взял обещание с отца, прийти в ближайшее время. В течение нескольких игр я периодически высматривал среди зрителей и папу. Но его не было, и вскоре я, опять же без особого удивления, об этом забыл.

Мы играли на чужом поле, поэтому про приход папаши я и не задумывался. Поле было превосходным, так же, как и команда-соперник. Они были в среднем на год помладше нас, но это была реальная футбольная школа, в которой занимались с раннего детства. С такими командами, всегда труднее играть втройне – они быстро понимают, что технически мы оснащены куда скуднее, и от этого ещё более дерзко начинают демонстрировать свои выкаблучивания, которые реально проходят на кураже. Нас же это только нервирует и ещё больше расшатывает слаженность нашей игры. Если за ними бегать, то через полчаса голы просто польются в наши ворота. Здесь только твёрдая игра на позициях и чёткий пас. Игра прошла напряжённо, но ровно. Мы проиграли 1:3. К этому моменту я уже понимал, что это вполне себе результат, и после финального свистка искал глазами тренера, чтобы в этом убедиться. И вдруг увидел, как к нему подходит мой батя и жмёт ему руку. Оказалось, что Иэн действительно настоял, чтобы отец пришёл на игру, причём на чужом поле, чтоб у меня и мыслей об этом не было. А отец сказал после игры, что и не думал, что у меня всё так серьёзно. И у него челюсть отвисла, когда он увидел, как мы расправляемся с этими «говнистыми павлинами». И что никогда раньше ему не приходило в голову, что проигрыш 1:3 может быть победой. Я был очень поражён и вдохновлён такими словами отца, который обычно подмечал только ошибки, а похвала выражалась словами: «вот, нормально».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6