Иван Стародубцев.

Россия – Турция: 500 лет беспокойного соседства



скачать книгу бесплатно

Народ этого края сможет совершать богослужения в своих церквях так, как того желает, церкви галатских жителей не будут превращены в мечети.

Мы не будем забирать детей народа Галаты для службы в янычарском войске.

Мы не станем насильно обращать в мусульман тех, кто не желает принять нашу веру. Мы даем слово народу Галаты. Мы не будем превращать их в своих рабов.

Во главе жителей Галаты будет стоять один из них. Для решения споров пусть они выберут кого-нибудь из своего числа.

В адрес священнослужителей ничего дурного сказано не будет.

Те, кто будет уплачивать налоги и следовать законам согласно тому порядку, что здесь изложен, считаются свободными».

Прослышав об обретенных христианами правах и свободах в Османской империи, папа римский будто бы даже воскликнул: «Настоящее завоевание произошло сейчас!» И даже если это – миф, то придуманный человеком, очевидно, сведущем в вопросе, поскольку империи завоевываются силой оружия, а вот удерживаются в новых границах валидирующей силой принятия гражданами своего нового положения.

Последствия завоевания турками-османами Константинополя, согласно турецким школьным учебникам, были весьма разноплановы и, в частности, включали успешную практическую апробацию артиллерии против крепостных стен одного из самых неприступных городов того времени. Византийские ученые, покинувшие город, способствовали началу эпохи Ренессанса в Италии. После перехода торговых путей под контроль османов в Европе началась эпоха географических открытий, конечной целью которых стал поиск новых транспортных коридоров. В целом же на смену Средневековью пришло Новое время, а вместе с ним на исторической сцене появились русские.

Заинтересовавшись тем, как турки определяют понятие «русские», автор, в общем-то не рассчитывающий на сюрпризы, сделал весьма интересное открытие, правда, не на полках школьной библиотеки.

На официальном сайте Турецкого лингвистического общества, являющегося законодателем основных тенденций и мод, связанных с употреблением современного турецкого языка, и издающего регулярно обновляемые и самые авторитетные в стране толковые словари, напротив слова «rus», то есть «русский», стоит следующее определение: «Проживающий в Российской Федерации восточнославянский народ или кто-либо, происходящий из данного народа, московский (Moskof) гяур». Чтобы избежать двусмысленностей, поясним, что «гяур» – это презрительное обращение к иноверцам со стороны мусульман. А «московский гяур», надо полагать – синоним для слова «русский».

Поиск по слову «Moskof» выдает три варианта значений: «русский язык» и просто «русский», а в качестве прилагательного – «беспощадный» или «жестокий». Как вам последняя трактовка, помеченная в словаре в качестве просторечной?

Правда, если обратиться к нашему фольклору относительно турок, то еще и не то обнаружишь, но только не у Ожегова, Даля и Ушакова. Подчеркнем, Турецкое лингвистическое общество – авторитетное государственное ведомство, так что появление подобных не слишком удачных оборотов в отношении русских в современном официальном источнике игнорировать, наверное, не стоит, списывая на случайный недогляд или инертность турецкого языка, не поспевающего за международной обстановкой.

Впрочем, справедливости ради надо все же отметить, что неоднозначными интерпретациями турецкие государственные лингвисты прославились не только по отношению к русским. Есть и другие пострадавшие – например, армяне.

Итак, впервые в поле зрения турецких школьников русские попадают в учебнике девятого класса через набор исторических «флэшфорвардов», если можно так выразиться, в общей нити повествования о Древнем мире. Авторы загодя психологически готовят школьников к встрече с так называемой «угрозой с севера», которой будет посвящена значительная часть учебника следующего года.

Развлечет подростка не слишком академичная, а скорее полуанекдотичная история про случай из жизни советской Киргизии 1930-х годов, когда невежественная русская паспортистка изводит местную бабушку, не знакомую с григорианским летоисчислением, а пользующуюся двенадцатилетним календарем, вопросами про дату и год рождения ее внука.

Вот на страницах учебника в разные века с русскими самоотверженно воюют тюркские племена: канувшие в Лету булгары, хазары, остановившие продвижение русских на юг печенеги и ушедшие в итоге на Балканы кипчаки. Вот XVIII век и кровавое подавление русскими борьбы башкирского народа за свою независимость.

Касаясь темы разразившейся в 1914 году Первой мировой войны, впервые в лексический оборот вводится понятие панславизма, излишне активное проведение политики которого со стороны Российской империи на Балканах и схлестнуло ее с Австро-Венгрией.

А вот уже рубеж 1914–1915 годов и Сарыкамышское сражение, когда блестяще задуманная турками операция по окружению русских войск срывается только из-за внезапно ударивших трескучих морозов. Интересно получается: оказывается, русским не только в России помогает «генерал Мороз». Оценивая жертвы в русском войске в 32 тысячи человек, от упоминания своих многократно превосходящих потерь турки воздерживаются. Лишь в глубине текста можно обнаружить цифру в 30 тысяч только лишь умерших от обморожений, не говоря уже непосредственно о военных потерях. И, конечно же, не характеризует турецкий учебник этот исторический эпизод как сокрушительное поражение турок, открывшее русским войскам путь вглубь страны.

Подготовленные и настроенные таким образом, турецкие школьники переходят в десятый класс, где подробно и системно изучается история Османской империи от своего становления и вплоть до падения в начале XX века.

В последние несколько десятилетий, особенно начиная с 1980-х годов, наблюдается весьма характерный идеологический разворот: от достаточно прохладного отношения кемалистов к османскому наследию Турецкой Республики, несколько в духе «темного прошлого», до осознания величия своей истории и припадения к ее «живительным истокам». Все эти веяния и новшества особенно бросаются в глаза в школьной историографии. В старых турецких учебниках невозможно обнаружить ни столь подробного рассмотрения устройства Османского государства, ни Османских побед и завоеваний, ни уж тем более жизнеописания султанов, каждый из которых, будучи описан даже в некоторых бытовых подробностях, предстает ныне «ну прям как живой».

При отсутствии между Россией и Османской империей общей границы вплоть до Бахчисарайского мирного договора 1648 года, совсем неудивительно, что внимание школьного учебника обращается к русским только ближе к середине повествования – когда заходит речь о Священной лиге, нанесшей поражение Османской империи под стенами Вены в 1683 году. Хотя Русское царство к Лиге присоединилось позднее. После этой военной неудачи границы государства, достигшие своего предела в XVI веке, как показано на рис. 5, двигались только назад.

Истоки взаимоотношений между Московским княжеством и Османской империей, впервые установленных, как известно, в 1492 году, – конечно, не тот период, который представляет интерес для турок, чьи геополитические устремления в ту далекую эпоху лежали вовсе не на северном, а на западном направлении. Равно как и первое русско-турецкое столкновение из-за Астрахани в 1569 году, а также столетие последовавших за ним опустошительных набегов османского вассала, Крымского ханства, на русские земли. Ну кого, кроме нас, будет интересовать сожжение Москвы крымцами в 1571 году? Хотя, конечно, серьезные турецкие историки наличие «проблемы» признают.

И только в XVII веке, как пишут составители учебника, «Россия в качестве сильного государства Азии начала заявлять о себе» после того, как «самый большой барьер» для русского проникновения в Среднюю Азию – Золотая Орда – прекратил свое существование. Первым русским царем, заслужившим турецкое внимание, был отнюдь не Иван IV Грозный, который, как мы знаем, «Астрахань брал, Казань брал», да и своих стрельцов с янычар скопировал, а все же Петр Первый.

Именно с именем Петра I связывается возникновение большинства российских устремлений, которые в качестве готовых идиом сидят в мозгу практически у каждого турецкого школьника: «политика расширения» пределов Российского государства, в том числе с «выходом к теплым морям», подразумевающая захват Крыма, Польши, Балкан и «установление контроля над стратегическими черноморскими проливами» Босфор и Дарданеллы. Исходя же из того, что авторы учебников называют «православие и славянство» важными инструментами для достижения государством Российским своих стратегических целей, получается, что и панславизм, вообще-то, родом из петровских времен. Нужно ли говорить о том, что этот взгляд вступает в некоторое противоречие с нашим представлением о Петре как об убежденном западнике.

Про образ Петра Великого, которого в турецком фольклоре переименовали на несколько иной лад – «Deli Petro», то есть Сумасшедший Петр, стоит сказать отдельно. Однозначных объяснений возникновения данной приставки к имени Петра нет, но, в общем и целом, бытуют две полярные версии.

Согласно первой, это все от попахивающего реваншизмом желания принизить русского царя со стороны турок, подметивших определенные странности в его характере и поведении. И правда, какому нормальному царю придет в голову прикидываться подмастерьем и заниматься каторжным физическим трудом на европейских судоверфях?

По другой версии, это от диаметрально противоположного большого уважения к неукротимости и кипучей деятельности великого царя-реформатора. В конце концов, у турецкого слова «deli» есть несколько толкований и, допустим, весьма употребительным обращением к юношам и подросткам в стране является словечко «delikanli», если перевести буквально – некто с «сумасшедшей» или, выражаясь чуть деликатнее, с «бурлящей кровью». То есть тот, в ком кипит молодость и энергия.



Рис. 5. Османское государство в самых широких границах XVI века. Карта из учебника «Общей истории» (10-й класс), утвержденного Министерством образования Турции для преподавания в 2015–2016 учебном году.


Так что прозвище, данное турками царю Петру, чье величие никому не придет в голову ставить под сомнение, стоит скорее рассматривать в качестве комплиментарного со стороны народа, который и сам славится достаточно взрывным и буйным нравом. В общем, следуя этой логике, напрашивается любопытный вывод – турки признали в Петре чуть ли не своего.

Как, впрочем, в достаточно щекотливом смысле, и супругу Петра Великого – царицу Екатерину Алексеевну, или, как ее именуют турки, «Катерину». Ну нет в турецких учебниках никаких упоминаний ни про соблазнение, ни про подкуп османского визиря Балтаджи Мехмеда-паши Екатериной Первой. Но именно что-то из этого, а возможно, и все вместе, согласно распространенным в Турции легендам, спасло находящееся в отчаянном положении войско ее супруга – Петра Первого, окруженное многократно превосходящими османами, вызволило государя российского и позволило России заключить Прутский мирный договор 1711 года, да еще и на далеко не самых худших условиях. И авторитетные историки обеих стран уже окончательно выяснили, что не встречались в жизни Мехмед-паша и Екатерина Первая, но мизансцена ночного явления русской царицы в шатер османского военачальника, прямо-таки в жанре «Анжелики и султана», продолжает будоражить воображение турок, имеющих ослабленный южным солнцем иммунитет к красоте русских женщин, и даже нашла свое отражение в отдельных литературных произведениях.

И вот мы, наконец, подошли к, пожалуй, самому интересному – «экспансионистской политике» Российского государства и тому, как она обобщенно, от столетия к столетию, видится с южного берега Черного моря.

Думается, что хронологическая таблица из турецкого учебника достаточно органично дополняет ту карту, которая была приведена в самом начале данной главы, на рис. 1.


Таблица 1. Экспансионистская политика русских. Таблица из учебника «Общей истории» (10-й класс), утвержденного Министерством образования Турции для преподавания в 2015–2016 учебном году



И вот какая любопытная деталь бросается в глаза: смена точки обзора на проблему моментально меняет и словарь, используемый для ее описания. Говоря о территориальных приобретениях Османской империи, турки используют достаточно нейтральные выражения: «походы», «завоевания» и даже «установление контроля». Когда же речь заходит о Российской империи, то для обозначения тех же самых вещей используются слова с ярко выраженной негативной окраской («оккупация», «геноцид»).

Да-да, не удивляйтесь, слово «геноцид» употребляется в учебнике по отношению к России дважды. Впервые – в связи с русско-османской, так называемой «Балканской», войной 1877–1878 годов, когда этот самый «геноцид» осуществлялся воюющими за свою независимость болгарами, вооруженными Россией, по отношению к местному мусульманскому населению. Во второй раз – применительно к печально известным событиям 1915 года, которые во многих странах мира, включая Российскую Федерацию, признаны в качестве геноцида армянского народа.

Избегая оценки этих событий, единого мнения по которым нет даже в российской востоковедческой школе, просто заметим, что в турецком школьном учебнике все – с точностью до наоборот: армяне и русская армия, занявшая города Ван, Муш, Битлис, Эрзинджан и Трабзон, действуя сообща, осуществляли геноцид по отношению к мусульманам на оккупированных турецких территориях.

Признание же немалой частью мирового сообщества того, что произошло в 1915 году, геноцидом именно армянского народа объясняется турками происками Армении, чьи влиятельные диаспоры живут повсюду.

И вообще, Турция сама не раз приходила на выручку народам, которые попадали в тяжелое положение: скажем, спасала в конце XV века евреев от «испанского геноцида», переселяя их на новое место жительства в толерантную Османскую империю. Именно толерантность по отношению к различным народам и религиям определяется авторами школьной программы в качестве ключевой характеристики Османской империи и Турецкой Республики в качестве ее правопреемницы. Разве что «палестино-израильский» конфликт турок «испортил».

«Самолетный кризис» 24 ноября 2015 года, заставивший многих в России пристальнее вглядеться в русско-турецкую историю, особенно ярко высветил одну из ее страниц. Речь, разумеется, идет о возвращении Крыма, по результатам проведенного в 2014 году на полуострове референдума, в состав Российской Федерации, не признанном на момент написания данной книги подавляющим большинством мирового сообщества. И вряд ли к моменту ее выхода в свет список из шести признавших стран, в который входят Афганистан, Венесуэла, Куба, Никарагуа, Северная Корея и Сирия, кардинальным образом расширится.

Руководство Турецкой Республики и в первую очередь, конечно, президент Эрдоган о ситуации с объявлением независимости Крыма и присоединением полуострова к России отозвалось с использованием словаря того самого школьного учебника истории, именовав произошедшее вопиющим нарушением международного права и «оккупацией». Возьмем на себя смелость предположить, что за этим кроется чуть больше, чем близкое и понятное многим странам мира желание турецкого руководства если и колебаться, то только вместе с «генеральной линией партии», заседающей на Капитолийском холме.

Как строились отношения Турции с еще украинским Крымом, когда речь шла о реализации двусторонних украинско-турецких проектов на полуострове под личным патронажем министра иностранных дел Ахмета Давутоглу? В этом было нечто личное по отношению к части своего, тюркского, мира.

Да и если обратиться к описанию первого вхождения Крыма в состав России в 1783 году, то налицо заметная разница в российской и турецкой трактовках этого события. Согласно турецкой стороне, чей контроль над полуостровом был установлен в далеком 1475 году, завоевание Крыма, вместе с выходом к «теплому» Черному морю, являлось для Российского государства вожделенной целью еще с петровских времен.

Российским же историкам здесь есть что возразить, поскольку Крымское ханство на протяжении столетий являлось источником постоянной угрозы для нашего государства. А включение полуострова в состав империи сулило, как зафиксировано в официальных источниках, «общую и небезосновательную зависть и подозрения в беспредельном намерении умножения своих областей». Да и крымские татары рассматривались в качестве слишком неспокойных подданных, чтобы считаться полезными для России. Этим российские историки и объясняют почти что десятилетний временной зазор между отторжением Крыма от Османской империи, согласно условиям Кючук-Карнаджийского мирного договора 1774 года, и его фактически вынужденным присоединением к России в 1783 году, когда стало понятно, что годы идут, а порядок там как-то не устанавливается.

Вообще, в событиях конца XVIII века нетрудно усмотреть исторические параллели с веком нынешним с одним лишь принципиальным отличием: во второй раз Крым присоединился не к молодому и энергичному государству, а к находящейся во всех отношениях в непростой ситуации Российской Федерации.

Поэтому и праздник 16 марта 2014 года, когда состоялся крымский референдум о независимости, оставляет двойственное чувство. Ведь территориальные приобретения закрепляются не подписями представителей двух стран на договоре о вхождении, а несколько позже – через явленную способность отстоять свое решение и обеспечить его признание международным сообществом, а также, само собой, организовать ускоренное развитие присоединенных земель. С этой точки зрения возвращение Крыма Российской Федерацией еще лишь только предстоит закрепить конкретными практическими делами.

К рубежу XIX–XX веков Османская империя, которую Николай Первый будто бы назвал «больным человеком Европы», уже пережила длинный «парад суверенитетов» с отделением Греции в 1829 году согласно условиям Андрианопольского мирного договора, а в 1878 году – Болгарии, Сербии, Черногории и Румынии по Сан-Стефанскому мирному соглашению, с последующими корректировками, внесенными по результатам Берлинского конгресса.

Нам из уроков истории хорошо известна та историческая роль защитницы и освободительницы славянских народов Балкан от османского ига, которую Российская империя на себя добровольно возложила в XIX столетии. Впрочем, то, что у нас подавалось в качестве естественного долга перед «братьями по крови и единоверцами», в турецкой школьной программе, начисто лишенной понимания патриотического порыва России, характеризуется не иначе как оппортунизм в желании расшатать основы слабеющей и теряющей на глазах «кровь» Османской империи со стратегической целью отколоть и поставить под свой контроль Балканы.

Признавая янычарские «перегибы» на местах, турецкие учебники следующим образом перечисляют основные причины волнений национальных меньшинств империи: развитие европейского колониализма, Великая французская революция 1789 года и подъем национализма, нестабильность на Балканах вследствие череды войн между Османской империей, Россией и Австро-Венгрией, а также прямое провоцирование со стороны европейских держав и непосредственно России.

Здесь трудно удержаться от того, чтобы не провести еще одну, заключительную в данном разделе, историческую параллель, поскольку риторика нынешнего руководства Турции оставляет не проходящее ощущение дежа-вю.

Поясним, о чем идет речь: в выступлениях президента Эрдогана Турецкая Республика предстает чуть ли не главной защитницей исламской веры, ведущей, в частности, неравный бой с захлестнувшей весь мир исламофобией. Ну а заодно и живым примером, который должен в корне опровергнуть получивший немалое распространение в мире тезис о плохой сочетаемости демократии и ислама.

И даже более того: о Турции, «матери городов тюркских», говорится как об опоре вообще всех угнетенных народов мира, на всех континентах, вне зависимости от расы и вероисповедания, будь то африканские племена или же палестинцы с их набившей изрядную оскомину квазигосударственностью. Несколько фантасмагорически звучат с турецких трибун лозунги борьбы с «засильем несправедливости, мировым империализмом и сионизмом». Какой-то, право, исламокоммунизм получается…

Но, как ни характеризуй все это, возникают вполне законные вопросы. Вот допустим: отложив в сторону все морально-этические аспекты и возложив на себя рискованную, историческую миссию, уместно четко сопоставлять список своих «хочу» с составленным с предельной ясностью и честностью перечнем своих же «могу». И если наблюдается заметный перекос в пользу первого, то последствия для самой страны, безосновательно уверовавшей на каком-то этапе развития в собственную мощь или же разглядевшей свой исторический шанс в ослабевшем соседе, могут оказаться весьма плачевными.

Кстати, именно так было в случае Российской империи, которая, будучи одной из ведущих мировых держав, взяла на вооружение политику покровительства славянским народам. Окрыленная успехами на Балканах и вошедшая в Первую мировую войну с ясным намерением окончательно решить «восточный вопрос», с установлением контроля над черноморскими проливами и объединением под российским протекторатом Армении, Россия на глазах скатилась в милитаристский авантюризм и попросту надорвалась. А теперь остается только разводить руками: где теперь не только дальние родственники на Балканах, но даже и некоторые братские, роднее некуда, народы бывшего Советского Союза? И в качестве утешения снимать фильмы про Россию, которую «мы потеряли».

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22