Иван Рассадников.

Таинственный Хранитель



скачать книгу бесплатно

Будильника он, конечно, не слышал и проснулся оттого, что бабушка настойчиво тормошила его за плечо.

– Андрюша, деточка, пора вставать, – ласково говорила она. – Уже два часа дня. Тебе сегодня на работу нужно?

– Сколько? – он резко сел на диване. – Неужели уже два? Ой-ёй-ёй!.. Я же сегодня хотел ударно потрудиться… Впрочем, ладно, не на службу опаздываю! – могу поработать и дома! Ты как, Ба, надеюсь, не против?

– Если действительно будешь работаешь – не против, – задумчиво глядя на него, произнесла Елизавета Петровна. – Что-то не пойму я, какие у тебя дела по ночам появились? Прошлая ночь не в счет, это как раз понятно. А вот сегодняшняя… Признавайся, что у тебя случилось?

– Как бы тебе объяснить, Ба?..  – в свою очередь задумался Андрей. – Пока все непонятно и расплывчато. Ты не беспокойся, к теперешней жизни это отношения не имеет. Это, в некотором роде, тайны прошлого, дела давно минувших дней. Собственно, пока и рассказывать нечего. Но твердо обещаю, как только что-нибудь прояснится – непременно поделюсь.

– Хмм…тайны прошлого… Ты что, нарочно разжигаешь мое любопытство?

– Нет, Ба, просто сам еще не могу разобраться что к чему. Но даю честное слово: как только так сразу! – При этом он скроил такую уморительную рожицу, что его бабушка невольно рассмеялась и махнула на него рукой.

– Бог с тобой, занимайся своими неразгаданными тайнами! Обедать будешь?

– Еще как буду! – воскликнул внук, ощутив при этих ее словах приступ зверского голода. – Только душ приму.

– И правильно. А то носишься уже несколько дней, как оголтелый, где уж тут нормально питаться, – согласилась Елизавета Петровна и вышла из комнаты.

Приняв контрастный душ и, наконец-то, ощутив себя полноценным человеком, Андрей прошел на кухню. Грибной суп исходил ароматом. Холодная свинина, приготовленная в пиве, отчего она приобретала нежность и вкус настоящей буженины, вызывала рефлекторное слюноотделение. Салат из свежих помидоров, с огурчиками и зеленью радовал глаз. Он набросился на еду, словно вернулся их голодного края. Бабушка сидела напротив него за столом, подперев ладонью щеку, и сочувственно наблюдала за ним. Славно пообедав, Андрей поблагодарил её и отправился в свою комнату, где, устроившись возле компьютера, постарался на время выкинуть из головы все необъяснимые происшествия последних дней и вплотную занялся своей диссертацией. Часа два он с превеликим рвением работал над описанием и сравнительным анализом интерьеров дворца, сводя воедино уже собранные данные, дополняя и углубляя свои рассуждения по поводу архитектурных замыслов архитекторов прошлого; однако потом, как-то незаметно и само собой, его мысли переключились на будущую монографию, которой, разумеется, должен увенчаться его труд, – а затем и вовсе приняли далёкое от науки направление. Почему Кутасов явился именно ему?.. Может, конечно, он и прежде являлся кому-нибудь из сотрудников – но те точно будут молчать, как партизаны, чтобы их, не дай бог, не приняли за сумасшедших.

А он, он что – вполне нормальный, если по вечерам общается с призраком? И вообще, что ему известно об этом вельможе XVIII века? Ну да, фаворит и наперсник Павла, по всей вероятности, самый близкий ему человек, до конца дней служивший императору верой и правдой.

Андрей включил компьютер, вошел в Яндекс и принялся искать сведения о Кутасове. Через какое-то время поисковик выдал ему энциклопедически сухой текст.

Кутасов граф Иван Павлович– егермейстер, род. около 1759 г., ум. 9 января 1834 г. Родом турок, из города Кутас. Взят был русскими войсками, действовавшими под Бендерами, попал ко двору и императрицей был подарен великому князю. Цесаревич крестил его, держал при себе для услуг и привязался к нему. По повелению его Кутасов был отправлен в Берлин и Париж, где выучился парикмахерскому и фельдшерскому делу, и по возвращении занял при великом князе место камердинера. В царствование Екатерины II, однако, цесаревич не находил возможности повысить своего любимца выше чина фурьера; но уже 8 ноября 1796 г. Кутасов сделан гардеробмейстером 5-го класса. Он оставался неизменно при дворе и был постоянно почти всесильным фаворитом. В 1798 г. он был уже обер-гардеробмейстером 4-го класса и кавалером ордена св. Анны 1 ст., 22 февраля 1799 г. возведен в бароны Российской империи и назначен егермейстером, 5 мая 1799 г. “за отличную ревность, усердие и приверженность”, возведен в графское достоинство, 21 июля пожалован орденом св. Александра Невского; в 1800 г. возведен в обер-шталмейстеры, пожалован орденами св. Иоанна Иерусалимского большого креста и св. Андрея Первозванного с бриллиантами: король Людовик XVIII дал Кутасову орден св. Лазаря. Кутасов получал и богатые имущественные пожалования: 5000 душ крестьян, до 50000 десятин земли, по преимуществу в Курляндии, и богатые рыбные ловли на Волге – последние, однако, были отобраны общим распоряжением императора Александра. Фавор Кутасова был одним из самых непопулярных действий императора Павла. После смерти государя Кутасов был на короткое время арестован, а затем счел нужным немедленно отправиться в заграничное путешествие. По возвращении, он жил до конца дней преимущественно в Москве или в имениях. Занялся сельским хозяйством и ввел в своих имениях многие улучшения; в Тамбовском имении он устроил отличный конный завод, для которого выписывал лошадей из Англии и из Аравии.

Он перечитал текст дважды. Судя по этой информации, Иван Павлович был человек умный, сообразительный, неплохо образованный и преданный своему государю. Вероятно, ему было известно множество самых интимных подробностей из жизни императора и его свиты. Ничего удивительного, ведь он был парикмахером, фельдшером, гардеробмейстером своего повелителя на протяжении многих лет. Так что наверняка был посвящен во все дворцовые тайны и интриги. Всё это чрезвычайно занимательно и даже поучительно, сказал он себе, – вот только я-то здесь при чем?!

В комнату заглянула бабушка.

– Трудишься? Молодец. А я тут чай приготовила с мелиссой…

И действительно обоняние Андрея тотчас уловила тонкий, приятный, лимонный аромат, проникший в его комнату через приоткрытую дверь.

– Чай с мелиссой это замечательно! – произнёс он, полузакрыв глаза и втягивая носом чудесный аромат.

Елизавета Петровна подошла к столу и взглянула на экран компьютера.

– Граф Кутасов Иван Павлович, – прочитала она вслух и умолкла. – Потом медленно повторила, с какой-то странной, даже настораживающей интонацией, – граф Иван Павлович… – и молча испытующе уставилась на внука. – Он что, имеет какое-то отношение к твоей диссертации? – голос ее прозвучал резко, как удар хлыста.

– Нет, – удивленно воззрился на бабушку Андрей, – просто мне вчера сказали, будто я на него очень похож, – одно лицо. Поэтому я и решил поинтересоваться, что из себя представлял мой двойник. Похоже, человек был по-своему выдающийся – такая неординарная биография…

– Да, Иван Павлович был человеком выдающимся, – сказала бабушка с нажимом. – И ты, действительно, очень на него похож.

– Экая генетическая заковыка! – легкомысленно отозвался Андрей. – Каких только случайностей в природе ни встречается…

– Это не случайность, Андрей, – произнесла Елизавета Петровна ровным голосом. – Наверное, нужно было давно тебе рассказать, да всё как-то не складывалось. Подожди, я сейчас…

Она ушла к себе, а заинтригованный донельзя Андрей в ожидании откинулся на стуле. Что ещё она хочет ему рассказать? Прямо наваждение какое-то! Несколько дней вокруг сплошные тайны!

Елизавета Петровна отсутствовала несколько минут, а затем вернулась в комнату, держа в руке потёртую, на вид довольно старую бумагу, и молча протянула её внуку. Метрика! По-современному – Свидетельство о рождении. Елизавета… Он перевел взгляд на бабушку – она молча кивнула. Отец – Петр Иванович Кутасов. Мать – Арина Львовна Янковская.

Андрей испытал настоящее потрясение.

– Так ты что, урожденная Кутасова?!

Бабушка снова лишь утвердительно наклонила голову.

– Но почему же ты никогда никому?..

– «Времена не выбирают, в них живут и умирают…» – процитировала она известные поэтические строки. – Были времена, когда о подобных бумагах стоило забыть или попросту их уничтожить. Теперь это вроде бы, напротив, стало модно – столько развелось дворян и потомков известных родов, просто шагу ступить некуда… – в ее голосе прозвучало истинное презрение к современным самозванцам. – Да и как-то не придавала я этому большое значение: каждый человек сам строит свою судьбу, – а уж потомок он великого рода или совсем неизвестного, значения не имеет.

– Ну, ты даешь, Ба! И ведь никогда ни одним словечком не проговорилась, что из графьёв…

– Кому надо, тот знал, или догадывался… – туманно пояснила она. А потом продолжала с явной насмешкой. – Я и не представляла себе, что для тебя это имеет такое значение.

– Имеет, Ба, да ещё какое!.. Только совсем не то, что ты подумала. Не то, что я потомок графского рода. Имеет значение, что я из Кутасовых!.. Прямой потомок Ивана Павловича. Теперь только я начинаю догадываться, почему… – он оборвал свою мысль на полуслове.

– Ну да, ты на него очень похож, я это давным-давно знаю. Вот уж не думала, что это открытие произведет на тебя столь сильное впечатление. Не буду тебе мешать и дальше переживать подобное потрясение, – добавила она насмешливо, забрала из его рук историческую бумагу и выплыла из комнаты.

Он проводил ее взглядом. Королева, мелькнула у него непрошенная мысль, нет графиня!.. Так вот в чем дело – действительно, порода… И он невидящим взглядом уставился на экран монитора. Кажется, теперь всё стало на свои места. Призрак графа Кутасова являлся не просто искусствоведу Андрею, корпевшему над диссертацией, но своему прямому потомку. Неизвестно, сколько бы еще времени просидел Андрей в полной неподвижности, если бы его не вывел из состояния ступора собственный мобильник, вдруг заигравший токкату Баха. Он вскочил на ноги и заметался по комнате в поисках телефона. Да вот же он, на тумбочке у дивана! На дисплее высветился номер – Агриппина!

– А я уж было подумала, что ты мобильник где-нибудь потерял, – зазвучал возле уха ее энергичный, чуть хрипловатый голос. – Чем занимаешься? Занят?

– Смотря для кого. Для тебя – никогда!

– Стало быть, свободен… – и в трубке раздался ее волнующий смех. – А мне тут машину починили, представляешь? Я ее как раз забрала и могу к тебе подъехать…

– Где тебя встречать и через сколько? – деловито спросил он. – Я сам собирался позвонить, но тут такое творится…

– И что же это такое у вас в Гатчине творится? – снова милый смех.

– Приедешь – расскажу.

– Хоть словечко, хоть полсловечка…

– Не по телефону.

– Намекни хотя бы!

– Не канючь. Жду.

– У-у… кажется, всё обстоит действительно серьезно… Ну, тогда я буду у тебя часа через два, или даже три – надо заскочить ещё в одно место. Пока!

– Пока! Ты, давай, не слишком гони.

– Есть, господин генерал! – и она отключилась.

Требуется Шерлок Холмс

Андрей поднял голову: на пороге, таинственно улыбаясь, стояла бабушка.

– Умеешь ты ходить бесшумно… – констатировал он.

– Грешна, каюсь, – склонила она голову. – Между прочим, я всё слышала…

– Подслушивала? – возмутился Андрей.

– Да что ты, родненький. И в мыслях не было такого, чтобы специально подслушивать. Но, в самом деле, не уши же мне затыкать, когда ты своим дорогим любезности расточаешь и посылаешь возду… телефонные поцелуи.

– Могла бы хотя бы тактично сделать вид, что ничего не слышала, – Андрей посуровел.

– Ну, извини. Извини. Могла. Просто хотела избавить тебя от соблюдения ненужных условностей, – по крайней мере, сейчас и, по крайней мере, со мной.

– Если так – прощаю, – улыбнулся Андрей. – Ох, бабуля, живи ты веке в девятнадцатом и обретайся при дворе – ни одна дворцовая тайна не ускользнула бы от тебя, ни одна интрига не обошлась бы без твоего участия.

– Пожалуй, ты мне всё-таки льстишь, – махнула рукой Елизавета Петровна. – Я вот что хотела тебя спросить…

– Спрашивай, разрешаю…

– Спасибо, дорогой! Ты вроде бы собирался поработать дома…

– Да. А в чём дело? Ты – против? – не понял Андрей.

– Нет, совсем нет. Даже наоборот… Только я хотела спросить…

– Да спрашивай же, наконец! – засмеялся он.

– Ты никого сегодня не ждёшь? В гости, я имею в виду.

Андрей покачал головой.

– И это услышала.

Она только развела руками:

– Так получилось. И насколько я могу судить, это она и есть…

– Кто – она? – напрягся Андрей.

– О-о-она! Дама сердца.

– Вы на удивление проницательны, Елизавета Петровна. Да, это она и есть.

– Ну что ж, значит, плакала твоя работа на сегодня.

– Это ещё почему? У меня в запасе часа два, а то даже и три имеется. Вот если бы не отвлекали некоторые любопытствующие личности…

– Это я-то – любопытствующая? – возмутилась бабушка.

– Шучу я, шучу, – словно сдаваясь, поднял он руки вверх.

– То-то же! А теперь, дорогой внучек, спешу удалиться, дабы не тратить твоё драгоценное время на удовлетворение моего любопытства. А что ты хочешь – я просто старая женщина. Старая больная женщина!

– Старая? Больная? Бабушка, не кокетничай.

– Всё, всё, ухожу.

Но не успел Андрей собраться с мыслями, как бабушка снова появилась на пороге и произнесла шутливо-торжественно:

– Надеюсь, сегодня у меня появится шанс стать героем скандальной хроники!

– Непременно станешь, если душа твоя просит. Только Агриппина для жёлтых изданий не пишет.

– Это будет её первый опыт. И мой – первый.

– Только ты сама ей это предложи. Или навяжи свою кандидатуру, прояви находчивость, включи эпатаж!

– У, какой! Эпатаж ему! Уел бабушку. Радуйся. – Она помолчала. – Агриппина, говоришь? Интересное имя. Необычное… Ну всё, работай. – Елизавета Петровна повернулась и с высоко поднятой головой уплыла по коридору.

Андрей углубился в работу. День уже явственно клонился к вечеру, и солнечные лучи, косо проницая оконное стекло, бликовали на экране монитора. Андрей задёрнул штору. Работа шла туго, он никак не мог войти в привычный ритм, «поймать волну» – мысли всё время отклонялись от чисто искусствоведческих проблем, которым было посвящено исследование и, подобно птицам, кружили вокруг загадки, с которой ему пришлось столкнуться. Привычная картина мира за эти несколько дней раскрылась, точно детская книжка с сюрпризом, являя другие, необычные явления, да что там необычные – прямо-таки таинственные.

Для того, чтобы новая картина мира стала привычной, нужно, как минимум, две вещи: первое – убедиться в её целостности, второе – свыкнуться с её конфигурацией, от частностей до всеобщности. Непонятное, необъяснённое привычным стать не может, оно всякий раз может восприниматься иначе, и вместо картины мира мы получаем хаос. Язычникам древности, чтобы свыкнуться с явлениями природы, с которыми они сталкивались ежедневно, ежечасно, потребовалось создать не больше не меньше, как целый божественный пантеон. И тогда, например, гроза стала для них не просто громыханием грома и сверканием молний, но последствиями действий, предпринятых Зевсом или Перуном; стала привычным явлением, – и этот кубик занял своё место в мозаике общей картины миры.

Он никогда не верил в призраки, привидения, разве что в раннем детстве, когда окружающий мир воспринимается как сказка, волшебство. Теперь же, трижды столкнувшись «нос к носу» с одним из них, Андрей, как человек, способный усваивать новый опыт, при всём своём желании не мог оспаривать их существование. Но, как человек мыслящий, пытался объяснить самому себе, откуда и зачем в его жизни появилась другая, неведомая доселе сторона. Какого, спрашивается, чёрта?

Ответ на вопрос «зачем?» должна дать бумажка, найденная в тайнике. А вот откуда… Вопрос «откуда?» будем пока рассматривать как риторический, думал Андрей. Конечно, это паллиатив, полумера, но уж лучше пока так. Не зря говорится: за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь.

Всё-таки, во всём этом что-то было. Какая-то система, системность. Это прочитывается по тому, как разматывается пряжа событий, как открывается картинка – пусть ещё смутно и фрагментарно, но всё-таки: призрак Кутасова трижды являлся ему, с каждым разом становясь всё отчётливей, точно он, Андрей (поначалу пытавшийся просто отмахнуться – мол, заработался) с каждым разом приготовлялся к следующему шагу. Потом – тайник в раме портрета. Ему и в голову не могло прийти, что там есть тайник. Если бы не случайность, он никогда не нашёл его, – поглазел бы на портрет, и ушёл не солоно хлебавши. Теперь же он имеет дело с задачей, требующей решения.

Мобильник снова заиграл Баха – как и было обещано, звонила Агриппина.

– Ну что ты там? Ждёшь?

– А ты как думала. Ты сама что – едешь?

– Еду… Почти доехала. Где встретимся?

– Приезжай прямо ко мне.

– К тебе? Домой?

– Да. Бабушка тоже ждёт – не дождётся.

– Бабушка? Да, помню, ты говорил… Ну, домой – так домой. Только ты расскажи…

– Как добраться? Давай. Ты где сейчас?

– На Ленинградском, на Въезде вашем.

– Великолепно. Тогда езжай прямо. По Бродвею.

– Бродвею?

– Да, по проспект 25-го Октября. По нему доедешь до кирхи, увидишь – по левую руку будет Кирха и рядышком поворот…

– Налево?

– Да-да, налево. Это и будет улица Гагарина, – и он назвал свой адрес.

– Угу, поняла.

– Вот и умничка! На всякий случай, я спущусь тебя встречу.

– Премного благодарна, – сказала Агриппина таким тоном, точно сделала книксен – шуточный, конечно.

Они удачно встретились возле кирхи, он подсел в ее машину и показал, как заехать во двор, а когда она припарковалась, не удержался и легонько погладил невеличку-машинку по головке-крыше.

– Вот она, оказывается, какая, твоя Мальтийка…

– Кто-кто? – удивилась Агриппина, – Мальвиной я её зову. А ты как назвал?

– Мальти… Тьфу ты, – Андрей хлопнул себя по лбу. Видимо, увлечённые повествования Виктора о мальтийцах и иже с ними не прошли даром. – Ладно, это вроде как у меня в голове замкнуло.

Агриппина внимательно посмотрела на него:

– Понимаю. У тебя что-то серьёзное?

– Как тебе сказать… – замялся Андрей, не хотелось вот так, с ходу огорошивать девушку. – Давай-ка вначале поднимемся.

Не переставая разговаривать, они вошли в подъезд.

– Статью я, кстати, дописала. Как раз перед обедом сидела, заканчивала, и вдруг из сервис-центра позвонили, сказали, клиент готов – машина, то есть, можно забирать. Ну, я за полчасика добила текст, быстренько закинула редакторше в бокс и полетела. Вот! – Она продолжила, зачем-то понизив голос: – А твою бабушку как зовут? Ты не говорил, или я забыла.

– Елизавета Петровна, – ответил Андрей и добавил, – она у меня особенная!

– Не сомневаюсь, – улыбнулась Агриппина.

Услышав звук открываемой двери и происшедшую затем легкую суету в прихожей, бабушка показалась в коридоре.

– Здравствуйте, Елизавета Петровна, – произнесла Агриппина, стараясь сдержать волнение.

– Бабушка, это Агриппина. Агриппина, это моя бабушка, Елизавета Петровна, – церемонно произнес Андрей, представляя дам.

– Очень приятно, – сказала Агриппина.

Бабушка, конечно, не удержалась и не без юмора обратилась к Андрею:

– Видимо от большой любви, ты представил меня дважды. – Теперь она повернулась к девушке и произнесла уже совсем другим тоном, мягким и приветливым:

– Здравствуйте. Мне тоже весьма приятно с вами познакомиться. Что же мы стоим в прихожей? Проходите, пожалуйста…

– И – чувствуй себя, как дома! – сказал шутливо Андрей, которому сделалось немного не по себе от тех изучающих взглядов, которые бросали друг на друга обе женщины.

Чтобы поскорее скрыться от излишне внимательных глаз бабули, Андрей схватил Агриппину за руку и поскорее утащил в свою комнату.

– Вот моя берлога, вот мой дом родной, – скаламбурил он, стараясь избавиться от некоторого смущения.

– Угу, – отозвалась она, осматриваясь. – Вообще-то, у тебя уютненько.

– Рад стараться! Знаешь, я соскучился, – сказал он и почувствовал, что говорит чистую правду.

– Успел соскучиться? Со вчерашнего дня?

– Да. А что, это странно?

– Нисколечко. Я тоже о тебе всё время думала, милый. – Она наклонилась к нему и Андрей, повинуясь безотчётному порыву, поцеловал её губы долгим, затяжным поцелуем.

– Стоп! – Агриппина как бы опомнилась и топнула ногой. – Это ещё что такое?

– А в чём дело? – Андрей озадаченно посмотрел на неё.

– Сначала, понимаешь, заинтриговал. «Приезжай, – говорит, – расскажу». А как приехала – сразу целоваться! Тебе не стыдно? – упрекнула она.

– Ещё как!

– Стыд не дым, как говорится. Ладно, проехали. – Голос её посерьёзнел. – Ну, так что?

– Вот. – Вместо ответа Андрей протянул ей вчерашний листок из портрета.

– Что это? – Девушка осторожно развернула листок. Долго рассматривала его, поворачивала и так, и сяк, то подносила вплотную к глазам, то, наоборот, отодвигала, вытягивая руку.

Андрей молчал. Наконец Агриппина повернулась к нему:

– Какой-то он старый. Старинный даже, я бы сказала. Почти ничего не понятно. Кто-то поймёт…или пойдёт… Уедет. Всё-таки, что это? – повторила она свой вопрос.

– Да, старинный. Вот смотри. – И Андрей протянул ей распечатку.

 
Нашедший да поймет,
Понимающий да услышит,
Услышавший да увидит,
Увидевший да найдет. —
Прочитала она вслух.
 

– Это тот же текст? А дальше что – вторая часть?

 
Отец владыки-громовника
в сторону пурпурной девы
Выпустил двадцать четыре стрелы…
 

– Совершенно верно. Это текст со старинного листка, только, так сказать, прояснённый. Не забывай, мы живём в век высоких технологий, – объяснил Андрей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35