Иван Рахлецов.

Кошмарный сон Олигарха, или Дорога в Рай. Остросюжетные рассказы



скачать книгу бесплатно

Кролик

Наша планета Земля населена очень разнообразно – от лютых хищников до безобидных существ. Кроме кроликов, на планете обитают: акулы, крокодилы, тигры, волки, удавы, хамелеоны, попугаи, козлы, ослы, олени, верблюды, лошади, волы, собаки… Конечно, всех людей трудно, а то и невозможно перечесть.

Сам я – Кролик, живу в большой, шикарной норке. Я женат на Крольчихе, и у нас есть Крольчонок, сынок. Мех на наших шкурках пушистый и отливает серебром. Дома у нас всегда много сладкой морковки, и мы её без устали грызём и сияем мордочками от удовольствия. Ведь кролики рождены на свет для наслаждения!

Мы живём превосходно! А наша золотая мечта – это жить в роскошном особняке с колоннами, лифтом и прислугою.

Дом, в котором мы живём, элитный, высотный, многоквартирный, ограждён неприступным железным забором и находится под охраной крепких, вооружённых острыми рогами парней. Хорошо у нас во дворе, благодать. К нам ни за что не вкрасться чужакам! По ограде у нас не шныряют, как в других домах, и не ищут в мусорных контейнерах пропитания и выпивки опустившиеся, ободранные бомжи с паршивыми, разноцветными мордами: зелёными, жёлтыми, бардовыми, малиновыми, мандариновыми, лиловыми, синими, чёрными, серыми, бледными, на которые без содрогания не взглянешь. Не истолкуйте меня превратно, господа, но истинно говорю, – я пекусь во благо всего добропорядочного человечества, – собрать бы бомжей со всего света и вместе с ними всех этих дефективных, малахольных, не умеющих жить, и, чтобы глаза нам не мозолили, не портили настроение, чтобы было нам легче, свежее дышалось – куда-нибудь их подальше, поглубже…

А крупные, уважаемые миллионеры и миллиардеры хищники – акулы, крокодилы, тигры и им подобные, слава Богу, живут в других, отдалённых от нас, золочёных райских местах.

Я, Кролик, и моя супруга, Крольчиха, – не ослы и не бараны. Супруга успешно занимается коммерческой деятельностью. Я, благодаря моему замечательному папе, работаю в уважаемом госучреждении начальником одного перспективного отдела. Живём очень замечательно, уверены в себе и в своём будущем. Твёрдо убеждены, что жизнь нас ожидает впереди ещё великолепней!

А на остальных нам по барабану!

Всегда внимательно следим за своим здоровьем, и поэтому много грызём полезной морковки. Мы не облезлые коты и не дворняги, мы не нахалы, в свой отпуск хвостами дворы не метём и дешёвых продуктов так беззастенчиво не поглощаем – это ведь чёрт знает что! Мы – тонкие ценители роскоши и деликатесов разных стран. Каждый год бываем за границей, знаем не по чужим словах, что такое Токио, Нью-Йорк, Мадагаскар, Мельбурн, Прага, Вена, Рим, Андорра-ла-Велья и т. д.

Родители наши, разумеется, тоже тонкие ценители изысканных вкусов жизни. И когда наш Крольчонок подрастёт, он, естественно, повторит в точности наш жизненный путь, как и мы повторяем путь своих родителей. Он будет жить восхитительно: грызть для здоровья полезную морковку и пользоваться всеми деликатесными благами.

Вот оно, наше кроличье счастье!

Мои родители ещё не старые, крепкие, обаятельные, умные, особенно папа – заслуженный Кролик, великий мудрец! Он уже заранее приобрёл, за приличные деньги, восхитительный клочок земли на элитном кладбище. Родители решили – на свои могилы, памятники и гробы не поскупиться, тряхнуть мошной! Потому что на вечности экономить глупо (и нам того же они советуют с вершины прожитых лет)! Гробы будут роскошные, с подсветкой и музыкой, снаружи покрытые спецсоставами – ни гниль, ни черви, ни ржавчина их приступом не возьмут, да неплохо бы было оборудовать гробы кондиционерами. Я думаю, близко уже то время, когда на рынок услуг выплеснутся шикарные предложения, обустраивающие быт мертвецов. Уверен, спрос будет огромный!

И мы с папой стали серьёзно подумывать, а не организовать ли нам предприятие по электронизации и благоустройству гробов и могил. Мы связались с нашими немецкими и американскими друзьями, и бизнес-идея им пришлась по вкусу. По всем расчётам прибыль должна быть отменной, золотое дно!

Нашего дорогого Крольчонка мы с супругой воспитываем так же, как воспитывали нас. Прививаем с пелёнок вкус к красивой жизни и внушаем – только интеллект и образование дают человеку право на достойную жизнь, а неудачники – их жизнь, ох, тяжела – идут горбатиться, пахать как верблюды, как ишаки, как волы, как лошади, как бобры и в снег и дождь, и в холод и жару, и жизнь их идёт коту под хвост.

Никто из пахарей не живёт так шикарно, как мы, а прозябают обычно в хрущобных, тесных квартирках, а то и того хуже. Жизнь у них однообразная, серая, не разжиреешь, и, по сравнению с кроликами, скверная.

Откровенно говоря, лично меня ни за какие коврижки не заставишь стать кротом и добывать полезные ископаемые под землёй, или быть волом и пахать землю, или выдрой нырять в люки, в подвалы ремонтировать трубы, или учёной совой преподавать в школе, или в редакции коброй шипеть над рукописями графоманов, или – страх-то какой! – поступить на службу сенбернаром и, подвергая опасности себя, спасать чужие жизни, или ищейкой идти по следам преступников, или обитать белым медведем на дрейфующих станциях, или орлом парить в небесах – ни за что не заставишь! Наша воспитательная политика чрезвычайно эффективная: Крольчонок-сынок, то дрожа, то бледнея, то синея от страха, учит, учит, зубрит, зубрит, грызёт день и ночь вместе с морковкой грани науки и достиг поразительных результатов!


Однажды меня осенила прекрасная мысль: чем я хуже всех знаменитостей? – и открыл в себе литературный талант! Первым делом я познакомился с трудами великих классиков – Пушкина, Толстого, Достоевского. Ничего сложного в них я не нашёл, а, наоборот, обнаружил некоторые стилистические небрежности, неточности. Был слегка шокирован их моральной неустойчивостью: волочились за женщинами, распутничали, стрелялись на дуэлях, участвовали в антиправительственных заговорах и, немаловажный факт, находились под влиянием азартных игр. Словом, были они ещё те, гуси лапчатые. Так я удостоверился в своих незаурядных литературных способностях.

Дома, после работы, устроившись удобно у себя в кабинете за письменным столом, я грызу морковку и занимаюсь творчеством: неиссякаемые потоки прозы жизни так и несутся из моего проворного пера.

Восторженная моими произведениями, моя Крольчиха незамедлительно выложила их в интернете на крупнейшем литературном портале, и под ними выстроились положительные отзывы и рецензии. Несколько раз мелькнули слова «гениально» и «гений»; правда, как и всегда, не обошлось без желчного свинства завистников.

Поначалу я немного смутился своей гениальности. Но затем подумал: а почему и нет? Если на то уж пошло – я ничем не хуже, скажем, Толстого, Пушкина или, на худой конец, Чехова, Бунина, – пишу на том же, как и они, языке и пользуюсь тем же набором слов.

Я в глубине души, с ранней молодости, всегда был уверен в своём великом предназначении. И не ошибся! Сейчас я воспринимаю свою гениальность как должное. И горд! Только избранным дано знать при жизни, что ты – гений (возможно, ещё кем-то не до конца понятый).

Мысленно я всегда себя сравниваю с Чеховым. Но я никогда не приветствовал тот факт, что он, подвергая себя опасностям, отправился путешествовать на каторжный Сахалин к уголовникам.

Зачем он ездил? – задаюсь иногда я вопросом и теряюсь в догадках, – заняться ему разве нечем было? Но сколько я ни ломал голову, так и не мог найти рационального зерна в этом безрассудном поступке. Как раньше грабили, воровали, брали взятки, так и до наших времён нескончаемо длится эта цепь преступлений. Кстати, Достоевский тоже не сидел сложа руки в «мёртвом доме» и сочинял там мысленно «записочки». Что изменилось с тех пор?


* * *


Я, как классик литературы, жизнь народа знаю не понаслышке и стараюсь по мере своих сил и возможностей, следуя советам прошлых великих, присутствовать в гуще народной.

Как только во время рабочего дня у меня появляется свободная минута, я закрываюсь в своём кабинете на ключ, достаю из сейфа подзорную трубу и наблюдаю в неё из окна роскошно кишащую пёстрым народом улицу: какие персонажи, лица, выражения, характеры! Какие одежды, походки, привычки! А какими сногсшибательными стадами по шоссе галопируют железные, комфортные кони! Каждый день впечатлений от улицы море. У меня в голове живо роятся миллионы сюжетов и просятся на лист.

Я гордо представляю себе, рисую в воображении сладкие картины, как в недалёких завтрашних днях будут поражены, потрясены мои знакомые, коллеги по работе и все незнакомые, когда узнают о моём гении.

Сейчас им даже в голову не приходит, они не догадываются, какой подарок, какое счастье им преподнесла судьба, познакомив с такой личностью, как я. Наисладчайший жар славы разливается у меня в груди, за спиной вырастают крылышки, ноги отрываются от пола, и я начинаю порхать под потолком кабинета в лучах электрических фонариков.

Предвижу, знаю я, что в скором будущем эту улицу, кипящую под окнами моего кабинета, назовут моим именем – улица имени Кролика. А биографы, литературоведы и поклонники с благоговейным трепетом будут входить в кабинет-музей и сквозь слёзы задумчиво глядеть на мой письменный стол, за которым я протёр ни одну пару штанов, и постараются представить, прочувствовать и понять меня вдохновенно как широкомасштабную, всепланетную личность.

От таких волнующих мыслей мои глаза, блестя, мокреют, мне почему-то становится себя пронзительно жалко, и в то же время я в восторге, я готов любить всех, даже комара на окне, и я, счастливый, переполненный чувствами, плачу навзрыд.


Я, Кролик, живу с семьёю в большой, шикарной норке, и мы все дружно хрустим полезной для здоровья морковкой. Мех на наших шкурках шелковистый и отливает серебром. Живём мы восхитительно, у нас в норке всегда полно деликатесов и ни в чём не знаем нужды!

Мы, кролики, особенно с серебристым отливом на шкурках, очень плодовиты. Я имею в виду и материальные, и духовные ценности. Именно на нас, кроликах, держатся государства и жизнь на Земле. Чем больше мы грызём морковки, тем государства становятся богаче и сильнее, а жизнь – краше.

Наступит время, и исчезнут с лица земли люди: тигры, волки, верблюды, лошади, орлы, сенбернары – в общем, все те люди, которые не похожи на нас. Останемся одни мы: люди-кролики. Ведь Кролик – это золотая мечта, высший смысл бытия, идеал всего человечества!

Наступит величайшая эра Кролика! Кролики заселят земли, пустыни, океаны, горы, звёзды, галактики. Дружный морковный хруст мощно грянет по Вселенной, и мех на кроличьих шкурках заискрится бриллиантами. А через миллиарды лет, к сожалению, наступит конец, так предсказывают учёные: Вселенная, раздувшись до предельных размеров, лопнет звонко, как мыльный пузырь: чпок.

Но потом опять повторится всё сначала: опять грохнет Большой взрыв, опять появятся звёзды, Вселенная. Опять те же солнце, луна, Земля, атмосфера… Опять плесень… амебы… рыбы… акулы… динозавры… тигры… крысы… лошади… бараны… собаки… обезьяны… человекообразные… и человек. И опять как венец творения – Кролик! И мы, всё те же кролики, совершенно не зная, не помня, что уже когда-то существовали на этом свете, будем опять строить для себя роскошную, пятизвёздочную цивилизацию!

Все писатели порою невольно подражают кому-то. Чехов сочинял по-тургеневски, Достоевский – по-гоголевски, Толстой – ого-го как!

Но я стилем письма, правда не своим, а как бы одолженным на временную вечность у одного известного прозаика современности, вывел на стыке критического реализма с постмодернизмом счастливую формулу своей жизни Кролика, – вывел формулу, выражающую собою смысл вселенского бытия. Вот она, пожалуйста:


Роскошное младенчество.

Роскошное детство.

Роскошная учёба.

Роскошная молодость.

Роскошное образование.

Роскошная любовь.

Роскошная семья.

Роскошная работа.

Роскошные развлечения.

Роскошные отпуска.

Роскошная старость.

Роскошные клиники.

Роскошная смерть.

Роскошный морг.

Роскошный гроб.

Роскошное кладбище.

Роскошная могила.

Из жизни нечистой силы

Чиновник, глядя восхищённо на необъятные просторы, распахнул окно и вдохнул полной грудью. При мысли о своих банковских счетах за границей сладко сделалось у него на душе, и он, раскинув руки, с патриотической гордостью за родину воскликнул:

– Велика матушка Россия, а сколько не воруй – всё, как бездонная бочка, сокровища её несметные, лепота! Это надо же, в какие кратчайшие сроки уложились, на одном только голом энтузиазме пол-России разворовали! А она, гляди, всем на зло: стояла, стоит и будет вечно стоять! Что там по сравнению с нами всякие Швейцарии, Германии, у них и воровать-то особо нечего, потому что всё давно разворовали и пропили. Теперь они заделались порядочными и приходится им от безвыходности изощряться честным трудом. Нищета, одним словом. А приедут к нам, обживутся маленько, и давай водку литрами хлестать, да красоток наших лапать, да высматривать, где что плохо лежит и как бы половчее стянуть.

Чиновник уселся за свой письменный стол и, с улыбкой вспоминая ночные развлечения с девочками и винные ванны, принялся рьяно перекладывать документы слева направо и наоборот. Порядок на столе и в столе он усердно наводил почти целый час. Устал, бедный, вымотался и взмок, как шахтёр в забое.

Совсем раскис, расплылся на стуле жирной пьявкой, опившейся крови, и шумно выпускал из себя остатки ночного алкогольного духа. Хлебнув прохладной минеральной водицы, ею слегка остудил в душе алчный жар, требующий продолжения пьяного праздника.

На него вдруг напала страшная скука и зевота: долго зевал, до тех пор пока челюсть не заклинило.

«Сгораем заживо на работе, не жалея себя, – подумал он. – Кто справедливо оценит наш титанический труд и вознаградит по заслугам от всей души? Только мы сами себя! Древние пророки заповедали: не соблазняй и на чужое не разгорайся. Но времена и понятия меняются… И появились совсем другие мудрецы, которые выстрадали на собственной шкуре – долгими сроками в тюрьмах – новое золотое правило: где воруешь, там не храни и не живи. Вот и приходиться нам, разнесчастным, деньги, добытые обманом, страхом и кровью, сберегать от проклятых завистников за границей. Но как мы велико славим величием своих капиталов Россию!».

Секретарша, с жёлтым блеском кошачьих глаз, жеманно внесла всю себя в кабинет как изысканное блюдо, как деликатес, держа в руке поднос с дымящейся чашечкой кофе. Поставила кофе на стол. Раздвинув алые губы, сверкнула рекламно блендамедными, со снежными искорками зубами, выдохнула белую морозную дымку и вышла. Чиновник взглянул на часы: сексом, нет, заниматься пока не время. Привык он придерживаться твёрдого распорядка. Под ним, словно котёнок, пропищал жалобно стул, и нейроны в мозге Чиновника закружились с удвоенной скоростью, и он недовольно подумал: «Всё суетимся, тайно скрипим, скрипим и скрываемся по кабинетам, как по норам. А толку что? Поголовье населения страны не растёт, а падает. Нужно сбросить нам с себя лицемерную маску приличия – секс надо массово выводить из офисов и закоулков квартир на главные площади и баррикады!»

Он раздражённо пихнул стол, и тот, качнувшись, скрипнул.«Невозможно становится жить, – хмурился Чиновник. – Не прошло и полгода, как сделали ремонт и поменяли мебель, и опять всё скрипит, а стены и потолок потрескались».

Вспомнил прежнюю Секретаршу и мечтательно улыбнулся: податливая, пышная и нежная, как кремовый торт; она в него была влюблена, и всё старалась его подкормить домашненьким. В её сладких объятиях он засыпал словно на лебяжьей перине, и мебель меняли всего лишь раз в пятилетку. А его приятели над ним посмеивались, как видно, из зависти. Говорили, что он безнадёжно отстал от прогресса и пышки давно уж не в моде. И чтобы не прослыть закоренелым ретроградом, пошёл у приятелей на поводу, поменял Секретаршу. Ну и что? Вот она, блистающая красотка, ростом с Эйфелеву башню. С виду изящна и, казалось, хрупка и слаба, но на самом деле мускулиста, крепка, до женских прелестей ни за что не доберёшься, вся закована в бронь мышц! Лежишь с ней в обнимку, как с сейфом! К тому же она в душе с ненасытным ледяным огнём тигрицы. И, пожалуйста, результат на лицо – кабинет не выдерживает бешеных нагрузок: мебель расшатана, а на потолке и стенах поползли трещинки.

Чиновник задумался, вялая рука, взяв карандаш, машинально вырисовывала на белом листе образ его сущих мыслей…


Чёртик получился обыкновенный: с рогами, хвостом и с пакостным взглядом – в общем, дрянь ещё та. Его подруга, Бяка, – ну и образина! – выглядела как клок свалявшейся грязной шерсти, из которой по-лисьи остро торчала отвратительная морда. Усмехаясь, Чиновник смотрел на своё художество.

Чёртик и Бяка ожили, задвигались по листу, стали приседать и взмахивать руками и ногами. Чиновник, как всегда, последовал своему неизменному правилу – ничему не удивляться. Да и чему в наше время можно удивить человека, закончившего университет, академию и имеющего учёную степень? Он раздражённо подумал: «Вот вам инновации и нанотехнологии. Я же предупреждал Министра, крайняя осторожность с новшествами нужна: от успеха до бездны один шаг.»

«А если это провокация, и направлена она против меня? – испугался он, и мысли лихорадочно забегали. – Вызвать срочно техников проверить кабинет. Бумагу и карандаш на экспертизу. Конечно, провокация! Службе безопасности поставить задачу: лоб разбить, но разнюхать гада – кто посмел! Я найду откуда дует мертвечиной. Постой, постой, уж не сам ли Министр, этот Вампир… Ой, чёрт, выболтал государственную секретную тайну! – Страшно побледнев и схватившись за голову, Чиновник испуганно огляделся вокруг и заглянул под стол. – Фу-у-у, – облегчённо выдохнул он, – хорошо, что никто не слышал, а то бы мне несдобровать. А всё же, скорее всего, это он, Министр, фокусничает с кадровой перестановкой и таким образом заметает свои тёмные делишки. Но руки у вас коротки, господа правители, за жабры вам меня не схватить. Посмотрим ещё кто кого!».

Проделав разминку, Чёртик и Бяка выдрались с листа и заковыляли по столу.

– Куда, проходимцы, – разозлился Чиновник, – а ну-ка на место, марш!

Они встали. Чёртик, с препакостной рожицей, задрал хвост, показал Чиновнику свою тощую задницу и прихлопнул по ней. Бяка не отставала, выкаблучивалась, лезла из кожи вон и, дразнясь языком, тянула себя за уши, издавая пискляво-ехидное: ня-ня-ня-ня…

– Ну и прохвосты! – рявкнул Чиновник.

– Ух ты, видали, от кого слышим! – насмешливо пропищала Бяка. – Сам-то прохвост чище нас, взяточник, вор!

Чёртик, с хамской физиономией, прогнусавил:

– Что-то ты, дядя, расхрюкался. Ты сиди да помалкивай и не нарывайся на скандал, а то греха с нами не оберёшься. А мы напакостимся в волю и сгинем с глаз долой.

Чёртик заржал – и нагадил на стол. Бяка расхихикалась – и тоже нагадила.

– Ах вы, мерзкие создания! Убирайте за собою, и чтобы стол у меня блестел. А потом вон из моего кабинета.

– Дурак, ты ещё не видел настоящей мерзости.

На Чиновника вдруг в эту минуту снизошло откровение: что если б сейчас в кабинете появился Главный Начальник и увидел бы нечисть, то представил бы к награде Чиновника за инициативу; ведь Главный Начальник любит говаривать: мне начихать какими средствами, хоть с помощью дьявола, но работа должна быть выполнена на все сто процентов. У Чиновника мелькнула беспокойная мысль: нечисть уйдёт, напакостит, её схватят, допросят, и она выдаст, что от меня произошла. Министр, конечно, свой человек, но на самом верхнем верху – упорно идут тревожные слухи – чертовщину перестали любить и жаловать. Тогда всё, конец моей блестящей карьере, вылечу с треском, с позорной формулировкой: за сношение с нечистью.

И опять он взмок, но уже не как шахтёр в забое, а как укротитель среди разъярённых хищников.

– Стоять, проходимцы! – крикнул он и, вскочив как ужаленный со стула, догнал Чёртика и Бяку, преспокойненько ковылявших по ковровой дорожке к двери, схватил их, бегом унёс на стол, посадил на бумагу и стер с неё нечисть резинкой. Облегчённо вздохнул.

За окном, на пёстрой широкой улице, было солнечно, суетно, шумно. В кабинете вдруг потемнело, стало мрачно и тихо… Визгливый скрип открывающейся дверцы сейфа мерзко прорезал тишину. Изумлённый, Чиновник оглянулся: из открытого сейфа шлёпались на пол пачки денег. Потянуло холодом и запахло моргом. Листы, подхваченные сквозняком со стола, шурша закружили в воздухе. В фиолетовом сумраке из сейфа по пояс вылезла голая костлявая фигура человека с тусклым блеском неподвижных стеклянных глаз. В страхе таращась, Чиновник хотел подняться – и не мог. Тяжело ворочая языком, спросил:

– Кто вы?

Пришелец, будто не слыша вопроса, когтистыми пальцами с хрустом скрёб горло, заросшее иссиня-зелёной щетиной плесени. И наконец, с некоторым злоехидным весельем, взглянув на Чиновника и убрав рукою с чёрного рта паутину, прохрипел:

– Я из разведки.

– Гм, из разведки… Но что вы делаете в моём сейфе?

– Что за дурацкий вопрос!

– Извините.

– Чёртовы нанотехнологии и все эти инновации, – проворчал Пришелец, – довели государство до ручки.

– Согласен, и я того же мнения. Разорили страну, обнищал народ.

– Ползай теперь по сейфам с проверкой.

– Вы с проверкой? – Чиновник рванул на себе ворот рубашки. – Я под подозрением? Так и думал…

Пришелец презрительно сплюнул, и чёрный зуб, как железный шарик, запрыгал с громким стуком по полу. Он прошепелявил:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное