Иван Рахлецов.

Кошмарный сон Олигарха, или Дорога в Рай. Остросюжетные рассказы



скачать книгу бесплатно

© Иван Рахлецов, 2016


ISBN 978-5-4483-4226-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рассказы

Придурки

Ковыляет через дорогу старуха. А тут надо же – как нарочно! – из-за поворота на машинах придурки с визгом вылетают наперегонки, точно ироды на лакированных гробах: глаза залеплены тёмными очками, на зубах жвачка трещит, пузырится, а с ноздрей валит дым. Рулят они небрежно, как бы нехотя, в окна показывая с кулака палец вверх, – знак свой, как герб, несут придурки по жизни гордо. В салонах музыка из колонок рвётся на полную, последние мозги придуркам вышибает: весело им, ржут. А кто там впереди на дороге – взрослый ли человек переходит, или младенец бежит, али калека ползёт, какое придурку дело!

Мчатся придурки.

– Свят, свят, – озираясь, крестится старуха и наддаёт изо всех сил вперёд.

Но много ли на свете наберётся счастливчиков, что ушли невредимыми от скоростных придурков?

На тротуарах, среди прохожих, другие придурки, истошно вопя, рвут из карманов, из футляров телефоны с камерами.

Слух о том, что старуху вот-вот должны задавить, разлетелся быстрее скорости света. И раздался в воздухе гул и задрожала земля, как от табунов лошадей, – это стада придурков всех стран несутся глазеть!

В небо стрекоча поднимаются вертолёты…

Операторы и репортёры, точно выросли из-под земли, уж снимают старуху и ведут репортажи.

Жильцы выскакивают на балконы кто с кружкой чая и бутербродами, кто с пивом и орешками, кто со стульями и семечками и устраиваются поудобней. Юная, голая парочка влюблённых, видно только что с постели, радостно выпархивает на балкон с телефонами в руках. Обнимаясь, юноша и девушка лижут друг дружку весело, словно щенятки, и летающую по дороге старуху успевают снимать.

Толстой тётке на третьем этаже ужас как не повезло: в волнении захватывающего зрелища, она вместо кружка колбасы запихала торопливо в рот весь батон, но проглотить не смогла – подавилась. С глазами по фонарю, хрипя и хватаясь за горло, она перевесилась через перила балкона, багровея.

Снизу публика, показывая пальцами на тётку, сладко ахает.

А один придурок на пятом этаже в раскрытом окне до того довертелся с камерой, что сорвался и полетел. Благо жена в последнее мгновение успела схватить мужа за гачу.

– Караул! – вопит он ужасно, повиснув вниз головой.

– Ох, Жорик, ах касатик ты мой, – держит мужа одной рукою жена, а другой ещё крепче сжимает телефон и на него снимает бурлящую толпою улицу. – Больше сил моих нет, рука устала… Ой, не выдержу! – голосит она, – ой, могу отпустить!

– Что же ты, родная, меня одной-то рукою держишь, второй хватай! – надрывает глотку муж. – Грохнусь и костей не соберу, а нам внука ещё ростить!

– Жорик, родненький, – отвечает, рыдая, придурочная жена, – ты прости уж меня за всё, если что… может, больше не свидимся! Телефон, проклятый, так прирос к руке, что не могу от него оторваться.

Жалко ей мужа, ах жалко до боли! Столько лет были вместе, столько бед и радостей пережили, не один пуд соли съели, серебряную свадьбу недавно отметили.

Но вот страсть ей охота, дороже жизни своей и мужа, заснять на телефон и показать подругам на работе, как старуху задавили.

Публика, задрав физиономии и камеры, в немом восторге таращится на вопящего от страха Жорика.

И публике, как на зло, хоть разорвись – везде интересно, не оторвёшься: там, на дороге, старуху сию секунду должны раздавить; здесь Жорик вот-вот полетит и расхлещет себе череп вдребезги; а вон ещё толстая тётка, что перегнулась на перилах и дёргается в конвульсиях, сейчас всей тушей грохнется на пластиковый козырёк магазина и разнесёт его в пух и прах, – ну как такое пропустишь!

Мечутся, суетятся придурки, есть-есть на что поглазеть и заснять на камеру! Но, главное, как повсюду поспеть? Хоть и вправду разорвись на части!

Несутся придурки по дороге.

Глазеют придурки восхищённо с тротуаров на старуху, летающую от машин.

Восковый Жорик, крестясь, с ужасом слушает жуткий треск своей гачи и чует на себе леденящее объятие смерти.

Толстая тётка на перилах, уж синяя, обводя прощальным гаснущим взором вопящие улицы, сожалеет в прожитой жизни только об одном: что не довелось до конца досмотреть зрелище.

Полицейские, молодцы, сработали оперативно – перекрыли все выходы из города, чтобы потом, когда раздавят старуху, без проволочек задержать преступников. А теперь полицейские и спасатели, с деловитым видом и не спеша, освобождают от публики те места, куда, по их разумению, вонзится черепом Жорик и, пробив козырёк магазина, хлестанётся о крыльцо тётка.

Врач скорой помощи, опытным взглядом оценив обстановку, с руганью требует в телефон, чтобы скорее отправляли подкрепление – несколько труповозок.

Пялятся радостно придурки.

Снимают на камеры и млеют придурки.

– А-а-ах!!! – вырывается одним мощным восторженным выдохом из глоток публики каждый раз при виде того, как старуха чудом выпархивает раненой птицей из-под колёс то одной, то другой машины.

Тротуары кишат толпами народа.

– Ну что там, жива ли ещё? Скоро ли? – ревут задние, изнемогая в любопытстве, и, вытянув шеи, подпрыгивают.

– Потерпите, уж скоро! – успокаивают передние.

По лестницам и водосточным трубам карабкаются придурки на крыши домов. Порою кто-нибудь из них, под одобрительные возгласы толпы, отчаянно махая руками, срывается с диким воплем и расплющивается о тротуар.

Над головою спасающейся от погибели старухи зависают, стрекоча, вертолёты, и снимают на кинокамеры жёлтое морщинистое лицо, перекошенное страхом.

Придурки таращатся сладко.

Вздыхают придурки счастливо: есть-есть на что поглазеть!


Закрывая собою полнеба и палящее солнце, отбрасывая серую тень на город, опустился торжественно в небесную синеву, блестя ледяной сталью, космический корабль. Жужжали на нём и шевелились, крутились бесчисленные антенны, локаторы, и торчала с борта исполинской башней труба телескопа, посеребрённая космическим инеем.

Корабль пошёл вниз. И вдруг, как бы в нерешительности раздумывая, приостановился, плавно качнулся и – мелькнув молнией ввысь, исчез.

Затем прямо из глубины неба протянулась до города и аккуратно протиснулась между высотными зданиями и повисла над толпами народа, блестя окулярами и курясь морозным белым дымком, телескопическая труба.

Задрав головы, публика ликовала, подпрыгивала и повсюду грохотало восторженное ура. Мгновенно появились лестницы, ломы, кувалды, резаки. Навьюченные инструментами как ослы, придурки забрались по лестницам на трубу и под воинственный рёв публики давай её курочить, громить. От ударов кувалд и ломов труба гудела, скрежетала, и в неё с визгом вгрызались диски резаков, выбрасывая раскалённые искры.

Сердито фыркая, тяжело застучали по окулярам отбойные молотки. Телескопическая труба дрогнула и с ошеломлёнными придурками торопливо втянулись обратно в небо и в синеве растаяла.

А через минуту на чистом небе показалось множество точек. Они быстро приближались и превращались в крохотные, вопящие фигурки человечков – придурков, которые своим стремительным ходом и с диким свистом в ушах возвращались домой на землю. Публика молча пялилась ввысь и, мысленно ставя себя на место упадающих, с замирающими сердцами зябко ёжилась.

Полицейские и спасатели хмуро поглядывали на небо, вычисляя на глазок траекторию полёта заблудших сынов и дочерей человечества, и основательно готовились к встрече: освобождали от назойливой публики площади и обносили их траурными чёрными лентами. Люди опасливо озирались, вздыхали и охотно расступались подальше, пошире… В срочном порядке к освобождённым площадям, в сопровождении воющих полицейских машин, завозили на автобусах медно-духовые оркестры с заматерелыми, багрово-сизыми лицами.

Старуха, великим чудом вырвавшаяся из потока осатанелых машин живой и невредимой, стояла, крестилась и сердечно приговаривала:

– Помилуй, Господи Исусе…

Кошмарный сон Олигарха, или Дорога в Рай

Олигарх открыл глаза: чернота давила и воздуха не хватало… Как вдруг у стены ослепительно вспыхнул жёлтый огонь, а из огня хлынули на Олигарха широким густым потоком золотые лучи. Он встал и пошёл в золотом потоке, удивляясь необычайной чудесной свежести и лёгкости воздуха. И не заметил, как очутился на улице. Глядел, ничего не понимая, на залитый солнцем, прекрасный, сияющий город. Зелёные деревья, травы и пёстрые цветы блестели в солнечных лучах как после дождя; птицы весело щебетали и звенели трелями. Дома высились чудные, волшебной красоты, сотворённые словно из разноцветной радуги. Мимо проходили красивые люди со счастливыми лицами, среди которых не было ни одного человека с опечаленным или унылым видом. Олигарх, стоявший на крыльце своего дома, изумлённо воскликнул:

– Люди, что случилось? Где я? Почему у всех вас счастливые лица и чему вы радуетесь? Вы меня разве не знаете? Я – Олигарх! Я один из самых богатых и могущественных людей на планете! Всё у меня есть: самолёты, корабли, подводные лодки! Замки, дворцы по всему миру!

Прохожие, улыбаясь, останавливались.

– Успокойтесь, пожалуйста, не волнуйтесь. Безусловно, мы вас знаем. А хотите, мы вам ещё десять, даже сто дворцов построим и подарим. Живите в них, владейте ими, если душа ваша так хочет. Но, правду сказать, дворцы у нас не в особой цене. – И, с сочувствием глядя на Олигарха, говорили между собой: – Этот человек был узником денег. Он к нам попал из того злого времени, где царствуют деньги. Он, как пёс цепной, того и гляди бросится. О, как его жаль, бедного! Ну ничего, потихоньку оттает душой и подобреет…

Олигарх возмутился:

– Дворцы у них не в цене. А деньги, деньги в цене?

– Денег у нас и в помине нет.

– У вас нет денег? – вскричал Олигарх, ноги у него вдруг задрожали, ослабли, и он присел на ступеньку крыльца. – А что тогда у вас в цене?

– У нас в цене справедливость, сострадание, любовь. И люди у нас все равны между собою, счастливы, и каждый человек творчески трудится на благо всего человечества.

– Скажите мне, где я нахожусь? – спросил поникший Олигарх.

– Вы находитесь в Счастливом Будущем или, попросту говоря, в Раю.

– Я – в Раю?! – страшно поразился Олигарх. – Вот это номер… – Лицо его приняло разнесчастное выражение, будто случилось непоправимое горе.

Окружив Олигарха, добрые люди с искренним сочувствием жалели, успокаивали:

– Бедный вы узник денег. О, сколько вы перенесли! Потерпите, пройдёт время и вам станет легче.

– Почему я – бедный узник денег?

– Потому что вы были в рабстве у денег и служили им. Страдали от великого переизбытка их. Впадая в искушения, страшно грешили…

Олигарх закричал:

– Дураки! Я не страдал! Я наслаждался властью денег! Зачем мне нужен ваш Рай? Пропади он… Что я буду делать в вашем Раю, как я буду жить? О, куда же я угодил, несчастный, под старость лет!

Он бросился на прохожих, хватал их, толкал, угрожал:

– Если вы меня не отправите назад, домой, я разнесу ко всем чертям ваш Рай!

Люди, видя тоску Олигарха, отступили от него и, качая грустно головами, вздыхая, разошлись.

Олигарх заметил одинокую лавочку, стоявшую в тени под густыми ветвями деревьев, прошёл к ней и сел. Схватившись за голову, мрачно думал, что нужно любыми путями из Рая бежать. А иначе, от жизни такой, можно рехнуться и в петлю залезть.

Вдруг, к своему удовольствию, он увидел человека с угрюмым лицом, который направлялся к нему развязанной походкой. Человек подошёл и с ядовитой улыбкою сказал:

– Наконец-то встретил одного нормального парня с порядочной злобной физиономией. Привет, знаменитый Олигарх, я тебя узнал. Надеюсь, и ты меня узнал: я – Попса, кумир!

– Узнал, – буркнул Олигарх, – Попсу.

Попса, сунув руки в карманы раздутых зелёных штанов, сел на лавку и бесцеремонно развалился, прижав Олигарха локтём и плечом.

– Ну ты! – Олигарх грубо отпихнул Попсу.

– Сразу видно хорошего человека, – одобрительно ухмыльнулся Попса. – А то меня уже тошнит от всех этих счастливых, сострадательных лиц балбесов, оккупировавших Рай! Представляете, сегодня выхожу из дому, а на меня, кумира, народ ноль внимания, точно я простой смертный. А ведь я привык засыпать и просыпаться под восторженный шум толпы на улице. Я привык выходить из дому под визг поклонниц, которые, прикоснувшись ко мне, падают от счастья и экстаза в обморок. Признаться, приятно, когда фанатики сходят по тебе сума и готовы ради тебя на любое преступление, даже готовы броситься с небоскрёба и превратиться в холодец. Но, если честно, мне бывает их жаль… Нет-нет, я не скрываю и ложно не скромничаю: я очень горд, что так знаменит и велико велик, и, говоря между нами, не могу жить без восторга толпы. А сегодня просыпаюсь – тихо. Выхожу на улицу – опять тихо. Гляжу, а улицы незнакомые и люди совсем другие, какие-то чокнутые, все улыбаются друг другу приветливо. Объяснили они мне любезно, что я нахожусь в Раю. Ну в Раю, так в Раю. Попал, значит, чёрт… Гуляю по райским кущам, а эти, чокнутые прохожие, всё друг с дружкой раскланиваются и добра и любви желают. И мне, как ишаки, тоже машут вежливо головами, улыбаются и добра и любви желают. Но никто мною не восторгается – что меня задевает очень. Не привык я к такому свинскому отношению, бесить меня начало. Заорал я: граждане, стойте, что же вы мимо меня проходите – я величайший певец из певцов. Такого голоса, как у меня, не было ни у кого и не будет. Радостные граждане меня окружили, поздравляют, пожимают мне руки и говорят, что с превеликим удовольствием послушают меня и насладятся пением. Я у них интересуюсь, а чем вы со мною расплачиваться собираетесь, когда в вашем чокнутом Раю денег нету, всё бесплатно. Что же, говорю, по-вашему, я лох, что ли, даром заливаться перед вами соловьём, выворачивать перед вами свою душу и надрывать голосовые связки. Бесплатно, как известно, только сыр в мышеловке. Напрягайте, говорю, хорошенько своё мозговое вещество и соображайте, чем платить мне будете. Они уставились на меня, бараны, с удивлёнными улыбками и плечами пожимают. Мне отвечают: берите всё, что вашей душе угодно, и без всякого пения. Хорошо, говорю, всё что у вас есть заберу. Но ведь я петь хочу, душа моя просит, а смысла нет: не могу за бесплатно петь, потому что претит мне ум! А петь хочу. Дилемма! Прохожие опять молчат и переглядываются. До того меня своим тугодумием взбесили, что я налетел на них драться, нескольким дал по морде и убежал. Так и бродил по городу в одиночестве, среди толп счастливых идиотов, пока не встретил единственного порядочного человека – вас. Я вашу вампирскую морду сразу узнал!

– Я тебя тоже сразу узнал, Попса. Но мне не нравиться, что ты меня называешь вампиром и говоришь со мной неуважительным тоном. Я не потерплю!

– Ага, не нравится, правда колит. Вампир, вы и есть вампир, – твёрдо говорил Попса и с удивлением прислушивался к своим словам и поглядывал на лазоревые небеса. – Для вас что люди, что микробы – одинаково. Люди, по вашим понятиям, живут только для того, чтобы обогащать и обслуживать вас. Под предлогом прогресса, созидания и милосердия вы насосали денег из народа. Даже на благотворительности умеете наживаться! Настроили себе дворцов по всему свету, я уже не говорю о ваших шикарных самолётах и кораблях. Для полноты ощущений, вам только эскадрильи космических ракет не хватает, да впридачу владеть парой галактик. Но, думаю, что до этого времени не далеко. – Попса опять взглянул на небеса. – Ну, я даю, ух, молодцом! Обличаю не хуже любого проповедника.

Задетый за живое, скрывая досаду, Олигарх притворно скучно зевнул, похлопал ладошкой по открытому рту и лениво протянул:

– Да-а… жили не тужили и угораздило нас в Рай залететь. – Он, словно что-то высматривая, глядел в небесную лазурь. И торжественно начал: – Теперь ты от меня выслушай правду, вертлявая мартышка в перьях попугая. Голос у тебя, не спорю, ангельский и песни твои хороши, за душу трогают. Но в жизни ты пустой как барабан. И влюблён только в себя. Из всех твоих фанатов и восторженных поклонников, ты самый ярый поклонник и фанат себе. Ты до безумия восторгаешься собою, падаешь на колени перед своим отражением в зеркале и перед тенью своей преклоняешься со слезами любви. Ты – сам для себя кумир и бог! Была бы у тебя возможность, ты бы во всю Вселенную сложил из Галактик имя своё. Но хорошо, что ты уродился всего лишь мартышкой, а не тигром, не удавом, не слоном и не аллигатором, как я. Иначе ты бы всех, кто тобою не восторгается, или сожрал, или удавил, или растоптал.

– Но, но, аккуратней на поворотах, господин аллигатор, какая к чёрту я вам мартышка!

– Молчи! Я тебя слушал и не перебивал. Теперь твоя очередь слушать. Ты очень верно определил мою суть: я – аллигатор, могучий зверь, не знающий жалости, которого все боятся и, значит, уважают, особенно мартышки.

– Ну, аллигатор! – Попса гонял желваки на скулах. – Не посмотрю, что ты вдвое старше меня.

– Не переходи мне дорогу. Аллигатору даже под силу утащить на дно и сожрать царя зверей, льва. А что тогда говорить о тебе, вертлявой мартышке, господин Попса!

– Достал ты меня…

Попса налетел с кулаками. Его схватил Олигарх, и они упали, покатились по траве и цветам, рыча и колошматя друг друга.

Подошел к ним высокий, крепко сбитый мужчина со смоляной бородой и лицом светлым и чистым. Он был в белой расшитой рубашке и с метлой в могучей руке. Огорчённо вздохнув и покачав головой, метлу наклонил на лавочку, взял дерущихся как котят за шкирки, легонько поднял их в воздух и разнял. Хмуря брови, сурово сказал:

– Эх, вас в Рай пустили поглядеть, как все люди здесь счастливо, душа в душу живут, а вы, непутёвые, расхулиганились, стали людей обижать, драку учинили, цветы на клумбе сломали. Вот и попробуй, пусти таких в Рай! Идите-ка вы лучше, ребятки, по домам, набирайтесь ума разума, а потом поглядим.

Мужчина швырнул непутёвых, и они кувырком полетели…


Стонавшего Олигарха толкала жена.

– Проснись же, проснись…

Он как ошпаренный с рёвом вскочил на кровати и, озираясь, взглядом бродил по сумрачной спальне. Сквозь шторы сквозил, чуть розовея, голубой рассвет. Бледнели на стенах зыбкие тени.

– Что с тобой? – испугалась жена его страшного вида.

Олигарх, мокрый от пота, тяжело дышал.

– Кошмар мне приснился…

– Будила тебя, едва добудилась. Мычишь, кулаками машешь. Наверно, тебя опять мафия преследовала? Или, может, приснилась инфляция страшная и мы разорились?

– Страшнее намного приснилось… Но мне ли бояться мафии, когда у меня целая армия охраны. В моём распоряжении правительства, законы, полиция и войска. Поэтому самые отчаянные мафиози боятся меня пуще огня. И мне ли пугаться инфляции? Даже, случись, что меня разорит кризис, то я всё равно извернусь и снова разбогатею: потому что я умею деньги делать из воздуха и извлекать из пустоты.

– Тогда что же может быть ужаснее банкротства и мафии?

– Рай!

– Что?

– Мне приснилось, будто я попал в Рай!

– Ты сказал – в Рай?

– Да.

– Что же в Раю ужасного? – изумилась жена. – Рай – это прекрасно! – Она мечтательно вздохнула. – Взглянуть бы глазком…

– Что за глупость, неразумная, городишь. Что для нас Рай? В нём мы станем такими, как все. Только нищие, калеки, неудачники и полоумные мечтают о Рае и ищут Царствия Небесного. Нам же, богатым, не нужно всеобщего братства и счастья. Мне нужно моё счастье: деньги и власть, благодаря которым передо мною виляют хвостом и пресмыкаются. Что может быть слаще власти? Мы с тобой не сходим с экранов, газет. Нам все страшно завидуют. Все женщины мира сходят сума от твоих бриллиантов. Ах, какое наслаждение пользоваться тем, чего другие не имеют даже в мечтах своих! Это и есть наше подлинное счастье. Деньги и власть – это рай на земле для всех достойных людей, как мы!

– Но Бог…

– Что тебе Бог? Живи как живёшь. Или, ты думаешь, все твои обожаемые кумиры – актёры, режиссёры, писатели ищут Царствия Небесного? Ха, нашла дураков! Они, прежде всего, ищут славы, баснословные сборы с прокатов фильмов и миллионные тиражи книг. И чтобы бесчисленные толпы с восторгом внимали их комфортным, удобным истинам, которые они познают у себя в особняках. Так чем они святее меня, Олигарха, а? моя драгоценная, бриллиантовая.

Он накинул на себя цветастый халат, подошёл к иконе Бога, перекрестился и, мысленно поблагодарив Бога за то, что жизнь так прекрасна, двинулся к повседневным делам – завоёвывать новые вершины власти.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7