Иван Кондратьев.

Седая старина Москвы



скачать книгу бесплатно

Влево от Тайнинских ворот находились ворота Константино-Еленские, как уже сказано выше, заделанные при царе Михаиле Федоровиче. Они названы были по имени находившейся тут церкви благоверного царя Константина, при которой находилось кладбище на пространстве 8 саженей. В 1689 году «у той церкви класть мертвых не велено». Тут же находилось и подворье Никольского монастыря. В 1692 году вместо этой церкви построена новая – во имя св. Константина и Елены иждивением царицы Натальи Кирилловны и царевича Петра Алексеевича. В начале нынешнего столетия церковь эта пришла в упадок и потому в 1837 году возобновлена.

Константино-Еленские ворота имеют, хотя краткую, но, тем не менее, значительную историю. Когда великий князь Дмитрий Иванович Донской решительно вознамерился противустать Мамаю, тогда собранное воинство выходило из Кремля именно в эти ворота и в них же принимало благословение духовенства и окроплялось святой водой. Ворота эти тогда были главными воротами Кремля, так как выходили на Великую улицу (ныне набережная) и прямо к мосту. В эти же ворота великий князь, несомненно, и въезжал в Кремль после своей знаменитой победы на Куликовом поле.

Боровицкие ворота, названные при царе Алексее Михайловиче Предтечевскими, но сохранившие до сих пор старое название, расположены в горе на одной линии с Троицкими. Названы так по бору, когда-то здесь находившемуся. От них был деревянный мост через Неглинку, уничтоженный при устройстве Кремлевского сада. Строены одновременно с Троицкими и тем же зодчим – Петром Фрязиным. На том месте, где построены Боровицкие ворота, впервые, как многие полагают, заложено гнездо Москвы, сделан первый почин ее основания. Это место, можно сказать, маковица Кремлевского холма, его средоточие, на котором срублена первая церковь Преображения Господня на Бору, есть первое историческое урочище, вокруг которого впоследствии раскинулась необъятная Белокаменная.

С мала ключика студена потекла река, С невелика зачиналась каменна Москва.

И это «невелико» было то именно место, где стоят в настоящее время Боровицкие ворота. В 1848 году в башню Боровицких ворот перенесена церковь Иоанна Предтечи, находившаяся на площади Большого дворца и называвшаяся тоже «на Бору». При великом князе Дмитрии Донском от Боровицких ворот шла большая улица к великокняжескому дворцу. Два раза у этих ворот останавливались станом литовские полчища Ольгерда и уходили обратно, устрашенные видом крепких стен Кремля. В третий раз сам Дмитрий Иванович вышел из этих ворот навстречу Ольгерду, и Ольгерд, увидав перед собой противника, равного ему силой, предложил великому князю перемирие, которое и было заключено.

Никольские ворота, находящиеся к северу, ведут из Кремля мимо Красной площади на Никольскую улицу, названную по имени этих ворот. Они строены одновременно с Троицкими и Боровицкими при Иване III Васильевиче зодчим Солярием Фрязиным, и тогда же там поставлен образ Св. Николая. В первоначальном виде своем ворота существовали до 1812 года.

В том году при взрывах Кремля верхняя часть ворот ниспроверглась по самый образ Святителя Николая. Что же касается до остальной части ворот, то не только она, но даже и стекло у образа Чудотворца, несмотря на ужасное потрясение, причиненное взрывом, остались невредимы. Это чудесное событие свидетельствуется сделанной на воротах надписью. Ворота были возобновлены архитектором Росси в готическом вкусе, весьма красиво, причем соблюдена легкость современного зодчества с зодчеством времен давно прошедших. И эти ворота, как и другие, множество раз были свидетелями приступа врагов и такое же множество раз давали возможность русскому воинству с честью защищать священный для русского человека Кремль.

Так как Спасские ворота, бывшие Фроловские, составят предмет отдельной статьи, то мы перечислим теперь башни и стрельницы, составляющие украшение Кремля. Их всего восемнадцать: Угольная, Арсенальная, Троицкая, Конюшенная (две), Боровицкая, Водовзводная, Тайницкая, Безымянная (две), Петра-митрополита, Беклемишевская, Константино-Еленская, Набатная, Царская, Спасская, Сенатская и Никольская.

Все эти башни строены без особенного назначения, просто для красоты стен, и только Набатная и Царская имели в старину определенное назначение. На верху Набатной висел колокол, в который звонили во время особенных всполохов и бедствий[35]35
  Этот всполошный колокол снят в 1817 г.


[Закрыть]
, а с Царской башни, во время особенных торжеств, царь показывался собравшемуся народу[36]36
  По народному преданию, с этой башни царь Иван Васильевич Грозный любил смотреть на кулачные бои, которые происходили на Красной площади. Отсюда же был подземный ход под Кремль и был застенок для государственных преступников.


[Закрыть]
. Обычай этот прекратился со времен Петра Великого.

Спасские ворота
 
Шляпы кто, гордец, не снимет
У Святых во Кремль ворот?
 
Ф. Глинка

Одним из самых благоговейных предметов уважения почитаются в Москве Спасские ворота, ведущие в Кремль от Лобного места.

И действительно, не много найдется мест не только в Москве, но и в России, которые были бы столько веков и таких событий свидетелями.

Спасские ворота построены в самом сердце Москвы: одной стороной к Лобному месту и Красной площади, другой – в Кремль, где началась и развилась сила и слава России. Тут проезжали и проходили наши цари, выступая против врагов или идя навстречу святыне. Тут проходили и защитники отечества с первых времен основания Кремля до времен позднейших. Тут въезжают наши цари для священных коронаций. Тут совершилось столько славного и дивного, что невольно удивляешься этой святыне и благоговеешь перед ней. Но тут бывало не мало и того, перед чем содрогается сердце русского человека. Красная площадь видела буйные празднества Дмитрия-самозванца, когда он выезжал веселиться со своими ляхами! Она видела кровавые казни при Иване Грозном и возведенного под секиру палача Василия Шуйского! Тут въезжал и Наполеон, завоеватель Европы, и все исторические лица, окружавшие его. События бедственных годин и счастливые, радостные явления – все это напоминают нам Спасские ворота, которыми проходила, можно сказать, вся русская история. Кто без благоговейного чувства смотрит на эти ворота, на эту башню, красноречивую свидетельницу многих веков жизни России, тот не знает нашей истории.

Ворота эти, как уже известно, именовались прежде Фроловскими по церкви Фрола и Лавра, бывшей подле них, где также находилось много других церквей и зданий, совершенно заслонявших вход в Кремль. Нет сомнения, что первоначально ворота были построены вместе с кремлевской стеной, два раза деревянной, потом каменной. Несомненно также, что ворота эти долгое время оставались в первоначальном виде, так как о постройке или перестройке их до великого князя Ивана III Васильевича, когда выводились новые стены и башни, вовсе не упоминается. Известно только, что Иван III приказал очистить места близ этих ворот на пространстве 109 саженей от стены, причем на Красной площади были разобраны заслонявшие вход в Кремль церкви и здания[37]37
  Для любопытных приводим перечень церквей, находившихся на Красной площади между Фроловскими и Никольскими воротами: Прасковьи Пятницы, Василия Кесарийского, Богоявления, феодосии-девицы, Евангелиста Марка, Иоанна Предтечи, Ризоположения, Преподобного Сергия, Николая Чудотворца, Рождества Христова, Воскресения Христова, Афанасия и Кирилла, Зачатия Богородицы, Рождества Богородицы, Всех Святых. Был еще Аптекарский сад и находились обрубы и кладбища, где кладены умершие в моровое поветрие.


[Закрыть]
. Повеление это весьма не понравилось современникам. В особенности было недовольно им духовенство. Так, архиепископ новгородский Геннадий в письме к митрополиту Зосиме писал: «Ныне беда ся стала земская; церкви извечные выношены из города вон, да и монастыри с места переставлены, и кости мертвых выношены на Дорогомилово, и кости выносили, а телеса ведь тут осталися, в перст разошлися, да на тех местах ныне сад посажен… от Бога грех и от людей сором. Здесь приехал жидовин новокрещеный. Даниилом зовут, да мне сказывал за столом во все люди, князь де великий (так говорили Даниилу жиды в Киеве) на Москве церкви из города в селы метал вон… А что дворы отодвинуты от города ино то и в лепоту; а церкви бы стояли вокруг города: еще бы честь граду была».

На подобные жалобы Иван III не обращал внимания и продолжал улучшать Кремль, придавая ему могучую крепость и силу.

Впервые Фроловские ворота обратили на себя особенное внимание в 1521 году, сделавшись предметом благоговейного почитания в народе. Это было во время нашествия на Москву Махмет-Гирея.

По свидетельству стольника Лызова, занесенному в Минею, слепая инокиня Вознесенского монастыря имела во время этого нашествия следующее видение: при колокольном звоне шли из Кремля Фроловскими воротами почивающие святители и несли икону Владимирской Божьей Матери, стоящую в Успенском соборе и писанную евангелистом Лукой. Навстречу им из Китай-города вышли преподобные Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский и спросили святителей, куда они идут. Святители ответили, что Господь повелел им уйти из града сего и взять икону его Матери, потому что люди презрели страх Божий и о заповедях его вознерадели; за это он предает землю русскую иноплеменникам и язычникам. Преподобные стали просить святителей помолиться милосердному Богу о прошении грешных. Святители вняли их мольбе, вознесли вместе с ними молитвы Всевышнему и потом воротились в Кремль. В предвратной иконе Спасителя действительно изображены преподобные в молитвенном положении у ног Богочеловека. В руке Спасителя имеется раскрытое Евангелие, на котором следующая надпись: «Рече Господь ко пришедшим к нему иудеям: Аз семь дверь».

В 1624 году по указу царя Михаила Федоровича на месте Фроловских ворот была выстроена пирамидальная башня с часами. Строил ее англичанин Христофор Головой. Но башня продолжала именоваться Фроловской до 1645 года. В этом году принесен был из Вятки образ.

Нерукотворного Спаса. Пронесенный торжественным крестным ходом через Фроловские ворота образ был поставлен в Успенском соборе. Сам царь Алексей Михайлович встретил икону с торжественной церемонией. Затем, через три года, образ этот был перенесен с торжеством через Фроловские ворота в Новоспасский монастырь, и указом от 16 апреля 1648 года повелено было впредь на вечные времена ходить этими воротами с непокрытой головой. На них был поставлен образ Спасителя в золотой ризе, и ворота переименованы из Фроловских в Спасские. За хождение через них в шапках виновные должны были класть публично 50 земных поклонов или подвергались наказанию батогами в Стрелецком приказе, который находился в Кремле. Указом 9 января 1654 года запрещено было старым подьячим въезжать в Кремль на лошадях: они должны были оставлять своих лошадей у Спасских ворот и пешком входить в Кремль. Установлено было также, чтобы патриарх во время шествия в неделю Ваий всходил на Спасскую башню, освящал там воду и кропил ею кремлевские стены. Сюда же до времен Петра выносили ящик, в который опускались челобитные на имя царя.

В нынешнем своем виде Спасские ворота остаются со времен Петра Великого, который выписал для них из Голландии боевые часы и велел поставить их в башне над воротами[38]38
  Часы были переделаны русским часовщиком Екимом Горловым с колокольной музыкой в 33 колокола.


[Закрыть]
. Башня эта была переделываема несколько раз, но всегда оставляли ей первобытный ее характер.

При Петре Великом башня была измерена. По «Описной книге» 1701 года в ней оказалось вышины 29,5 сажени, а именно от земли до перил – 13,5, от перил до шатра – 10, от шатра до орла – 55/8 сажени, длины – 63/5, ширины – 62/3 сажени. Кроме железных ворот, или затворов, существовала еще железная решетка, которая опускалась сверху. Она могла заградить вход и тогда, когда бы неприятель прорвался в ворота, так как своей тяжестью она перерезала бы толпу и разделяла ее: оставшиеся внутри сделались бы жертвой защитников, а еще не вошедшие туда не скоро могли бы пробиться. Теперь этой решетки уже не существует, а железные ворота заменены массивными дубовыми. Большой образ Спасителя, как уже сказано, находится над воротами, с наружной стороны их. Под ним сохраняется надпись, сделанная при Иване III Васильевиче, на латинском языке.

Вот ее содержание в переводе на русский язык:

«Иоанн Васильевич Божиею милостью великий князь Владимирский, Московский, Новгородский, Тверской, Псковский, Вятский, Угорский, Пермский, Болгарский и иных и всея Руси государь в лето тридцатое государствования своего велел построить сию башню, а строил ее Петр Антоний Селарий Медиоланский в лето воплощения Господня 1491».

С правой и с левой стороны от Спасских ворот приделаны часовни, где находятся иконы Спасителя и Смоленской Богоматери.

В Спасские ворота искони бывали все торжественные и церковные ходы. В XVI и XVII столетиях из двенадцати крестных ходов в году девять проходили Спасскими воротами. Ныне из тринадцати крестных ходов восемь проходят Спасскими воротами. Здесь же в минувшие столетия совершался ход патриарха в день Вербного Воскресения в Покровский собор, причем царь или близкий к царю родственник вел патриархова осла. В этот день у патриарха бывал парадный стол. Здесь же цари, митрополиты со всем собором, с боярами и со всеми знатнейшими людьми встречали в разное время святые иконы, как-то: Владимирской Богоматери – из Владимира, Всемилостивого Спаса – из Новгорода, Благовещения Пресвятой Богородицы – из Устюга, Св. Николая Великорецкого – из Вятки, Животворящего креста Господня – из Курска, куда она отпущена была из Москвы по причине происшедших там болезней, и другие иконы и святые мощи.

Выше сказано, что снимать шапки у Спасских ворот повелено указом Алексея Михайловича. Оставляя силу этого указа, нельзя не заметить и того, что обычай этот, вероятно, существовал и ранее, так как Спасские ворота, будучи еще Фроловскими, почитались народом самыми священными из всех других в Кремле. В этом скорее всего и кроется причина происхождения обычая снимать шапки, проходя Спасскими воротами. Народ, имеющий свои предания, свою любовь и благоговение к великим и святым предметам, мог ли не благоговеть перед этим священным памятником Кремля, когда эти памятники глубоко чтили и наши все венценосцы. Поэтому обычай снимать шапки, проходя Спасскими воротами, теряется в глубокой древности. Царь Алексей Михайлович только узаконил указом обычай народный.

Впрочем, по этому поводу есть и некоторые сказания. Одни полагали, что обычай этот установлен в память избавления Кремля, а вместе с ним и Москвы от татар в 1591 году, другие – в память прекращения голода и моровой язвы в 1601 году, третьи, наконец, что из Спасских ворот был виден царский дворец…

Как бы там ни было, но Спасские ворота останутся для русского человека священными, несомненно, на многие века, доколе будет стоять земля Русская, православная!

В 1812 году, когда Наполеон хотел взорвать Кремль, был сделан подкоп и под Спасскими воротами. Но еще огонь не дошел по фитилю к подкопу, как пролился сильнейший дождь, который и погасил фитиль. Так сохранилась эта достопамятность от разрушения ее иноплеменниками!

Совершилось еще одно знаменательное историческое событие, свидетелем которого были Спасские ворота и умолчать о котором несправедливо. Передадим это событие.

После Куликовской битвы Мамай, вернувшись в свою Орлу, должен был вступить в новую борьбу с ханом Тохтамышем, который объявил себя наследником Батыя и вырывал власть из рук Мамая. В этом соперничестве Мамай был разбит Тохтамышем, бежал в город Кафу, где и был умерщвлен генуэзцами, желавшими завладеть его богатством.

В Орде воцарился Тохтамыш. Он немедленно известил всех русских князей, что он победил врага их, Мамая, и затем требовал, чтобы они явились в Орду как его данники. Конечно, известие это получил и великий князь Дмитрий Иванович. Сперва великий князь принял послов ласково, одарил их, но когда Тохтамыш отрядил к нему своего сына Акхозю с вооруженными татарами, то князь сообщил Акхозе, находившемуся в Нижнем, чтобы он не ездил в Москву с воинской дружиной, иначе великий князь не отвечает за его безопасность. Акхозя обратно уехал в Орду. Это подало повод Дмитрию Ивановичу предполагать, что Орда ослабела и уже не в силах его тревожить: он не принял никаких мер предосторожности. Между тем обозленный Тохтамыш собрал сильное войско и, соблюдая величайшую тайну, двинулся к Москве. Довольно поздно узнав о движении татар на Москву, Дмитрий Иванович хотел было напомнить Тохтамышу Куликово поле, но другие князья оставили его, и он принужден был удалиться в Кострому, чтобы собрать там войско. Покинутые жители Москвы не знали, что им делать без вождя, но вождь нашелся: это был внук Ольгерда, литовский князь Остей. Он деятельно стал приготовляться к обороне. Вскоре под стенами Москвы показались татары, и затем под предводительством самого Тохтамыша началась осада стен. Татары осаждали Кремль со зверской храбростью, но храбро защищались и осажденные: лили на татар горячую воду из котлов, кидали камни, стреляли из самострелов. Более всего кипела ожесточенная битва у Фроловских ворот. Приступы татар повторялись три дня, но всякий раз они были отбиваемы. На четвертый день посланные Тохтамышем подъехали к Фроловским воротам и сказали осажденным, что хан сердит только на самого великого князя Дмитрия, а их готов миловать, только бы они вышли к нему с князем Остеем и поднесли ему небольшие дары. Нижегородские князья, бывшие в стане татар и обманутые уверениями хана, дали клятву осажденным, что хан не сделает им никакого зла. Осажденные поверили и открыли Фроловские ворота. Впереди всех с дарами в руках вышел князь Остей, за ним шли духовенство с крестами, бояре и граждане московские. Татары не сдержали слова. Они повели князя Остея в свой стан и немедленно умертвили. Затем татары ворвались в Кремль, рубили духовенство и народ, грабили церкви, опустошили казну великокняжескую и умертвили большую часть жителей. Ужасный разгром этот произошел 26 августа 1382 года в четверг, в 7 часов дня. По поводу его летописец говорит: «И было и в граде и вне града злое истребление, покуда у татар руки и плечи измокли, силы изнемогли и острия саблей притупились. И был дотоле град Москва велик, чуден, многонароден и всякого узорочья исполнен – и в единый час изменился в прах, дым и пепел, и не было человека, холящего по пожарищу». Разоряя церкви, татары уничтожили много книг и рукописей, хранившихся в них. Все, что не было вывезено из заветных кремлевских сокровищниц, и все, что было свезено туда из других городов бежавшими жителями, искавшими защиты и сохранности посреди крепких стен, – все было изрублено, сожжено или расхищено.

Однако же Тохтамыш недолго зверствовал в Москве. Узнав, что великий князь Дмитрий Иванович собрал войско в Костроме, а двоюродный брат его Владимир Андреевич, известный под названием Храброго, стоит недалеко с большой силой, поджидая брата, рассудил скорее вернуться в Орду.

Ужасное зрелище представилось глазам великого князя, когда по уходе Тохтамыша он вступил в Москву. До 24 тысяч трупов лежало на улицах и не менее того погибло, вероятно, в пламени, потонуло в реке, спасаясь от неприятеля, или было уведено в плен.

Стены Кремля остались, к счастью, неповрежденными. Были невредимы и Фроловские ворота – свидетели геройства Остея, москвичей и тех ужасных зверств и опустошений, которые произвели татары вокруг них и в самой Москве…

Кремлевские монастыри

Вознесенский девичий монастырь. Находится у Спасских ворот внутри Кремля, по правую их сторону. Монастырь этот состоит в первом классе и до 1817 года назывался Стародевичьим.

Летописные известия относительно основания этого монастыря очень кратки и довольно неопределенны. В них мы не находим ни означения времени, когда именно положено было основание Вознесенскому монастырю, ни подробностей об его устройстве. Только под 1407 годом мы читаем в летописях, что великая княгиня Евдокия заложила в Москве каменную церковь Вознесения, Затем в кратком сказании о жизни Евдокии, супруги великого князя Дмитрия Ивановича Донского, помещенном в «Степенной книге»[39]39
  Степенные книги – это выписки из русских летописей по княжениям и царствованиям.


[Закрыть]
, говорится, что Евдокия «в царствующем граде Москве постави церковь каменную Вознесения и монастырь честен возгради, иже ныне есть девический общежительный монастырь».

Вот почти все прямые указания летописей об основании Евдокией Вознесенского монастыря.

Эта краткость и кажущаяся неопределенность летописных показаний подала повод предполагать существование Вознесенского монастыря еще прежде смерти Дмитрия Ивановича и приписывать Евдокии не основание, а только возобновление обители, существовавшей прежде. При таком предположении приведенное выражение «монастырь честен возгради» принимается в смысле возобновления монастыря после пожара при нашествии Тохтамыша, обнесения его оградой и проч.

Но если прямые известия летописей об основании Евдокией Вознесенского монастыря не совсем определенны, то взамен их мы имеем другие места из летописей, хотя и не прямо указывающие на то, но тем не менее не оставляющие никакого сомнения, что Евдокия была не возобновительниией Вознесенского монастыря, а его первоначальной основательницей и что он не просто обновлен ею после пожара, а вновь устроен, основан, заложен. Так, в том же сказании о жизни Евдокии при описании шествия ее в монастырь для пострижения мы читаем, что она «пойде из своего царского дому в монастырь, его же сама создала во имя Христова Вознесения»[40]40
  Пострижение совершилось 17 мая 1407 г.


[Закрыть]
. При описании ее погребения опять говорится, что она положена была в церкви Вознесения, «в сеоем монастыре». Сама глава сказания о житии Евдокии, где так кратко и неопределенно упоминается об основании ею Вознесенского монастыря, имеет следующее заглавие: «О поставлении церквей и начале Вознесенского монастыря». Ясно, что летописей под словом «возгради» разумел основание, начало Вознесенского монастыря, а не возобновление его. Далее в летописях при описании преставления Евдокии читаем: «Того же лета (1407 г.) июля в 7 день преставися великая княгиня Евдокия и положена бысть в монастыре у Вознесения, иже сама заложила». В прологе жития Евдокии говорится, что она «пречестную иноческую обитель воздвиже во имя Боголепного Вознесения».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное