Иван Басловяк.

Морпех. Зеленая молния



скачать книгу бесплатно

– Ясно, – подумал я. – Шоу хотите? Будет вам шоу!

– Я не дерусь с простолюдинами оружием! – бросил я в лицо Хосе и убрал косарь в ножны.

– А-а, я знал, что струсишь драться с настоящим мужчиной! Тогда, русский, я тебя просто зарежу!

В его голосе мне послышались знакомые интонации: «рюсский, я тэбя рэзат бюду!». Тело окатила волна жара, а следом холода. Я упёр ладони в бока и с издёвкой произнёс:

– Ты не понял меня, осёл низкорождённый? Я с быдлом оружием не бьюсь, я быдло просто бью!

– Я правнук гранда, погибшего в Реконкисту! Моё имя Хосе Син Маердомо!

«Хосе Без Мажордома, – про себя перевёл я»

– Мой родовой замок разрушили мавры! – брызгая слюной, орал матрос.

– Ага, твой замок, видимо, из глины был слеплен. С соломой и дерьмом вперемешку. И ты теперь без прислуги обходишься, видно, от вони сбежала. Судя по тебе, твой прадедуля действительно был великим. Среди мелких. А что же о папаше ничего не говоришь, сын портовой шлюхи? Он у тебя кто? Король выгребной ямы?

Я намеренно доводил Хосе до бешенства. Разозлённый человек гораздо хуже контролирует своё тело и разум. Захлёстнутый волной эмоций, он совершает глупости. Что и произошло.

Взбесившейся обезьяной, Хосе, размахивая навахой, кинулся в атаку. Мичман Воробьёв, инструктор по ножевому бою, готовил нас очень серьёзно, по семь потов сгоняя. А я был прилежным учеником. Кто и как учил этого испанского придурка, я не знаю, но шансов у него небыло. Я увидел это сразу. И решил не разочаровывать зрителей. Представление начинается! Уходя от выпадов и ударов ножа, я сначала заставил Хосе побегать за мной. На что он реагировал радостными воплями. Я ведь убегаю от него, такого могучего бойца! Испанцы смеялись, а русские хмурились. Ничего, ребята, потерпите, я для вас комедию ломаю!

Потом я начал танцевать. Ну, не в прямом смысле этого слова. Это только хохлы придумали, что танцуя гопак, они демонстрируют древнеукроповское боевое искусство. Бред сивой кобылы, пасшейся на конопляном поле! Рукопашная схватка может походить на танец последовательностью определённых движений, как, к примеру, японское каратэ. И то только во время тренировки. В реальном же бою всё совсем не так. Там в короткий отрезок времени врага надо ликвидировать, а не плясать вокруг него. Но меня по времени никто сейчас не лимитировал. Наоборот, от меня ждали долгой схватки, зрелищной! Оправдаю надежды трудящихся.

Так вот, я «танцую», уклоняясь от выпадов Хосе, и время от времени провожу удары. Ногами, потому что руки я засунул за пояс. Выпендриваюсь. Хосе то спотыкнётся, запутавшись в собственных ногах, то упадёт. Не по своей воле и не от усталости. Батарейка его тела от матросской работы заряжена полностью, плюс адреналин в крови кипит от злости. Но мои ноги бьют его всё чаще и всё больнее. По бёдрам, по голеням, несильно в голову. Сапоги мягкие, не боевые, что с железной окантовкой ранта. Я его не убиваю, а избиваю. Унижаю в глазах прежде всего его же товарищей, если они у него есть.

Тут ко мне со спины кто-то метнулся. Зрители заорали, предупреждая о нападении. Я резко развернулся и с силой всадил нападавшему сапогом в промежность, а потом добавил с разворота локтём в голову. Тот рухнул, а я едва смог уклониться от выпада Хосе. Ах вы, суки драные! С громким хрустом рука Хосе, державшая нож, сломалась. Я, ухватив матроса за плечи и уперев ногу ему в живот, резко катнулся по палубе через спину. И когда Хосе навалился сверху, резко ногу выпрямил, подбросив его тело вверх, и разжал руки. Заорав и дрыгнув ногами в воздухе, Хосе перелетел через фальшборт и рухнул в воду. Зрители дружно охнули, кто-то проорал «Человек за бортом!». Все кинулись к фальшборту, но там присутствовали только волны.

Я стоял на палубе, широко расставив ноги и уперев руки в бёдра. Позади меня стояли стрельцы, а передо мной – сбившиеся в кучу матросы. Все молчали, и я не хотел это молчание затягивать. Надо сразу поставить все точки над «и». Конфронтация нам не нужна.

– Матросы! Кто начал поединок? – Задал я первый вопрос. – Я или Хосе?

– Хосе! Он начал! – послышались голоса испанцев.

– Поединок был честен?

– Да! Да! Да!

– У вас ко мне вопросы есть?

– Зачем Васко убил? – вопрос из задних рядов.

– Подлый Ворон напал на меня сзади, и все видели это. Но у нас был поединок, то есть схватка один на один. С Хосе, а не с ним. Так какого дьявола ему надо было вмешиваться? Он получил своё. Кто считает, что я не прав, пусть выйдет и докажет мне это. Только быстро, я не хочу терять время в ожидании! Нет таких? Вопрос закрыт. Теперь у меня к вам вопрос: кто ещё желает подраться с русскими? Нет таких тоже? Тогда слушайте предложение: я покупаю у капитана бочонок вина и мы все выпиваем его за мир и дружбу между народами. Кто против? И таких нет? А кто моё предложение поддерживает?

Радостный рёв полутора сотен глоток разнёсся над океаном. Инцидент исчерпан. Только где мне взять денег на вино? В поясной сумке всего несколько мелких монет. Вина, тем более бочонок, на них явно не купишь. Придётся у князя занять.

– Браво, кабальеро! – услышал я возглас капитана и поднял голову. – Ты славно сражался, но я потерял двух умелых матросов!

– О компенсации твоей потери мы поговорим потом, – вмешался в разговор князь. – Вечером. А сейчас выдай бочонок вина, за мой счёт.

Слышавшие слова князя матросы вновь разразились радостными криками. А стрельцы окружили меня, восхищаясь неизвестной им манерой схватки. Кто-то интересовался, где я обучался, кто-то просился в ученики.

– Умение это мне ангелы из Небесного Воинства в голову вложили, когда после беседы с Богом душу мою обратно в тело возвращали. Учить так биться буду всех, кто пожелает, – отвечал я им.

– Ну, ты, морпех, и мастер, – хлопнув меня по плечу, произнёс князь. – Ловок, коварен, и говорить мастак.

Князь был явно доволен моей выходкой: и сволочь гнусная наказана, и честь защищена, и испанцы научены уважению к русичам. Но без унижения испанской гордости. Стрельцы, услышав незнакомое слово «морпех», зашептались между собой, видимо, обсуждая, что бы это слово, произнесённое князем, могло обозначать.

Переговариваясь с князем и стрельцами, я пошёл с палубы, но, не сделав и нескольких шагов, почувствовал, как кто-то осторожно дёргает меня за рукав. Оглянувшись через плечо, увидел спасённого мной парнишку. Был тот уже без кувшина. Я, извинившись перед князем, остановился. Мои спутники пошли дальше, а я спросил:

– Чего тебе, отрок? Ты, как я понял, путешествуешь не один. Где твои спутники, почему не защитили?

– Спасибо тебе, благородный дон, за спасение. – Сказав эти слова, парнишка опустился на колени и попытался поцеловать мою руку. Я не дал ему это сделать и с колен поднял.

– Я здесь с отцом, но он стар и немощен. А защищать нас некому, наоборот, все стараются обидеть. Мы – мараны. Ты, господин, иностранец и можешь не знать о нас. Мы испанские евреи. Ещё сто лет назад, во время своего царствования, Изабелла Кастильская и Фернандо Арагонский подписали указ, по которому все евреи должны были либо покинуть пределы королевства, либо стать христианами. Моим предкам, как и предкам многих других родов, некуда было уезжать – везде одно и то же, гонения и притеснения. Потому они остались и отказались от древней веры, думая обрести спокойную жизнь. Получили испанскую фамилию от места проживания – Толедано. Но ближе к урождённым испанцам не стали, всё равно их называли «евреи» или «мараны», что в понимании испанцев одно и то же. Даже в костёл могли не пустить. Мы унаследовали судьбу предков. Приходилось часто переезжать, искать тихий уголок. Так и скитались с места на место. Нигде надолго остаться не получалось. Два, три года, и опять в дорогу. Мать так в пути и умерла. Наконец остановились в одном городишке в Каталонии. Мой отец, Моисей Толедано, открыл ювелирную лавку. Там мы прожили около пяти лет. Но Испания всегда с кем-нибудь воюет, королю нужны деньги. А у кого их можно взять или просто отнять? У маранов. А ещё можно по доносу кого-либо из урождённых испанцев отправить марана на костёр. Обвинение одно: читал Талмуд и совершал иудейские таинства. Кто донёс, получал половину конфискованного имущества, остальное получал король! Так с нами и случилось. Соплеменники сообщили, что на отца и меня написан донос, и нас должны арестовать. Мы с отцом не стали этого ждать. Собрали, что осталось из имущества, заплатили капитану, и вот мы здесь. Во власти безразличия и злобы. Если бы не твоя защита, благородный дон, сегодня мы бы умерли.

– По-русски моё звание «боярин», кабальеро по-испански, – несколько ошарашенный такой откровенностью незнакомого к незнакомому, произнёс я.

– Тебя самого-то как зовут? Отца назвал, а себя?

– Моё имя Валентин, благородный кабальеро. Мы с отцом просим покровительства и защиты, если это не затруднит вас, хотя бы до Буэнос-Айреса. Я боюсь, что друзья того матроса убьют нас и выкинут за борт. Мой отец болен, я слаб, хоть и ношу громкое имя. Молю вас, помогите!

Парнишка рухнул на колени и стал целовать мою руку. Да, на здорового или сильного, как гласило его имя, он явно не тянул. По его щекам катились крупные слёзы, а из горла рвались рыдания. На нас во время разговора и так смотрели с интересом и матросы, и стрельцы. А тут, увидев эту сцену, некоторые даже ближе подошли, шеи вытянули, чтобы лучше слышать. Я вырвал руку и злыми глазами огляделся. Моментально у всех нас окруживших любопытствующих интерес пропал, срочно появились дела в других местах палубы. В общем, разбежался народ.

– Встань, – приказал я. – Если хочешь моего покровительства, запомни: ни перед кем, кроме Бога, не становись на колени. Понятно? А теперь веди к своему отцу.

Валентин быстро вскочил на ноги, утёр грязным рукавом слёзы и, сделав приглашающий жест, направился к трапу на нижний дек. На нижней палубе я ещё не был, потому пошёл и знакомиться с ещё одним подзащитным, и удовлетворять любопытство. Следом за мной увязался опоясанный саблей Пантелеймон с двумя оружными стрельцами. Предусмотрительный дядька давал понять возможным мстителям, что шансов сунуть мне в темноте нижней палубы нож под рёбра, у них нет.

Но внизу оказалось не темно, скорее сумеречно. Дневной свет, как и свежий воздух, проникал через несколько открытых артиллерийских портов. Я увидел довольно низкое помещение, так же разгороженное парусиновыми полотнищами, заставленное матросскими сундучками и увешанное гамаками – изобретением американских индейцев. На глаза попались четыре пушки. Сколько их здесь на самом деле, не разглядел.

Палуба была полна народа. Кто матрос, кто пассажир, а таковые, судя по словам Валентина, имелись, не разобрать. Одевать команду в единую форму ещё не придумали. В помещении стоял гул голосов, постепенно затихший при нашем появлении.

– Благородный кабальеро чего-то желает? Я Рамон Калавера Кальва, боцман.

Вопрос задал подошедший моряк. Видел я его до этого только издалека, а сейчас смог разглядеть вблизи. Проверить соответствие его прозвища, Лысый Череп, мешала чёрная бандана, повязанная на голову. Лицо с крупными чертами. Через левую щёку, от уха до подбородка, тянулся шрам. Взгляд карих глаз уверенного в себе человека, без заносчивости, умный и твёрдый. Тело сухощавое, жилистое. Руки крепкие, ладони мозолистые. Первое впечатление положительное. А какое будет второе – увидим!

– Здесь находится отец этого юноши, – сказал я. – Хочу на него взглянуть и взять под свою защиту, как я взял под защиту его сына. Вы все присутствовали при этом! Возражения есть?

Громкий шёпот пробежал по столпившимся людям и быстро затих.

– Маран лежит вон там, под трапом. Скоро умрёт, видимо. Не встаёт четвёртый день. А возражений нет, – ровным, без эмоций, голосом произнёс боцман и отошёл.

Мы подошли к указанному месту. Валентин был уже там и поил из какой-то посудинки больного. Выглядел тот неважно. Исхудавший, со спутанными волосами на голове и жиденькой бородёнкой. Только глаза и говорили, что он ещё жив.

– Вы когда последний раз ели? – спросил я у паренька.

– Вчера, кажется, – его голос задрожал.

– Пантелеймон, – позвал я дядьку. – Организуй чего-либо. И Семёна позови.

Дядька метнулся к трапу. Я опустился на корточки и взял руку старика. Пульс бился ровно, но медленно, будто у спящего. Но старик не спал, а с мольбой смотрел на меня большими чёрными глазами.

– Позаботься о моём ребёнке, – прошептал он.

– Позабочусь о вас обоих, – ответил я. – И ты будешь о нём заботиться, как и раньше. Ты не умрёшь.

С громким топотом по трапу спустился лекарь, за ним дядька, а следом – полусотник Вторуша. Мы отошли чуть в сторону, чтобы не мешать Семёну осматривать больного. Лекарь скоро закончил своё дело и, подойдя, сказал:

– Сильное истощение от постоянного недоедания. Его подкормить надо, травки запаренные дать попить, и поднимется. Только здесь это сделать не получится, надо бы его к нам, а куда?

– Пойду к князю, – решил я и, оставив дядьку и стрельцов, вместе со Вторушей поднялся на палубу. Глубоко вдохнул свежий океанский воздух. На нижней палубе, несмотря даже на открытые порты, было всё же дюже вонюче. Нет, не так, там стояла вонища!

Князю я объяснил решение защитить старика с пацаном чисто меркантильными соображениями: старик – ювелир, а в Южной Америке есть россыпи драгоценных камней. Нашей экспедиции необходим такой специалист и его ученик.

– Ты что-то знал о нём? – спросил князь.

– Нет, о старике не знал, и с пацаном получилось почти спонтанно. Не люблю, когда маленьких обижают. Я, собственно, за него и вписался. А когда этот недоумок стал оскорблениями сыпать, тут уже всё и сложилось в ясный план. Я несколько раз видел, как матросы пренебрежительно ведут себя со стрельцами. Не все, некоторые. Не выказывая агрессии, с улыбкой, пользуясь незнанием стрельцами испанского языка, матросы говорили им в лицо любые оскорбления, потешая своих товарищей. Долго длиться это не могло, наши тоже их язык понимать стали, а любая драка могла обернуться массовой резнёй наглецов. У них против нас устоять, шансов нет. И мы остались бы посреди моря-океана без специалистов кораблевождения. Что не есть хорошо. Потому я и устроил представление с предупреждением. Надеюсь, все меня поняли. А когда узнал от Валентина о его отце, сразу подумал о будущем. Нам нужны специалисты в разных областях науки и ремёсел. Их надо собирать, где получится. Моисей просто подарок. Главное, его сейчас на ноги поставить и от беды укрыть.

– Удивляюсь я тебе, – сказал князь. – Молод ты, но изощрён твой ум в коварстве, как у иезуита. Наперёд думаешь, как стратег. Людей необходимых собираешь, как хозяин рачительный. Чем ещё удивишь и порадуешь?

– Жизнь покажет, чем и как. Может, и не понравятся кому-то мои способности и навыки, как знать. Но всё, чем я обладаю, всегда будет полезно нам, русским, и, если появятся, надёжным и верным союзникам.

– Верю. Твои действия одобряю и поддерживаю. А теперь иди к отцу Михаилу, попроси его от моего имени, чтобы пустил в свою каюту постояльцев. Он её вдвоём с дьяконом занимает, так что сильно не стеснится. И он веротерпим.

Отец Михаил внимательно выслушал меня и произнёс:

– То, что душа твоя сострадает униженным и оскорблённым – это хорошо. То, что ты взял под защиту слабых, пусть и иной веры, тоже хорошо. Дело богоугодное. То, что думаешь об успешности нашей миссии в земле неведомой и помощников в этом подбираешь – ещё лучше! Даю тебе своё пастырское благословение. Пусть несут болящего в мою келью, уход и лечение обеспечу, – и он трижды меня перекрестил.

– Спасибо, отче, – так же перекрестившись, ответил я и поспешил на палубу. А навстречу мне стрельцы уже несли Моисея. К моему удивлению, остриженного наголо, помытого, переодетого в чьё-то исподнее и завёрнутого в лоскутное одеяло. Следом шёл Валентин, прижав к груди отцовскую хламиду, ещё какую-то одежонку, небольшую торбу и знакомый кувшин. Увидев меня, он благодарно улыбнулся и слегка поклонился. Ну что ж, для них я сделал почти всё, что на данный момент мог.

Глава 3

Вечером, как и договаривался с капитаном, князь пошёл «на стрелку». А я, сидя на пушке, любовался Атлантикой. Шквал прошёл стороной, океан стал спокойнее, осталась лишь зыбь, из-за которой ощущается небольшая килевая качка. К вечеру стало заметно прохладнее. Если предыдущие дни население нашего кораблика изнывало от жары, не спасал даже постоянно дувший ветер, то сегодня наблюдалось некоторое похолодание. Чем это объяснить – не знаю. Но температура явно опустилась до, примерно, градусов двадцати.

Я сидел возле пушки и через открытый порт смотрел на океан. В волнах резвились дельфины, то выпрыгивая из ленивых волн, то в фонтане брызг ныряя обратно. Самые смелые из них плыли в нескольких метрах от каракки. Порой мой взгляд встречался с взглядом одного из них, плывшего очень близко от борта. Довольно большого! Мне казалось, что дельфин с интересом разглядывает меня. Даже как-то не по себе стало, уж очень разумным казался его взгляд. Я ведь знаю об исследованиях учёных покинутого мной времени. Дельфины умны, дружелюбны, легко обучаемы. По крайней мере, разумнее навязанных нам, людям, в прародители обезьян. Я помахал дельфину рукой: привет, братишка! Тот крутнулся в воде, на мгновение показав белое брюхо, и нырнул. Следом за ним нырнули остальные дельфины. Всё, представление окончено. Что-то грустно стало, да и прохладно.

Я поднялся с корзины с ядрами и сделал шаг в сторону мачты. Это и спасло меня от шлепка увесистой рыбиной, влетевшей как раз в открытый порт, напротив которого я только что сидел. Опаньки! Я с удивлением уставился на полуметровый, скачущий по палубе кусок живого серебра. А рыба-то летучая, с крыльями из сильно разросшихся грудных плавников! Послышались смачные мокрые шлепки, вопли и смех находившегося на палубе народа. Летучие рыбы, по несколько штук сразу, шлёпались на палубу, врезались в нижние паруса и мачты и оказывались в руках людей. Появились рогожные кули, быстро наполнявшиеся нежданным уловом.

– Летучие рыбы не выскакивают из воды ради спортивного интереса, а только спасаясь от врага, – подумал я. – Тем более не влетают точнёхонько в небольшой по площади люк в борту движущегося корабля. Кто так прицельно рыбину запустил и кто у рыбин тут враг?

Я выглянул за борт. На меня с улыбкой смотрел дельфин! Он действительно улыбался, приоткрыв пасть и обнажив ряд даже на вид острых зубов.

– Спасибо, брат! – крикнул я ему и помахал руками. – Жаль, нечем мне отдариться. Сухари и солонину ты вряд-ли есть будешь.

– Солонину я бы попробовал, – вдруг прозвучало у меня в мозгу, – а то всё рыба да рыба.

С грохотом моя нижняя челюсть ударилась о фальшборт, а глаза выскочили из орбит и стали похожи на крабьи. Дельфин нырнул, тут же вынырнул свечкой и, пройдясь на хвосте, снова нырнул. Я опешил и только мог смотреть выпученными глазами на кувыркающееся в воде животное. Или НЕ животное?! Разумный дельфин?!

– Я понимаю, что ты удивлён. Но я жду обещанного! – опять раздался в мозгу голос, и дельфин ухитрился так шлёпнуть по волне хвостом, что обдал меня брызгами. Вода попала мне на лицо, выведя из ступора.

– Потерпи чуток, сейчас будет, – мысленно ответил я, утёрся рукавом и крикнул:

– Пантелеймон!

– Тут я, боярин.

– Прошу, сейчас, принеси кусок солонины. Надо очень!

Глянув на меня, дядька не стал задавать вопросов и убежал. А я посмотрел на удивительное существо, встреченное мной посередине Атлантики.

– Ты кто, бродяга морей? – спросил я.

– Люди зовут мой народ «дельфины». Мы привыкли к этому слову.

– А имя у тебя есть?

Дельфин выдал серию скрипов и щелчков, а потом я услышал:

– Наш язык сложен для вашего восприятия. Ты произнёс слово «бродяга». Что оно значит?

– Это человек, который любит путешествовать, видеть новые места, знакомиться с новыми людьми. И он не имеет постоянного пристанища.

– Интересно. Как раз о моём народе. Мне нравится это слово, можешь называть меня Бродягой! А как тебя зовут?

– Называй меня Воевода. Это слово означает «вожак воинов». Тебе понятно?

– Да. Ты вожак тех, кто может сражаться с врагами. Как и я.

– Бродяга, ты говоришь совсем как человек. Где научился?

– Я издаю электромагнитные импульсы, которые преобразуются у тебя в мозгу в слова твоего языка. Тебя я понимаю так же, но лучше это получается только когда ты говоришь молча. Ты понял, что я тебе сейчас сказал?

– Д-да, понял, – ответил я вслух, но тут же поправился и произнёс эту фразу мысленно. Разумный дельфин, знающий природу электромагнетизма и передачи мыслей на расстояние, к тому же представителю другого вида! Офигеть!

– Последнее слово не понял, но догадываюсь, что оно означает удивление, – услышал я голос Бродяги. – Ты громко думаешь. Я тебя хорошо понимаю. И не пугаешься, как другие! Я пытался говорить с людьми, даже помогал плыть, когда некоторые из них попадали в воду. Но ничего, кроме страха, паники и агрессии, в их мозгу я не услышал. А вот и тобой обещанное!

Рядом со мной возник Пантелеймон с куском говяжьей солонины в руках. Он зачарованно смотрел на скользящего в волнах дельфина.

– Для него, да? – спросил дядька, улыбаясь. – Красивая рыбёшка, весёлая.

– Для него, – ответил я и взял солонину. – Но он не рыба, а, скорее, зверь, по человеческим понятиям.

– Не рыба? Зверь? – удивлённо произнёс дядька.

– Да, зверь морской, самки детёнышей рожают и молоком выкармливают.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное