Искандер Гилязов.

Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920)



скачать книгу бесплатно

При Вильгельме II внешнеполитический курс Германской империи был направлен на активное сближение с Османской империей. С приобретением концессии на постройку Анатолийской железной дороги в 1888 г. и заключением немецко-турецкого торгового договора в 1890 г. Турция оказалась в центре империалистических интересов Германии[9]9
  О немецкой политике в Турции см.: Иванов С. М. Османская империя в мировой экономической системе (вторая половина XIХ – начало XX в.). СПб., 2005; Петросян Ю. А. Османская империя: могущество и гибель: исторический очерк. М., 1990; Младотурецкое движение (вторая половина XIХ – начало XX в.). М., 1971; Fischer, F.: Griff nach der Weltmacht. Die Kriegszielpolitik des kaiserlichen Deutschland 1914/1918., D?sseldorf 1961; Fr?hlich, M.: Von Konfrontation und Koexistenz. Die deutsch-englischen Kolonialbeziehungen in Afrika zwischen 1884 und 1914. Bochum 1990; Hagen, G.: Die T?rkei im Ersten Weltkrieg. Flugbl?tter und Flugschriften in arabischer, persischer und osmanisch-t?rkischer Sprache aus einer Sammlung der Universit?tsbibliothek Heidelberg / Eingeleitet, ?bersetzt und kommentiert. Frankfurt a. M. 1988; Kampen, W.: Studien zur deutschen T?rkeipolitik in der Zeit Wilhelm II. Kiel 1968; Kr?ger, M.: Revolution als Programm. Ziele und Realit?t der deutschen Orientpolitik im Ersten Weltkrieg, in: Michalka, W. (Hg): Der Erste Weltkrieg. Wirkung, Wahrnehmung, Analyse. M?nchen 1994, S. 366–391; Schwanitz, W. G.: Paschas, Politiker und Paradigmen: Deutsche Politik im Nahen und Mittleren Osten 1871 bis 1945, in: Comparativ. Leipziger Beitr?ge zur Universalgeschichte und vergleichenden Gesellschaftsforschung, 14. Jg., Heft 1, 2004, S. 22–45.


[Закрыть]
и рассматривалась как «восходящий полумесяц»[10]10
  Kampen, W.: Studien zur deutschen T?rkeipolitik, S. 44.


[Закрыть]
, позволяющий надеяться на многообещающий союз Германской империи с исламом. Германия была заинтересована в том, чтобы ослабить своих возможных противников путём обострения взаимных противоречий между ними и «революционизировать» их восточные колонии с помощью панисламистской пропаганды, взаимодействуя при этом, прежде всего, с Османской империей, взявшей на себя роль халифата – общемусульманского духовного центра и номинального господства над всем мусульманским миром. Во время поездок Вильгельма II в Стамбул в 1889 и 1898 гг., а затем в Сирию и Палестину (1898 г.) были заложены основы продвижения Германии на мусульманский Восток и установления там германского господства.

Слова, произнесённые Вильгельмом II во время посещения Дамаска в 1898 г., превратились в легенду о том, якобы немецкий кайзер дружественно относится к исламу и мусульманам, что Германия никогда не враждовала с мусульманами и является единственным их другом среди европейских государств, большей частью враждебных исламу.

Во время этого визита кайзер посетил могилу Салах-ад-дина (египетский султан в 1175–1193 гг., возглавлявший борьбу мусульман против крестоносцев), в честь него был организован торжественный обед. Один из шейхов обратился к Вильгельму II с уверениями в том, что, посещая священное для мусульман место, он приобретает благодарность не только османов, но и искреннюю любовь 300 млн мусульман, которые почитают халифа как духовного лидера. Воодушевлённый этими словами, кайзер произнёс тост: «Пусть Его Величество султан и 300 миллионов мусульман, которые разбросаны по земле и почитают халифа, будут уверены, что немецкий кайзер будет их другом на все времена. Я пью за благо халифа Его Величества султана Абдул-Хамида»[11]11
  Цит. по: Hopkirk, P.: ?stlich von Konstantinopel. Kaiser Wilhelms Heiliger Krieg um die Macht im Orient. Wien; M?nchen 1996, S. 43. Глава 2 этой книги подробно анализирует подробности визита императора в Османскую империю (Ibid., S. 40–45). О зарубежном вояже императора Вильгельма в 1898 г. см. также: Richter, J. S.: Die Orientreise Kaiser Wilhelms II. 1898. Hamburg 1997.


[Закрыть]
.

Опасаясь политической реакции на это «признание» со стороны Англии и Франции, кайзер пытался предотвратить публикацию полного текста своего тоста, но оказалось, что германский посол в Стамбуле маршал фон Биберштайн опередил его[12]12
  Hagen, G.: Die T?rkei im Ersten Weltkrieg, S. 31.


[Закрыть]
. Позже эта речь кайзера активно использовалась пропагандой в качестве доказательства дружелюбного отношения немцев к мусульманам[13]13
  Текст тоста, адресованного султану Абдул-Хамиду и 300 миллионам мусульман, приведенный выше, в ходе Первой мировой войны использовался в качестве пропагандистского материала – представители германского МИД способствовали тому, чтобы он был опубликован в большинстве арабских и турецких газет. Кроме того, он распространялся в восточных странах (в том числе и в Индии и Средней Азии) миллионными тиражами в виде яркой цветной открытки – на турецком и немецком языках (Hopkirk, P.: ?stlich von Konstantinopel, S. 43 und Beilage).


[Закрыть]
.

Легенда перерастала в слухи, или же, наоборот, слухи подкрепляли легенду: усилиями немецких агентов во многих мечетях и на базарах в восточных странах распространялись «достоверные сведения» о том, что император Вильгельм тайно принял ислам, что он инкогнито совершил паломничество в Мекку и теперь его следует называть Хаджи Вильгельм Мухаммад. Некоторым мусульманским теологам «удалось» найти в Коране зашифрованные намёки на то, что император Вильгельм избран Аллахом для того, чтобы освободить правоверных от владычества неверных[14]14
  Очень любопытно отметить, что с началом Первой мировой войны эта легенда (или же слухи) в изменённом виде, по-видимому, получила распространение и среди мусульманского населения Европейской части России. Так, 22 апреля 1915 г. казанский генерал-губернатор дал указание Департаменту полиции расследовать, действительно ли в Казанской губернии среди татарского населения распространяются слухи о том, что кайзер Вильгельм принял ислам? И что якобы пророк Мухаммад услышал следующие слова Аллаха: «Перед окончанием мира между исламом и христианством будет великая война, и я пошлю на помощь исламу христианского царя или с востока или с запада, который примет ислам и победит христиан». Так что, согласно этим слухам – император Вильгельм будто бы и есть тот царь с запада, который примет ислам и победит христиан. К сожалению, сохранившиеся архивные материалы не позволяют проследить, какие последствия имело указание губернатора, и насколько широко были распространены указанные слухи (НА РТ. Ф. 1. Оп. 6. Д. 1156а. Л. 8-10 об.).


[Закрыть]
. Имели место даже слухи о том, что всё население Германии последовало примеру своего кайзера и в массовом порядке переходит в ислам.[15]15
  Hopkirk, P.: ?stlich von Konstantinopel, S. 20–21.


[Закрыть]

Высокое уважение султану и всему исламскому миру «другом на все времена» Вильгельмом было официально высказано, но на деле никаких шагов к сближению с Османской империей на рубеже XIX–XX вв. Германия не делала. Напротив, Берлин всячески отказывался от какой-либо существенной политической поддержки Турции. К примеру, Германия осталась в стороне в 1908 г., когда Австро-Венгрия аннексировала Боснию и Герцеговину, и вовсе не спешила оказать влияние на своего союзника в интересах турок. Примерно такая же ситуация возникла в 1911 г., когда Италия захватила территорию Ливии. Германия вновь дистанцировалась от событий, как будто ожидая ослабления Турции в этом конфликте[16]16
  Kampen, W.: Studien zur deutschen T?rkeipolitik in der Zeit Wilhelm II., S. 70–77; Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 39.


[Закрыть]
.

Можно полагать, что в нач. ХХ в. Германия сама ожидала серьёзных политических инициатив со стороны Османской империи и мусульманского мира в целом. Политики, учёные, военные при этом довольно внимательно отнеслись к возможному потенциалу идеологии панисламизма.

Панисламизм оформился в кон. XIX в., в период колониального порабощения стран Востока европейцами как антиколониальное движение, призывающее к сопротивлению против иностранного господства[17]17
  Ислам на европейском Востоке: энциклопедический словарь. Казань, 2004. С. 272.


[Закрыть]
. Его основоположником считается афганский теолог Джамаладдин аль-Афгани, который выдвинул идею «религиозно-политического союза мусульманских народов»[18]18
  О Джамаладдине аль-Афгани см.: Степанянц М. Т. Мусульманские концепции в философии и политике 19–20 вв. М., 1982; Keddie, N.: An Islamic Response to Imperialism: Political and Religious Writings of Sayyid Jamal al-Din al-Afghani. Berkeley 1968; Keddie, N.: Sayyid Jamal ad-Din al-Afghani. Berkeley 1972; Murtaza, M. S.: Islamische Philosophie und die Gegenwartsprobleme der Muslime. Reflexionen zu dem Philosophen Jamal Al-Din Al-Afghani. T?bingen 2012.


[Закрыть]
. Этот союз должен был носить чисто религиозный характер. Однако позже он приобрёл политическое значение и стал интерпретироваться как религиозно-политическое движение, в основе которого лежит представление о единстве мусульман всего мира и идея о необходимости создания единого мусульманского государства[19]19
  Вообще в позднейшей исследовательской литературе можно встретить самые разные определения «панисламизма»: Никки Кедди, например, считал панисламизм «предшественником национализма» (Keddie, N.: Pan-Islam as Proto-Nationalism, in: Journal of Modern History 41 (1969), S. 17–28; Keddie, N.: The Pan-Islamic Appeal: Afghani and Abdulhamid II, in: Middle Eastern Studies. 2 (1966), S. 46–67). По мнению же Эли Кедури и Арнольда Тойнби, панисламизм был идеологией, конкурирующей с национализмом (Kedourie, E.: Egypt and the Caliphate, 1915–1952, in: Kedourie, E.: The Chatham House Version and other Middle-Eastern Studies. Hannover; London 1984, S. 177–212; Toynbee, A.: The Ineffectiveness of Panislamism, in: Toynbee, A.: A Study of History, Bd. VIII. London 1954, S. 692–695). О анисламизме см. также: Landau, J. M.: The Politics of Pan-Islam. Ideology and Organization. Oxford, 1990; Schulze, R.: Islamischer Nationalismus im 20. Jahrhundert: Untersuchiungen zur Geschichte der Islamischen Weltliga. Leiden 1990.


[Закрыть]
.

В таком звучании панисламизм стал особенно выгоден османскому султану Абдул-Хамиду II в качестве защитной идеологии и идеологии господства, утверждавшей титул главы Османской империи как халифа – номинального главы всех мусульман мира[20]20
  Hagen, G.: Die T?rkei im Ersten Weltkrieg, S. 26; Kampen, W.: Studien zur deutschen T?rkeipolitik, S. 62. Подробный анализ роли идеологии панисламизма в Османской империи сделан Кемалем Карпатом: Karpat, K.: The politicization of Islam. Reconstructing identity, state, faith, and community in the late Ottoman state. Oxford 2001.


[Закрыть]
. В свою очередь кайзер Вильгельм II был прежде всего заинтересован в поддержке антиколониального направления в идеологии панисламизма, поэтому он и оказывал поддержку деятельности султана Абдул-Хамида в целях ослабления позиций Англии, Франции и России в их населённых мусульманами колониях. То есть ислам виделся руководству Германии как идеологическая подоплёка в военных, политических и дипломатических отношениях с Османской империей. Общие представления об исламе, его учении, его перспективах в Германии кон. XIX – нач. XX в. были весьма примитивными, если не сказать больше: в сознании многих это была исключительно воинственная религия, для которой были характерны «фанатизм, стремление к завоеваниям и военной добыче»[21]21
  Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 88. Любопытно отметить, что уже в начале ХХ в. в европейской исследовательской литературе появились первые публикации о панисламизме, одним из авторов которых был крупный востоковед Арминий Вамбери: Pan-Islamism, in: Nineteenth Century 60 (Oct.1906), S. 547–558. См. также: Vollers, K.: ?ber Pan-Islamismus, in: Preussische Jahrb?cher 117 (Juli 1914), S. 18–40. Известный востоковед К. Х. Беккер в «Германском колониальном лексиконе», изданном в 1920 г. очень кратко определял панисламизм даже не как идеологию, а как «чувство политического, культурного и религиозного единства мусульман» (Becker, C. H.: Panislamismus, in: Deutsches Kolonial-Lexikon. Berlin 1920, Bd. III, S. 11–12).


[Закрыть]
.

Использование авторитета османского султана для воздействия на мусульманские массы становилось одним из приоритетных направлений немецкой восточной политики, но германским стратегам явно не хватало знаний о мусульманском Востоке. До Первой мировой войны связи Германии с мусульманами в области военно-политического сотрудничества носили эпизодичный характер, и знакомство немцев с исламским миром было довольно поверхностным. Немецкое востоковедение развивалось больше как филологическая наука, а к концу XIX в. оно уже не могло отвечать интересам политики, направленной на распространение влияния германского капитала на обширные районы Европы, Азии и Африки. Это стимулировало более углублённое исследование стран мусульманского Востока, и способствовало становлению немецкого исламоведения, направленного на изучение исламского мира в культурно-историческом аспекте. Ещё в 1887 г. в Берлинском семинаре восточных языков началась подготовка переводчиков для Министерства иностранных дел. В 1908 г. был создан семинар истории и культуры Ближнего Востока, через 2 года при семинаре началось издание журнала «Der Islam» («Ислам»)[22]22
  Islamkunde und Islamwissenschaft im Deutschen Kaiserreich. Der Briefwechsel zwischen Carl Heinrich Becker und Martin Hartmann (1900–1918). Eingeleitet und herausgeben von Ludmila Hanisch. Leiden, 1992, S. 12.


[Закрыть]
. В 1912 г. Общество исламоведения в Берлине начало издавать журнал «Die Welt des Islams» («Мир ислама»). Основоположником современного немецкого исламоведения стал К.-Х. Беккер, который в 1908 г. начал преподавать культуру восточных народов в Гамбурге[23]23
  Беккер, Карл-Хайнрих (1876–1933) – крупный немецкий востоковед и политик. В годы Первой мировой войны – профессор Боннского, а с 1916 г. – Берлинского университета. Впоследствии – в период Веймарской республики являлся Министром по делам культа. См. о нём: M?ller, G.: Weltpolitische Bildung und akademische Reform. Carl Heinrich Beckers Wissenschafts– und Hochschulpolitik 1908–1930. K?ln u.a. 1991; Wende, E.: C. H. Becker. Mensch und Politiker. Ein biographischer Beitrag zur Kulturgeschichte der Weimarer Republik Stuttgart, 1959.


[Закрыть]
. При содействии кайзера Вильгельма II, в 1912 г. в Берлине была создана Комиссия по Востоку («Orientalische Komission»), которая позже превратилась в Институт ориенталистики и африканистики Берлинской академии наук[24]24
  Schwanitz, W. G.: Paschas, Politiker und Paradigmen, S. 22–45.


[Закрыть]
. Перед всеми этими научными учреждениями в первую очередь была поставлена задача подготовки кадров, которые будут служить интересам Германии на Востоке. Одну из важных ролей при этом должны были выполнять лица, владеющие языковыми и прочими необходимыми базовыми знаниями об исламе и мусульманских народах, наблюдая и изучая ситуацию непосредственно на местах и информируя Министерство иностранных дел Германии о событиях и движениях среди мусульман. Среди таковых особую активность проявил немецкий дипломат Макс фон Оппенхайм, о котором речь пойдёт чуть позже.

Между тем после революции в 1908 г. в Турции поменялась власть, а новое правительство больше ориентировалось в политическом и экономическом отношении на Антанту, считая имперский режим Германии деспотическим. Присоединение России в 1907 г. к Антанте (Англия, Франция, Россия) при наличии уже существовавшего с 1882 г. Тройственного союза (Германия, Австро-Венгрия, Италия) ещё более накалило международную обстановку, и в этой ситуации, опасаясь потерять влияние на Босфоре, Германия начала искать пути сближения с младотурками[25]25
  Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 39–40. Младотурки (также иттихадисты) – европейское название членов турецкой партии «Ittihat ve terakki» («Единение и прогресс»).


[Закрыть]
.

События итальяно-турецкой войны 1911–1912 гг. явственно затмили авторитет Германии перед младотурецким правительством как надёжного союзника в назревающем европейском конфликте. Это привело к заметному охлаждению взаимоотношений. Германия, с одной стороны, не могла открыто защищать интересы Османской империи перед своим союзником Италией, с другой стороны, должна была поддержать собственные интересы в Турции и не хотела терять своего авторитета в общественном мнении. Она пыталась выйти из положения участием в акциях гуманитарной помощи египетского Красного Полумесяца[26]26
  Ibid., S. 39.


[Закрыть]
. Участие в гуманитарной помощи не давало оснований для критики со стороны Англии, внимательно наблюдавшей за действиями Германии на Востоке. Для немецкой стороны важно было также и то, что она получила возможность продемонстрировать дружбу кайзера с исламским миром.

В современной немецкой историографии преобладает мнение о том, что панисламизм не был разработан в довоенное время в качестве военной стратегии Германии против коалиции противников, и что такое решение было принято спонтанно после развала плана Шлиффена[27]27
  План Шлиффена – стратегический план, разработанный в Германской империи с целью достижения максимально быстрой победы в Первой мировой войне. Его автором являлся начальник Генерального штаба Альфред Шлиффен. После отставки А. Шлиффена в 1906 г. этот план переработал его преемник Хельмут фон Мольтке. См. подробнее: Ehlert, H.; Epkenhans, M.; Gro?, G. (Hg.): Der Schlieffenplan. Analysen und Dokumente. Paderborn 2006; Ritter, G.: Der Schlieffenplan. Kritik eines Mythos. Mit erstmaliger Ver?ffentlichung der Texte und 6 Kartenskizzen. M?nchen 1956. Zuber, T.: Inventing the Schlieffen Plan. German War Planning 1871–1914. Oxford 2002.


[Закрыть]
, как реакция на начало затяжной позиционной войны на Западном фронте[28]28
  M?ller, H. L.: Islam, ?ih?d («Heiliger Krieg») und Deutsches Reich. Ein Nachspiel zur wilhelminischen Weltpolitik im Maghreb 1914–1918. Frankfurt am Main; Bern; New York; Paris 1991; Oberhaus. S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 134.


[Закрыть]
. Хотя известно, что руководитель германской военной миссии в Турции генерал фон дер Гольц ещё в 1899 г. заявлял о возможном германо-турецком союзе в будущей войне, и идея «революционизации» исламского мира была к началу войны уже не новостью[29]29
  Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 90.


[Закрыть]
.

Однако следует отметить, что вплоть до июля 1914 г. в правящих кругах Германии не было единого мнения относительно союза с Турцией. Руководитель Генерального штаба Хельмут фон Мольтке, например, считал, что Османская империя «в обозримом будущем» не способна стать союзницей Германии. «Турция в военном отношении – это нуль!» – заявлял он безапелляционно в марте 1914 г.[30]30
  Цит. по: Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 108.


[Закрыть]

Такого же мнения придерживались глава Немецкой военной миссии в Османской империи Лиман фон Сандерс и германский посол в Стамбуле Ханс фон Вангенхайм. Они считали, что турецкая внешняя политика очень переменчива и не имеет чётких ориентиров. Фон Вангенхайм ещё 18 июля 1914 г. отмечал: «Вне всякого сомнения, Турция сегодня не готова к союзническим отношениям. Для своих союзников она только создаст дополнительные трудности, и не сможет дать при этом ни малейшего преимущества. Политика Тройственного союза должна быть построена таким образом, что если Турция по истечении лет действительно станет фактором власти, не упустить из рук нити управления»[31]31
  Цит. по: Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 107.


[Закрыть]
. Вангенхайм так оценивал военный потенциал Османской империи: «Если ранее мы говорили о Турции как о больном человеке, то теперь уже следует говорить о человеке умирающем. У неё нет никаких жизненных сил, и она находится в состоянии агонии. Наша военная миссия подобна врачебному консилиуму, собравшемуся у смертного одра неизлечимо больного»[32]32
  Цит. по: Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 108.


[Закрыть]
. Так выражался компетентный и авторитетный германский дипломат за две недели (!) до заключения военного соглашения между Османской империей и Германией!

Немецкие военные стратеги ориентировались на план Шлиффена, который был направлен главным образом на европейский театр военных действий. Но тем не менее кайзер выражал убеждённость в том, при таких натянутых отношениях, когда Германия противостоит образующимся против неё большим коалициям, её «последним козырем является ислам и мусульманский мир»[33]33
  Цит. по: von Kampen, W.: Studien zur deutschen T?rkeipolitik, S. 66.


[Закрыть]
.

Несмотря на все сомнения и колебания, Германия всё-таки пошла на заключение секретного соглашения о союзе с Османской империей 2 августа 1914 г. Основную роль при этом, с одной стороны, сыграли общие экономические и политические интересы, а с другой – симпатия отдельных младотурецких лидеров, прежде всего Энвера-паши по отношению к Германии[34]34
  Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 40.


[Закрыть]
. Известно, что в период с 10 по 27 июля Энвер-паша интенсивно обсуждал со многими высокопоставленными турецкими чиновниками возможность заключения военного соглашения с Германией. Cудя по сохранившимся документам, именно в этот период он согласовал с германским МИД объявление Турцией «джихада» в качестве ответа на якобы поддержку её Германией в период Балканских войн, а 32 немецких эмиссара отправились в Басру для того, чтобы развернуть по всей Османской империи «разъяснительную работу»[35]35
  Karsh, E.; Karsh, I. (Eds.): Empires of the Sand. The Struggle for Mastery in the Middle East, 1789–1923. London 1999, S. 109.


[Закрыть]
.

Важно отметить и следующий факт: официальные документы германского МИД подтверждают, что вступление Турции в войну должно было быть направлено не против Британской империи и не с целью овладения Египтом – это всё оказывалось на втором плане. Турция виделась, в первую очередь, в роли противника России. 20 августа 1914 г. посол Вангенхайм получил телеграмму из МИД следующего содержания: «Главным приоритетом для кайзеровской Германии должно быть вступление Турции в войну против России. Только в дополнение к этому можно ускорить подготовку кампании в Египте». Примерно такое же указание дал статс-секретарь (министр иностранных дел) Готтлиб фон Ягов своим подчинённым 9 сентября 1914 г.: «Сейчас всё сводится к тому, чтобы Турция как можно скорее начала акцию против России. О египетской экспедиции можно будет подумать только после этого»[36]36
  Цит. по: Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 108.


[Закрыть]
.

Таким образом, можно наблюдать, что заключение военного соглашения между Германией и Османской империей 2 августа 1914 г. произошло в довольно-таки странных условиях, когда обе стороны вроде бы ясно осознавали реальное положение дел, но в то же время как будто авантюрно ввязались в масштабный военный конфликт, не до конца проанализировав все его возможные последствия. Иначе как можно оценивать такое стремление Германии максимально быстро подключить Турцию к войне, если её военные возможности оценивались, мягко говоря, скептически?

Макс фон Оппенхайм и «революционизация» мусульманского мира

Основные положения концепции «революционизации» были изложены в меморандуме «Революционизация исламских областей наших врагов», представлявшем собой, по сути, проект организации немецкой пропаганды в исламском мире. Автором проекта являлся вышеупомянутый М. фон Оппенхайм.

Для лучшего представления данной личности упомянем некоторые факты его биографии.

М. фон Оппенхайм родился 15 июля 1860 г. в Кёльне, в семье успешного финансиста – банкира Альберта Оппенхайма. Обучался юриспруденции в Страсбурге и Берлине. С нач. 1880-х гг. проявилась его страсть к путешествиям, которая была присуща ему потом всю жизнь. Во время таких поездок он вполне сложился как сторонник расширения колониальных владений Германии. Более всего его привлекали восточные страны: Турция, Африка, Ближний Восток, где он не раз принимал участие в масштабных археологических раскопках. Хотя М. фон Оппенхайм и не был подготовленным и дипломированным востоковедом, тем не менее он имел широкий круг знакомств среди политиков, дипломатов и учёных восточных стран. Несмотря на то что он придерживался католичества, фон Оппенхайма сначала не допускали к дипломатической службе из-за еврейского происхождения по отцовской линии, но благодаря необходимым знаниям, активности и природной настойчивости, он стал одним из главных «архитекторов» грандиозной немецкой пропагандистской кампании, охватившей целые континенты.

Лишь в 1896 г. он был официально принят на дипломатическую службу, став атташе в германском консульстве в Каире. Правда, в 1910 г. фон Оппенхайм по собственному желанию покинул дипломатическое ведомство, получил почётный титул министра-резидента (один из дипломатических рангов того времени) и сосредоточился на археологических раскопках на Ближнем Востоке. Однако в 1913 г. он вернулся в Берлин, и в 1914 г. вновь был принят на службу в Министерство иностранных дел, где и стал автором теории «революционизации» восточных народов. На тот момент «он был единственным знатоком Востока, который имел служебный опыт и через многочисленные сообщения показал свои навыки»[37]37
  Kr?ger, M.: Revolution als Programm, S. 368.


[Закрыть]
.

Очень короткое время он возглавлял Службу информации по Востоку (СИпВ), которую сам же и создал, правда, уже в 1915 г. был отправлен в германское посольство в Османской империи и активно способствовал продвижению немецких интересов на Востоке. С 1920-х гг. Макс фон Оппенхайм сосредоточился на научной работе. В 1922 г. он основал Институт исследования Востока в Берлине, проводил многочисленные археологические раскопки в разных странах. Скончался М. фон Оппенхайм 15 ноября 1946 г.[38]38
  Подробнее о жизни и деятельности Макса фон Оппенхайма см.: Bragulla, M.: Die Nachrichtenstelle f?r den Orient. Fallstudie einer Propagandainstitution im Ersten Weltkrieg. Saarbr?cken 2007, S. 20-23-91-92; Caskel, W.: Max Freiherr von Oppenheim, in: Zeitschrift der Morgenl?ndischen Gesellschaft 101 (1951), S. 3–8; M?ller, H. L.: Islam, «?ih?d» und Deutsches Reich. Ein Nachspiel zur wilhelminischen Weltpolitik im Maghreb 1914–1918. Frankfurt a. M.; Bern; New York; Paris 1991, S. 193–200; Kon, K.: Almanya’n?n ‘?slam Stratejisi’ Mimarlar?ndan Max von Oppenheim ve ?? Memorandumu, ?stanbul ?niversitesi Edebiyat Fak?ltesi Tarih Dergisi, 53, 2011/1. ?stanbul, 2012, S. 211–252; Kreutzer, S. M.: Dschihad f?r den deutschen Kaiser: Max von Oppenheim und die Neuordnung des Orients (1914–1918). Graz 2012; Kr?ger, M.: Max von Oppenheim – mit Eifer im Ausw?rtigen Dienst, in: Teichmann G.; V?lger G. (Hg.): Faszination Orient. Max von Oppenheim, Forscher, Sammler, Diplomat. K?ln 2001, S. 106–139; Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 46–63; Schwanitz, W. G.: Max von Oppenheim und der Heilige Krieg. Zwei Denkschriften zur Revolutionierung islamischer Gebiete 1914 und 1940, in: Soziale Geschichte 19 (2004), S. 28–59; Schwanitz, W.: Die Berliner Djihadisierung des Islam. Wie Max von Oppenheim die islamische Revolution sch?rte, in: Konrad-Adenauer-Stiftung Auslandsinformationen 2004 (10), S. 17–37; Studt, J.-D.: Max von Oppenheim und der Nahe Osten – Lebensraum oder politische Intrige? in: Asien Africa Lateinamerica 1999 (27), S. 137–157; Treue, W.: Max Freiherr von Oppenheim. Der Arch?ologe und Politik, in: Historische Zeitschrift. 1969, Bd. 209, S. 37–74.


[Закрыть]

Надо отметить, что во время своих долгих путешествий в страны Востока у М. фон Оппенхайма сложилось стойкое убеждение в том, что панисламизм как объединяющая идеология обладает серьёзным потенциалом, турецкий султан как номинальный глава всех мусульман имеет огромное влияние на них, а Германия пользуется большим авторитетом в исламском мире. К таким наблюдениям он пришёл в результате изучения мусульманской прессы (это было одним из главных направлений его деятельности в генеральном консульстве в Каире), а также в результате многочисленных встреч и бесед с различными представителями мусульманского мира.

Меморандум «Революционизация исламских областей наших врагов» стал результатом его деятельности в Каире, позже во время его службы в политическом отделе МИД Германии, когда он имел доступ к информации, поступающей в министерство, и сумел вовремя воспользоваться этой возможностью. Этот подробный документ был представлен М. фон Оппенхаймом в октябре 1914 г. в МИД и далее передан в Высшую штаб-квартиру для представления кайзеру[39]39
  Меморандум под названием «Denkschrift „Die Revolutionierung der islamischen Gebiete unserer Feinde“» хранится в Политическом архиве Министерства иностранных дел Германии в Берлине (PArch. AA, R 20937, Bl. 53-195). Ниже при цитировании отдельные ссылки даваться не будут. Следует отметить, что текст в полном виде был опубликован в 2001 г.: Epkenhans, T.: Geld darf keine Rolle spielen, II. Teil, das Dokument [Max von Oppenheims gro?er Djihad-Plan]. In: Archivum Ottomanicum, 19 (2001), S. 121–163.


[Закрыть]
.

Концепция «революционизации» основывалась на теории «джихада», т. е. борьбы в защиту и за распространение ислама, посредством которого, считал фон Оппенхайм, можно поднять мусульманский мир против иностранного господства. Вероятно, не лишним будет упомянуть здесь и тот факт, что идею «джихада» в интересах Германии и связанной с ним «революционизации» мусульманского мира Макс фон Оппенхайм вынашивал довольно длительное время. Ещё в 1898 г., когда он находился на дипломатической службе в Каире, дипломат составил довольно пространную информационную записку, направленную затем в МИД, под названием «Панисламистское движение». Именно с этого документа, насыщенного фантазиями и домыслами, по мнению некоторых историков, и берёт начало германская политика «революционизации» мусульман[40]40
  Hagen, G.: Die T?rkei im Ersten Weltkrieg, S. 31; McCale, D.: «The Kaiser?s Spy»: Max von Oppenheim and the Anglo-German Rivalry before and during the First World War, European History Quarterly, Vol. XXVII, 1997, S. 201; Schwanitz, W. G.: Paschas, Politiker und Paradigmen, S. 29.


[Закрыть]
. Позволим себе привести довольно пространную цитату, которая ярко показывает, чего же ждали немецкие дипломаты, политики и военные от «священной войны». Вот что дипломат писал о «джихаде»: «Джихад, священная война против неверных, на протяжении времени изменил свою сущность, в настоящее время ему приписывают вместо чисто агрессивного, что было характерно для него раньше, более оборонительный характер. И сегодня трудно рассчитать его последствия, если раздастся призыв, следуя которому мусульманские народы надлежащим образом будут готовиться. Даже не объявляя джихада, константинопольский султан в последней войне с Россией получал из всех мусульманских стран денежные пожертвования и добровольцев. […] Мусульманский мир уже очень давно перестал быть единым государством, но панисламистская идея всегда сохранялась и сохранится в дальнейшем. С давних времён из Константинополя начиналось своего рода панисламистское движение. Чрезвычайно умело и с большой энергией сегодняшний султан взял его в свои руки. Более чем когда-либо султан воспринимается сейчас всем мусульманским миром как самый могущественный мусульманский правитель, как господин и защитник святых городов. Если же он выступит в качестве непосредственного противника какой-либо державы и покажется не слишком опасным, то в борьбе против державы, у которой имеется немало мусульманских подданных, он мог бы быть для нас ценным союзником. Примечательно, насколько большим почтением среди мусульманских народов пользуется в настоящее время Германия, которая показала себя как друг султана ещё тогда, когда он был в бедственном положении»[41]41
  Цит. по: Oberhaus, S.: «Zum wilden Aufstanden entflammen», S. 95.


[Закрыть]
.

Главную роль при «революционизации» мусульман должна была выполнять Османская империя. Предполагалось, что объявление султаном «джихада» создаст внутренние трудности для держав Антанты, мусульманское население которых насчитывало миллионы.

Главным условием в организации влияния на мусульман фон Оппенхайм считал воздействие на Османскую империю: «Главной предпосылкой революционизации исламских областей наших врагов является интенсивное взаимодействие с турками под знаменем султана-халифа, а именно создание организации с ясными целями» – именно такими словами начинается текст этого пространного документа.

М. фон Оппенхайм сразу выделил основные направления по реализации данной «акции»:

«1. Пропаганда: Преодоление всех недостоверных сообщений, распространяемых нашими врагами о ходе войны, правильное разъяснение военного положения, а также прямые призывы к восстаниям против наших врагов и поддержка таковых.

2. Военное наступление Турции, без которого „всерьёз невозможно было бы думать о „революционизации“ отдельных стран, будь то Египет или мусульманские области России“».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9