Ирина Серебренникова.

И снова о классике. Эссе



скачать книгу бесплатно

© Ирина Серебренникова, 2016


Редактор Наталья Нутрихина


ISBN 978-5-4483-2062-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ирина Глебовна Серебренникова

От автора

Человеческий ум пытлив и любознателен. Всё окружающее его неведомо и интересно, всё для него загадка. И к разгадке этих тысяч, миллионов больших и маленьких загадок стремилось человечество на протяжении всего своего существования.

Человек по природе своей творец. Познавая, изучая, он не может не создавать. Великое свойство созидания присуще людям, и это выделяет их из всего окружающего мира.

Человек по природе своей художник, и во всех его творениях в той или иной мере присутствует художественное начало. Гений одних дал нам бессмертные полотна, звуки, образы, покоряющие умы и сердца, художественный вкус других незаметно украсил нашу жизнь. Нет такого человека, которому было бы чуждо чувство прекрасного, нет и не может быть, потому что прекрасное в самой жизни, в природе, во всём, что окружает нас.

В «Рассуждении о науках и искусствах» на вопрос Дижонской Академии: «Способствовало ли возрождение наук и искусств улучшению нравов?» – великий мыслитель XVIII века Ж.-Ж. Руссо дал отрицательный ответ.

Было бы неоправданной смелостью полемизировать с одним из выдающихся просветителей. Но можно ли согласиться со всеми доводами? Это значило бы признать их правоту и утвердиться в парадоксальной мысли, что науки и искусства повергают народы в рабство, закрепощают их, развращают нравы.

«Необходимость воздвигла троны, – науки и искусства их утвердили».

Утвердили? – Потрясали троны, низвергали властителей, будили дух и волю, объединяли и вели за собой самых лучших, самых смелых и просвещённых представителей своей эпохи.

Убийственный смех Мольера, смелый вызов Радищева, обличающие полотна передвижников, страстные звуки «маэстро революции» Джузеппе Верди, – вот что заставляло бледнеть тиранов и поработителей.

Вспомним «Марсельезу» Руже де Лилля, гения одной ночи, как назвал его Стефан Цвейг. До каких высот поднимается художник, осененный великой идеей свободы и независимости!

Не блеск и роскошь дворцовых залов, не напыщенная важность «великого» короля, а Свобода на баррикадах вдохновила кисть Делакруа. А Греция, вдохновенная Греция, давшая нам образцы творений столь высокие, что вряд ли возможно подняться до них, Гимн свободному человеку, сильному и прекрасному, идеи добра и справедливости, подвиги ради освобождения народа находим мы в древнем эпосе и классической скульптуре.

Просвещение вывело человека из тьмы, рассеяло мрак, окружавший его. Образование и воспитание изменило его манеры, научило сдерживать порывы, обуздывать желания. Человек уже не действует по первому побуждению, а обдумывает свои поступки, предвидя их последствия.

Но можно ли сказать, что

«… в нравах воцарилось пошлое и обманчивое однообразие, и кажется, что все умы отлиты по единому образцу?»

Образование расширяет кругозор, оттачивает мысль; знакомство с искусствами развивает художественный вкус. Человек просвещенный богат духовно; он интересен для окружающих. И это богатство человек ставит превыше всего.

Уважение к достижениям народов, к вершинам ранней цивилизации – одна из лучших традиций просвещения.

И не столь трудно под маской добропорядочности английского посла, выломавшего скульптуры Парфенона – бессмертные творения Фидия, пережившие 25 веков, узнать хищную лапу гитлеровцев, этих варваров XX века, разоривших янтарный кабинет в Пушкинском дворце.

Спасение сокровищ Дрезденской галереи русскими солдатами – не лучший ли это пример высокой морали?

Настоящий художник связан с народом, творит для него и в творчестве своём прислушивается к голосу народа.

Жизнь, чаяния народные, его горести, радости, его представления и мечты – вот благодатнейший и благодарнейший источник вдохновения художника.

Живительные силы этого источника находим мы в поэзии Пушкина и Роберта Бёрнса, прозе Толстого и Диккенса, полотнах Репина и Рембрандта, музыке Глинки и Бизе.

Постановка и разрешение общечеловеческих проблем: любви, дружбы, чести, сопротивления злу, торжества разума и справедливости обессмертили творения Шекспира.

«Держать, так сказать, зеркало перед природой, показывать доблести её истинное лицо и её истинное – низости, и каждому веку истории – его неприкрашенный облик», – это понимание задач театра, вложенное Шекспиром в уста Гамлета, можно смело перенести на все виды искусства.

Для каждого поколения свойственно стремление к новому. Проходят века, меняются формы, стили. Но лучшие традиции искусства, его задачи остались прежними.

«Воспроизведение жизни, её объяснение, произнесение приговора».

К этому определению Н. Г. Чернышевского добавлю: воспитание молодого поколения, провозглашение передового будущего.

Художник должен быть впереди своего времени, чтобы не остаться позади.

I

Как хороши, как свежи были розы…
Судьба одной строки

Есть поэтические строки, которые не только остаются в памяти встретившихся с ними однажды, но и вызывают поэтический отклик собратьев по перу.

Такова строка:

«Как хороши, как свежи были розы…», известная, в основном, по стихотворению в прозе И. С. Тургенева. Строка эта заимствованная, в чем писатель сразу и признается, не называя, впрочем, первоисточника.

Тургенев – не единственный литератор, чье внимание привлекла эта первая строчка стихотворения И. П. Мятлева «Розы».


I. Иван Петрович Мятлев (1796 – 1844)


Человек богатый и родовитый, прожил свой век завсегдатаем светских и литературных салонов, где пользовался славой присяжного остряка, автора забавных куплетов, эпиграмм, шуточных импровизаций.

Наибольшую известность получила его сатирическая поэма «Сенсации и замечания госпожи Курдюковой за границей – дан л’этранже», написанная в период с 1840-го по 1844 год. В поэме с неподдельным юмором высмеяны характеры и нравы среднедворянского общества.

Мятлев-лирик писал романсы и элегии. Самое лучшее и памятное из лирических стихотворений – «Розы» – создано в 1834 году. Элегия начинается восторженным описанием роз, столь любезных сердцу лирического героя, взлелеянных и оберегаемых им.

Однако заветные цветы сорваны и преподнесены прелестной деве, достойной этого дара. Она – царица в венке из свежих цветущих роз, вокруг нее вьются радость и любовь.

Ей счастье долгое сулил, казалось, рок.

В этой строке появляется что-то тревожащее. «Казалось» – выражение неуверенности; «рок» – не может сулить долгого счастья, напротив, он – носитель неотвратимой беды.

Действительно, две заключительные строки звучат трагически:

И где ж она? … В погосте белый камень,

На камне – роз моих завянувший венок.

II. Иван Сергеевич Тургенев (1818 – 1883)


На склоне лет создал единственный в своем роде цикл «Стихотворения в прозе». Из пятидесяти одной миниатюры, написанной в период с февраля 1878-го по июнь 1882 года, одна из наиболее проникновенных вдохновлена первой строчкой мятлевской элегии:

«где-то, когда-то давным давно тому назад я прочел одно стихотворение. Оно скоро позабылось мною… но первый стих остался у меня в памяти:

КАК ХОРОШИ, КАК СВЕЖИ БЫЛИ РОЗЫ…»

Этот стих стоит в заглавии и проходит рефреном от начала до конца миниатюры.

Пожилой одинокий человек в ненастную зимнюю пору мысленно обращается в прошлое, в годы юности.

Перед ним появляется пленительный образ девушки с простодушно-вдохновенными задумчивыми глазами, следящей из окна летним вечером за появлением первых звезд. И весь дом, наполненный когда-то веселым шумом семейной деревенской жизни: молодые добрые голоса, звуки старенького пианино, воркотня патриархального самовара…

Тем печальнее возвращение в сумеречное настоящее. Дом холоден и пуст. Все умерли, умерли… Единственный товарищ – старый пес – жмется у ног хозяина.

Как хороши, как свежи были розы…

В этой строке, такой лиричной, такой запоминающейся, звучит печаль; в ней – заданность, предопределенность конца.

Розы хороши и свежи, но они были хороши, были свежи. То есть, это строка – воспоминание о том, что было. Поэтому так остро воспринимается их нынешнее состояние. Розы увяли – это неизбежно, и вместе с ними утрачено все, что было когда-то, подобно цветам, прекрасным и свежим.

В мятлевской элегии это умершая возлюбленная лирического героя. Для Тургенева – короткое цветение и свежесть роз, одиночество и близость ухода.


III


Выйти из атмосферы обреченности, заданной мятлевской строкой, попытался поэт, известный нам под инициалами К.Р. (великий князь Константин Константинович Романов – 1858—1915).

Личность, разносторонне одаренная, К.Р. был не только поэтом, но и актером, музыкантом и переводчиком.

Для офицеров Измайловского полка им были организованы «Измайловские досуги» – своего рода литературно-музыкально-театральное объединение. К состязанию «Измайловских досугов» на тему из «Стихотворений в прозе» И. С. Тургенева и появилось в декабре 1886 года стихотворение К.Р. «Розы».

Примечательно, что, не чураясь мятлевской строки, поэт развивает тему Тургенева – тему своей собственной судьбы в ауре прекрасных свежих роз.

Три строфы четко разграничивают время: было, есть, будет.

Первая строфа – обращение к молодости, безоблачной и беззаботной жизни, когда благоухали цветы, сияла луна, пел соловей и т. д.

«КАК ХОРОШИ ТОГДА, КАК СВЕЖИ БЫЛИ РОЗЫ!»

Настоящее не столь безоблачно. Поэт упоминает о бедах и печалях, встретившихся на его пути. Но эти скорби не погасили в нем оптимизма.

Большая часть второй строфы – это обращение к подруге («мой друг»): не унывать, взглянуть на прекрасный божий мир, душистый сад, снова увидеть

«КАК ХОРОШИ ТЕПЕРЬ,

КАК СВЕЖИ ЭТИ РОЗЫ!»

В третьей строфе надежда на счастливые перемены звучит еще увереннее. За выстраданное воздастся сторицей, вернется то, что уже было раньше: расцветшие долины, кроткая луна, соловьиный рокот. И, как заключительный аккорд:

«КАК ХОРОШИ ТОГДА,

КАК СВЕЖИ БУДУТ РОЗЫ!»

Так из символа печали и мрачных предчувствий свежие розы превратились в символ надежды, чистой непреходящей красоты, которой не грозит увядание.


IV


Одно из светил Серебряного века Игорь Северянин (Игорь Васильевич Лотарев – 1887—1941), провозглашенный «королем поэтов» 27 февраля 1918 года на поэзовечере в Политехническом музее в Москве, – также внес свой вклад в историю знаменитой строки.

В марте 1918 года он навсегда покинул Россию и в 1921 году принял эстонское гражданство.

Во второй половине своей жизни Игорь Северянин возвратился от изысканно-иронических поэз к изначально провозглашенному им «примитиву» и «открытости».

«ЧЕМ ПРОЩЕ СТИХ, ТЕМ ОН ТРУДНЕЕ…»

«КЛАССИЧЕСКИЕ РОЗЫ» были написаны в 1925 году и вошли в сборник стихов того же названия, выпущенный в 1931 году в Белграде.

Вряд ли можно назвать случайным рождение этого шедевра. Тема утраченной родины становится одной из главных в творчестве поэта – полубеженца, полуэмигранта.

Эпиграф к стихотворению – первая строфа мятлевской элегии. Чисто формально оно пересекается с «розами» К.Р.: три строфы, три времени – были, ныне, будут.

Но лаконизм, простота, ясность соединены с такой глубиной мысли; трагизм с таким светлым оптимизмом, что к этому небольшому стихотворению хочется возвращаться снова и снова. Стихи положены на музыку уже в наше время (композитор Олег Иванов) и вошли в репертуар лучших современных исполнителей.

В стихотворении Игоря Северянина собственная судьба поэта переплетена с судьбой страны, его родины, неотделима от нее. В нем и грусть по ушедшему, когда в сердцах людей роились ясные грезы, и короткая констатация трагических перемен в стране. Цветы превратились в «розы воспоминаний о минувшем дне». Кстати, розы эти – не увядшие; они также хороши и свежи, как раньше.

Проходит время, и появляется надежда на возрождение страны. «ВЕРНУТЬСЯ В ДОМ РОССИЯ ИЩЕТ ТРОП…»

Но самому поэту уже нет места в этом новом доме. Как многие творцы, он предчувствует свою кончину. И снова поворот – его не будет, но страна не отвергнет поэта. Она помнит о нем, любит его и достойно почтит его память.

«КАК ХОРОШИ, КАК СВЕЖИ БУДУТ РОЗЫ,

МОЕЙ СТРАНОЙ МНЕ БРОШЕННЫЕ В ГРОБ!»

Эти строки выбиты на могильном памятнике поэта, которому не грозит забвение, на Александро-Невском кладбище в Таллине.


V


Все любители поэзии, без сомнения, должны быть признательны И. Мятлеву за то, что свое элегическое воспоминание о рано оставившей его возлюбленной он начал такой проникновенно-щемящей строкой.

Эта строка, вдохновившая И. С. Тургенева, сопровождает горькие размышления писателя об уходящей жизни тихой печальной мелодией и придает «Стихотворению в прозе» лиризм и поэтичность.

Конкурсный опыт К.Р., поэзия которого грешит вторичностью и изобилует «общими местами», интересен, однако тем, что автор воспротивился минорности строки и попытался повернуть ее на мажорный лад, «не дал розам увянуть». И в этом смысле предварил северянинские «классические розы», ставшие, по моему мнению, апофеозом, строки

«КАК ХОРОШИ, КАК СВЕЖИ БЫЛИ РОЗЫ…»

Молитва

В минуту жизни трудную

Теснится ль в сердце грусть,

Одну молитву чудную

Твержу я наизусть.


В этом удивительном произведении Михаил Юрьевич Лермонтов не приводит текста молитвы, не называет того, к кому она обращена. Читателю представляется возможность воссоздать в своем воображении моление, в котором «созвучье слов живых» дышало бы святостью, обладало силой благодатной.

Само по себе обращение к литературному жанру молитвы представляется явлением необычайным. Поэт беседует не наедине со Всевышним, поверяя ему свои сомнения и упования. Не повторяет слов молитвы в Божьем храме вместе с другими молящимися. Но исповедально обращается к миру себе подобных, им адресует поэтические страницы, доверяет свою боль, переживания, надежды и ожидает понимания, поддержки и ответного сочувствия.


Дмитрий Веневитинов (1805 – 1827), активный деятель кружка «любомудров», за год до своей ранней смерти обратился в стихах к невидимому хранителю души. Его желание, его чаяние – уберечь свою обитель, свою душу от обольщения, лени, зависти, лжи и коварства, воспитать в ней «огонь возвышенных страстей» («Моя молитва», 1826).

Вот еще одна молитва М. Ю. Лермонтова. Она полна нежности и любви. Поэт вручает Божией матери, «теплой заступнице мира холодного», достойную душу невинной девы.

В тяжелые для России годы Первой мировой войны голоса русских поэтов вливаются в общий хорал молитв русских людей о жизни воинов, о победе на поле брани.

Такова «Молитва матери» Сергея Есенина, в которой соединены и тревога за жизнь солдата, и гордость за его ратный подвиг.

Поистине трагического звучания полна «Молитва» Анны Андреевны Ахматовой. Ради Отечества поэтесса готова на непомерные жертвы: ей не страшно перенести годы недуга, потерять друга и даже ребенка, лишиться своего «таинственного песенного дара», лишь бы

Туча над темной Россией

Стала облаком в славе лучей.

В шестидесятые годы ХХ столетия Булат Шалвович Окуджава создал свою «Молитву Франсуа Вийона». Обращение к Господу, прозвучавшее от имени поэта средневековой Франции с подкупающей подлинностью интонаций Вийона, оказалось понятным и близким нашим современникам.

Это он, вечно голодный бездомный Франсуа, просит дать «каждому, чего у него нет». Это он, изгнанный отовсюду и немало претерпевший от сильных мира сего, смешивает сарказм с великодушием: «дай рвущемуся к власти навластвоваться всласть». И кто, кроме автора «Баллады повешенных», мог обращаться к Всевышнему с казалось бы недопустимой просьбой: «Каину дай раскаянье!»

Поистине единые устремления и гуманизм высокого поэтического духа не знают границ времени и пространства, преодолевают национальные и конфессиональные различия.

И если Вийон верит:

Наш вседержитель благ, я это знаю,

И с верой сей мне жить и умереть,

то и Окуджава заканчивает свою молитву утверждением:

…верит каждое ухо тихим речам твоим,

Как веруем и мы сами, не ведая, что творим.

Уже в нашем, ХХI веке свою молитву сотворил поэт Евгений Макаров. Это, прежде всего, покаянная исповедь человека, понимающего сколько вреда принесено людьми окружающей природе их варварским отношением к лесам и обитателям лесов, их губительными проектами преобразования (реки вспять, смрадные заводы и т. д.).

Высок эмоциональный накал «Молитвы прощения». Речь идет уже о нравственном падении людей, их бездуховности. Автор осознает и свою собственную причастность к тем прегрешениям, тем черным деяниям, что были совершены в нашей стране в прошлом веке и не изжиты до настоящего времени. Он чувствует личную ответственность за то,

…что жили без забот,

За всех бомжей и всех сирот,

За опустевшие деревни,

За наш язык забытый, древний…

Последнее тем более актуально, что «Молитва прощения» появилась в печати в 2007 году, объявленном Годом русского языка. Обращаясь с покаянием к Святой Руси, поэт самым большим грехом считает забвение дороги в Храм, забвение Бога. Сотворенная молитва очищает душу, дает уверенность, что просьба будет услышана:

С души как бремя скатится,

Сомненье далеко —

И верится, и плачется,

И так легко, легко…

(М. Ю. Лермонтов, 1839 г.)

Два стихотворения о любви

Русская поэзия полна звуков любовной лирики, которая воспевает удивительное чувство, приносящее столько надежд, радости, а порой и разочарования.

Восхитительные поэтические портреты возлюбленных, тончайшие нюансы душевных движений влюбленных, искренность чувств от мимолетных увлечений до той любви, что выпадает человеку один раз и остается с ним на всю жизнь.

Этот год знаменателен двумя датами в культурной жизни страны: 215 лет со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина и 200 лет со дня рождения Михаила Юрьевича Лермонтова.

Вспоминаются два лирических стихотворения поэтов, так по-разному выразивших свои чувства, но в одинаковой мере вызывающих и в наше время восхищение и сопереживание.


А. Пушкин

Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем…

Всего восемь строк признания, прощания и… благословения. Сознавая, что любовь в его душе угасает, поэт отваживается на это признание – единственное – первое и последнее. Как бы мимоходом он упоминает о своих переживаниях:

Я вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим…

Но это не главное – поэт заботится о том, чтобы своим признанием не потревожить, не опечалить ту, которую любил и еще любит:

Я не хочу печалить вас ничем.

Так бережно может обращаться к женщине человек, который знает цену любви, умеет беречь и хранить воспоминание о ней.

В заключительных строках душа поэта раскрывается полностью:

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам бог любимой быть другим.

Это не крик боли – это обращение ко Всевышнему с мольбой о счастье все еще любимой, апофеоз благородства и возвышенности чувства, данного богом единственному существу на земле – человеку.


М. Лермонтов

Нет, не тебя так пылко я люблю,

Не для меня красы твоей блистанье…

Эти строки обескураживают. Поэт отдает должное красоте той, что сейчас перед ним, но не допускает мысли о своей влюбленности в нее.

В этих строках нет ни нежности, ни теплоты – это скорее констатация факта. Почему же поэт обращается к ней?

Кажущееся сходство красавицы с подругой юных дней воскрешает в его памяти горькие воспоминания о молодости, «погибшей молодости», о прошлом страданье, которое не покидает его.

Но напрасно он вглядывается в прекрасное лицо, долгим взором вникая в ее глаза, – перед ним лишь копия, далекая от оригинала.

…не с тобой я сердцем говорю…

…………………………………….

В твоих чертах ищу черты другие…

………………………………………..

В глазах огонь угаснувших очей…

Эта почти мистическая картина поражает безысходностью.

Можно сострадать поэту, но нельзя ничем помочь, не найти слов, которые принесли бы утешение.

Мучительное сознание невозвратимости прошлого остается до конца жизни поэта – стихотворение написано летом 1841 года незадолго до его гибели.


Два стихотворения о любви…

В моем представлении они дополняют друг друга. От благоговейного чувства и обращения к небесам до неизбывного страдания и верности памяти навсегда ушедшей возлюбленной.

Второе «Я»

Двойственность человеческой натуры издавна привлекала внимание писателей и поэтов, этих «инженеров человеческих душ».

С одной стороны – восторженное восприятие окружающего мира, созидательное творчество, любовь ко всему живому; с другой – неприятие действительности, попрание нравственных устоев, гётевский дух отрицания.

Два человека в одном, их противостояние друг другу, скрытая борьба по воле авторов предстали перед читателем.

А. С. Пушкин в стихотворении «Демон», написанном в 1823 году в южной ссылке, дает характеристику злому гению, который вторгается в душу молодого человека и отравляет её ядом сомнения.

Современники Пушкина видели в демоне реальное лицо, даже называли Александра Раевского. Но сам автор отверг такое толкование демона и интерпретировал свое произведение по-иному. Незрелое молодое сердце, доступное всему прекрасному, соприкасается с «вечными противоречиями существенности», влияние которых навсегда уничтожает лучшие надежды и «поэтические предрассудки души» (А. Пушкин. «О стихотворении «Демон»).

В небольшом стихотворении начертаны и отличительные признаки недуга и его губительное влияние на нравственность общества.

И ничего во всей природе

Благословить он не хотел.

В туманном октябрьском Петербурге уже в XX веке поэт А. А. Блок встречает странного незнакомца («Двойник»). Это стареющий печальный юноша, его шепот – жалоба на усталость и бесцельность шатаний в промозглом тумане. Поэту, который сам тоскует об ушедшей молодости, о потерянной возлюбленной, начинает казаться, что этот незнакомец знаком ему.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3