Ирина Родионова.

Черный свет



скачать книгу бесплатно

Утро было таким же понурым и серым, как и она сама. Укутавшись в широкий шарф, она, шаркая и сгорбившись, вышла из пахнущего кислой мочой и хлоркой, густо исписанного непечатными словами подъезда, постояла, глядя, как в стылых лужах отражается низкое темное небо в комковатых тучах, и побрела на автобус, уныло тащащийся сквозь разномастный поток машин по центральной улице.

Сыроватая влага забивалась в ботинки и облизывала щеки, заставляя брезгливо морщиться. Ольге пришлось бежать до автобуса, пока створки его не хлопнули с кровожадным лязганьем, проталкиваться сквозь хмурых людей, забивших тесное жерло под завязку… Подпрыгивая на ухабах и обдавая прохожих грязной водой, автобус ринулся прямиком в новый день.

Прислонившись к пыльному холодному стеклу лбом, Ольга едва не проехала свою остановку, задремав в тряске и агонии их дребезжащего автобуса посреди оживленной дороги. Вывалившись из духоты и резких одеколонов, она почти с наслаждением вдохнула городской смог полными легкими.

На рабочем месте как всегда кипела бурная, суетливая, раздражающая жизнь – кто-то заливался хохотом, кто-то сгорбился у экрана, печатая срочную новость, кто-то принес полный поднос кофейных стаканчиков и щедро раздавал окружающим. Ольга хотела, было, воровато зацепить один из них, но в итоге прошла мимо с непроницаемым лицом, стягивая с шеи покалывающий шарф.

– Оль, идем к нам! – окликнула ее одна из корреспондентов, стройная блондинка в обтягивающих лосинах и сапогах на высоком каблуке, улыбающаяся густо обведенными красным губами.

– Не могу. Работа,– Ольга выдавила кислую улыбку, стянула с плеч куртку и рухнула в отчаянно скрипящее кресло, пододвигаясь к монитору. Кипы бумаги завалили столешницу, похожие на шапки высоких гор, и она задумчиво поводила над ними рукой, думая, стоит ли нырнуть в рутину с головой, или начать с мониторинга сайтов.

Рядом раздался хохот, кто-то ворвался в длинный, широкий кабинет, исчерченный письменными столами с мерно гудящими, светящимися компьютерными мониторами. Ольга обернулась, бросила короткое «привет» и на секунду остановилась взглядом на яркой компании, люди в которой поднимали и хлопали по плечу новоприбывшего коллегу. Девушка посильнее натянула свитер на ладони и отвернулась к бесстрастному, равнодушному экрану.

Счастливые голоса больно ударяли в спину, кололи, как ледяные иголки, но Ольга защелкала мышкой, призывая компьютер очнуться от механической комы, и забила в поисковую строку адрес сайта, корреспондентом на котором работала. Точки забегали по экрану, показывая загрузку, а Ольге все хотелось быстрее с головой ринуться прямиком в поток самых разных новостей, только бы не чувствовать себя вороной в чернильном оперении, нахохлившейся на соседней ветке от беззаботной, гомонящей стайки счастливых воробьев.

Наконец броские заголовки и россыпь фотографий от искореженных, перекрученных машин до улыбающихся детских лиц с поделками из увядшей листвы в руках отвлекли ее от глуповатых, но искренних шуток, громкого смеха и обсуждения чьего-то пробитого колеса и необходимости купить мармелада к ужину.

Информационный поток всегда отключал ее от реальности, и Ольга радовалась каждой такой возможности.

Перед лицом вспыхнули и расцвели окошками видеокамеры: по тропинкам текли ручейки из людей, сплошь и рядом облаченных в черные куртки и темные шапки, в медленной пробке едва волочились гроздья машин. Девушка сощурила близорукие глаза, переключаясь с одной камеры на другую, отслеживая, где слишком долго стоят крошечные брусочки автомобилей, едва различимые с дальнего расстояния, где пятнышками мигают огоньки «аварийки».

Рука замерла, когда перед ней распростерлась типичная картина: две машины перегородили дорогу, стоя почти поперек, у одной из них начисто был снесен передний бампер. Люди мельтешили вокруг небольшой личной катастрофы, вскидывая руки и бранясь на чем свет стоит. Звук камеры не передавали, но догадаться было нетрудно. Ольга потерла воспаленные глаза и поднялась, подцепляя с общего стола фотоаппарат, наматывая на шею свой громоздкий шарф.

– Куйбышевская, светофор, третья камера,– буркнула она в толпу, которая никак не могла настроиться на рабочий лад и все шумела о чем-то беззаботном, отпускном.

На улице дыхание примерзало к губам, и Ольга торопливо шмыгнула на холодное заднее сидение машины, в которой ее уже поджидал сонный водитель. Ехали молча – мужчина за рулем не сводил глаз с дороги, девушка прямо за его спиной бессмысленно таращилась на проплывающие серые улицы, чувствуя, как набрякшие веки с каждой секундой раскрывать все тяжелее. В руках ее покоился пока бездыханный фотоаппарат, чей корпус наливался такой же стылой свежестью, как и все вокруг.

Ольга выпрыгнула из машины почти на ходу, стоило ей только увидеть потерпевшие крушение автомобили. Уткнувшись замерзшим лицом в шарф, она щелкнула кнопкой и приблизилась к разбитым фарам, намереваясь запечатлеть торчащие осколки и погубленный кем-то собственный день за компанию.

Камера отчаянно мерзла и отказывалась делать хорошие снимки, пальцы липли к ледяной кнопке, настроение таяло не по минутам, а по мгновениям. Девушка склонилась, поднеся камеру поближе, чтобы черный росчерк и разбитый вдребезги корпус занимали весь кадр, и сначала даже не поняла, что произошло. Резкий тычок прямо в плечо заставил Ольгу пробежать вперед и рухнуть прямо в сырую, холодную лужу, сжимая в руках дорогой фотоаппарат.

Удар был таким неожиданным и сильным, что она, уже сидя на влажном асфальте, глядя по-детски недоумевающим и обиженным взглядом, сжавшаяся, ожидающая нового толчка. Рука сама собой неосознанно щелкнула включение записи видео, но подняться на ноги Ольге не дали:

– Ты кто такая вообще?! – рявкнул ей в лицо неопрятный мужчина с черными пеньками отросших черных волос на бледном, худом горле, торчащим над воротом куртки. Опешившая девушка почему-то зацепилась взглядом именно за это синеватое горло, не обращая внимания на искривившийся в гневе рот, брызгающую слюну и яростные, черные глаза.

– Корреспондент интернет-издания «Сегодня», Ольга. Не могли бы вы рассказать, что здесь произошло? – протараторила она скороговоркой, не сводя глаз с его шеи, и мужчина вспыхнул новым приступом ярости:

– Что вы все вынюхиваете, сволочи?! Убери отсюда свою паршивую камеру, я тебе такие проблемы устрою, никогда в жизни не отмоешься!– И только тут Ольга подняла на него свои изумленные серо-зеленые глаза, вгляделась в черноту злобного взгляда и подумала, почему же ей так бесконечно плевать на его крики, собственные насквозь промокшие брюки и холод, сковавший тело тугими цепями.

– А вы, собственно, какое право имеете на меня голос повышать, да еще и применять физическую силу? – тихо спросила девушка, глядя исподлобья. – Я просто выполняю свою работу. Вашего лица, как и номерных знаков не будет ни на одном фото, мы сохраняем полную конфиденциальность…

– Да мне плевать, овца долбанная, что там будешь сохранять! Живо взяла в зубы свой фотоаппарат драный и вон пошла отсюда! – он был так близко, что она практически чувствовала на щеках его разгоряченное несвежее дыхание, с запахом кофе и застоявшихся яиц.

– Послушайте, вы не могли бы успокоиться…

– Убери свою камеру, дура! – вновь рявкнул мужчина и резким рывком дернул у нее записывающий фотоаппарат. Ольга не растерялась, сидящая перед ним в луже в буквальном смысле этого слова, она резво вцепилась обеими руками за корпус дорогого оборудования и прижала вещь к груди.

Мужчина вызверился еще больше, по его лицу пошли желваки, щеки налились уже настоящим багрянцем, а зубы ощерились в нехорошей улыбке. Намотав на руку ремешок фотоаппарата, он будто собирался ударить ее кулаком прямо в лицо, но увидев, как по-детски смешно сморщилось в предчувствии удара ее лицо, помедлил на секунду.

И в тот же момент на крикливого виновника дорожно-транспортного происшествия налетела черная тень, широкими руками обхватив за торс и повалив в сторону, заставляя воткнуться лицом прямиком в серо-черный от влаги асфальт. Мужчина, пылающий яростью, в падении потянул лямку фотоаппарата за собой, и Ольге пришлось практически и самой рухнуть в стылую грязь, увлекаемой камерой, но при этом не дать технике разбиться.

Платить за разбитый профессиональный фотоаппарат у девушки не было ни возможности, ни желания.

Нападающий оказался ее собственным нахмуренным водителем, сейчас скорее испуганным своим героическим поступком, все еще продолжающим держать нападающего в захвате, сам весь перемазанный серыми разводами. Ольга, чувствуя, как окаменело от всего пережитого лицо, смотрела в его голубые глаза и думала почему-то о том, что никогда не обращала внимания на интересный цвет его радужки. Время, тягучее, медленное, внезапно вновь разогналось до прежней скорости, и Ольга резко дернула на себя камеру, заставляя ремешок сползти с раскрывшейся руки, пряча фотоаппарат в объемный рюкзак.

Водитель все так же лежал, сжимая агрессивного безумца, будто в порыве страсти, сам напуганный, не понимающий, что стоит предпринять. Ольга вскочила на ноги, стряхивая грязные капли воды с собственной одежды, расставила ноги, стараясь хотя бы себе казаться взрослее и серьезней, чем просто униженной и напуганной девчонкой.

– Вы в курсе, что это нападение? – крикнула она лежащему мужчине, и самому замершему на асфальте. От ее визгливого, истеричного голоса очнулся и водитель, он быстро отпустил автолюбителя и рывком поднялся, весь мокрый, грязный, поникший плечами, глядящий сейчас на нападающего скорее с извинением.

Тот невозмутимо встал, критично осмотрел собственное испачкавшееся пальто и дорогие черные брюки, а потом поднял глаза на Ольгу, и та в ужасе отшатнулась. Глаза его, угольные, звериные, сейчас приобрели совсем недобрый вид, и в их прищуре читалась неприкрытая угроза.

– Фамилия, имя, должность,– голос стал почти ласковым, но лед в каждой букве проникал под кожу, взрезая ее тонкий шелк ледяными кристаллами. Ольга сглотнула мгновенно скисшую во рту слюну и представилась отчаянно дрожащим голосом.

– А теперь ты представься, урод,– брякнул водитель, отчаянно выпячивая худую грудь. Ольге не нужно было на него даже смотреть, чтобы понять, как испуганно округляются его глаза от звука собственного голоса и отчаянно дрожат ледяные руки, полные ноябрьской грязи.

Но виновник аварии его уже не слушал – круто развернувшись на каблуках туфель, он прошел к своей машине (Ольга только сейчас заметила ее чистейший, дорого поблескивающий бок и элегантную эмблему на тонкой ножке), залез в салон и хлопнул дверью, скрываясь под покровом густо тонированного стекла.

Посреди дороги, прямо у двух разбитых автомобилей, осталась стоять только продрогшая, испачканная Ольга и сгорбленный водитель, переводящий умоляющие взгляды с машины на девушку, и обратно. Вокруг начинали собираться зеваки – люди, неспешно бредущие на работу, замирали у обочины, всматриваясь в разыгравшийся перед ними отвратительный спектакль. Кто-то снимал все происходящее на камеру мобильного телефона, кто-то громко засмеялся, тыча в нее пальцем, и Ольга опустила взгляд на отвратительное мокрое пятно на старых, но бережно любимых джинсах, на кляксу грязи посреди груди и собственные отчаянно дрожащие, белоснежные руки.

– Поехали,– бросила она водителю и побрела куда глаза глядят, чувствуя, как накопившийся в груди испуг толчками выходит из тела и парализует сознание.

На плечо Ольге легла ладонь, и она резко развернулась, прикрываясь руками, чтобы вновь услышать вспыхнувший издевательской вспышкой оглушительный смех. Не менее испуганный водитель отшатнулся, с этим своим до безобразия смущенным взглядом красивых голубых глаз, и торопливо произнес:

– Ты не туда идешь, машина припаркована в противоположном дворе…

Ольга прошла через толпу зевак, чувствуя себя ведьмой в средневековье, которую вот-вот вздернут на виселице на потеху всей собравшейся публике. Водитель шел за ней следом, нервно оглядываясь на чернеющий массив автомобиля.

Машина, припаркованная у тонкой бетонной коробки жилого дома, приветливо мигнула сигнализацией, но девушка не обратила на это внимания, вцепившись трясущейся рукой в дверную ручку. Водитель засуетился перед ней:

– Сейчас я постелю одеяло, чтобы салон не запачкать…

Гулко хлопнула дверь, Ольга закрыла за собой створку, поудобнее устраиваясь на холодной коже, судорожно шаря рукой в рюкзаке в поисках спасительного никотина. Молчаливый водитель, чьего имени она так и не вспомнила, расстелил детское одеяло с бабочками на своем сиденье, усаживаясь на водительское место, не проронив ни слова, только открыв окошко, чтобы выпустить клубящийся в салоне табачный дым.

Когда они уже подъезжали к офису, неприметному серому зданию, на четвертом этаже которого творились главные новости их захудалого и прогнившего насквозь городка, Ольга, выбросив в приоткрытое окно, из которого влажными руками внутрь забиралась утренняя сырость, четвертую сигарету, поняла, что пора бросать.

Потому что легче не становилось.

Их появление на рабочем месте произвело настоящий фурор: появившаяся в дверях мокрая, грязная, бледная Ольга в компании с водителем сначала вызвали парочку громких, преувеличенных вздохов, а потом и вовсе суматошный и резкий гомон, когда коллеги начали стягиваться не только с их журналистской площадки, но и из других отделов.

– Кто это с вами так? – охала блондинка с пунцовыми губами, кружа вокруг Ольги, как спутник, не решаясь дотронуться до нее руками, пряча брезгливую маску за обеспокоенностью. Кто-то из парней посмелее ткнул в куртку пальцем и, растерев грязь, предположил:

– По дороге таскали?

Ольга помотала головой и без сил побрела к своему месту, где, только рухнув на знакомо, по-дружески скрипнувший стул, смогла выпустить из легких напряжение в одном тяжелом выдохе. Толпа интересующихся сгрудилась вокруг нее, недоуменно разглядывая отброшенную в сторону куртку с черными разводами.

Чья-то бледная рука в темных, рваных веснушках на коже сочувственно протянула ей бледный покров влажной салфетки, остро пахнущей свежестью и почему-то сладким, мягким ароматом цветов. Ольга цапнула ее, не задумавшись, и тут же стыдливо прижала к перепачканному лицу, густо окропленному густой грязью из придорожной лужи. И только потом скосила глаза на неожиданно милосердного спасителя ее изрядно подмоченной репутации.

Руку помощи ей протянула Людмила, стеснительная, но очень проницательная девушка, имеющая связи в полиции и оттого являющаяся бесценным сотрудником, которой прощали заикающуюся речь, вечно потупленный взгляд и изъеденное веснушками простоватое лицо. С сочувствующей улыбкой и грустным, понимающим взглядом карих глаз она протягивала большую упаковку салфеток перепачканной Ольге, и та, буркнув что-то вроде избитого и опостылевшего «спасибо», принялась оттирать присохшие капли со лба.

– С тобой все в порядке? – тихонько шепнула Людмила, и сама покраснела от неуместного любопытства.

– Да. Спасибо за салфетки,– снова брякнула Ольга и разозлилась на себя за глупость, повторяющиеся благодарности и никчемный, униженный вид. Зубы скрипнули от злобы и усталости.

Людмилу толпа затерла куда-то на галерку, и она, сжимая в руках пакет с салфетками, понуро отправилась на свое рабочее место.

Всем окружающим безумно интересно было узнать, что же такого чудовищного произошло с ней, что теперь, с налитыми краснотой мочками ушей и стыдливо прикрытым салфеткой с цветочным запахом лицом, Ольга сидела, сгорбив плечи, и больше всего на свете мечтала, чтобы от нее, наконец, отстали.

Она и Людмилу-то помнила только благодаря тому, как беспощадно и всевозможно любили коверкать ее имя: добрая половина офиса называла ее «Люда», другая – «Мила», а начальство предпочитало обращаться к более официозному и помпезному «Людмила». Девушка с улыбкой отзывалась на все три имени и ни разу не закатила разбора полетов по поводу того, как ее стоит называть. Кажется, коллегу стремя именами совершенно не напрягали такие мелочи, она была рада каждому обращению к себе и со стеснительным смущением молча сносила все разночтения. И если таким поведением она хотела добиться благожелательного отношения и теплой, дружеской атмосферы, то эффект был совершенно противоположным – робкую и улыбчивую коллегу все использовали и в хвост, и в гриву, доверяя ей самые неинтересные сюжеты, прося задержаться после смены с их бумажной волокитой, подсовывая побольше дел и не благодаря за это даже короткими улыбками.

Пожалуй, она была даже большей чумазой вороной, чем Ольга, но даже эта отстраненность в делах коллектива не смогла их сплотить.

А дискуссия и предположения по поводу того, что же все-таки могло произойти с Олей во время банального выезда на ДТП, становились все жарче и авантюрней. Девушка молча отдирала сероватую маску с собственного лица, нахмуренная и замкнутая.

– На нее напал дебил, который врезался на дороге, а я ее спас,– брякнул водитель, стараясь выглядеть непринужденно, но отчаянно выпрямляющий спину и втягивающий бесформенно выпирающий животик. Голубые глаза его подернулись мечтательной героической поволокой.

Все внимание наконец-то сместилось на него, и Ольга, остервенело ткнувшая флешкой в гнездо компьютера, открыла текстовый файл и забарабанила трясущимися пальцами новость под ярким заголовком «Нападение на корреспондента прямо посреди дороги!».

– Напал?! – охнула еще одна девушка с мелким бесом вьющихся рыжеватых кудряшек, довольно неплохая по характеру, отлично разбирающаяся в политических хитросплетениях и обожающая выискивать ошибки в городском бюджете. Лоб ее сморщился, по нему пролегли толстые морщины, и Ольга, отчаянно косящая на товарищей, вновь вернулась к новости.

– Да, когда я машину припарковал и увидел их, он уже Олю уронил на землю и собирался ее ударить. А, фотоаппарат еще хотел разбить. Ну, я бросился и повалил его,– без ложной скромности беззаботным, расслабленным голосом пояснил водитель, и женская часть их коллектива восторженно охнула.

Ольга отправила монтажерам видео с просьбой замазать лицо утреннего агрессора – нападение нападением, а получить в тык от начальства за публикацию без разрешения на съемку не хотелось. Щелкая мышкой, она напрягала уши, стараясь услышать каждое слово из вороха сомневающихся, восхищенных и уточняющих вопросов к водителю. Проведя устало рукой по щеке, она глянула на почерневшую ладонь и скисла еще больше. Запоздало заныло ушибленное колено и поцарапанная в пылу схватки рука.

– Да, этот козел хотел ее прямо в лицо кулаком ударить, а я налетел, повалил, дал ему пару раз под дых, чтобы не выступал сильно, и он мгновенно в машину спрятался,– Ольга развернулась на кресле и пристально взглянула в самодовольные лазурные глаза, глядя пристально, но без выражения. На секунду его взгляд стал почти умоляющим, и Ольга развернулась обратно, забарабанив пальцами по вытертым клавишам. Она чувствовала себя смертельно уставшей, но усталость не поселилась приятным томлением в натруженных мышцах, она сковала голосовые связки, надавила на голову и засела тяжелым камнем в груди. Ей больше всего на свете сейчас хотелось оказаться в тишине, пусть даже в тиши собственной маленькой, неухоженной кухни, где в раковине уже вторую неделю мокла гора из перепачканной посуды…

А водитель все выдумывал новые ужасы о стальном поблескивающем кастете, о звериных глазах нападавшего и о том, как он мужественно оттаскивал его от беззащитной, испуганной Оли, которая ничего не могла поделать… Подумав, Ольга отправила монтажерам просьбу обрезать видео до того момента, когда на злобного нарушителя запрыгнул их водитель без имени.

Чисто из человеколюбия, наверное.

Его уже практически качали на руках, как героя, обещая все немыслимые блага. Главный редактор, сухонький мужчина с густой пробивающейся сединой вокруг лысой макушки, прищурившись, даже пробросил мысль о премии для героя.

Водитель сиял, как давно не сияла посуда в Ольгиной кухне. Сморщившись, она поняла, что если второй раз за пару минут мысль утыкается в живописную башню из чашек и тарелок, заставшую сейчас на грязной раковине, то с этим определенно пора что-то делать.

Постепенно героический рассказ сошел на нет, работа растащила всех по своим местам, заставив лишь перебрасываться редкими комментариями о прошедшей ситуации, водитель уехал домой за сменной одеждой. Оля продолжала набрасывать черновик статьи, вычитывая предложения и убирая слова, через которые явно выглядывала маленькая обиженная и напуганная девочка, вышлифовывая текст с точки зрения профессионала. За ее плечами застыл редактор в своем неизменном мешковатом коричневом костюме, сощуренный, скрестивший руки на худой груди.

Спустя время он наклонился к ней, разглядывая текст на экране, и спросил негромко:

– Видео сняла?

– Да,– механически отозвалась Ольга, набирая текст.– Как только он меня повалил, сразу же включила камеру.

– Прекрасно. Как только оформляешь – сразу на сайт. Просмотрами завалят. Поняла?

– Да,– от него пахло горьким спиртом от одеколона и чем-то глубоко въевшимся в кожу, старым и прогорклым. Девушке стоило нечеловеческих усилий, чтобы не сморщить в брезгливой гримасе лицо.

Когда она, наконец, выставила материал напоказ всему городу, чтобы долгожданные просмотры стремительно поползли вверх, как надоедливые тараканы вокруг крана с питьевой водой, Оля позволила себе откинуться на кресло и только тогда подумала о том, что следует посетить уборную комнату. Грязь, прилипшая к щекам, стягивала кожу плотной коркой, а о собственной куртке и брюках думать и вовсе не хотелось – ощущение, что она до сих пор сидит во влаге и сырости, зудело и мешалось.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12